355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кэсс Морган » Сотня. Трилогия (ЛП) » Текст книги (страница 15)
Сотня. Трилогия (ЛП)
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 11:58

Текст книги "Сотня. Трилогия (ЛП)"


Автор книги: Кэсс Морган



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Беллами, – начала она, пытаясь подобрать нужные слова, но оборвала себя, заметив в темных зарослях какой-то блеск.

Кларк знала, что они должны идти дальше, что нельзя терять время, однако что-то в этом мерцании заставило ее остановиться.

– Беллами, посмотри сюда, – сказала она, поворачиваясь к источнику блеска, который находился на земле, между корней высокого дерева.

Кларк наклонилась, чтобы рассмотреть его получше, и увидела, что это металл. Резко втянув в себя воздух, она протянула руку и провела пальцами по одной из длинных скрученных полосок. Интересно, частью чего она была и как очутилась здесь, среди леса?

– Кларк, – окликнул Беллами, – куда это ты?

– Я тут, – отозвалась она. – Ты должен это увидеть.

Беллами беззвучно материализовался рядом.

– Что происходит? – Он тяжело дышал, голос звучал резко. – Нам нельзя вот так разбегаться, нужно держаться вместе.

– Посмотри. – Кларк подняла кусочек металла и повертела его в лунном свете. – Как эта штука пережила Катаклизм?

Беллами переступил с ноги на ногу и сказал:

– Не знаю. Теперь мы можем идти дальше? Не хочу потерять след.

Кларк уже готова была бросить странную находку обратно на землю, когда заметила на металле две знакомые буквы: «ТГ». «Триллион Галактик».

– Боже, – пробормотала она, – оно же из Колонии.

– Что? – Беллами опустился на корточки рядом с ней. – Это вроде кусок челнока, верно?

Кларк покачала головой:

– Не думаю. Мы как минимум в шести километрах от лагеря. Тут не может быть обломков крушения. «

Нашего

крушения уж точно», – подумала она про себя.

Кларк вдруг почувствовала себя как-то странно, она словно пыталась отделить сон от воспоминаний.

– Кругом валяется еще множество обломков. Может, они остались от… – Она осеклась и вскрикнула, когда правую руку пронзила боль.

– Кларк, что с тобой?

Ее обнимали руки Беллами, но она не могла посмотреть на парня. Ее глаза были прикованы к чему-то на земле. К чему-то длинному, тонкому и

извивающемуся.

Она хотела указать Беллами на это существо, но обнаружила, что не может пошевелиться.

– Кларк, что случилось? – крикнул парень.

Кларк открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Грудную клетку сдавливало все сильнее, рука горела, как в огне.

– Вот

дерьмо

, – услышала она слова Беллами.

Видеть его она уже не могла. Мир вокруг закружился, во тьме плыли звезды, и небо, и деревья, и листья. Испепеляющий жар, сжигавший руку, исчез. Исчезло все. Она упала спиной вперед на Беллами и почувствовала, что поднимается в воздух. Снова, как в озере, она была невесомой. Такой же, как ее родители.

– Кларк, останься со мной, – окликнул ее из немыслимой дали Беллами.

Обрушилась тьма, спеленав ей руки и ноги, и осталась только тишина.

Глава 3

Гласс

Гласс оторвала руки от груди Люка, изо всех сил стараясь не бояться. Люк улыбнулся, когда она села и спустила с дивана длинные ноги. Гласс не знала, клонит ли ее в сон от недостатка кислорода или тому виной бессонная ночь. Сон – последнее, что ее интересовало, если она оказывалась в постели с Люком. Они не знали, сколько времени им еще отведено, поэтому каждый миг был бесценен. Последние несколько ночей они с Люком провели в объятиях друг друга, шепотом делясь мимолетными мыслями, или просто лежали молча, запоминая звук биения сердца своей второй половинки.

– Наверное, я выйду поискать чего-нибудь съедобного. – Люк говорил легко, но они оба знали, что речь идет об очень непростом деле.

После того как заблокировали крытые мосты между кораблями, хаос на Уолдене достиг апогея. В отчаянных попытках найти еду уолденцы становились все агрессивнее. Гласс и Люк заперлись с мизерным запасом протеиновых брикетов в крохотной квартирке Люка, изо всех сил стараясь не обращать внимания на доносившиеся из коридоров звуки: злобные крики сцепившихся из-за продовольствия соседей, отчаянный плач матерей, искавших своих потерянных детишек, судорожные хрипы тех, кто пытался втянуть в себя побольше разреженного воздуха.

– Да все нормально, – сказала Гласс, – на несколько дней нам хватит, а там… – Она замолчала, глядя куда-то в сторону.

– Тебе чересчур хорошо удается сохранять спокойствие в стрессовой ситуации. Это немножко пугает. Тебе бы охранницей работать. – Люк коснулся пальцем ее подбородка. – Я серьезно, – в ответ на скептический взгляд Гласс добавил он. – Я всегда считал, что лучшие охранники получаются из женщин. Стыд и срам, что на Фениксе никогда это всерьез не обсуждалось.

Гласс улыбнулась про себя, представив, как потрясло бы ее лучшего друга Уэллса, если бы она появилась на офицерских курсах. Скорей всего, поначалу он был бы глубоко шокирован, но потом наверняка поддержал бы ее. Пока она не встретила Люка, Уэллс был единственным человеком, который воспринимал ее всерьез и верил, что ее таланты не исчерпываются областью флирта и причесок.

– Думаю, можно было бы попытаться, только если не надо выходить в открытый космос. – Она представила себе, как движется в невесомости, и одной этой мысли оказалось достаточно, чтоб подступила космическая болезнь.

Люк прочистил горло.

– Знаешь, сейчас выходить в открытый космос не разрешено

никому

, – с наигранной помпезностью сказал он.

Люк состоял в элитном корпусе охранников, которые вдобавок были инженерами-техниками, выполняя самые ответственные – и самые опасные – ремонтные работы на корабле. Гласс никогда не забудет, как была потрясена, когда всего несколько недель назад увидела Люка в бескрайнем космосе: тот устранял какую-то поломку шлюзовой камеры. Целых двадцать минут его связывал с кораблем лишь тонкий трос. Трос да ее горячая молитва.

– И уж конечно, в униформе ты смотрелась бы очень миленько.

– Хочешь посмотреть, как я примерю твою? – невинно спросила Гласс.

– Может, попозже, – ухмыльнулся Люк, но сразу помрачнел.

Они оба знали, что никакого «попозже» не будет.

Гласс вскочила и перебросила на плечи свои длинные волосы.

– Слушай, – сказала она, беря Люка за руку, – у меня появилась идея насчет обеда.

– Правда? Ты выбрала между позавчерашней и позапозавчерашней протеиновой пастой?

– Я серьезно. Давай сделаем его особенным. Почему бы нам не взять тарелки?

Сделанные на Земле вещи были на Уолдене большой редкостью, но у Люка хранились две прекрасные тарелки, которые принес на корабль его пращур.

Люк долю секунды поколебался и встал на ноги.

– Это хорошая мысль. – Прежде чем скрыться в комнатке, где у него хранились ценности, он сжал руку Гласс.

Гласс направилась в крохотную ванную комнату и осмотрела себя в узком исцарапанном зеркале над раковиной. До этого она расстраивалась из-за невозможности привести в порядок прическу, но сейчас была рада этому: благодаря волосам она не знала, как выглядит, целых три дня не вылезая из одной и той же одежды. Она кое-как расчесалась пальцами и умылась прохладной водой.

Гласс не думала, что провела в ванной много времени, но, вернувшись в жилой отсек, обнаружила, что он переменился. Теперь источником тусклого света у стола были не фонарики, а свечи.

– Где ты их взял? – удивленно спросила Гласс, подходя поближе, чтобы все рассмотреть. Во всей Колонии свечей осталось совсем немного, чего уж говорить об Уолдене.

– Хранил для особого случая, – сказал Люк, выходя из спальни.

Глаза Гласс к тому времени уже привыкли к полумраку, и от увиденного сердце в груди забилось быстрее. Люк переоделся в темные брюки и такой же пиджак. Это что, настоящий костюм? Они так редко попадались в Обменнике! Даже мужчинам с Феникса сложно было их добыть.

Гласс видела любимого в униформе охранника, серьезного, подтянутого. Видела его в штатском, непринужденного, смеющегося, играющего с детишками в коридорах корабля. Люк в костюме сохранил военную выправку, но держался иначе. Более расслабленно.

– Я неподобающе одета, – сказала Гласс, одергивая рукава своей грязноватой рубашки.

Люк склонил голову набок и долгое мгновение смотрел на нее.

– Ты выглядишь великолепно.

В его голосе прозвучала нотка восхищения, и Гласс возблагодарила свечи за их мерцающий свет, скрывший и ее старую одежду, и внезапный румянец смущения. Сделав несколько шагов вперед, она провела пальцем по рукаву Люкова пиджака:

– Где ты это взял?

– На самом деле это костюм Картера.

Его слова заставили Гласс отдернуть руку, словно она обожглась.

– Что-то не так? – спросил Люк.

– Да нет, все нормально, – быстро сказала Гласс. – Я просто удивилась. Никогда не видела Картера в костюме.

Картер, парень постарше, взял Люка к себе, когда тот остался сиротой. Он говорил, что сделал это исключительно из милосердия, но Гласс всегда подозревала, что дело было еще и в дополнительном пайке. Картер был ленив и умел манипулировать людьми, а еще он был опасен. Однажды он попытался изнасиловать Гласс, когда она дожидалась Люка в их общей квартире. Люк, который вообще-то вовсе не был наивным человеком, с детства восхищался Картером и был слеп, когда дело касалось его недостатков. Гласс никак не удавалось заставить любимого увидеть в истинном свете человека, которого тот считал кем-то вроде своего наставника.

Люк пожал плечами:

– А он и не носил его. Как-то раз ему не хватило рационных баллов, ну я и купил у него этот костюм. На самом деле это было с его стороны очень щедро, в Обменнике он мог бы выручить гораздо больше.

«Не мог бы, – подумала Гласс, – потому что его немедленно арестовали бы за перепродажу краденого». Но потом ее кольнуло чувство вины. Картер, конечно, был отпетым негодяем, но теперь он мертв. Казнен за преступление, которого никогда не совершал, и виновата в этом Гласс.

В прошлом году Гласс с ужасом обнаружила, что беременна. Законы Колонии, касающиеся контроля за рождаемостью, были очень жестоки. За такое преступление несовершеннолетних отправляли в тюрьму, а всех, кто старше восемнадцати, казнили.

Гласс отчаянно пыталась уберечь Люка от наказания и изо всех сил скрывала свое положение. Но, когда все открылось и ее арестовали, она должна была назвать имя отца. Гласс понимала, что, скажи она правду, девятнадцатилетний Люк будет тут же казнен. Запаниковав, она объявила вторым виновником человека, который вгонял ее в дрожь и все равно рано или поздно столкнулся бы с карающим законом – Картера.

Люк ничего об этом не знал. Никто на Уолдене и понятия не имел, почему Картера вдруг увели посреди ночи. Во всяком случае, Гласс была в этом убеждена, пока два дня назад Камилла, подруга детства Люка и его бывшая пассия, не стала шантажировать Гласс. Камилла угрожала, что раскроет тайну казни Картера, если Гласс не станет во всем ей подчиняться.

– Мы будем есть? – беспомощно спросила Гласс, отчаявшись что-то изменить.

Люк поставил на стол две звякнувшие тарелки.

– Обед подан.

Протеиновой пасты было до смешного мало, но Гласс заметила, что Люк положил ей куда больше, чем себе. Преимущество мизерных порций заключалось в том, что они позволяли Гласс любоваться росписью на тарелках. На одной на фоне Эйфелевой башни была изображена влюбленная парочка, на другой та же самая парочка выгуливала в парке собаку. Люк не знал истории своих реликвий, но Гласс нравилось фантазировать, что его предки заказали эти тарелки во время медового месяца, а потом взяли с собой на борт корабля, как дорогой сердцу сувенир.

– Разве не странно переодеваться для того, чтобы поесть протеиновой пасты? – спросил Люк, орудуя ложкой.

– Я думаю, нет. Помнится, Уэллс как-то был одержим книгой о знаменитом кораблекрушении. Там все надели лучшие одежды и, пока корабль шел ко дну, слушали классическую музыку.

Гласс гордилась тем, что знает этот факт из земной истории, но, вместо того чтобы заинтересоваться, Люк поморщился.

– Тебе надо было остаться на Фениксе, – мягко сказал он. – Пробравшись сюда, ты словно вскочила на борт тонущего корабля.

Хоть Совет и бросил на верную смерть Уолден и Аркадию, на головном корабле, Фениксе, еще были запасы кислорода. Чтобы быть с Люком, Гласс сбежала с безопасного Феникса на Уолден.

– Думаешь, у Камиллы получилось? – спросил Люк, разминая пасту на тарелке.

Теперь Гласс чуть было не поморщилась, едва сдержавшись. Когда она проникла на Уолден, бывшая девушка Люка, Камилла, потребовала показать ей, как можно пробраться с корабля на корабль. Гласс заколебалась, зная, что охранники могут и пристрелить тех, кто незаконно вторгается на Феникс сейчас, когда крытый мост заблокирован. Тогда Камилла шепнула ей на ухо самую страшную угрозу, которую только можно вообразить: если Гласс промолчит, Люк узнает всю правду о Картере. Гласс понятия не имела, как экс-подружке Люка удалось вызнать ее тайну, но не стала тратить время на выяснения и рассказала о вентиляционных коридорах, соединяющих Уолден и Феникс.

– Надеюсь, да, – отворачиваясь, чтобы не встретиться с Люком взглядом, сказала она.

– Для тебя тоже еще не поздно, – заботливо сказал Люк. Он умолял Гласс вернуться на Феникс с Камиллой, но та отказалась. – Ты можешь забраться в вентиляционную шахту и…

Гласс уронила ложку на тарелку и сказала чуть резче, чем собиралась:

Нет.

Мы с тобой это уже обсуждали.

Люк вздохнул.

– Ладно, а как насчет этого? – Он набрал побольше воздуха, собираясь продолжить, но встретился глазами со взглядом Гласс и вдруг расхохотался.

– Что? – спросила Гласс. – Что тут смешного?

– Как ты на меня

набычилась

!

Гласс выпрямилась.

– Ну да, я злюсь. И не понимаю, что тут забавного.

– Да я уверен, что ты делала именно такое лицо, когда была ребенком и что-то шло не по-твоему.

– Люк, ну хватит. Я же серьезно.

– И я, – сказал он, поднимаясь со стула. – Иди ко мне. – Протянув руку, Люк потянул Гласс к себе, заставив подняться. – Что, если ты проползешь по вентиляции и просто осмотришься? Если охранники не патрулируют Феникс, ты вернешься и сообщишь об этом мне.

Гласс на миг замерла, вглядываясь в лицо Люка и стараясь понять, искренни ли его слова. Может, это просто уловка, чтоб спровадить ее на безопасный Феникс, а потом как-нибудь заткнуть вентиляционный коридор и не дать ей вернуться обратно?

– И тогда ты пойдешь туда со мной?

Люк кивнул.

– Если возле вентиляционного люка не будет выставлена охрана, мы можем попытаться незаметно пробраться в твою квартиру. А потом… – Он прервался.

Гласс взяла его за другую руку и сжала ее. Оба они знали, что и на Фениксе их жизнь продлится ненамного дольше. Колония вот-вот развалится, и Феникс тоже останется без кислорода.

Наконец Люк прервал молчание:

– Может, на Землю пошлют новые челноки.

– Что? До того как убедятся, что это безопасно?

Вообще-то Гласс не удивилась. Связь Колонии с сотней несовершеннолетних заключенных, отправленной на Землю для того, чтобы проверить тамошний уровень радиации, прервалась. На самом деле подростков было не сто, а девяносто девять, потому что сотой должна была стать сама Гласс, которая сбежала перед самой отправкой. Сердце кольнуло, когда она подумала об Уэллсе. Вот он-то как раз участвовал в этой миссии. Он всегда мечтал отправиться на Землю…

Гласс вспомнила, как Уэллс затевал в спортивном зале игры в гладиаторов; это было, когда он увлекался Древним Римом. И как она изображала гориллу-людоеда, когда они играли в исследователей джунглей за кабинетом отца Уэллса. Гласс надеялась, что ее друг по-прежнему жив, что на него не напали плотоядные гориллы… и что он не умирает медленно от радиации. Это было бы еще хуже.

Она очень надеялась, что с ними все в порядке.

– Других вариантов просто нет, – мягко сказал Люк, изучающе глядя на любимую. – Тебе надо было оставаться на челноке, тогда у тебя был бы шанс.

– Просто получилось так, что тут осталось кое-что очень для меня важное.

Люк протянул руку и скользнул пальцами по цепочке с медальоном, который он подарил Гласс на их годовщину.

– Конечно. Ты же не могла отправиться на Землю без своего медальона.

Гласс шаловливо хлопнула его по плечу:

– Ты знаешь, о чем я.

Люк рассмеялся.

– Не могу дождаться, когда ты набычишься на меня на Земле.

– И это все, чего тебе хочется?

– Нет. – Рука Люка переместилась на ее затылок, он наклонился и нежно поцеловал Гласс. – Мне хочется намного большего.

Глава 4

Уэллс

Понять, сколько прошло времени и не пора ли часовым сменяться, ночью было невозможно, и Уэллсу оставалось лишь строить догадки. Суставы разболелись, значит, он караулит лагерь минимум часа четыре. Но когда он отправился будить Эрика, то обнаружил этого аркадийца уютно свернувшимся калачиком возле Феликса. На лице парня было такое умиротворенное выражение, что Уэллс не смог заставить себя потревожить его.

Тихонько закряхтев, Уэллс потянулся, вскинув руки к небу, и переложил копье из одной руки в другую. Не оружие, а посмешище это копье. Стрела, убившая Ашера, была выпущена со смертоносной точностью. Если стрелок-наземник вернется и выберет своей целью Уэллса, шансов у него не будет.

– Уэллс, – окликнул его девичий голос.

Он обернулся и прищурился, вглядываясь в темноту.

– Прийя? Это ты?

– Нет, – слегка уязвленно ответила девушка, – это я, Кендалл.

– Прости, – сказал Уэллс. – Что-то случилось? Все нормально?

– Да-да, все хорошо, – проговорила Кендалл с неожиданной для глубокой ночи живостью. К счастью, было слишком темно, и она не могла разглядеть на лице Уэллса гримасу раздражения. – Подумала просто, может, тебе нужна компания.

Меньше всего на свете Уэллс нуждался сейчас в светской болтовне.

– Со мной все в порядке. Сейчас разбужу Эрика, он меня подменит, – солгал он и, даже не видя лица Кендалл, почувствовал ее разочарование. – А ты возвращайся в постель, пока кто-нибудь не занял твое место.

Кендалл с едва слышным вздохом развернулась и побрела обратно к хижине. Когда Уэллс услышал, как за ней закрылась дверь, он снова переключил внимание на кромку леса. Он очень устал, и ему приходилось стараться изо всех сил, чтобы не дать опуститься неправдоподобно отяжелевшим векам.

Чуть позже – может, прошла минута, а может, час – из тени появилась какая-то фигура. Уэллс моргнул, ожидая, что та исчезнет, но она лишь увеличилась. Уэллс подобрался, поднял копье и открыл было рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но фигура приблизилась, стала видна лучше, и слова застряли у парня в горле.

Беллами.

Он, покачиваясь, брел к хижинам, неся на руках кого-то безвольно обмякшего. На миг Уэллс подумал, что это Октавия, но потом даже в темноте безошибочно узнал эти рыжевато-белокурые спутанные волосы. Он узнал бы их где угодно.

Уэллс рванулся вперед и подоспел к ним, когда Беллами упал на колени. Его лицо покраснело, он судорожно дышал, но все же сумел удержать Кларк и передать ее с рук на руки Уэллсу.

– Она… Она… – прохрипел Беллами, прижимая руки к траве и стараясь успокоиться, – ее укусила змея.

Это все, что нужно было услышать Уэллсу. Крепко прижимая Кларк к груди, он побежал с ней к хижине-лазарету. Этот крошечный домик был набит спящими – на сохранившихся после пожара одеялах и походных кроватях лежало полдюжины ребят.

– Подвиньтесь, – взревел Уэллс в ответ на возмущенное бормотание и сонные протесты, –

быстро

!

– Что случилось? Они вернулись?

– Наземники? Это они? – прошептал кто-то.

– Это что,

Кларк

? Что с ней?

Не обращая на них внимания, Уэллс усадил Кларк на одну из опустевших походных кроватей, задохнувшись, когда ее голова свесилась набок. Он положил руку на плечо девушки и тихонько потряс ее:

– Кларк!

Опустившись на колени, он склонился к ее лицу. Кларк едва дышала.

В хижину ворвался Беллами.

– Убери их отсюда, – скомандовал Уэллс, жестом указывая на остальных ребят. Те поднялись на ноги и в сонном недоумении смотрели на Кларк.

Беллами погнал их к двери.

– Выходите все, – охрипшим усталым голосом проговорил он.

Когда все до единого постояльцы хижины были бесцеремонно выдворены за дверь, Беллами побрел к Уэллсу, который лихорадочно рылся в медикаментах.

– Чем я могу помочь? – спросил он.

– Просто не своди с нее глаз.

Уэллс расшвыривал бинты и ампулы, молясь, чтобы среди них был антидот, и чтобы он смог этот антидот узнать. Уэллс проклинал себя за то, что так мало занимался биологией. Он проклинал себя и за то, что плохо слушал Кларк, когда она рассказывала о своих занятиях медициной, вместо этого любуясь блеском ее глаз. А теперь вот эти глаза могут погаснуть навеки.

– Лучше поторопись, – донесся от походной кровати голос Беллами.

Уэллс резко обернулся и увидел, что Беллами сидит возле Кларк на корточках и отводит с ее бледного лица спутанные волосы. Эта картина немедленно воскресила в Уэллсе ярость, которую он испытал, когда увидел, как Беллами целует Кларк в лесу.

Не прикасайся

к ней. – Резкий тон заставил Беллами вздрогнуть. – Я хотел сказать… отодвинься, чтоб ей было чем дышать.

Беллами встретился с Уэллсом глазами.

– Она недолго будет дышать, если мы не придумаем, как ей помочь.

Уэллс снова повернулся к аптечке, уговаривая себя сохранять спокойствие. Взгляд его зацепился за оранжевый пузырек, и парень чуть не рухнул на землю от облегчения.

Несколько лет назад в Эдем-Холле выступала с лекцией группа ученых. Они разрабатывали универсальное противоядие, препарат, который повысил бы шансы на выживание человечества, когда оно наконец вернется на Землю. Ведь, мало того что люди Колонии лишились природного иммунитета, так еще, вполне вероятно, множество земных растений и животных мутировало, и старые антидоты, скорее всего, теперь бесполезны. Кларк слушал эту лекцию целую жизнь назад, еще до знакомства с Кларк и до того, как Вице-канцлер заставил ее родителей ставить опыты на людях, чтобы узнать, как воздействует на них радиация. Он вынужден был присутствовать на этом мероприятии в качестве сына Канцлера, ни минуты не думая, что когда-нибудь ступит на Землю. И тем более уж о том, что ему придется при помощи этого противоядия спасать жизнь любимой девушки.

Набрав в шприц жидкость из пузырька, Уэллс поднес иглу к вене на руке Кларк и застыл. В сердце билась тревога. Что, если он напутал с лекарством? Или сделал что-то неправильно, и в кровь Кларк попадет смертельно опасный пузырек воздуха?

– Дай сюда, – резко сказал Беллами, – я сделаю.

– Нет, – твердо ответил Уэллс.

Хоть ему и мерзко было себе в этом признаться, он не мог вынести мысль, что Кларк будет спасена благодаря Беллами. По его, Уэллса, вине она оказалась на Земле в первой партии колонистов, но она не умрет из-за него.

Он одним движением проткнул шприцем тонкую кожу и нажал на поршень, загоняя антидот в вену, а потом взял девушку за руку и шепнул:

– Кларк, ты меня слышишь? – Он закрыл глаза и сплел свои пальцы с ее. –

Пожалуйста.

Пожалуйста, останься со мной.

Несколько мгновений юноша молча сидел, не выпуская ее руки.

– Слава Богу, – выдохнул за его спиной Беллами.

Вскинув глаза, Уэллс увидел, что веки Кларк трепещут, поднимаясь. Он перевел дух; его даже слегка качнуло, так закружилась от облегчения голова.

– Как ты? – спросил он дрогнувшим голосом.

Кларк непонимающе моргнула. Уэллс напрягся в ожидании мгновения, когда она вспомнит все, что случилось, и ее лицо исказится ненавистью. Но глаза Кларк вновь закрылись, а губы растянулись в слабой улыбке.

– Я нашла, – пробормотала она.

– Что ты нашла? – сжимая ее пальцы, спросил Уэллс.

– Я должна… – Не закончив, девушка провалилась в сон.

Уэллс поднялся, взял с одной из походных кроватей одеяло и осторожно укрыл Кларк. Беллами все еще неподвижно стоял у него за спиной, не сводя глаз со съежившейся девичьей фигурки. Кларк, при всей ее огромной силе духа, казалась во сне совсем юной… и хрупкой. Уэллс прокашлялся.

– Спасибо, что принес ее, – сказал он, высвобождая руку.

Беллами медленно кивнул. Он все еще был в шоке.

– Я чуть не тронулся. Думал… – Он взъерошил рукой волосы, а потом осел на пол, прислонившись спиной к койке Кларк.

Уэллс собственнически ощетинился, но обнаружил, что сказать ему нечего. Он был благодарен Беллами за спасение Кларк, однако мысли о том, что могло произойти между этим парнем и любимой за прошедшие двое суток, причиняли боль. Вздохнув, он лег на пол.

– Я так понимаю, Октавию вы не нашли.

– Нет. Мы нашли ее следы, но какие-то… чудные. – Он говорил, не поднимая глаз, каким-то ненормально ровным голосом. – Непохоже, чтобы она сбежала. Похоже, ее

тащили.

– Тащили? – повторил Уэллс, и фрагменты информации стали складываться в единую пугающую картину. – Поверить не могу. Они ее похитили.

Они

? – вскинул голову Беллами. – Кто?

Уэллс рассказал обо всем, что произошло с тех пор, как Беллами и Кларк покинули лагерь: о неожиданном нападении, о гибели Ашера… и о неоспоримом факте: на Земле есть и другие люди.

Беллами наконец заговорил, цедя слова сквозь плотно сжатые от гнева зубы:

– Ты думаешь, эти люди во время пожара забрали Октавию? – Уэллс кивнул. – Кто они? Как выжили в Катаклизме? И какого хрена этим… этим наземникам…. надо от моей сестры?

– Не знаю. Может, они защищают свою территорию. Может, это было предупреждение. А когда мы не ушли после этого, они убили Ашера, показывая, что не шутят.

Беллами долгое мгновение не сводил взгляда с Уэллса.

– Думаешь, они вернутся?

Уэллс открыл было рот, намереваясь повторить неопределенную отговорку, которую произносил уже несчетное количество раз, чтоб предотвратить панику, но встретился взглядом с Беллами и понял, что изощряться незачем.

– Да. Они вернутся. – И он рассказал Беллами о том, что Грэхем одержим мыслью создать армию, а это может привести к новым смертям.

– Да уж, все это не похоже на прогулку в парке, – хмыкнув, сказал Белами и покосился через плечо на Кларк. Она так и не пошевелилась, но ее лицо было спокойным, а дыхание – ровным. – А тебе надо отдохнуть. Я присмотрю за этой спящей красавицей и, если что, дам тебе знать.

Что-то в тоне Беллами задело Уэллса.

– Со мной все в порядке, – сказал он. – И, в любом случае, я патрулирую лагерь. А вот тебе не помешает отдых. У тебя совершенно измученный вид.

Парни некоторое время молча смотрели друг на друга, а потом Беллами со стоном потянулся, подняв руки вверх и раскинув ноги:

– Думаю, мы оба вымотались, причем уже давно.

Они сидели молча, избегая смотреть друг на друга, и меняли позы, только чтобы глянуть на Кларк, если та переворачивалась или вздыхала во сне. Ночь все тянулась, и ребята, ночевавшие в лазарете, попытались вернуться в свои постели, но Уэллс снова их выставил. Конечно, заставлять людей спать под открытым небом, когда в хижине есть место, было не совсем правильно, но Уэллс боялся потревожить Кларк. После того, через что ей пришлось пройти, это было бы совершенно лишним.

Уэллс не знал точно, сколько прошло времени. В щели между бревен стал просачиваться свет, когда громкий стук вырвал его из дремоты и заставил вскочить на ноги. Беллами вскинул голову и сонно спросил:

– Что происходит?

Уэллс, не отвечая, выскочил из хижины. На поляне было тихо и спокойно. Изгнанный из лазарета народ присоединился к остальным ребятам, ночевавшим вокруг костра. Казалось, все они еще спят.

Уэллс совсем было собрался вернуться в хижину, но тут его внимание привлекло какое-то движение у края опушки. Кто-то мелькнул за деревьями и бегом устремился в глубь леса – невысокая жилистая фигура в черном.

Не раздумывая, Уэллс устремился следом, почти летя над неровной, испещренной корнями землей. Он нагнал нарушителя и с криком бросился на него, крякнув, получив коленом под дых, но все же сумел прижать чужака к земле. Это был один из них – наземников.

Кровь Уэллса так пульсировала в венах, что потребовалось время, чтобы как следует разглядеть обездвиженного противника, зеленые глаза которого яростно смотрели на него.

Это была девушка.

Глава 5

Беллами

Беллами было плевать, что наземник оказался девчонкой. Во-первых, это шпионка, во-вторых – враг. Она из числа тех, кто убил Ашера и похитил его сестру.

В глазах девушки светился страх, на лицо свисали перепачканные во время борьбы черные волосы. Беллами, упав на колени рядом с Уэллсом, тоже вцепился в пленницу. Нельзя позволить, чтобы она удрала, не рассказав, где Октавия.

Он помог Уэллсу поднять пленницу на ноги и резко встряхнул, выкрикнув:

– Где она? – Лицо парня было так близко к лицу наземницы, что волосы той шевелились от его дыхания. – Куда вы дели мою сестру?

Девушка отшатнулась, но ничего не сказала.

Беллами вывернул ей руку: так он привык поступать в детском центре с мальчишками, которые задирали Октавию.

– Лучше бы тебе рассказать это

прямо сейчас,

а то ты очень пожалеешь, что вообще выползла из своей пещеры!

Беллами,

– резко окликнул его Уэллс, – остынь. Мы же еще ничего не знаем. Может, она ни при чем…

– Хрена с два она ни при чем, – перебил Беллами, дернув девушку за волосы так, чтобы она смотрела прямо ему в лицо. – Или ты мне сейчас все скажешь, или будет очень больно.

– Да хватит! – крикнул Уэллс. – Откуда нам знать, может, она и по-английски не говорит. Прежде чем что-то делать, надо…

Уэллса снова прервали. На этот раз дело было в остальных ребятах, которые подтянулись на шум.

– Одна попалась, – сказал Грэхем, выходя вперед, и в его голосе звучало нечто вроде восхищенного изумления.

– Она с Земли? – с благоговейным страхом спросила уолденская девушка.

– Она умеет говорить?

– Может, она мутант. Вы ее трогали и запросто могли подхватить какую-нибудь радиацию, – вытягивая шею, чтобы лучше видеть, ляпнул высокий паренек с Аркадии.

Беллами не беспокоила возможная радиоактивность пленницы, пусть у нее хоть гребаные крылья растут. Он хотел только выяснить, где его сестренка.

– Что мы с ней сделаем? – спросила одна из девушек, перебрасывая из руки в руку свое копье.

– Убьем, – сказал Грэхем так, будто это была самая обычная вещь на свете. – А потом насадим ее голову на кол, чтоб другие знали, что бывает с теми, кто на нас напал.

– Только не раньше, чем я с ней немножко побеседую, – огрызнулся Беллами, шагнув вперед. Глаза пленницы сузились, и она попыталась ударить его коленом, но он увернулся.

– Беллами,

отойди,

– скомандовал Уэллс, пытаясь унять девушку.

– Хочешь для начала с ней оттянуться? – усмехнулся Грэхем. – Не могу сказать, Канцлеров что разделяю твои вкусы, но понимаю, что у всех есть потребности.

Не обращая внимания на Грэхема, Уэллс обернулся попросить у парня с Уолдена веревку.

– Свяжем ее и посадим в лазарет. Пусть посидит, пока не решим, что с ней делать.

Беллами злобно посмотрел на Уэллса, чувствуя, как в нем вздымается волна ярости. В этом нет ничего хорошего. Чем дольше они будут тут стоять, тем дальше успеют увести Октавию.

– Нужно заставить ее признаться, где искать мою сестру, – с вызовом рявкнул Беллами Уэллсу.

Можно подумать, сын Канцлера тут все решает! Когда ребята начали прислушиваться к мнению Уэллса, Бэллами совершенно не возражал: лучше уж он, чем Грэхем. Но это вовсе не значит, что Уэллс может поступать с пленницей как ему заблагорассудится, ведь эта девчонка – единственная ниточка к сестре.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю