Текст книги "Укрощение Риота (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Харти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Над переводом работали:

Daria Bachi

A.K.

April

Dnsv

Zuki

Посвящается всем диким людям! Риот – это определение дикого героя и полная противоположность брата-близнеца Кэша. Ура!

Спасибо за вашу поддержку, приятного чтения!

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ

Дорогие читатели, предлагаем вам ознакомиться с именами героев. Так как имена символизируют черту характера или поступок героя, мы решили избежать их дословного перевода.

Данная книга «Укрощение Риота» (Taming Riot) посвящена Риоту и Саше.

Riot в переводе с английского означает бунт, что полностью характеризует главного героя. Поэтому далее по тексту будет встречаться Риот.

ГЛАВА 1

Риот

Я сижу в отделении полиции, жду, когда меня оформят, и тут вижу ее – ангела в плохо сидящем бордовом костюме, который совсем не подходит к ее длинным золотистым волосам. Сердце начинает биться быстрее, как только она проходит мимо – эта девушка явно не отсюда.

Как же она отвлекает!

Ее роскошные локоны переливаются на свету, когда она двигается, а глаза – завораживающий оттенок изумруда – встречаются с моими на какую-то долю секунды. Даже на расстоянии я замечаю, как ее щеки слегка розовеют, добавляя ей невинности, что только подчеркивает ее неземную красоту.

Кто эта девушка, черт возьми?

На нее просто невозможно смотреть, да еще в этой дыре! Я наклоняюсь вперед, чтобы еще немного ее разглядеть, пока она проходит мимо полицейских, которые тоже не могут отвести от нее взгляд. Ревность пылает жарким пламенем, когда она одаривает их милой улыбкой.

Загадочная девушка двигается с грацией новорожденной газели – спотыкается обо все на своем пути, и это одновременно неловко и очаровательно. Щеки у нее краснеют еще сильнее, когда она бормочет «простите» каждому, кого задевает, включая пустой стол.

Черт, какая она милая.

Все вокруг замирает, пока я любуюсь ею. Как мотылек, летящий на пламя, я не могу устоять перед ее красотой. И когда она исчезает за углом, я автоматически встаю, чтобы пойти за ней, но рука на плече резко возвращает меня на место. Наручники звонко щелкают, и я снова опускаюсь на стул, возвращаясь в реальность.

Ах да.

Я же в полиции, жду оформления. Вряд ли время подходящее для того, чтобы гнаться за загадочными девушками, которые запали мне в душу.

– Опять ты? – Раздается скучающий голос позади. Я оборачиваюсь и встречаюсь с хорошо знакомыми карими глазами. Улыбка расползается по моим губам, и на мгновение я забываю о девушке.

– Опять я, – отвечаю я офицеру Колину. Здоровенный мужик с седыми волосами и квадратным подбородком. – Слышал, что вы в отпуске, офицер. Надеялся, что сегодня меня кто-то новенький оформит.

Он игнорирует мою шутку и злобно сверкает глазами.

– Сколько раз уже? Десять, пятнадцать? Я сбился со счета.

– Сколько раз что?

– Четвертый раз за год тебя арестовывают. Тебе одиноко или что? Другой причины я просто не могу придумать, по которой ты так часто оказываешься на этом стуле.

В его голосе слышится раздражение, что только вызывает у меня улыбку. Офицер Колин делает вид, что я для него как грязь на ботинке, но мне кажется, что я начинаю ему нравиться.

– Просто считайте меня… своей гарантией трудоустройства, – ухмыляюсь я, откидываясь на спинку стула и наблюдая, как его лицо краснеет от злости.

– Серьезно? Опять эту чушь мне заливаешь? – Офицер Колин зло проводит рукой по редеющим волосам, плюхается на стул напротив меня. – Знаешь что, ладно. Давай покончим с этим.

– Как только будете готовы, офицер, – киваю я, притворно вежливый.

Мы с Колином разыгрываем этот спектакль так часто, что это стало нашей рутиной. Черт возьми, я даже начал воспринимать его как члена семьи, как дядю, которого у меня никогда не было. Дядя Колин. Хорошее имя, кстати. Надо будет узнать, когда у него день рождения.

– Тебя обвиняют в нападении на мистера Генри Уивера¹…

– Ну и имя, дурацкое, не находишь?

Он сверлит меня взглядом, отчего я снова ухмыляюсь.

– Ты, блять, вообще молчи. Сам себя Риотом провозгласил, – выплевывает он с презрением.

– Ладно, засчитано.

– Вернемся к обвинениям. – Он продолжает тараторить о том, что Уивер заявил, будто я его чуть не убил. Потом зачитывает мне мои права, но я едва слушаю. Все как обычно. Я что-то натворю, он меня арестовывает, заносит в протокол – и через месяц-другой все по новой.

Но в этот раз все иначе. В кои-то веки я не совершал преступления, в котором меня обвиняют.

Чувак, который обвиняет меня в избиении, получил по морде и вывихнул плечо не от меня, а от моего брата-близнеца, Кэша. Он взбесился, когда этот урод похитил его девушку. Никогда не видел, чтобы Кэш был в ярости. Он ведь всегда был тем «хорошим» близнецом, который держит все под контролем. И все же он был готов рискнуть всем ради любви всей своей жизни.

Поэтому я беру вину на себя.

Не потому, что я святой, а потому, что знаю – дело развалится. Да и я многим обязан брату. Он меня всю жизнь вытаскивал из передряг, так что несколько часов в полицейском участке – малость в сравнении. Да и к тому же, местные копы ко мне уже привыкли. Любят они меня, просто виду не подают.

– Ты вообще меня слушаешь? – Колин сверлит меня взглядом.

Я лишь шире улыбаюсь, видя, как бешу его. Мы оба знаем, что он не посмеет тронуть меня. Не только потому, что начальство по головке не погладит, но и потому, что я парень немаленький и умею за себя постоять. Да, я люблю пошутить, но если прижмут – могу и врезать. Его челюсть явно не выдержит удара, и он это понимает.

– Конечно, слушаю, – отвечаю я, кладя закованные в наручники руки на стол. – Продолжайте, офицер.

– Это для тебя шутка?

Он закипает, как чайник на плите. Лицо багровое, готов взорваться. В этот момент к нам подходит новенький, шепчет Колину что-то на ухо. Я улыбаюсь ему, но парень даже не реагирует. Колин становится еще злее – по пульсирующей вене на лбу видно, что новость его взбесила.

– Что такое? – Спрашиваю с интересом, наблюдая за ним.

– Это для вас всех игра, что ли? – Рявкает он.

«Вас всех» – это, конечно, он про наш мотоклуб клуб «Steel Order». Они все терпеть не могут, что не могут предъявить ни одного обвинения. У нас лучшие адвокаты в городе, а что они не могут уладить, мы решаем сами, своими методами. Но дяде офицеру Колину не обязательно знать подробности.

– Да ну что вы, мы уважаем и надеемся на полицию, – говорю я с самодовольной улыбкой.

– Не неси чушь, – шипит он, поднимаясь со стула. – Обвинения сняты. Жертва заявила, что ошиблась и не помнит, как выглядел нападавший.

– Жертва, говорите? Вот как вы его теперь называете? – Усмешка исчезает с моего лица. – Этот тип и его безумная семейка похитили невинную девушку и держали в грязном мотеле. Если кто и жертва, так это она. Он получил по заслугам.

Я вижу, как в глазах копа что-то борется. Ему хочется возразить, но нечем. При всех моих недостатках, я никогда не трогаю невиновных, и он это знает. Да, я могу устроить драку, но всегда первым получает тот, кто сам нарывается.

– Твой адвокат ждет тебя снаружи, – наконец говорит Колин, снимает с меня наручники и, не говоря больше ни слова, уходит. Я следую за ним и вижу, как мой адвокат что-то бубнит в телефон. Он кивает мне и указывает на выход.

Я махнул адвокату на прощание и направился к выходу, шаря по карманам в поисках сигарет и зажигалки. Замечаю, как несколько полицейских бросают на меня недовольные взгляды, когда я закуриваю, не сводя с них глаз. Я и курю-то редко, но как же приятно бесить окружающих. Да, это вредит легким, но что-то во мне жаждет быть занозой в заднице. Всегда так было – даже в детстве Кэш зарывался в книги, а я бегал по району, устраивая хаос.

Никогда не было загадкой, кто из нас «плохой» близнец.

И все-таки, в тюрьму попал именно Кэш. Меня и весь район шокировало, когда его арестовали и посадили на три года за мошенничество. Все были уверены, что если кто-то из нас и окажется за решеткой, так это я, но вышло наоборот.

Если бы не его арест, я, возможно, стал бы еще хуже. Когда ответственный брат исчез, мне пришлось взять себя в руки. Я вступил в мотоклуб Steel Order и стал работать механиком в их мастерской. После выхода на свободу Кэш тоже вступил в клуб, став его официальным бухгалтером. И теперь нас было не двое, а целая семья братьев, которые защищают друг друга.

Сегодня эти же братья и помогли мне отмазаться от тюрьмы.

Кстати, надо бы позвонить Президенту клуба и сообщить, что я на свободе. Я полез за телефоном, но тут кто-то толкнул меня сзади, и телефон вылетел из рук.

– Черт возьми!

Я резко оборачиваюсь, готовый накричать на того, кто врезался, но слова застревают у меня в горле. Это она – тот самый ангел.

– О боже, простите! – Выпаливает она, глядя на меня большими глазами. – Я не смотрела, куда иду, и… ой, мои бумаги!

Только сейчас замечаю листы бумаги, разбросанные вокруг нас. Она тут же приседает, чтобы их собрать, и я машинально присаживаюсь рядом, не сводя с нее глаз, пока она лихорадочно собирает листы.

Я, наверное, должен помочь.

Но для этого придется оторвать взгляд от нее, а я, черт возьми, просто не могу.

Она прекрасна.

Нет, неподходящее слово. Ее глаза, губы, голос – все в ней какое-то неземное. Я хочу к ней прикоснуться. Черт побери, мне хочется сорвать с нее этот уродливый костюм и исследовать ее тело, смотреть, как ее изумрудные глаза затуманиваются, пока я целую ее и…

– Эм, сэр?

Ее нежный голос возвращает меня в реальность. Она смотрит на меня и кивает на лист бумаги, который лежит между моими ногами. Я поднимаю его, но не возвращаю. Ее брови слегка поднимаются.

– Могу я его забрать? – Спрашивает она.

Я смотрю на своего ангела и понимаю, что мог бы сейчас вести себя как джентльмен – помочь ей собрать бумаги, может, даже извиниться, чтобы разрядить неловкую атмосферу. Но я не джентльмен.

И, к тому же, наверняка вокруг нее всегда толпятся парни, готовые ради нее на все. Красавице вроде нее достаточно поманить пальцем – и мир тут же услужливо упадет к ее ногам. А я не хочу быть просто еще одним парнем, который исчезнет из ее памяти.

Я не джентльмен. Скорее, негодяй.

И хочу, чтобы эта идеальная девушка запомнила меня. Чтобы во сне она думала о том единственном мужчине, который сказал ей…

– Нет.

ГЛАВА 2

Саша

Я моргаю, глядя на мужчину, который пристально смотрит на меня с хитрым блеском в глазах. Его взъерошенные светло-каштановые волосы небрежно падают на лоб, придавая ему мальчишеский шарм, который странным образом сочетается с его грубыми чертами. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не наклониться и не убрать эту прядь с его лица.

Когда он ухмыляется, от него исходит какая-то необъяснимая уверенность. Она излучается от него волнами. А вот мне такой уверенности не хватает, и я тут же опускаю взгляд в пол.

– Мне… мне нужен этот документ, если вы не против.

– Нет, – снова отвечает он, заставляя меня вновь взглянуть на него.

– Ч-что значит «нет»?

Он встает, держа в руках мой документ и что-то еще, что поднял с земли. Это телефон.

– Я уронил телефон, когда ты в меня врезалась. Думаю, извинений маловато, как считаешь? – С ухмылкой он показывает мне телефон, на экране которого виднеется небольшая трещина.

Черт, не могу же я позволить какому-то незнакомцу помыкать собой! Надо бы настоять на своем и потребовать вернуть документ. Но я этого не делаю.

Боже, какая же я жалкая. Какой из меня вообще юрист, если я не могу постоять за себя? Ясно же, что этот симпатичный дьявол меня проверяет, пытается спровоцировать. Откуда мне знать, что трещина на телефоне появилась только что? Но даже здесь, прямо у полицейского участка, я не решаюсь с ним поспорить.

Всегда ли я была такой мягкотелой? Ну… да.

В семье волков ты либо сам становишься волком, либо превращаешься в овцу, по которой все топчутся. Мне не повезло оказаться в роли овцы. Я – единственная девочка и младший ребенок в семье из пяти детей. Все мои братья пошли по стопам отца – влиятельного политика. Моя мать – безжалостная бизнесвумен, с репутацией человека, способного довести сотрудников до слез. Однажды я видела, как ее ассистентка рыдала в туалете после того, как мама на нее накричала. Мой старший брат баллотируется в губернаторы, и у него есть все шансы победить. Младшие братья тоже юристы и метят в политику.

А я… еще есть я.

Можно подумать, что дети таких родителей станут такими же безжалостными, но я, кажется, не усвоила этот ген. Вместо этого я выросла трусихой, боящейся собственной тени.

Этот мужчина наверняка все видит у меня на лице и пытается этим воспользоваться.

Я должна его остановить. Сказать, что со мной так нельзя. Но… легче и спокойнее просто выяснить, чего он хочет, чтобы он оставил меня в покое.

Хотя… а хочу ли я этого? – тихий голос в голове заставляет меня задуматься.

Этот мужчина, кто бы он ни был, – один из самых привлекательных людей, которых я встречала. В нем есть что-то опасное и одновременно манящее.

Да, я самая младшая и единственная девочка в семье, и меня часто пытались подмять под себя, но при этом нельзя отрицать, что я еще и избалована. Стоило мне попросить, и ни разу мне не сказали «нет». Страх, который внушает мой отец, помогает мне открывать любые двери. И вот этот мужчина говорит мне «нет». Это шокирует.

Мой отец был бы разочарован. Я заканчиваю факультет уголовного права, готовлюсь к юридической школе и стажируюсь в прокуратуре. Я учила законы с детства, а Декларацию о правах папа заставил меня выучить еще в первом классе. Было бы позором для всей семьи, если бы я позволила этому человеку меня подавить, но… семьи-то здесь нет. Никто не узнает, что это произошло.

Если это избавит меня от его присутствия, то, пожалуй, стоит выбрать легкий путь.

С этими мыслями я лезу в сумочку, достаю все наличные, что у меня есть, и протягиваю их ему, не поднимая глаз. Я надеюсь, что он просто возьмет деньги и уйдет, но он не берет.

– Этого должно хватить на ремонт экрана…

Я поднимаю взгляд, и его прежняя ухмылка исчезла. Он выглядит почти… злым. Или оскорбленным?

Этого недостаточно? Он хочет больше?

Мужчина скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня. Хитрый огонек в его глазах потускнел.

– Я сам могу заплатить за все, милая, убери это, – его голос глубокий и хриплый.

Я нервно прикусываю губу, глядя на него. Если ему не нужны деньги, то что ему нужно? Неужели он знает, кто я? Может, он хочет попросить об одолжении у моего отца или братьев? Одна вещь, которой меня научил отец – все чего-то хотят. Почему я не подумала об этом раньше? Этот парень в джинсах и кожанке не похож на тех, кто просит одолжения у моей влиятельной семьи, но что я вообще понимаю?

– Что вам нужно? – Спрашиваю, убирая деньги в сумку и ожидая, что он сейчас укажет, с кем из семьи хочет встретиться.

Его взгляд на секунду перемещается, и я вижу, как какой-то мужчина в костюме выходит из полицейского участка. Он с портфелем, и весь его вид просто кричит: «юрист».

– Знаешь что, милая, – мужчина возвращает мое внимание обратно к себе, – Как насчет того, чтобы ты дала мне свой номер, а я позже свяжусь с тобой по поводу моей просьбы?

Другой мужчина подошел к нам, его глаза расширились, когда он увидел меня.

– Саша Гринвальд, приятно познакомиться. Я Сэм Хейген. Раньше работал с твоим отцом, – он протягивает руку для рукопожатия.

Не удивлена, что он меня узнал – наша семья часто мелькала на предвыборных плакатах отца и брата.

– Приятно познакомиться, – отвечаю, пожимая руку.

– Взаимно. Слышал, ты стажируешься у окружного прокурора. Как тебе там?

– Мне нравится. Я многому учусь, – отвечаю стандартной фразой.

Он кивает и поворачивается к мужчине в кожанке.

– Риот, все улажено. Советовать держаться подальше от неприятностей, конечно, смысла нет, но все-таки попробую сэкономить дыхание.

Риот. Вот как его зовут. И нужно признать – имя ему идет. Он благодарит мистера Хейгена и машет ему на прощание, прежде чем снова оборачивается ко мне.

Быстро набрав что-то на экране телефона, он протягивает его мне. Открыт новый контакт.

– Я не дам тебе свой номер, – говорю, наконец-то решившись проявить характер.

Он ухмыляется, и блеск в глазах снова возвращается.

– Ну что ж, Саша Гринвальд, – он нарочито выделяет мое имя, – Полагаю, в этом нет нужды. Теперь я знаю, как тебя зовут и где ты работаешь, так что могу заглянуть в офис, когда буду готов озвучить свою просьбу.

Черт. Без слов понятно, что, если этот парень явится ко мне на работу, он точно устроит сцену одним своим появлением. Последнее, что нужно, – это чтобы об этом узнал мой отец, который только начал доверять мне все делать самостоятельно.

Не говоря ни слова, я вырываю у него телефон, быстро вбиваю номер и возвращаю обратно.

– Саша, – произносит он мое имя, и от его голоса меня пробирает дрожь. Он, похоже, не замечает, как его хриплый тембр действует на меня. Риот возвращает мне документ, который держал все это время. Наши пальцы соприкасаются, и я вздрагиваю от тепла, которое передается от его кожи.

Что со мной происходит?

– Сегодня вечером, Саша, – говорит Риот, убирая телефон в карман. – Я позвоню тебе, и тогда обсудим, как ты мне компенсируешь трещину на телефоне.

Логически я понимаю, что он преувеличивает, и я не обязана ни отвечать на звонок, ни тем более встречаться с ним. Но что-то в нем взывает к той маленькой бунтарской части меня, которую я скрывала всю свою жизнь.

Не могу отрицать, что он привлекает меня, но дело не только в этом. Риот совсем не похож на тех мужчин, с которыми я встречалась раньше. И он – воплощение того, что ненавидят мои родители.

Через несколько месяцев я начну учиться в юридической школе, и путь, который предначертан родителями для меня, станет неизбежным. Риот же – возможно, последний шанс вырваться на свободу, прежде чем ее окончательно заберут.

С последним задумчивым взглядом Риот разворачивается и уходит, оставив меня стоять в одиночестве у полицейского участка. Я все еще дрожу, пытаясь сложить бумаги в сумку.

Я уже собираюсь уходить, когда мой телефон начинает вибрировать. Смешанное чувство тревоги и надежды на то, что звонит тот самый незнакомец, охватывает меня. Но облегчение приходит, когда я вижу на экране имя Лизы, моей кузины.

– Саша, угадай, что? – Раздается голос Лизы, как только я поднимаю трубку. – Помнишь писательницу, о которой я тебе рассказывала? Гленду Джонс?

Я киваю, поднимая руку, чтобы поймать такси, и вдруг вспоминаю, что она не может меня видеть.

– Ту самую известную писательницу, с которой ты переписываешься последние недели?

– Да, ее, – радостно отвечает Лиза. – Угадай, что случилось? Нет, не угадывай. Я слишком взволнована, чтобы ждать! Гленда будет в Далласе на книжном туре и хочет с нами встретиться!

– Это замечательно, Лиза! Я знаю, как сильно ты любишь ее книги, – говорю я, залезая в такси и называя адрес водителю.

– Знаешь, что еще лучше? Она сказала, что читала мои рассказы и тоже рада встретиться! – Я отодвигаю телефон от уха, когда Лиза начинает радостно кричать. – Не могу поверить, Саша, я наконец-то встречусь со своим кумиром! Мне нужно срочно собираться, чтобы выехать сегодня вечером.

Я замолкаю.

– С-сегодня вечером?

– Да, уже собираю вещи. Завтра вечером у них с другими писателями ужин в отеле Hilton Anatole, и она пригласила меня присоединиться. Конечно же, я не пропущу такое, но хочу выехать сегодня, чтобы не застрять в пробке. Может, даже останусь в Далласе на выходные!

На языке вертится мысль сказать ей, что я собираюсь на встречу с незнакомцем, и попросить совета, но понимаю, что не могу испортить ей настроение. Я давно не видела Лизу такой воодушевленной. Она целыми днями сидит в нашей квартире и пишет, и это ее шанс наконец-то выйти в свет.

Нет, я не отниму у нее эту возможность.

Лиза заслуживает веселья, а я… Ну, мне придется самой разобраться с этим таинственным мужчиной.

– Веселись, Лиза, – говорю я. – Позвони, если что-нибудь понадобится.

– Конечно! Вернусь через пару дней. Только не скучай слишком сильно!

Разговор заканчивается как раз в тот момент, когда такси подъезжает к зданию мэрии. Я плачу водителю и выхожу, но не спешу внутрь. Останавливаюсь у входа, раздумывая, стоит ли зайти сразу или немного потянуть время.

Когда мой начальник отправил меня в полицейский участок забрать документы по делу, я знала, что это был лишь повод выгнать меня из офиса, чтобы они могли спокойно обсуждать политические амбиции моего брата. Выборы пройдут через несколько месяцев, и все только об этом и говорят. Мое присутствие мешает им говорить открыто.

Я вздыхаю и смотрю на вход, впервые задаваясь вопросом: какого черта я вообще здесь забыла?

Я никогда не хотела быть адвокатом. Честно говоря, я даже не уверена, что смогу быть именно хорошим адвокатом. Да, я умная, получаю высокие баллы на тестах, но на этом все заканчивается. Моя жизнь была предопределена задолго до моего рождения, и с самого детства стало понятно, что у меня не было выбора.

И вот теперь я застряла на стажировке, которую никогда не хотела, с коллегами, которые ходят вокруг меня на цыпочках. Даже мой начальник боится меня, зная, что одно мое слово может разрушить его карьеру.

Не то чтобы я так поступила. Одна мысль о том, что я могу кому-то навредить, вызывает у меня ужас.

И все же, когда люди смотрят на меня, они видят бомбу замедленного действия, которая может взорваться и уничтожить все вокруг. Все боятся меня.

А он – нет.

Непрошеная мысль приходит мне в голову, когда возвращаются воспоминания о Риоте. Как он самодовольно смотрел на меня, как будто ему все равно, что я дочь одного из самых влиятельных людей в Остине.

Он сказал мне «нет».

Никто из членов моей семьи никогда не говорил мне этого слова. Но этот незнакомец смотрел мне прямо в глаза и отказался выполнить мою просьбу, вместо этого требуя, чтобы я подчинилась ему.

Я дрожу, мысленно снова проживая нашу встречу. Прикусываю губу, а в голове проносятся новые мысли.

Вот он – единственный человек, который не боится меня.

Суровый, опасный и совсем не похожий на тех, кого я привыкла видеть вокруг.

Часть меня думает, что он не позвонит, что просто подшутил надо мной. Но я вдруг осознаю… Я хочу, чтобы он позвонил. Хочу увидеть его снова, узнать, чего он от меня хочет. Чего бы он ни захотел – я дам ему это. Даже если это доступ к моему отцу или братьям, я могу помочь. Но взамен… я тоже хочу кое-что.

Ночь.

Это мой единственный шанс.

С этой мыслью я быстро пишу начальнику, что беру выходной. Ему будет только в радость, если я исчезну на оставшуюся часть дня. Отправив сообщение, спешу вниз по ступеням и поднимаю руку, чтобы снова поймать такси.

Мне нужно успеть к Лизе до ее отъезда в Даллас. Мой гардероб явно не подойдет для того, что я задумала. Мне понадобится ее помощь.

Одна ночь.

Сегодня я не хочу быть Александрой Гринвальд, дочерью самого влиятельного человека в Остине. Сегодня я буду просто Сашей, обычной двадцатиоднолетней студенткой.

Остается только молиться, чтобы мои надежды не были напрасными, и Риот действительно позвонил.