Текст книги "Вдребезги"

Автор книги: Кэтлин Глазго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Это Райли с холщовой хозяйственной сумкой в одной руке и сигаретой в другой. Сейчас почти полночь, но на нем солнечные очки. Он обратил внимание на футон и другие вещи в пикапе.

– А, – произнес он хриплым голосом немного неразборчиво. – Отличное время года для дорожной мебели.

От света уличного фонаря его лицо казалось желтым и землистым.

Он поднял солнечные очки вверх на голову.

– Что я тебе говорил о прогулках по переулкам? – спросил он, бросая окурок на дорогу. Он достал бутылку пива из сумки, открыл крышку с помощью пряжки ремня и наклонил ее в мою сторону.

Я покачала головой, тогда он пожал плечами и начал пить сам. Теплый огонек мелькнул в его глазах. Он улыбнулся – и мое лицо вспыхнуло, как будто мгновенно загорелась крохотная контрольная лампа внутри меня. Он подвинулся ко мне так близко, что я ощутила его дыхание на своих губах, почуяла резкий запах пива, когда он шепотом произнес:

– Я тоже чувствую это.

Шорох гравия выбил нас из этого состояния: Майки медленно бежал по переулку, веревка раскачивалась у него в руке. Я ущипнула себя за ноги через карманы, чтобы остановить бешеное биение своего сердца.

Майки увидел нас и внезапно остановился, глядя то на Райли, то на меня.

– Привет, – произнес он запыхавшимся голосом, – Райли. Как дела?

– Майкл, – Райли отхлебнул глоток пива. – Все хорошо. Как прошло турне с Кэт Фоли?

– Офигенно, – ответил Майки и громко прокряхтел, затягивая веревку вокруг футона. – Собирали огромные толпы на востоке страны. ДеВито был за то, чтобы устроить концерт в Бостоне. Эй, это моя подруга Чарли. Чарли, это Райли.

– Мы уже давнишние друзья, Майкл.

Майки в замешательстве поочередно смотрел на Райли и на меня.

– О чем ты?

– Я работаю в «Тру Грит», – проговорила я нехотя. – Мою посуду. Начала работать неделю назад.

Райли кивнул:

– Она на самом деле умеет очищать от налета кофейные чашки, ручаюсь. А вы двое… откуда вы знаете друг друга?

Мне не нравилось, как блестят его глаза. Даже сейчас, когда он пьян, я видела, что он помнит наш разговор о том, почему я переехала сюда. Наверняка он решил, что Майки – тот парень, из-за которого я здесь.

– Мы в общем-то росли вместе. В Миннесоте, – ответил Майки, обходя вокруг футона и затягивая веревку.

Я замерла в ожидании.

Райли окинул меня взглядом. Его глаза горели, а улыбка напоминала кошачью.

– Любопытно. Чарли не упоминала об этом. Какая приятная па… Я имею в виду, вы чудесные друзья.

Я пристально посмотрела на него.

К счастью, Майки не заметил инсинуаций Райли, пытаясь протолкнуть веревку в узел.

– Эй, Чарли, Райли играл в группе, ты знаешь? Помнишь песню «Объект благотворительности»?

Внезапно Райли изменился в лице.

– Давай не будем об этом. – Его голос прозвучал резко. – Не стоит бередить старые раны.

Название песни зазвучало в моей голове, когда я вспомнила о той ночи, когда сидела у Майки во дворе перед домом и рисовала. Слова песни текли ручейком в моей памяти.

– Ага, – сказала я. – Я слышала, как какая-то группа тоже играла ее однажды поздно вечером.

Майки кивнул:

– О да, ее часто используют здесь как кавер-версию, разумеется. Обычно Райли не исполнял главную партию, но в этой песне поет он. – Он засмеялся над раздраженным выражением лица Райли.

Я действительно помнила. Это песня была хитом какое-то время, четыре или пять лет назад. Размытые образы всплыли перед глазами: клип, в котором четыре парня со взъерошенными волосами в черных кедах и футболках с надписями, торчащими из-под клетчатых рубашек с короткими рукавами, поют на кровати в колесящем по пустыне пикапе. Там были крупные планы ящериц и девушек, одетых в очень короткие шорты. Они ритмично танцевали друг с другом и поднимали пыль вокруг себя. Парни выглядели одинаково, но певец отличался волнующим голосом, высоким и звонким, с внезапными переливами, проникающим до боли глубоко.

Я посмотрела на Райли, и до меня дошло. Певец в клипе сидел в одной позе сзади в пикапе и смотрел прямо в камеру, а две безупречные красотки модельной внешности в топах с бретелькой через шею находились рядом с ним, целуя в щеки. Он пел «Я просто хочу увидеть свое истинное лицо…». Посреди ночи мы с Эллис бездельничали, лежа на ее кровати, немного под кайфом; листая каналы, она остановилась на клипе и заурчала: «Этот парень что надо», а затем переключила еще на что-то.

– Ты, – произнесла я почти с ликованием. – Так это был ты!

Райли поднял вверх руку.

– Все, с меня хватит, ребятишки. – Он вытащил еще одну бутылку пива из холщовой сумки. – Увидимся, Майкл. Странная Девчонка, не забудь пораньше лечь спать. Посуда сама не помоется.

Мы смотрели, как он уходит покачивающейся походкой.

– Этот парень превосходный музыкант, пишет звездные песни, но большой раздолбай. Вот так растрачивает свой талант, – заметил Майки.

Он покачал головой, и мы некоторое время смотрели, как переулок постепенно и мягко поглощает Райли.

Чтобы затащить футон на шестнадцать ступеней вверх, нам потребовалась помощь одного из подвыпивших мужчин, стоящих на крыльце, но когда мы подняли его, Майки выглядел удовлетворенным и счастливым. Он вытер пыль с ладоней о свои штаны.

– Чарли, – позвал он тихим голосом.

У него был добрый взгляд, и я пододвинулась к нему. Мне давно не было так хорошо, как с ним, так безопасно. Я обнимала его футон две недели или больше, вдыхала его запах с подушки, ждала его возвращения. Он уже знает меня; может, ему будет наплевать на мои шрамы.

Я очень осторожно положила руку на его ремень и задержала дыхание. Это неправда, убеждала я себя, что говорила Луиза. Что нормальный человек никогда не полюбит таких, как мы. Это не может быть правдой.

Майки вроде засмеялся, но не смотрел в мои глаза. Вместо этого обнял меня и сказал куда-то в сторону:

– Мне надо идти, Чарли. Сейчас почти два часа ночи, а мне завтра работать в «Сороках». Но все теперь наладится, правда? Я буду тебе помогать, ты ведь знаешь, да? У меня сейчас много всего происходит с группой, работа и все остальное; но теперь я вернулся сюда. Я здесь. И это так здорово, что ты уже нашла работу. Это очень хорошее начало.

Я слышала стук его сердца под рубашкой, и в груди у меня зазвучало разочарование.

– Хорошо, Майки.

Я хотела, чтобы он остался… Интересно, что он подразумевает под «всем остальным» и имеет ли это отношение к конверту и компакт-диску? Уходя, он слегка махнул мне рукой.

Дверь хлопнула за ним. Я придвинула кресло, которое пахло вином из сушеных плодов и нелюбимой кошкой, к двери. Найденное барахло валялось кучами тут и там по комнате – дурацкие вещи, которыми заполняют люди свои дома. Этим вечером соседи вели себя тихо, негромко включали воду в раковинах, разговаривали шепотом по телефону.

Температура на улице упала, поэтому я закрыла окно на кухне над раковиной, завернулась в клетчатое одеяло, достала свой альбом для рисования и пакет с карандашами и угольными грифелями. Пальцы сами нарисовали контур на листе; ночь сделала петлю, перематывая ее снова перед моими глазами.

Удивительная волна тепла проносилась по телу и поглощала меня; по мере того как черты лица Райли появлялись из-под моих пальцев, он начинал вырисовываться на бумаге.

Райли покачивался, точно так же, как он покачивался, исчезая в переулке, я сделала на этом акцент. Это не из-за алкоголя. Это случается, когда всего становится слишком много и все идет наперекосяк. Такая покачивающаяся походка подкрадывается незаметно, когда человек начинает чувствовать опустошение внутри себя, и ему становится все равно. Он не хочет вернуть себя прежнего, вернуть на место то, что было потеряно…

Я чувствовала, что сама иногда тоже так хожу.

Я посмотрела на рисунок. Его лицо выглядело более изнуренным, чем там, в клипе, несколько лет назад. Сейчас он уставший, а не парень «что надо». Что-то исчезло. И еще был какой-то надрыв, который я никак не могла уловить.

Кем бы Райли ни был и что бы с ним ни случилось, я не хотела стать частью этого, и не важно, что мое тело впадает в экстаз, когда он рядом. Я перевернула страницу. Вместо этого я начала рисовать много-много дредов, запутанные пучки волос, доброе и великодушное лицо Майки.

На следующее утро Райли ничего не сказал о нашей встрече с Майки в переулке. Наверно, он в таком беспорядке или так запутался, что ничего не помнил. Или ему наплевать. По нему трудно сказать. Он очень разговорчив с Линус и с официантами, но не со мной, хотя в обед подсунул мне незаметно половину поджаренного на гриле сандвича с сыром.

Закончив работу, я направилась в библиотеку. Все компьютеры заняты, поэтому я временно расположилась наверху, в отделе искусства. Эллис всегда считала странной мою любовь к рассматриванию старых полотен и всего такого, например Рубенса: его большегрудых женщин с мягкими волосами и румянцем на щеках. Еще мне нравится Фрида Кало – кажется, что она в ярости, ее краски довольно озлобленные. На ее картинах миллионы историй. И даже когда Эван говорил, что мои комиксы заставляют его почувствовать себя важным и известным, мне они казались глупыми – просто ерунда про детей-неудачников, оказавшихся на улице, летающих высоко в небе, как бумажные змеи, и воображающих себя супергероями.

А это искусство казалось значимым. Оно в книгах. Оно вошло в историю. Я должна научиться, должна сама научиться создавать значимые вещи. Я хотела, чтобы мои картины стали известными…

В конце концов мне удалось подсесть к одному из компьютеров. И, зайдя в почту, я увидела, что пришло письмо от Каспер.

«Дорогая Чарли!

Что ж, я боялась, что произойдет нечто подобное. Я была не совсем уверена, что твоя мать в состоянии тебе помочь. Я рада, что ты, похоже, в безопасности и у тебя есть друг, который присмотрит за тобой. Надеюсь, ты следуешь правилам, которые я установила для тебя, и обращаешься за помощью. Там должны быть бесплатные психологические консультации или группа, к которой ты можешь присоединиться. Может твой друг помочь тебе найти их? Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Чарли. Иногда мы переоцениваем себя, когда все идет хорошо, и можем не распознать знаки приближения опасности, которая способна пустить под откос все, чего мы добились. Приступай к новому медленно, Чарли, и берись сразу только за что-то одно, договорились? Твой главный приоритет – это ТЫ САМА.

Я думаю, это прекрасно, что ты нашла работу. Работа – важный шаг на пути обретения уверенности в себе. Молодец!

Ты спрашивала про Луизу. Я хотела бы рассказать тебе про нее, Чарли, но не могу. Врачебная тайна и все это «бла-бла», как сказала бы Блю. Будь здорова, надеюсь скоро получить от тебя весть.

P. S. Кстати, я в курсе про прозвища типа «Каспер» и «Доктор-привидение». Просто к сведению, как вы, девчонки, любите говорить».

И только я начала писать ответ, как мое время истекло. Я пообещала себе вернуться завтра после работы и написать ей сообщение. Возможно, мне надо ответить и Блю тоже. Я знала, как может быть одиноко там, в Крили… Я почувствовала вину, что не ответила ей в прошлый раз, когда была в библиотеке.

Я пришла домой и обнаружила там записку от Майки, подсунутую под дверь. «Встречаемся в «Сороках» в 9. Сегодня меня кинули, и я работаю в две смены. После пойдем на вечеринку, окей? Увидимся».

Я бережно сложила записку. Мое сердце заколотилось при мысли о том, что я снова увижусь с Майки. Вечеринка. Это похоже на свидание? Вроде того? Я не уверена. Я помылась в ванне, не жалея мыла, и выбрала чистую рубашку. Проскользнула в ванную комнату на этаже, морщась от запаха мочи в уборной и переполненной корзины для мусора. Я внимательно изучила свое лицо в грязном зеркале с трещинами.

«Отлично выглядишь под всей этой грязью», – сказал Эван во время парада.

Сейчас на моем лице нет грязи. Оно загорелое и чистое, нос покрыт россыпью веснушек. Для меня это все еще шок – видеть свой природный цвет волос после стольких лет окрашивания. Кто этот человек? Кем она станет?

Я подмигнула себе. Я могла бы быть чьей-то девушкой, настоящей девушкой. Возможно, девушкой Майки.

Могла бы?

Мы услышали звуки вечеринки за квартал от нее: громкий стук барабанов, басы и смех. Толпа людей рассыпалась по тротуару и толклась на улице. Там, на верхушке склонившегося к земле кактуса, висела синяя ковбойская шляпа из бархата.

Перед тем как мы зашли на задний двор, Майки неожиданно остановился, и его лицо изменилось.

– Вот блин! – воскликнул он, смотря на меня сверху вниз. – Я совсем забыл… Проблема с алкоголем. Я в порядке, а вот ты как? Я хочу быть уверен, что ты чувствуешь себя в своей тарелке.

Я сделала глубокий вдох.

– Все хорошо, – заверила я. – Я в порядке. Я хочу туда пойти. Все будет хорошо. Клянусь. – И улыбнулась.

Хотя в душе я все же сомневалась в том, что готова к этому.

– Черт, – он посмотрел куда-то в ярде от меня, не отрываясь, где толпа людей танцевала и толклась. – Я правда хочу послушать эту группу. Ты уверена?

– Да, все в порядке.

– Окей, – Майки покусал губу, и лицо его покраснело. – Есть еще кое-что, я должен был сказать тебе раньше, но…

Его прервал сильно вспотевший парень, который подбежал к Майки и прокричал ему на ухо что-то неразборчивое. Майки жестом сказал мне «буду через минуту» и пошел с парнем туда, где играла группа. Он согнулся около каких-то усилителей. Я потеряла его из вида, так как меня увлекла за собой толпа людей с различными сочетаниями кроссовок, армейских ботинок, винтажных платьев, пирсинга, футболок, шляп с круглой тульей и загнутыми кверху полями. Все здесь выглядели старше меня.

Группа представляла собой клубок из проводов, усилителей, рваных джинсов, очков в роговой оправе и пропитанных потом рубашек в клетку. Музыка свободная и зажигательная с большим количеством хриплого вокала и пронзительных криков. Певец плеснул пивом себе в лицо, закурил сигарету и бросил ее в толпу, затем опять ссутулился над микрофоном, повествуя о койотах, девушках, пиве и о жизни мусорщика. Рядом танцевали люди, держа над головой красные стаканчики.

Я на минуту закрыла глаза, позволяя музыке окружить себя, чувствуя, как люди слегка меня толкают. Я тосковала по этому ощущению на вечеринке или концерте, когда ты являешься частью толпы, частью чего-то.

Я скучала по складским помещениям и подвалам. Скучала по кричащим певцам, по басистам с изрезанными в кровь пальцами. По танцевальному партеру на концертах главных исполнителей. Эллис не нравилось это, но она все равно ходила со мной, стояла у края толпы, пока я бросалась в нее, а толпа бросалась на меня. Никому нет до тебя дела в партере. Никто не спрашивает твоего имени. Ты падаешь туда и двигаешься, и качаешься, и кружишься, и шарахаешься, и когда тебя выбрасывает оттуда, твои ушибы и порезы кажутся привлекательными.

На секунду я почувствовала волну забрезжившей возможности: если бы я могла пройти немного вперед, один, два шага, я могла бы присоединиться к толпе, которая двигалась волнообразно, и заблудиться там, кожа к коже, кость к кости.

Но когда я открыла глаза, я стояла там же, и Майки уже не было около усилителей.

– Привет, Странная Девчонка.

От голоса над моим ухом у меня пробежала дрожь по шее. Райли. Я повернулась, он расплылся в улыбке и пододвинулся ближе. Раньше я не замечала, что у него тонкий шрам под челюстью около уха. Он жемчужно-белый, безупречный и плоский.

Обычно он стоял сзади меня, около стола для приготовления блюд, перебрасываясь остротами с официантами. Рядом с ним я находилась, только когда нужно было забрать посуду со стойки, и я старалась не смотреть на него, потому что моя кожа начинала гореть.

Но здесь, при свете белых огней, развешанных на деревьях, когда он совсем близко, я видела, что на щеках у него румянец и следы от оспы под щетиной. Коричневая футболка сидела свободно, как будто раньше он был толще, но не заменил старую одежду на новую.

А еще я заметила, что если я прижмусь к нему, то моя голова будет прямо под его подбородком.

Это плохая мысль, поэтому я отступила на шаг от него и обвила руками свое тело. Каким бы симпатичным он ни был, он – это головная боль, а мне она сейчас не нужна.

– Итак. Странная Девчонка. Как ты находишь наш прекрасный, жаркий и засушливый штат? Наших… изобретательных и энергичных жителей? – спросил он, показывая рукой с бутылкой пива на толпу тусовщиков.

Райли пристально смотрел на меня, и его взгляд не казался злым, он почти милый, немного грустный, и что самое странное – он выглядел почти… заинтересованным в том, что я отвечу, и я к этому не привыкла. Это смущало меня из-за моих чувств к Майки.

Внезапно я спросила себя, думает ли этот чудак, что я такая же чудачка, но, по крайней мере, его это не беспокоило.

Эта мысль заставила меня покраснеть, поэтому я наклонила голову, на случай, если он сможет все понять по моему лицу. И я уже собиралась ответить ему, когда появился Майки, сжимая в руках два пластиковых стакана с водой, рядом с ним шла высокая блондинка. Она из тех девушек, которых Эллис с завистью называла «гибкими»: привлекательная и стройная, одетая в майку с бретельками и длинную юбку в стиле хиппи с цветочным рисунком, две блестящие косы лежали на груди. На лодыжке у нее не один, а целых два браслета.

Я побледнела.

Она похожа на человека, пишущего фиолетовыми чернилами.

Райли издал сдавленный смешок. Теперь блондинка стояла на коленях, вытирая краем юбки пролитую воду с кроссовок Майки.

– Похоже, возникла проблема. Ты знала, что у Майкла есть девушка? Ты там будь поосторожней с Банни. Мы, парни, становимся кретинами, когда видим браслеты на лодыжке, – прошептал мне на ухо Райли. А потом добавил, уже громче: – Наслаждайся вечером, Странная Девчонка. Похоже, он выдался интересным. Сгораю от нетерпения услышать обо всем в понедельник в «Грит».

Девушка по имени Банни поднялась. Оказалось, что она намного выше меня. Она выше Майки. Ее кожа безупречна, с естественным розовым румянцем на щеках – она смотрится роскошно по сравнению с моей, скажем так, прыщавой и тусклой.

Она мило улыбнулась:

– Чарли! Меня зовут Банни! О боже, ты говорила с Райли Уэстом? Не правда ли, он лучший? Он такой забавный и, бог мой, такой прекрасный музыкант! Это так здорово – наконец-то познакомиться с тобой. Как ты себя чувствуешь? Майк сказал, что у тебя были трудные времена? Ты в порядке? – выпалила она, и на ее лице появилась тревога, но затем оно прояснилось. – О, уверена, ты можешь мне рассказать разные истории про бывших подружек Майка!

Она игриво ущипнула его руку.

Майки начал сердиться, и румянец залил его щеки. Когда Банни отвернулась в сторону группы, Майки произнес негромким голосом – так тихо, что я едва расслышала:

– Я пытался рассказать тебе раньше.

На протяжении двух недель я вдыхала запах Майки, думала о том, как он спасает меня и что это могло бы значить, у меня была эта надежда, крохотная надежда, что-то загоралось…

Глупая. Просто чертовски глупая. Я кусала губы и смотрела, как Банни поворачивается и прижимается к нему, спиной к его груди, положив на него голову.

– Чарли, – произнес Майки.

Я убежала. Здесь так много людей, что я могла затеряться в толпе. Я всегда могу затеряться. Знаю как. Я протискивалась сквозь толпу в конец, туда, где стояли бочки с пивом. Я думала о Каспер и ее правилах и…

Это так легко, не правда ли: взять стакан, потянуть на себя ручку краника и выпить залпом. Умерить огонь, разбушевавшийся внутри меня.

Я всего лишь дрянная девчонка в комбинезоне и грязной трикотажной рубашке. Лицо Франкенштейна и тело Франкенштейна, поэтому кому есть до меня дело и кто заметит, чем я занята? Если я выпью всего один или два стакана? Может, четыре или пять? Каспер не рассказала мне, что делать, если тот, кто мне действительно нравится, тот, кто заслуживает любви, кто-то правильный, кто понимает меня, оказывается, имеет совсем другие планы в отношении меня.

Тот, кто забыл обо мне, когда переехал, и стал двигаться дальше.

Ночь постепенно раскрылась, обнаруживая себя, пиво наполнило мои вены. Сквозь щели в толпе я видела, как Майки нежно целует Банни, одной рукой осторожно собирая пучок ее волос, сдавливая его пальцами. Я выпила один стакан, затем другой и еще один, как воду, воду, воду…

Что-то надломилось внутри меня, и это гадко. Среди всех этих людей я тут совершенно одинока. Я уронила пластиковый стакан и побежала прочь.

Я слышала, как Майки выкрикивает мое имя, но не остановилась. Бары в центре города только начали закрываться, люди – в полном смятении, растрепанные – выходили на улицу, покачиваясь, и отскакивали от меня, пока я пробиралась сквозь них.

Майки снова выкрикнул мое имя и потянул меня за руку:

– Стой! Чарли, просто остановись.

– Возвращайся, – выпалила я с жаром, – к своей подружке.

Меня немного качало от выпитого пива. Я слишком долго не пила алкоголь, в глазах все начинало расплываться. Интересно, он видит, что я пьяна?

Майки громко вздохнул, стиснув зубы.

– Мы с Банни уже встречаемся некоторое время, и да, я должен был тебе сказать об этом сразу, но, если честно, неужели это так важно сейчас?

Я начала быстро двигаться прочь, но он следовал за мной со словами:

– Я не позволю, чтобы ты возвращалась домой одна, Чарли.

Я не оборачивалась, но слышала, что он шел следом, слышала слабый скрип его кроссовок по асфальту.

Трое мужчин сидели на ступенях у входа в наш дом, оголенные торсы блестели от жары. Они передавали бумажный пакет туда и обратно. Посмотрели искоса на нас и вежливо кивнули.

Я споткнулась, поднимаясь по шестнадцати ступеням на второй этаж, и чуть не выбила себе зуб. Выругавшись, я поднялась.

– Господи, ты в порядке, Чарли? – спросил Майки.

Но я не остановилась. Лестничная клетка не освещена, и я водила ключом вокруг замка своей двери, пока наконец не попала в скважину. Я попыталась закрыть дверь перед Майки, но он осторожно толкнул ее и зашел внутрь.

– Чарли, ладно тебе, – в конце концов произнес он. Я не смотрела на него. Я боялась, что если вымолвлю хоть слово, то расплачусь. Расшнуровав ботинки, я поставила их как можно аккуратнее в угол комнаты. Включила торшер. Я привыкла расставлять вещи по местам как можно тщательнее, когда мать была в ярости. Я выровняла альбомы на карточном столе. Поставила ручки и карандаши в стеклянный стакан. Расправила клетчатое одеяло, прежде чем осторожно положить его на футон. Это было плохо, действительно плохо – пить пиво, потому что теперь я почувствовала, будто расшатала нечто внутри себя. Я разбилась о какую-то стену, которой не придала значения, и сейчас мне нужна моя аптечка. Я хотела, чтобы Майки ушел. Мне необходима моя аптечка.

Рев океана, вихрь торнадо. Меня поглощало.

– Снова будет как с Эллис и тем парнем? Прекращай, Чарли. Ты сейчас взрослее, чем тогда, – сказал Майки, вздыхая.

Меня кружило, кровь приливала к ушам.

Когда у Эллис появился парень, он занял мое место около нее с легкостью шахматного хода, а меня оттолкнули на край. Я была так зла и так обижена…

Я не думала, что и Майки оттолкнет меня на край.

– В чем проблема, Чарли? – Его голос прозвучал уставшим и неясным. – Поговори со мной. Ты так странно себя ведешь, ревн…

Внезапно он замолчал. Он все еще стоял напротив двери. Я отвернулась от него, лицо горело от стыда.

– Просто уходи, – прошептала я. Волны слез стояли у меня в глазах.

– О боже. Ты… ты думала, мы… что я…

Майки с силой выдохнул и закрыл лицо руками. Сквозь руки было слышно, как он бормочет:

– Черт, черт, черт.

– Просто уходи, пожалуйста. Все в порядке. Ничего страшного. Все нормально, просто иди.

Болтать вздор, уставившись в стену, лишь бы не смотреть на него. Я сжала зубы так сильно, что заболела челюсть. Я сгорала от стыда.

А он нет. То, что он сделал, даже хуже, потому что он Майки, потому что он милый.

Он подошел и обнял меня.

– Прости, Чарли. Если я ввел тебя в заблуждение, я не хотел. Последнее, что я хотел бы, – это обидеть тебя.

Но от этого стало только хуже. Майки обнимал меня, и я находилась в коконе его рук. И когда он наклонил голову, чтобы посмотреть на меня, я почувствовала теплое дыхание на моем лице, его грустный взгляд и близость и поцеловала его.

И всего на секунду, всего на мгновение он мне ответил.

А потом оттолкнул меня.

И вытер рот.

Конечно, он вытер рот.

– Нет, Чарли, – произнес Майки. – Я не могу. Я не хочу это делать.

Я зажмурила глаза с такой силой, что увидела, как красные облака пульсируют в моих веках.

– Пожалуйста, просто убирайся отсюда к черту, хорошо?

Когда я открыла глаза, увидела, что он ушел, и дверь закрыта. Я выключила торшер, потому что хотела сейчас побыть в темноте.

Я все еще чувствовала, как его губы прижимаются к моим, ту наносекунду тепла, которую он мне отдал. Но это не помогло остановить лавину стыда: какая же я глупая – раздалось эхом по всему телу. Как и говорила Луиза:

«Нормальный человек не сможет полюбить таких, как мы».

Я уже нарушила одно из правил Каспер: я напилась. И собиралась нарушить еще одно, но мне не хочется этого, не хочется, не хочется, не хочется; поэтому я достала свою аптечку из-под стопки с одеждой и накрыла ее клетчатым одеялом, положила сверху кучу рубашек, ботинки, и потом засунула все в чемодан Луизы и задвинула под ванну, откуда мне его не будет видно.

Я делала эти проклятые дыхательные упражнения «воздушные шары» так долго, как могла, пока не начала тяжело дышать, а затем нашла свой альбом, потому что рисование – это мои слова, мой способ сказать то, что я не могла выразить словами. Я отпустила на бумагу историю о девушке. Она думала, что нравится парню и что он мог бы спасти ее от самой себя. В результате она поняла, что была глупой, потому что она проклятый уродец. Но если она сможет прожить эту ночь, у нее появится другой шанс, еще один день.

Возможно, возможно, возможно.

Когда рассвело, у меня начали болеть пальцы. Первые лучи солнца, мягкие и золотистые, заглянули в окно, и я наконец отложила угольный грифель в сторону. Я выпила стакан воды и услышала, как кто-то воспользовался туалетом в конце коридора, а Леонард шаркающей походкой вышел на балкон, чтобы выпить кофе из своей розовой кружки.

Моя голова раскалывалась от выпитого пива. Глаза болели, а изо рта ужасно пахло. Я благодарна за то, что мне не нужно идти в «Тру Грит» в ближайшие два дня. Я стянула с себя одежду и нырнула на футон, засыпая глубоким сном.

Когда я проснулась, уже настал день, и в моей комнате душно от жары. Я пережила ночь, но все еще нервничала и была напряжена. Мне нужно с кем-то поговорить, но единственный, кого я знаю, – это Майки, и теперь, возможно, я все разрушила. Я решила пойти в библиотеку и написать Каспер сообщение. Может, я должна ей признаться, что сорвалась сейчас, напившись и попытавшись добиться расположения Майки.

На улице уже стояла удушающая жара, но я не хотела выходить туда без комбинезона, потому что в нем я чувствовала себя уютнее и безопаснее. Я вернулась в здание и постучала к Леонарду. Он одолжил мне ножницы, не говоря ни слова. Наверху я отрезала штанины по колено у нескольких комбинезонов. Так мне будет прохладнее, но бедра останутся закрытыми.

К тому времени, как я добралась до библиотеки, пот тек с меня градом. Казалось, что всем остальным прохладно даже в такую жару. Может, через некоторое время я к ней привыкну? На улице, на здании библиотеки висел термометр. Тридцать шесть градусов, и не видно ни облачка.

Я вошла в почту. Вначале я ответила Блю, потому что была уверена – она точно поймет, что я чувствую.

«Дорогая Блю!

Я сама для себя самая тяжелая катастрофа. Я поступила очень глупо по отношению к одному человеку. Просто хотела почувствовать себя лучше. Мое тело – мой самый злейший враг. Оно требует, требует, требует, и когда не получает желаемого, оно плачет и плачет, и я его наказываю. Как можно жить в страхе от самой себя? Что с нами будет, Блю?»

Глупо с моей стороны, но я ждала, что она сразу мне ответит. Конечно, она не могла – ей нужно дождаться момента, чтобы украдкой залезть в компьютер, и кто знает, когда это случится. Но уже от одного того, что я написала ей, мне стало легче.

А потом я написала Каспер, потому что мне следовало ей признаться, что я наделала. Я рассказала, что выпила три стакана пива, что пыталась поцеловать Майки и сделала это, а ему не понравилось. Но я также и похвалилась ей, что не порезала себя, даже если отказаться от этого оказалось очень сложно.

Я нажала «Отправить». Некоторое время просто сидела в зале, наблюдая за людьми в библиотеке. Чем дольше я сидела и смотрела, как они выбирают книги, шепчут в телефоны, засыпают, сидя на стульях, тем больше я ощущала свое одиночество, тем больше меня сдавливало внутри. Казалось, что все кроме меня контролируют свою жизнь. Когда все изменится к лучшему?

Когда я вернулась домой, Майки ждал меня на крыльце здания. Пакет с продуктами стоял около него на верхней ступени. Я начала немного паниковать и попыталась пройти мимо, но он вытащил из ушей наушники и схватил меня за руку.

– Ну же, Чарли. Не занимайся этой ерундой, хорошо? Присядь, – сказал он.

Я тяжело опустилась, стараясь не смотреть ему в глаза и не вдыхать его запах, его близость.

В конце квартала на здании Банка плазмы бегущая строка медленно ползла, словно змея. Я смущенно вытерла пот со лба. Бьюсь об заклад, Банни никогда не потеет.

– Эй, смотри, что я купил для тебя.

Майки отодвинул край пакета с продуктами, чтобы я могла увидеть содержимое: буханка хлеба, банка с арахисовым маслом, яблоко и апельсин. Я вздохнула. Меня уже воротило от арахисового масла.

Я достала яблоко, потерла большими пальцами его блестящую поверхность.

– Спасибо, – поблагодарила я тихим голосом.

Он откашлялся.

– То, что случилось, не должно больше повторяться. Это было… нехорошо. Поцелуй.

Я почувствовала, как мне стянуло и обожгло грудную клетку.

– Ты поцеловал в ответ, сам знаешь, перед тем как… оттолкнуть, – отозвалась я сердито.

– А ты напилась. Я почувствовал пиво. Ты обещала.

– Прости меня, – прошептала я в тротуар.

– Это был единственный раз, когда ты пила, с тех пор как приехала сюда?

– Да.

– Точно?

– Да. Да!

Майки вздохнул.

– Чарли, ты знаешь почему я решил уехать в университет так далеко от дома? Вы с Эллис измучили меня. Я устал от ваших маленьких игр друг с другом и со мной. Ты когда-нибудь думала об этом? Вероятно, нет. Вы обе были поглощены только собой.

– Ты приехал в больницу. Ты говорил, что не хочешь, чтобы я умирала. Я просто думала…

Мой голос пропадал. Я положила голову на колени, чтобы освободить его. Мне снова хотелось расплакаться. «Я думала, я думала…» Что я думала? Что я понравлюсь Майки, маленькая глупышка?

– Конечно, я не хочу, чтобы ты умирала! Я никогда не хотел твоей смерти! Ты мой друг. Но у меня и в мыслях не было… что мы…