Текст книги "Смерть в доке Виктория"

Автор книги: Керри Гринвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Девочки послушно побежали вниз стелить постели и играть с Угольком, который считал работу по дому хорошим поводом проявить свои таланты.

Голос полицейского в телефонной трубке звучал настороженно, но не враждебно.

– Да, мисс Фишер, я слышал о вас. Детективинспектор Робинсон очень высоко о вас отзывался. Я постараюсь помочь вам, чем смогу. Как закоренелый австралиец, я понимаю ваше возмущение тем, что в вас стреляли.

– Хорошо. Мне сказали, что молодая женщина придет сегодня утром опознать тело убитого юноши.

– Совершенно верно. Она назвалась Мэри Эванс.

– И вы этому поверили?

– Ну, судя по голосу, она никогда никакой Эванс не была, – признал полицейский. – Думаю, она из прибалтов.

– Я бы хотела присутствовать на опознании вместе с вами.

– Как вам будет угодно, мисс Фишер. Но только как частное лицо. Вы понимаете, что я имею в виду.

– Нет-нет. Я и сама заинтересована в полной неофициальности. Когда вы ее ждете?

– В десять тридцать.

– Господи! А не могли бы вы задержать ее до моего прихода?

– Если вы поторопитесь.

– Помчусь как ветер, – пообещала Фрина и повесила трубку, не дослушав наставлений полицейского о необходимости соблюдать ограничения скорости.

Господин Батлер вывел ревущий автомобиль на Эспланаду и домчал Фрину до центра за двадцать минут. Он высадил ее перед полицейским участком и осторожно поехал вниз по Рассел-стрит к пабу, где мог успокоить взвинченные нервы. Никогда в жизни он еще не ездил на такой скорости.

Фрина, невзрачная как воробышек, попросила провести ее к детективу-сержанту Кэрроллу, но, оказавшись в чреве здания, почти сразу потерялась и была спасена проходившим мимо курсантом.

Она постучала в дверь, и грубый голос велел ей войти.

В крошечном кабинетике, выделенном стражу закона, ее ждали дюжий офицер и худая бледная девушка, согнувшаяся под тяжестью копны каштановых волос, недавно перекрашенных в черный цвет. Девушка подняла голову; лицо ее выражало столь явное горе, что Фрина вздрогнула.

– Ага, вот и вы! Где же вы пропадали? Никак заплутали? Ну вот, Мэри Эванс, теперь у вас есть поддержка. Пойдемте.

Он сдернул тоненькую девушку со стула и вывел в коридор.

– Коллинз! – проорал он. – Отведи этих дам в морг, пусть опознают того мертвого парня, а потом возвращайся сюда. Из реки выловили младенца.

Констебль Коллинз взял девушку под руку. Узнав Фрину, он весьма опрометчиво хотел приветствовать ее, но поспешно захлопнул рот, встретив испепеляющий сорокаваттный взгляд мисс Фишер. Девушка повисла на руке Коллинза, а тот заботливо поддерживал ее.

– Пойдемте, моя дорогая, – сказала Фрина, беря ее под другую руку. – Мужайтесь! Вы ведь знаете, он хотел бы, чтобы вы были смелой.

Воспаленные глаза, скрытые темными тенями, уставились ей в лицо. И мучительно напомнили Фрине о пронзительном взгляде мужчины, с которым она провела прочь. У нее едва не подкосились ноги, но она впилась ногтями себе в ладонь и выдержала этот взгляд.

– Кто вы? – спросил тонкий голосок.

Фрина не успела придумать имя и назвала свое французское уличное прозвище.

– Я Черная Кошка. Питер послал меня поддержать вас.

– Питер…

– Питер Смит. – Фрина дотронулась до ключицы.

Ответ удовлетворил молодую женщину. Мэри Эванс оперлась о руку Коллинза, и он вывел женщин во двор, посадил в полицейский автомобиль и сам уселся на водительское сиденье.

Морг оказался гнетущего вида кирпичным зданием, внешний облик которого полностью соответствовал его назначению. Но солнце сияло вовсю, и Фрина пожалела, что ее роль потребовала облачиться в черное. Коллинз проводил их в холодную, пропахшую дезинфекцией камеру; туда санитар и вкатил тело, обнаженное как в час рождения и покрытое простыней.

Фрина против воли посмотрела на труп, с которого не сводила глаз Мария. Теперь, отмытый от грязи, юноша казался спокойным; волосы высохли и стали шелковистыми.

– Я рад, что вы пришли, – сказал санитар, толстый молодой человек с сальными волосами и серьезными изъянами кожи. – Мы не можем хранить все трупы, понимаете. Очень скоро следователь закроет его дело.

Коллинз, непривычный к смерти, в гневе зыркнул на него.

– Заткнись, придурок! – гаркнул он.

Санитар побледнел так, что прыщи на его лице запылали словно фонари.

– Ладно, босс, не надо сердиться, – пробормотал он.

– Вам знаком этот человек, мисс? – официальным тоном спросил Коллинз.

Мэри Эванс слабо кивнула.

– Как его имя?

– Юрка. Его имя Юрка Розен.

– Хорошо, мисс. Подпишите этот документ. Полное имя и адрес, пожалуйста.

Мэри протянула тонкую руку, покрасневшую от домашней работы, и коснулась щеки убитого. Холод мертвого тела пронзил ее и передался даже Фрине; мисс Фишер поспешила подхватить девушку, которая лишилась чувств.

– Увезите труп, – велела она, и санитар выкатил тележку из комнаты.

Фрина затаила мстительную надежду, что акне будет мучить этого молодца до скончания веков.

Сидя на полу, Мэри подписала форму Коллинза. Она сообщила свой адрес – Большой южный пансион – и начала было свою подпись с «А», но вспомнила, что назвалась Эванс. Девушка обратилась к Фрине по-французски:

– Церковь похоронит его? Мне не на что его хоронить!

Она разрыдалась, вздрагивая от неутешного горя. Фрина встала и обратилась к констеблю:

– Здесь вы уже сделали что могли, Коллинз, отправляйтесь на Рассел-стрит. И сообщите этому прыщавому некрофилу, что я оплачу похороны по католическому обряду, так что пусть позаботится, чтобы тело подготовили надлежащим образом. Понятно?

– Да, мисс, – пробормотал Коллинз и удалился, искренне радуясь возможности покинуть холодное помещение, пропитанное запахом смерти.

Мэри рыдала и не могла остановиться. Фрина дала ей десять минут, чтобы выплакаться, а потом поставила девушку на ноги и вывела из комнаты.

– Давайте-ка выберемся отсюда, – сказала мисс Фишер, выводя женщину на Бэтмен-авеню.

Сквозь деревья сверкала река; Фрина увидела Мельбурнскую лодочную станцию – место действия множества разудалых вечеринок. Удивительное дело, но балкон, вопреки всем ожиданиям, был по-прежнему на месте.

Мэри брела как лунатик, не переставая плакать. Они проковыляли мимо бассейна с дельфинами, с крыши которого им махали загорающие.

– Вниз по этой дорожке, – решила Фрина. Они прошли по мосту Принца и ступили на тропинку, которая вела вдоль реки. – Да успокойтесь вы, Мэри!

Девушка рыдала так, что ее тело вздрагивало в объятиях Фрины. Мэри преодолела спуск по ступенькам, и они двинулись вдоль реки, вода в которой поднялась и казалась мрачной и холодной. Маленькие лодочки проплывали мимо, торопясь к Королевской верфи. Впереди, за железнодорожным мостом, виднелись скопища кирпичных складов, там Фрина надеялась отыскать какую-нибудь чайную и скрыться от чужих взоров.

Они остановились за мостом Сэндридж, неподалеку от порта, заметив фургон пирожника. Фрина потащила Мэри по пологому склону на набережную, усадила на низкое кирпичное ограждение и нашарила свой кошелек.

– Два чая, пожалуйста, – сказала она небритому типу, управлявшемуся с огромным чайником, который подтекал, шипел и пыхал паром. – Или нет, пожалуй, один.

– Что такое, дамочка, вам не нравится мой чай? – спросил владелец фургона, и улыбнулся, демонстрируя все уцелевшие зубы.

– Нет, – подтвердила Фрина. – Не нравится. К тому же мы только что из морга, и у меня нет желания с тобой языком чесать. Наливай чай пошустрее, пожалуйста.

– Ого, вы были в морге! Тогда я плесну вам в чай еще чего покрепче. Бедняжка! Муж?

– Двоюродный брат. Спасибо. Что ты там подлил?

– Морской ром, – он показал бутылку.

– В самый раз.

Фрина заплатила шиллинг за чай, насыпала в чашку изрядную порцию сахара и отнесла ее Мэри. Та было отмахнулась, но Фрина сунула чашку ей в руку, и девушка уступила. Парень не поскупился на ром. Фрина чувствовала запах дешевого алкоголя, хоть и сидела в полуметре от девушки.

Мэри отпила, шмыгнула носом и отпила еще глоток, видимо, удивляясь вкусу напитка.

Она перестала плакать.

– Он мертв, – прошептала девшка. – А я так надеялась, что это окажется не Юрка, но это он. Они его убили. Моего единственного уцелевшего брата, – добавила она. – Революция убила их всех. – Мэри сделала большой глоток обжигающего чая. – Выпейте и вы тоже, – предложила она, и Фрина решила все же снизойти до услуг владельца фургона.

Она взяла чаю и себе, с удивлением обнаружив, что напиток и впрямь хорош, хоть и слишком крепок. Мимо прокатила подвода на странных овальных колесах; лошади тащили ее, выбиваясь из сил.

Фрина смахнула тошнотворную пыль и присела на стенку рядом с Мэри.

– Для Юрки я теперь уже ничего сделать не могу. Он мертв. Но я еще жива и могу отомстить за него.

– А вы можете?

– Конечно. Мне известны их планы. Они убили его, потому что он был молодой и глупый. Знаете, сколько лет ему было?

– Нет.

– Семнадцать. Теперь ему никогда уже не будет восемнадцать. Мертвые остаются молодыми и красивыми навсегда. Черная Кошка, вы заметили, какой он красивый? Как товарищ я спала со всеми, но Юрка был моим двоюродным братом и любовником. Такой нежный, такой молодой. Я любовалась его телом. А теперь он мертв и словно окаменел. Холодный, как мох. Я отомщу за него, – добавила Мэри решительно.

Фрина похлопала ее по руке, не зная, что сказать. Слова Мэри казались тяжелыми, словно камни. Холодный, как мох. Таким он и был, бедный Юрка.

– Я позабочусь о похоронах, – пообещала Фрина чуть погодя. – Кто ваш священник?

– Отец Рейли, в церкви Богородицы Звезды морей, да благословит вас Господь! – Мэри бросилась в объятия Фрины и запечатлела на ее шеке влажный поцелуй. – Но товарищи не должны об этом знать.

– О чем?

– Что его похоронят по церковному обычаю. Они все безбожники. И никому не разрешают верить, но Юрку это не остановило. Он каждый вечер читал свою детскую молитву, других он не знал. Я буду помнить о нем всю жизнь, которая, впрочем, не будет долгой, если они узнают, что я разговаривала с вами.

– Почему?

– Потому что вас послал Питер. Мне он нравится, я знаю его всю мою жизнь, но другие его недолюбливают, хоть он и старый революционер. Он против иллегализма. Говорит, что это превратит Австралию в полицейское государство, и я с ним согласна. Здесь этого терпеть не станут. Я не знаю, кто вы такая, Кошка, но вы друг Питера, иначе бы он не послал вас. Он вам доверяет, значит, они – нет.

– Видимо, так.

– Но вы мне нравитесь, и я ваша должница, ведь вы похороните Юрку по-божески, а это все, что я могу теперь для него сделать. Мне следовало предупредить его. Но я этого не сделала; я не думала, что они убьют его, – сказала Мэри печально. – Можем мы выпить еще чаю?

Потрясенная, Фрина заказала еще чая.

– Но сначала я все же должна посоветоваться с духами.

– С духами?

– Конечно. Мы пойдем к мадам Стелле, к Жанне Васильевой; она каждый вторник проводит по вечерам сеансы в Социалистическом книжном магазине на Спенсер-стрит. Товарищи и я тоже получали хорошие советы от духов. Они всегда им следовали. Через нее мы общались с покойными анархистами и с Лениным.

– С Лениным?

– С Владимиром Ильичем Ульяновым, русским вождем. Вы наверняка о нем слышали.

– Слышать-то слышала, но никогда не разговаривала, – призналась Фрина. – Можно мне тоже прийти?

– Конечно. Духи помогают всем. А теперь мне пора. Товарищи не знают, что я ходила опознавать Юрку, и не должны об этом узнать. Увидимся на сеансе, Кошка. В восемь часов в комнате на чердаке книжного магазина. Да благословит вас Господь! – И Мэри ушла, ступая медленно, словно несла на своих плечах тяжелый груз; длинные черные волосы рассыпались тусклым водопадом по черному платью.

Фрина отправилась в Социалистический книжный магазин и чайную – дом, где собирались все красные Мельбурна, – и спросила Жанну Васильеву. Толстуха за прилавком, продав кому-то брошюру об Испании, проворковала:

– Да вон же она сидит, дорогуша! Если хотите попасть на завтрашний сеанс – билет стоит один фунт. Я могу вам продать.

– Да, пожалуйста, один билет.

Фрина протянула продавщице монету, а потом направилась к хорошо одетой женщине средних лет, которая жевала бутерброд и была похожа на домохозяйку – из тех, что живут в Фитцрое. [36]36
  В те времена этот район Мельбурна считался небогатым; там в основном жили рабочие.


[Закрыть]

– Здравствуйте! Я слышала, что вы поддерживаете связь с духами?

– В ином мире все известно, милочка, – произнесла Жанна с резким австралийским акцентом. – Купили билет? Я не могу работать в большом зале, потому что Посредник этого не любит.

– Посредник?

– Яркое Перо, мой проводник в мир духов. Он за все отвечает. А что ты ищешь? Потеряла кого?

Дама пристально рассматривала черное платье. Никакой она не медиум, решила Фрина, но именно такая женщина и была ей нужна.

– У вас бывают странные клиенты, – проговорила она. – Анархисты, иностранцы и тому подобное.

Жанна бросила на нее испуганный взгляд и пробормотала:

– Я их до смерти боюсь, милая, прямо тебе признаюсь. Хоть мой старик тоже латыш. Мне пришлось выучить этот язык, чтобы сказать свекрови, что я о ней думаю. Но они хорошо платят, эти красные.

– Вы ведь блефуете, верно?

– Чаще всего да, милая. Духи приходят, когда им заблагорассудится, а клиенты хотят получить ответ на каждом сеансе. Они потребуют деньги назад, если я не представлю им малютку Томми, погибшего на фронте. Хотя их теперь не так много осталось, – заметила Жанна. – Забыты и ушли, я думаю. А тебе-то это на что?

– Я бы хотела побывать на вашем сеансе и остаться неузнанной, – сказала Фрина, протянув Жанне десятифунтовую банкноту.

– Духи в твоем распоряжении, дорогуша.

Глава седьмая

У воров нет чести

Пословица

– Выходит, осечка у нас вышла, – вздохнул Сес, осторожно опуская пивную кружку. После пятой порции пива руки плохо слушались.

– Что ж, приятель, пожалуй, на сегодня нам хватит. Понедельник всегда был плохим днем для беззаконников. Они отлеживаются после выходных.

Берт и Сес устали и порядком перебрали спиртного. Они осторожно, но настойчиво выспрашивали по всем кабакам Мельбурна, где собиралось преступное отребье, но так ничего и не выведали. И теперь приятели восстанавливали силы в своем любимом пабе «Маркиллиз», надеясь, что в голову придет какая-нибудь свежая идея.

Они допили пиво и принялись было вставать из-за стола, как вдруг тихий голос произнес:

– Я тут слыхал, вы кое о чем расспрашивали, Берт.

– Верно, Билли, – подтвердил Берт и снова сел, положив руки на стол, чтобы они были на виду.

Малыш Билли Фергюсон был наемным убийцей и обслуживал самые мерзкие банды Мельбурна. На его счету числилось несколько убийств, и многие утверждали, что он «психованней раненой змеи». Поговаривали, что Билли работает смотрителем в нелегальном игорном доме Счастливчика Гарри, наблюдает за игрой в орлянку. Несколько полицейских поклялись схватить его, да сами попали в переделку. Билли Фергюсон, худой коротышка с тихим голоском – в толпе на такого никто и внимания не обратит – был одним из немногих, кого побаивались Берт и Сес.

– Что вы хотели узнать и зачем?

– Мы работаем на ту дамочку детектива, мисс Фишер. В субботу кто-то стрелял в нее перед воротами доков. Вот она и хочет узнать, кто.

– Ясно. Что ж, может, я и мог бы подсказать, если пообещаете не совать нос в мои дела.

– Слово чести, Билли, мы понятия не имели, что ты с этим связан, а то бы и спрашивать не стали.

– Не мое это дело, – огрызнулся коротышка, так что у Сеса мурашки побежали по спине. Билли вечно таскал с собой пушку. – Имена написаны на этой бумажке, вот. Они преступный мир оскверняют. Коммунисты. Ты ведь тоже коммунист, верно?

– Верно, – признал Берт, размышляя, не суждено ли ему пополнить славный список жертв, павших за Революцию.

Билли осклабился.

– Ну, значит, сможешь отыскать их, а коли надо будет чем подсобить, зови меня. Все они сволочи. Ну, покедова, Берт и Сес. Больше вы не будете никого расспрашивать, а?

– Нет, Билли, не будем.

Фергюсон вышел из паба. Выпивохи отшатывались, давая ему дорогу. Берт вытер лоб и развернул записку.

– Макс Дубов и Карл Смоллер, – прочел он вслух. – Надеюсь, этого ей будет достаточно.

– Точно, – кивнул Сес.

Фрина заказала шоколад – теперь она еще долго и смотреть не сможет на чай. Шикарные чайные комнаты Рассела Коллинза были полной противоположностью Социалистическому книжному магазину.

Она обдумывала план действий на следующие два дня. И как она все успеет? Хорошо хоть этот вечер у нее свободен, значит, можно пораньше лечь спать, чтобы подготовиться к ночи вторника. Жаль, что придется пропустить балет.

Мысли Фрины вернулись к татуировке. Как ей сделать несмываемую синюю татуировку анархистов, не испортив кожу? Она допила шоколад и наведалась в дамскую комнату, которая оказалась не менее шикарной, затем расплатилась по счету и ушла.

Махнув рукой, она остановила такси и велела озадаченному шоферу отвезти ее в «Салон татуировок Профессора», тот, что возле отеля «Антонио» на Флиндерс-стрит.

Шофер не сказал ни слова, хотя впоследствии присовокупил дамочку к своему списку самых незабываемых пассажиров.

Татуировочный салон был ярко освещен, повсюду висели целлулоидные лекала, забрызганные разноцветными чернилами. Мужчины-посетители, а их было немало, разинули рты при появлении Фрины.

Прошло несколько минут, прежде чем кто-то из них пошевелился, да и то лишь отвел взгляд. Один вынул сигарету изо рта.

Тщедушный юнец разглядывал корабль с полной оснасткой, этим рисунком он хотел украсить свою руку, если, конечно, ему удастся убедить Профессора принять записку от его отца. Паренек расплылся в улыбке и спросил:

– Чему обязаны, мисс?

– Вы можете представить меня Профессору, – ответила Фрина.

Паренек провел рукой по курчавым рыжим волосам и крикнул:

– Профессор, вас хочет видеть дама!

И он снова занялся изучением лекал. Может, черная кошка будет лучше? Профессор ведь никогда не догадается, что разрешение поддельное.

Здоровенный мужчина отложил иглу и осушил бокал пива.

– Да, мисс? Желаете сделать татуировку?

Фрина пропустила смешки мимо ушей и холодно ответила:

– Мне нужна переводная картинка. Помню, в детстве мы сводили чернильные картинки на кожу. Мне не нужна татуировка навечно. Вы можете сделать временную?

Профессор снял шляпу и почесал проплешину на затылке.

– Вы не понимаете, о чем просите, – ответил он. – Я работаю иглой. Я не делаю переводных рисунков.

– А как долго держатся ваши чернила?

– Вечно. Вы унесете мою работу с собой в могилу.

– Ясно. И ваши чернила несмываемы?

– Да. Но когда краска впитывается в кожу, уже все равно: вы не можете смыть собственную кожу.

– А как вы наносите рисунок?

– Вот так. – Он взял лекало, покрыл его чернилами при помощи валика и приложил окрашенную сторону к своей руке. Потом умело отлепил целлулоид, на коже осталось зеркальное отражение рисунка с лекала.

– Видите? Я не рисую сам. Это уже готовые образцы. Некоторые я купил в Америке.

– Но вы ведь можете сделать рисунок и сами?

– Конечно.

Фрина извлекла свой образец. Профессор взял квадрат целлулоида и вырезал на нем рисунок.

– Вот, возьмите, дамочка. А теперь, поскольку вы не собираетесь делать татуировку, я вынужден попросить вас уйти.

– Нет, не вынуждены. Мне нужны еще подходящие чернила. И пожалуйста, нанесите рисунок. Конечно, я заплачу по стандартному тарифу.

– Как скажете. Какой цвет вам нужен?

– Синий.

Профессор окрасил лекало и жестом указал Фрине на кресло рядом с очередным страдальцем, на руку которого ей смотреть не хотелось. Она превратилась в смесь крови и чернил; судя по всему, это было очень больно.

– Куда бы вы хотели перенести рисунок? – покорно спросил Профессор, приближаясь к Фрине с лекалом.

Мисс Фишер расстегнула платье и обнажила впадину между грудями.

– О черт, нет! – отшатнулся он.

Но Фрина была непреклонна.

– Приступайте, Профессор. Не бойтесь. Вот сюда, пожалуйста, только осторожнее, не смажьте!

Отведя взгляд, Профессор приложил лекало с привычным старанием, а затем отклеил его. Заглавная «А» в круге смотрелась четко, как на бумаге, и была явно синей.

– Отлично. Долго она сохнет?

– Минут десять, – вздохнул Профессор.

Подобные украшения он делал лишь дамам сомнительной репутации. Его нынешняя клиентка не относилась к этой категории, и ее поведение весьма его раздражало. Она же была спокойна, как палтус во льду, и беспечно болтала, держа ворот платья нараспашку, чтобы не стереть чернила.

– А вам прежде случалось видеть подобный рисунок? Ах, пожалуйста, продолжайте работу, – позволила она великодушно, – мне бы не хотелось отвлекать вас.

Новость о том, что происходит в салоне татуировок, опустошила соседний кабачок. Все выпивохи набились в мастерскую, так что Фрине в конце концов стало нечем дышать. Профессору пришлось очистить помещение громогласным ревом, от которого зеваки высыпали назад на улицу. Толпа привлекла внимание Берта и Сеса, они тоже заглянули в салон, но тут же убрались оттуда.

– Может, подождем ее, приятель? – спросил Сес.

Берт кивнул.

– Верно. А то как бы чего не вышло. – Он прислонился к стене и стал ждать. – Давай подождем.

– Нет, я никогда такого рисунка прежде не видел, – возразил Профессор, стараясь сосредоточиться на руке, лежавшей перед ним.

– Готово, сынок. – Он вытер ватой сочившуюся кровь.

Пациент сумел выдавить улыбку, которой одарил и Фрину.

– И совсем не больно, – солгал он. – Почему бы вам не попробовать?

Профессор застонал, а Фрина невозмутимо ответила:

– Не сегодня. Но я подумаю об этом.

– Наверное, уже высохло, мисс. С неделю продержится, а потом смоется. И Бога ради, мисс, забудьте об этой идее. Никакая татуировка вам не нужна. Вы же не хотите испортить такие красивые… Я хочу сказать, татуировка вам ни к чему. Это не для дам. С вас пять шиллингов, – добавил он, сильно накинув цену, чтобы компенсировать испорченный день. – Спасибо. – Он вывел Фрину из мастерской, вежливо осведомился у собравшихся пьянчужек, не пора ли им по домам, и, нахмурившись, вернулся в свой салон.

Рыжий паренек остановил свой выбор на корабле. Профессор даже не взглянул на записку от его отца. Юнца это задело: он столько сил приложил, чтобы ее подделать.

– Подвезти вас домой, мисс? – спросил Берт.

Фрина оглянулась было, чтобы поставить нахала на место, но, узнав Берта, замерла на полуслове и взяла его под руку.

– Что ж, спасибо, – улыбнулась она.

Собравшиеся пьянчужки завистливо зароптали.

В такси Фрина почувствовала себя в безопасности, она закурила папиросу и наконец вздохнула свободно.

– А у тебя есть татуировки, Берт?

– Ага.

– Не представляю, как ты это выдержал. Настоящее истязание! Какое ужасное место!

– Это знак анархистов, верно? Здорово, что вы догадались его сделать, мисс, и как вам хватило храбрости наведаться в логово Профессора!

– Ну, не так страшен черт, как его малюют. Он был очень вежлив.

– Еще бы, поди не привык, чтобы к нему в салон дамы захаживали. А мы узнали, кто застрелил того мальца, мисс, и кто стрелял в вас.

– Правда? Вот это замечательно, Берт!

– Нам подсказали, – признался Берт. – Малыш Билли Фергюсон намекнул нам. Мы там расспрашивали, кому что известно, понимаете, а он не любит, когда суют нос, куда не надо. Паршивый он человек, мисс. Записка у тебя, Сес?

Сес протянул Фрине мятый клочок бумаги. Она спрятала его в сумочку.

– Отлично поработали, молодцы, да как быстро! А чем плох этот Малыш Билли?

– Ничем, если вам по душе убийцы. Мне – нет. У него такие бледно-голубые глазищи, он вас ими сверлит и словно насквозь видит… Прямо жутики берут!

– И тебя жутики берут, Сес?

– Еще бы, мисс.

– Видимо, и впрямь на редкость гадкий субъект. Это не опасно было?

– Нет. Он недолюбливает коммунистов, говорит, анархисты вредят преступному миру. Не Малыш ли Билли отделал копа у паба «Олимпийские игры»?

Сес кивнул.

– «Олимпийские игры»? Что-то я не слыхала о такой гостинице.

– Вообще-то она называется «Железнодорожная». В Фитцрое. Там еще во дворе подпольное букмекерское заведение. Так как копы нагрянут, там такие олимпийские состязания начинаются – все разбегаются. Тут вам и прыжки в длину, и забег на сто метров и прыжки в высоту – через стену.

Фрина рассмеялась.

– Домой, мисс? Есть у вас для нас еще задания?

– Сейчас нет. Я позвоню, если понадобится ваша помощь. Спасибо, что подвезли, друзья. Сколько с меня?

– За счет заведения, – усмехнулся Берт. – Вы меня прославили в «Антонио». Никто не ожидал, что я подцеплю лучшую девицу на Флиндерсстрит. Позвоните, если понадобимся, мисс. Спокойной ночи.

Девочки и впорхнувшая чуть позже Дот встретили Фрину, потупив взоры.

– Что стряслось? Плохие новости?

– Все дело в Мэри Тэчелл, мисс, – объяснила Дот, – мы позвонили ей, а ее мать сказала, что у девочки разлитие желчи и она наверняка проболеет всю неделю.

– Мерзавка! Набивала брюхо как свинья! – пробормотала Рут.

– Не беда. В расследовании часто так: если один путь закрывается, открывается другой. Я знаю, кто убил Юрку Розена. Так звали того паренька. Завтра я отправлюсь на спиритический сеанс, чтобы… гм… слегка расшевелить его убийц. Так что на балет с вами, девочки, пойти не смогу. Но не огорчайтесь, вы все равно пойдете. Я должна сейчас же снять это ужасное платье! Прошу меня извинить. Господин Батлер, включите сегодня всю сигнализацию. У нас могут быть нежданные гости. Никто не звонил?

– Господин Смит, мисс. Обещал перезвонить. А больше никто.

– Хорошо.

Фрина взлетела вверх по лестнице – принять ванну и отдохнуть.

Мисс Фишер провела благонравный вечер – они с Рут читали «Зимнюю сказку». Девочка по-прежнему считала, что Шекспир нуждается в переводе.

– Почему он все так длинно описывает?

– В елизаветинскую эпоху декораций в театре еще не было, существовал только подручный реквизит. Поэтому актерам приходилось воссоздавать и обстановку, а не только действие. Посмотри, как умело он вплетает в разговор королевы и Поликсена ревнивые мысли короля. В театре все выглядит очень увлекательно, можешь мне поверить. Мы обязательно сходим на ближайшую постановку Шекспира, и ты сама убедишься.

– Но они же как братья, об этом говорилось в первой сцене, – возразила Рут. – Что же это ему в голову взбрело?

– Ревность глуха к доводам рассудка, дорогуша, ни сам король, ни братские узы не способны сдержать это помешательство.

– Видимо, так, – согласилась Рут и снова погрузилась в чтение.

Вечер прошел спокойно, и Фрина улеглась спать, исполненная любовных и поэтических воспоминаний.

Рассвет вторника был ясным и прохладным, что предвещало солнечный денек. Фрина вовремя вспомнила о своей татуировке и стала намыливаться осторожно. Она попробовала промокнуть рисунок губкой – чернила не размазались.

Все утро Фрина провела в телефонных разговорах с девочками из монастыря и Пресвитерианской женской гимназии, выясняя, не у них ли скрывается Алисия Воддингтон-Форсайт. Матьнастоятельница сообщила телефоны своих послушниц, а Джейн – школьных подруг. Но Алисию никто не видел, и большинство явно были этому рады. Фрина положила трубку в одиннадцать, отыскала свой купальный костюм и отправилась на пляж немного поплавать. Она надеялась, что бодрящая вода подстегнет ее мысли.

Фрина знала, что хотя купание на пляже СентКилды было строго запрещено с рассвета до заката, но на этот проступок смотрели сквозь пальцы. Поэтому купила себе в Париже купальник – глубокий вырез на спине и совсем открытые ноги. Фрина даже пожалела, что на берегу ни души и некому возмутиться ее полуобнаженным видом. Заодно и татуировку проверю, подумала она и нырнула в море; оно сомкнулось над ее головой – соленое и обжигающе холодное.

Когда Фрина вышла из воды, сияющая и дрожащая от холода, ей на голову вдруг набросили одеяло. Сильные руки обхватили ее.

Одеяло было в песке, Фрина закашлялась и принялась брыкаться. Она почувствовала, что ее пятка угодила во что-то мягкое. Воспользовавшись моментом, она выбросила вперед руки и вцепилась в нападавшего.

Хотя Фрина и не видела, куда попала, нападавший явно очень дорожил этой частью тела. Он завопил и ослабил хватку.

Фрина еще сильнее сжала пальцы. Негодяй отпустил жертву и, изрыгая проклятия на незнакомом языке, принялся молотить ее по накрытой одеялом голове. Фрина встряхнулась, и одеяло соскользнуло.

Она правильно выбрала, за что ухватиться. Часть мужского тела, которую она свернула в узел, оказалась мужским естеством, и злодей явно хотел получить его обратно.

Фрина разжала руки, сбила нападавшего с ног и придавила коленом к земле. Обливаясь слезами, он схватился за свой пострадавший орган.

– Кто ты, мерзавец? Чего тебе от меня надо? Говори, а не то я тебе вообще его откушу! – прошипела раскрасневшаяся и взбешенная Фрина, сплевывая песок.

– Нет! – проорал преступник. – Я всего лишь выполнял приказ.

– Чей приказ?

На этот вопрос он не посмел ответить, даже под угрозой навсегда лишиться мужского достоинства.

– Передай своему боссу, – с нескрываемым отвращением процедила сквозь зубы Фрина, – что я еще поквитаюсь с ним, что я хочу с ним встретиться и что следующего придурка, которого он подошлет ко мне, я кастрирую тупым ножом. Повтори.

Плачущий налетчик лишь с третьей попытки сумел затвердить эту угрозу. Фрина соскочила с него и отбежала на три шага.

– На твоем месте я уматывала бы поскорее, – посоветовала она.

Мужчина мигом воспользовался ее советом и припустил по берегу. А Фрина вернулась к морю, чтобы смыть прикосновения его пальцев и прилипший к телу песок.

Ее била дрожь. Она отыскала на берегу свою пижаму, переоделась и пошла назад к дому. Это не юнец какой: лет сорок, не меньше, сильный славянский акцент, седина в волосах, ничем не примечательное лицо. Да она и не успела рассмотреть его хорошенько.

Может, не стоило его отпускать? А то в следующий раз еще пристрелит меня. Нет, я была нужна ему живая, он пытался меня похитить, размышляла Фрина, звоня в колокольчик у своей двери. И что бы я с ним стала делать? В доме и так полно народу – Джейн, Рут, господин и госпожа Батлер и мы с Угольком в придачу. Стоило посмотреть, не было ли поблизости автомобиля. Ладно. Интересно, как поживает татуировка? Не хотелось бы еще раз беспокоить Профессора.

Она раскрыла ворот на груди. Анархистская метка была по-прежнему на месте – слегка побледнела, но не смылась.

– Хорошо искупались, мисс Фишер? – осведомился господин Батлер, открывая дверь.

Фрина загадочно улыбнулась.

– Спасибо, господин Батлер, вполне сносно.