Текст книги "Смертельный выбор "

Автор книги: Кэти Райх

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Не могу сказать точно, когда именно я влилась в ряды братьев и сестер по самоотречению, но каким-то образом вдруг стала алкоголичкой. Стаканчик «Мерло» дома по вечерам. Пиво после занятий. Вечеринка на выходных. Но я все еще могла спокойно обходиться без спиртного. Никогда не напивалась одна. Никогда не прогуливала работу. Так что волноваться понапрасну не стоило.

А потом стаканчик стал бутылкой, а затягивавшиеся до глубокой ночи попойки не требовали компании. Кто-кто, а уж Бахус умеет заманивать в свои сети. Он не просит вас выложить плату за вход в его царство. Никакого там минимального заказа на спиртное. Только вдруг однажды, солнечным субботним полднем, вы лежите в кровати и не в силах встать, в то время как ваша дочь играет в футбол и ее подбадривают одобряющими возгласами родители других детей, а не вы.

Игра закончилась, а я даже не нашла в себе силы отдернуть с окон шторы.

– Забавно, что ты звонишь именно сейчас, – сказала Кейт. – Я только что в разговоре с одним из наших следователей вспоминала тех молокососов-байкеров, которых ты склеила по кусочкам в восьмидесятых.

Я помнила то дело. Два приятеля, не подумав о последствиях, затеяли торговлю наркотиками на территории, контролируемой «Ангелами Ада». Их расчлененные тела обнаружили в полиэтиленовых пакетах, и меня попросили отделить предприимчивого дельца А от предприимчивого дельца Б.

В то время погружение в современную судебную медицину сыграло для меня роль катализатора. Прежде мне приходилось работать со скелетами, извлеченными на местах археологических раскопок. Я изучала кости, чтобы установить характер болезней и вычислить среднюю продолжительность жизни в доисторическую эпоху. Прошлое завораживает, но с настоящим его соединяет такая слабая ниточка.

Когда я начала давать консультации главному судебно-медицинскому эксперту штата Северная Каролина, то почувствовала воодушевление, которого мне так не хватало в работе. Байкеры Кейт, как и последующие дела, привнесли в мою жизнь ощущение необходимости подобной работы, в отличие от изучения древних костей. Мои знания могли вернуть имена безымянным. Семья благодаря моим стараниям хотя бы обретет прах родного человека. Я тоже могу внести свой, пусть и небольшой, вклад в борьбу правоохранительных органов за уменьшение случаев жестоких убийств на улицах Америки, и в моих силах установить личности преступников и заставить их отвечать за свои злодеяния перед судом. Я изменила отношение к работе, ввела «сухой закон» в личной жизни и больше никогда не оглядывалась на прошлое.

– Какими ветрами тебя занесло на семинар Фрэнка Тулио? – поинтересовалась я.

– Я подбросила на машине парочку своих аналитиков до Квонтико на учебный семинар по базе данных «Программы изучения случаев насильственных убийств». И раз уж оказалась там, то решила посидеть на заседании, узнать последние новости.

– Ну и что нового?

– Помимо того, что твои байкерские мальчики приканчивают друг друга с большей расторопностью, чем другие социальные сообщества, в остальном все по-старому.

– Не думаю, что мне попадался спокойно состарившийся байкер из Каролины. Ну и кто на данный момент обретается у нас дома?

– По-прежнему налицо трое из большой четверки.

– «Ангелы Ада», «Изгои» и «Язычники».

– Да, мадам. «Бандидос» еще не нарисовались. Пока царит спокойствие, но никогда не знаешь, что будет завтра. В следующем месяце обстановка может накалиться, так как«Ангелы» планируют совершить пробег в Миртл-Бич.

– А у нас здесь по-прежнему довольно бурные деньки, но я звоню по другому вопросу.

– Слушаю.

– Тебе доводилось когда-нибудь слышать имя Саванна-Клер Оспрей?

Последовало долгое молчание. Нас разделяло множество миль, и связь оставляла желать лучшего: из трубки доносились звуки, напоминавшие шум прибоя.

– Ты что, шутишь?

– Совершенно серьезна.

До меня донесся тяжелый вздох.

– Я занималась делом об исчезновении Саванны Оспрей, еще, когда только приступила к работе в Бюро. Да уж, немало воды с тех пор утекло. Шестнадцатилетняя девушка с кучей болячек. С плохими парнями не водилась, к наркотикам не притрагивалась. Но вот только однажды вышла из дому, и больше ее никто не видел. По крайней мере, так кажется на первый взгляд.

– Может, она просто сбежала?

– Местная полиция точила зуб на отца девушки, но доказательств так и не нашли.

– А ты как думаешь, он имел отношение к ее исчезновению?

– Не скидываю со счетов подобной возможности. Робкая девочка, очки с толстой оправой, безвылазно сидела дома, не встречалась с мальчиками. Ни для кого не было секретом, что папочка оттачивал на ней свои коронные удары. – Ее голос источал презрение. – Этого ублюдка давно следовало бы посадить. Впрочем, в конце концов, он все-таки попал в места не столь отдаленные, но тогда был на свободе. Кажется, потом его упекли за наркотики. Откинулся лет через пять после исчезновения дочери.

Ее следующие слова поразили меня как гром среди ясного неба.

– Расследование задело меня за живое: он был таким отморозком, что малышку стоило пожалеть. Поэтому я все эти годы не уничтожала ее кости, надеясь когда-нибудь найти разгадку.

– Что ты только что сказала? – Я вцепилась в телефонную трубку, почти перестав дышать.

– Родители отказались признать этот факт, но я уверена, что кости принадлежат ей. Они по-прежнему хранятся у патологоанатома. Док периодически допекает меня просьбами освободить место, но я неизменно прошу его подержать их еще немного.

– Когда нашли останки?

– Через девять месяцев после исчезновения Саванны в окрестностях Миртл-Бич обнаружили женский скелет. Именно тогда подозрение упало на Дуэйна Оспрея. Он всегда был перекати-поле, работы постоянной не имелось. Примерно в то же время, как она пропала, он подвизался на доставке товаров для одной местной компании, производящей творожные пудинги. В день исчезновения девочки наги папочка, ни за что не поверишь, как раз в Миртл-Бич и мотался.

Я так переволновалась, что с трудом могла собраться с мыслями, чтобы задать следующий вопрос.

– Но вам удалось официально подтвердить, что это ее останки?

– Нет. Чересчур многих частей не хватало, а то, что имелось, слишком повреждено. И, конечно же, тогда мы не стали делать анализ ДНК. А теперь колись, почему ты так интересуешься Саванной Оспрей?

– Вы нашли череп?

– Нет. Как раз в нем-то вся и загвоздка. Тело закопали в лесу, а сверху накрыли куском жести. До него добрались звери и растащили в разные стороны по частям. Череп и челюсть так и не удалось обнаружить, поэтому мы решили, что их утащили далеко. Прекрасно сохранились кости, прикрытые жестью, но проку от них было мало, а оставшаяся часть скелета так сильно обглодана, что отталкиваться было не от чего. Установили только пол. Один из наших патологоанатомов провел тогда антропологическое исследование. В своем отчете он утверждал, что по имеющимся останкам не удастся определить ни возраст, ни рост, ни даже расовую принадлежность погибшей.

Тот патологоанатом, должно быть, не знал о таких вещах, как микроскопическое исследование костной ткани для определения возраста или воссоздание роста жертвы по фрагментам длинных трубчатых костей. Не очень профессиональный подход.

– Почему ты думаешь, что это Саванна? – заинтересовалась я.

– Поблизости мы нашли небольшой серебряный кулон. Какая-то птичка. И хотя мать упорно отрицала это, по ее реакции я поняла, что она кулон узнала. Потом я выяснила кое-что. Кулон представлял собой точное изображение похожей на орла птицы, которая промышляет преимущественно рыбой. Ее называют скопой, рыбаком или орликом.

– Есть еще одно название, Оспрей.

– Вот черт!

– Мать еще не исчезла из поля зрения?

– Не знаю, в мире все перевернулось с ног на голову, когда клонировали ту овцу. Я выясню.

– Материалы дела у тебя?

– Еще бы!

Решение я приняла моментально.

– Забери кости, Кейт. Я лечу к тебе.

Патино дал разрешение на командировку, так что я забронировала место на утренний рейс до Роли. Вечером мы с Китом сели ужинать поздно, оба упорно избегали малейшего упоминания о стоящем в прихожей свертке, который я принесла из лаборатории и собиралась взять с собой. Кит предвкушал обещанную Кризом экскурсию, так что его совершенно не волновало мое отсутствие.

В самолете царило обычное оживление: студенты, бизнесмены и игроки в гольф, решившие посвятить выходные любимой игре. Пока стюардессы разносили кофе и безалкогольные напитки, я смотрела в иллюминатор и думала о том, что больше всего на свете мне хотелось бы сейчас забыть о делах и, так же как они, лететь себе куда-нибудь подальше, например в Пайнхерст, Маркст-Харбор или в Ойстер-Бэй – одни из самых лучших гольф-курортов мира. Куда угодно, лишь бы избежать предстоящего мучительного исследования костей девочки-подростка.

Взгляд остановился на спортивной сумке, стоящей под сиденьем напротив. Выглядит достаточно безобидно, но что бы подумали мои попутчики, если бы узнали, что там внутри? Мне приходится довольно часто летать из Дорваля, так что служащие таможни больше уже не просят разъяснений. Интересно, как будут обстоять дела с таможней в Роли?

Светало, утренние солнечные лучи окрасили небо в розовый цвет. Наш самолет разорвал плотную завесу облаков, и на солнце от него выросла тень, отчего казалось, что рядом с нами летит еще один небольшой призрачный аэроплан.

Да, подумала я, так и есть. Таким же призрачным аэропланом я представляла девочку, чьи останки лежали сейчас у меня под ногами. Несмотря на то, что теперь я знала имя,в моем воображении она по-прежнему оставалась туманным призраком на фоне размытого ландшафта. И сейчас меня волновало лишь одно: отыщу ли я в конце пути те ответы, которые помогут придать этому смутному образу четкие черты Саванны Оспрей?

18

Кейт встретила меня в аэропорту Роли-Дарема, и мы, не теряя ни секунды, прямо оттуда направились в лабораторию БРШ. Она уже доставила останки из расположенного в Чэгтел-Хилл офиса судебного медэксперта и подыскала нам помещение, в котором можно было спокойно поработать. И мое, и ее руководство единодушно сошлось на том, что подобные меры отвечают интересам всех сторон, если придется отправлять образцы на анализ ДНК.

Я натянула перчатки и принялась распаковывать привезенный мной сверток, пока Кейт вынимала образцы из сейфа. Она выставила на стол длинную белую коробку и посторонилась. Чувствуя в груди знакомое покалывание, я развязала веревку и сдвинула картонную крышку.

Я выкладывала кости по очереди, размещая каждую в соответствии с анатомическим строением человеческого тела. Ребра. Позвоночник. Длинные трубчатые кости.

Патологоанатом, верно, оценил ущерб, нанесенный животными. Хищники, живущие за счет падали, так тщательно обглодали даже самые маленькие косточки, что на них не осталось и намека на выступы и суставы. Начисто исчезли лобковые сочленения и подвздошные гребни, сохранились лишь фрагменты ключиц. Но уже сейчас не вызывал сомнений тот факт, что оба бедра отсутствуют.

Я добавила к лежащим на столе костям фрагменты, которые мы обнаружили в Сен-Базиле. Хотя они и не воссоздали полностью человеческий скелет, так как нескольких частей не хватало, в то же время одинаковых нам не попалось ни разу.

Первой прервала молчание Кейт:

– По размеру и степени мышечного развития кости ироде бы ничем не отличаются. Вероятно, девчушка была махонькой.

– Согласно моим расчетам, сделанным на основании размеров бедра, ее рост составлял примерно пять футов два дюйма. Давай-ка посмотрим, что даст нам твоя большеберцовая кость. – Я показала ей два ориентира на диафизе. – Существует формула регрессии, которая работает, если есть хотя бы один этот сегмент.

Я измерила диафиз, потом быстро произвела расчет. При применении этой формулы интервал погрешности оказывался достаточно большим, но он снижался благодаря данным, которые я получила на основании длины бедра. Я показала Кейт итоговую цифру. Она пошла к боковому стеллажу и быстро пролистала какую-то папку, разбухшую от вложенных в нее документов почище манхэттенской телефонной книги.

– Нашла! Рост Саванны пять футов и один дюйм с четвертью.

Она полистала еще, затем вытащила из папки небольшой конверт и вытряхнула несколько фотографий. Кейт стала их внимательно изучать, в то же время, рассказывая мне о Саванне:

– Грустная история. Почти все одноклассники не имели о ее жизни ни малейшего представления. А ведь Шалотта – маленький городишко. Те дети, которые узнали Саванну на фотографиях, ничего не вспомнили о ней. Понимаешь, совсем ничего! Словно она была невидимкой. О таких неприметных людях, которых забывают в первую же секунду после знакомства, только и известно, что дата появления на свет и день смерти. Родилась в 1968-м, умерла в 1984-м, и все. – Кейт протянула мне полароидный снимок. – Жизнь у бедняжки была не сахар. Убогая семья. Никаких друзей. Как бы то ни было, ее вряд ли можно назвать рослой.

Я взглянула на снимок, и меня захлестнула волна жалости.

На покрывале сидит девушка, она явно чувствует себя не в своей тарелке перед камерой. Худенькой ручкой судорожно прикрывает живот, ладонью другой руки пытается загородиться от фотографа.

В закрытом купальнике, кожа белая-пребелая, с нездоровым синюшным оттенком. И хотя она старалась спрятать от камеры лицо, в кадр попали глаза, благодаря линзам казавшиеся гротескно огромными. На заднем фоне вырисовывалась полоска моря, волны яростно накатывались на берег, словно желая слиться с ним в одно целое.

Вглядываясь в это изнуренное, сморщенное личико, я почти физически ощущала боль. Что за человек мог обидеть такую хрупкую девочку? Может, ее изнасиловал чужак, приставив к горлу нож, а затем задушил и оставил на растерзание собакам маленькое тельце? Что именно она почувствовала, когда поняла, что близится последний час? Звала на помощь, захлебываясь слезами от ужаса и понимая, что криков никто не услышит? Или ее убили в отчем доме, а потом выбросили, как ненужную вещь? Перед тем как ее глаза видели свет в последний раз, какие эмоции она испытывала? Страх, смирение, ненависть, оцепенение или всего лишь недоумение? Мучилась ли она от невыносимой боли?

– …надо сравнить размеры черепа.

Кейт вынула из широкого коричневого конверта рентгенографические снимки и вставила их в настенный экран.

– Это снимки черепа, сделанные всего за четыре месяца до исчезновения Саванны.

Я достала из сумки свои рентгенограммы и прикрепила их рядом с больничными снимками. Начав с костей лицевого черепа, прежде всего я сравнила форму лобных пазух. Эти пустые пространства над орбитами, хотя и отличаются размерами и структурой, столь же уникальны, как и отпечатки пальцев.

Лобные пазухи Саванны напоминали хохолок на голове какаду. Их конфигурация совпадала и на тех, и на других снимках. Крошечное отверстие от трепанационного сверла четко выделялось на каждом из них, его форма и расположение оказались одинаковы на снимках, сделанных при жизни и после смерти.

Не осталось ни капли сомнения в том, что обнаруженный в Сен-Базиле череп принадлежал Саванне-Клер Оспрей. Но можем ли мы утверждать, что этот череп и бедренные кости являются отсутствующими фрагментами обнаруженного в окрестностях Миртл-Бич скелета?

Накануне отъезда в Монреаль я отделила кусочек кости от диафиза одной из бедренных костей и извлекла коренной зуб из верхней челюсти. Я подумала, что секвенирование ДНК поможет подтвердить предполагаемую идентичность, если объявятся родственники или вдруг обнаружатся взятые при жизни образцы ткани или крови жертвы. И хотя пока не доставала насущная необходимость в анализе ДНК имеющихся у нас данных для идентификации костей из Монреаля, я взяла образцы с вполне определенной целью.

Воспользовавшись медицинской пилой, я отделила по двухсантиметровому кусочку от больших и малых берцовых костей, хранившихся на протяжении многих лету Кейт. Она молча наблюдала за тем, как циркулярное лезвие с визгом вонзается в усохшую кость, наполняя воздух белой пыльцой.

– Мало вероятности, что спустя столько лет в больнице сохранились анализы Саванны.

– Такое случается сплошь и рядом, – не согласилась я. Действительно, подобные случаи были. Желчные камни.

Мазки-отпечатки по Папаниколау. Мазки крови. И раньше образцы ДНК находили подчас в довольно странных местах.

– А что, если не осталось в живых ни одного родственника?

– Сравнив макромолекулы в костях из Миртл-Бич с фрагментами, обнаруженными в Сен-Базиль-ле-Гранд, мы хотя бы сможем установить, принадлежат ли все останки одному итому же человеку. Если результат будет положительным, придется заняться главным образом находкой из Миртл-Бич, потому что с черепом из Монреаля уже все ясно. Но мнехотелось бы заполучить образцы ДНК.

– А если не удастся?

– У меня уже есть микроскопические препараты, полученные из бедренной кости, выкопанной в Сен-Базиле. По возвращении я сделаю то же самое с этими образцами, а потом исследую их под микроскопом большой мощности.

– Что тебе это даст?

– Прежде всего, выясним возраст. Я хочу посмотреть, совместимы ли они между собой. А также изучу во всех подробностях их микроструктуру, что может пригодиться в дальнейшем.

Был почти час дня, когда мы, наконец, снабдили бирками и пронумеровали все четыре образца, а Кейт заполнила необходимые бумаги о передаче. Мы решили, что стоит перекусить, прежде чем взяться за изучение дела. За чизбургерами и порцией картофеля фри в местном экспресс-кафе «Уэндиз» Кейт поведала мне о том, как разворачивались события накануне исчезновения Саванны Оспрей.

По словам родителей, неделя выдалась обычной. На плохое самочувствие Саванна не жаловалась. Все ее мысли были заняты предвкушением какого-то вечера в школе, хотя они не припоминали, какого именно. В день исчезновения она с утра немного позанималась, готовилась к экзамену по математике, но родители не заметили, чтобы она сильноволновалась по этому поводу. Часа в два Саванна сказала им, что идет за чем-то в аптеку, и ушла из дома. Больше они свою дочь не видели.

– По крайней мере, так выглядит папашина версия, – подытожила сказанное Кейт.

– В тот день он никуда не уезжал?

– Оставался дома часов до трех. В половине четвертого поехал за товаром в Уилмингтон, после чего отправился в Миртл-Бич. Наниматель подтвердил его слова. Дуэйн Оспрей слегка припозднился с доставкой, но сказал, что виноваты пробки на дороге.

– Вы смогли обыскать дом и грузовик?

– Нет. На Дуэйна ничего не было, так что ордер нам не светил.

– А мать?

– Брэнда? Та еще штучка.

Кейт откусила от бургера, затем аккуратно смахнула крошки с губ бумажной салфеткой.

– В тот день Брэнда работала. Кажется, убирала гостиничные номера. Она утверждает, что, вернувшись в пять часов вечера, не застала в доме ни души. Ей и в голову не приходило, что случилось что-то плохое, пока не стемнело, а Саванна так и не появилась, даже не позвонила. К полуночи мамочка заволновалась и пошла в полицию, где заявила об исчезновении дочери. – Она осушила одним глотком остатки кока-колы. – Брэнда сотрудничала с полицией дня два, а потом вдруг забрала заявление. Заявила, что дочь просто сбежала с друзьями. С той минуты с ней стало невозможно разговаривать. Уперлась как мул в свою версию и ни шагу в сторону. С нами связалось полицейское управление Шалотты. Именно местные полицейские затребовали в НКИЦ данные от врачей, лечивших Саванну, и от ее стоматолога. Обычно этим занимаются родители или опекун.

– Почему такая резкая перемена?

– Скорее всего, Дуэйн ее запугал.

– А что с ним потом произошло?

– Примерно годиков так через пять после исчезновения Саванны в Дуэйне, должно быть, проснулась жажда странствий. Он незамедлительно рванул на гору Чимни-Рок, чтобы отпраздновать День независимости на лоне природы в компании с корешами. На второй вечер пребывания там, изрядно набравшись, наш «Янки-Дудль влез в седло, принял вид походный» и махнул в город за пивом, слетел с автострады и загремел в каньон. Удар был так силен, что его выбросило наружу, а потом машина перевернулась и основательно припечатала его к земле. В общем, когда его нашли, голова Дуэйна превратилась в лепешку побольше запаски его тачки.

Кейт скомкала обертку от чизбургера, аккуратно положила ее в центр бумажной тарелки и отодвинулась от стола.

– Расследование почти заглохло, когда умер главный подозреваемый, – произнесла она, выбрасывая пустую посуду в контейнер для мусора.

Мы вышли из ресторана в небольшой внутренний дворик, где традиционным «Салют!» нас поприветствовал пожилой чернокожий мужчина в бейсбольной кепке с логотипом «НьюЙорк янкиз». Он поливал цветы из садового шланга. Аромат влажной земли и петуний смешивался с запахом жира, доносящимся из кухни.

Полуденное солнце основательно нагрело бетон и нещадно припекало голову и плечи, пока мы шли через стоянку к машине Кейт. Уже в машине я спросила:

– А ты как полагаешь, он замешан? Она ответила не сразу.

– Я не знаю, Темпе. Не все так просто. – Я ждала, пока Кейт обдумывала дальнейшие слова. – Конечно, Дуэйн Оспрей – подлый, скользкий тип, да еще и к бутылке любил приложиться. Жизнь в Шалотте не для него, ему больше бы подошла роль местного дурачка в какой-нибудь глухой деревушке. Я имею в виду, что парень был попросту скудоумен. Как-то не верится, что он мог убить своего ребенка и избавиться от тела, перевезя его в другой город, а потом искусно замести следы. Да у него духу бы не хватило все это провернуть! Кроме того, в ту злосчастную для Саванны неделю в городе случилось еще кое-что.

– О чем ты?

– Каждый год в середине мая проводится широкомасштабное моторалли с конечным пунктом в Миртл-Бич. Это традиционный пробег, в котором участвуют местные южные отделения «Ангелов Ада». Впрочем, обычно к ним присоединяются еще и «Язычники». К моменту исчезновения Саванны городок наводнили байкеры всех сортов, от членов гангстерских группировок до мажоров.

– Мажоры? – У нас в Монреале это жаргонное словечко означало «алкаш».

– Богатенькие городские мальчики на мотоциклах. Как бы то ни было, мое расследование зашло в тупик. Начальство предположило, что именно байкеры причастны к исчезновению Саванны.

– Версия подтвердилась?

– Нам так и не удалось найти ни единой зацепки.

– А ты что думаешь?

– Черт, Темпе, не имею ни малейшего представления! Через Шалотту проходит автострада № 17, ведущая в Миртл-Бич.

В окрестностях полным-полно мотелей и всяких забегаловок. Когда пропала девочка, движение по обеим полосам было весьма оживленным. Она могла, на свою беду, подвернуться под руку какому-нибудь съехавшему с дороги психопату, решившему полакомиться жареной курицей.

– Но зачем было убивать ее? – Еще даже не закончив фразу, я поняла, что можно было бы избавить Кейт от подобных наивных вопросов.

– Часто люди хватаются за оружие из-за сущего пустяка. Кто-то нагло посмел обогнать меня на дороге – в могилу его! Другой вырядился в красные штаны и фланирует по улице, которая контролируется группировкой с голубыми нашивками, – кончать его! А этот вздумал связаться не с тем поставщиком – так и его застрелим! Может, кому-то не приглянулись ее очки, вот он взял да и убил девочку.

Или же просто так, без всякой на то причин мог. Как Эмили-Энн Туссен.

Вернувшись в лабораторию БРШ, мы с Кейт разложили материалы дела и стали их просматривать. Медицинские файлы. Стоматологические записи. Телефонные счета. Регистрация арестов. Стенограммы допросов. Результаты опросов соседей. Написанные от руки заметки, сделанные агентами во время слежки.

Следователи БРШ и местные полицейские рассматривали все версии. Не обошли вниманием даже соседей. Поисковые партии тщательно прочесали лес, обследовали пруды и реки. Все напрасно. Саванна Оспрей ушла из дома и бесследно испарилась.

Через девять месяцев после исчезновения Саванны были обнаружены неизвестные останки в Миртл-Бич. Связав их с делом Оспрей, коронер графства Хори отправил запрос властям Северной Каролины и послал кости в Чэпел-Хилл. В отчете судмедэксперта указывалось, что существует определенная совместимость, но окончательная идентификация скелета невозможна. Так что официально в деле Саванны не появилось никакой новой информации.

Последний документ датировался 10 июля 1989 года. После гибели Дуэйна Оспрея повторно допросили его жену. Брэнда продолжала твердить, что дочь не пропала, а всего-навсего сбежала.

Закончили мы уже после семи. У меня горели глаза, и ныла спина от бесконечного сидения над документами с мелким шрифтом и плохим почерком. Я вымоталась, пришла в уныние и пропустила свой рейс. И почти ничего нового не узнала. Кейт тяжело вздохнула, и я поняла, что у нее настроение не лучше.

– Что теперь? – поинтересовалась я.

– Давай-ка мы найдем тебе пристанище на ночь, поужинаем в хорошем ресторане, а потом подумаем, что делать дальше.

Звучало неплохо.

Я сняла номер в гостинице «Ред руф инн» и забронировала место в самолете на утренний рейс. Потом попробовала связаться с Китом, но он не поднял трубку. Удивившись, яоставила сообщение и продиктовала номер своего сотового телефона. Когда я закончила все дела, мы с Кейт упаковали наши кости и поехали по Гарнер-роуд к ней на работу.

Основной комплекс ШБР сильно отличается от своей ультрасовременной криминологической лаборатории – величавого бетонного здания с продуманной планировкой. Самаштаб-квартира ютится в двухэтажном строении из элегантного красного кирпича со светло-желтой отделкой. С ухоженными газонами и аккуратной подъездной дорожкой, вдоль которой выстроились царственные дубы, весь комплекс великолепно смотрится на фоне небольшого антикварного магазинчика на другой стороне улицы, а вот стоящие дальше небоскребы режут глаз.

Мы припарковались на главной улице, извлекли свои свертки и направились к зданию. По правую сторону располагался небольшой сад, окруженный бордюром из бархатцев ианютиных глазок. В его центре возвышалось три шеста наподобие мачт на парусном судне. Полицейский как раз спускал последний из флагов, ветер с шумом развевал материю, слышалось металлическое бряцание. Вечерело, последние солнечные лучи освещали крышу Учебного центра дорожного патруля и подсвечивали фигуру полицейского.

Мы вошли в здание через стеклянные двери, на которых виднелся герб Государственного бюро расследований при министерстве юстиции штата Северная Каролина. Миновав охрану, мы поднялись на второй этаж. Снова надежно спрятали кости, на сей раз в закрытый шкафчик в маленьком кабинете Кейт.

– Что будешь есть?

– Мясо, – сразу же ответила я. – Говядину с прожилками жира.

– Да мы же ели на обед чизбургеры!

– Вот и хорошо. Мне тут недавно попалась на глаза теория о том, как неандертальцы приобрели современный облик. Автор предполагает, что ответ кроется в увеличении количества жира в их пище. Так что парочка знатных кусков мяса основательно прочистит наши мозги.

– Ладно, убедила.

Мясо и впрямь пришлось весьма кстати. Хотя, возможно, второе дыхание открылось благодаря возможности оторваться, наконец, от нечетких распечаток ксерокопированных документов. К тому времени как принесли фруктовый пирог, мы уже смогли здраво мыслить.

Итак, обнаруженные в Монреале останки, несомненно, некогда принадлежали Саванне. Что касается костей, найденных здесь, то вопрос об их владельце оставался пока открытым. Получается, что робкая шестнадцатилетняя девочка, отличавшаяся слабым здоровьем и плохим зрением, преодолела тысячи километров, уехала от родного дома, в чужую страну, чтобы умереть там? Верилось с трудом. Или же кто-то увез часть скелета мертвой девочки из Каролины в Монреаль и закопал там. Но почему не все кости?

Ну а если смерть произошла в Монреале, тогда выходит, что находка из Миртл-Бич не имеет к Саванне никакого отношения.

И хотя Кейт не согласилась с моей версией, она, тем не менее, была вынуждена признать подобную возможность.

Если мы установим, что кости из Миртл-Бич принадлежат Саванне, тогда часть скелета, без сомнений, кто-то перевез в другое место.

Я изучила фотографии с места обнаружения останков и не нашла ничего необычного. Процесс разложения не выходил за рамки девятимесячного срока и посмертного интервала трупных изменений, совпадавшего с датой исчезновения девочки. В отличие от могилы и резиденции «Гадюк», здесь не присутствовало никаких признаков вторичного захоронения.

Данное предположение давало нам несколько отправных точек.

Вариант первый: Саванна погибла в Миртл-Бич.

Вариант второй: Саванна умерла в каком-нибудь другом месте, после чего ее тело перевезли в Миртл-Бич.

И, наконец, вариант третий: ее тело расчленили, основную часть оставили в Миртл-Бич или перевезли туда, затем отделили череп и кости нижней конечности и отправили в Канаду.

Но если тело умышленно разделили, тогда почему ни на одной из костей нет следов разреза?

Итак, ответа на главный вопрос у нас не было. Каким образом Саванна, живая или мертвая, оказалась в Квебеке?

– По-твоему, они возобновят дело? – поинтересовалась я, пока мы ждали счет.

– Навряд ли. Никто почти не сомневался в виновности Дуэйна. И хотя расследование застопорилось задолго до того несчастного случая, именно смерть главного подозреваемого поставила точку в этом деле.

Подошел официант. Я протянула ему свою кредитную карточку, не обращая внимания на протесты Кейт.

– Вот что я думаю, – сказала она. – Прежде всего, посмотрим, что у нас есть. Череп Саванны нашли поблизости от байкерского клуба в Квебеке. – Кейт начала приводить доводы, поочередно загибая пальцы. – «Гадюки» – марионеточный клуб «Ангелов Ада», верно? – Я кивнула. – Накануне исчезновения девочки наблюдалась сильная активность «Ангелов» на автостраде, проходящей рядом с родным городом Саванны. – Уже три загнутых пальца. – Ее скелет обнаружен в национальном парке Миртл-Бич, как разв том месте, где собирались байкеры. По-моему, стоит рассмотреть эту версию.

– Но вы уже пытались.

– Да, но у нас не было следа из Квебека.

– Что ты предлагаешь?

– На начало восьмидесятых приходятся бурные деньки в жизни байкеров Каролины. Давай-ка покопаемся в моих файлах мотобанд того времени и попытаемся найти зацепку.

– У тебя есть столь устаревшая информация?

– Сбор любых сведений по мотоклубам входит в мои обязанности. Даже самые незначительные данные о преступных действиях часто необходимы при расследованиях, связанных с законом о деятельности организованной преступности, особенно при нераскрытых убийствах.

Она имела в виду закон «О подпавших под влияние рэкетиров и коррумпированных организациях», принятый Никсоном в 1970 году. Данный законодательный акт часто применялся при обвинениях в незаконной деятельности.