355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кэрол Маринелли » Моя красавица » Текст книги (страница 1)
Моя красавица
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 01:58

Текст книги "Моя красавица"


Автор книги: Кэрол Маринелли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Кэрол Маринелли
Моя красавица

Пролог

Боже, она просто не может вернуться туда.

По крайней мере, не в таком состоянии. Сердце Кейт стучало, как барабан. Когда она подавала кофе своему боссу, Левандеру Коловски, и его младшему брату Алекси, ее руки дрожали.

Еще никогда и ни на кого ее тело не реагировало с такой неистовой страстью. И уж точно она не ожидала, что это произойдет на тридцать четвертой неделе беременности.

Когда Левандер сообщил, что сегодня из Лондона в главный офис компании прилетит Алекси, Кейт думала, что знает, чего ожидать. Во-первых, она была знакома с его братом-близнецом, так что представляла, как он выглядит, а во-вторых, она была прекрасно осведомлена о его репутации известного сердцееда.

И сейчас она отреагировала не на его яркую внешность – в семье Коловски все мужчины отличались незаурядной красотой, и ее босс был в их числе. Кейт помнила, насколько она была изумлена, когда агентство временного найма [1]1
  Агентство, предоставляющее свой персонал другим компаниям на ограниченный срок для выполнения каких-либо работ.


[Закрыть]
направило ее на работу в главный офис компании Коловски. Еще большее удивление она испытала, когда Левандер предложил ей продолжить работу после истечения срока контракта. Но даже после этого она оставалась лишь временным сотрудником. Кейт хорошо справлялась со своими обязанностями, но для Коловски этого было недостаточно: если она хотела получить постоянную работу в компании, то должна была все делать идеально.

Нет, не внешность Алекси вызвала в душе Кейт такую бурю эмоций, что-то иное заставило ее сердце замереть, как только она переступила порог офиса Левандера, что-то иное наполнило все ее тело текучим пламенем, когда его ветреный младший брат на секунду оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на нее.

– Вы уверены в том, что должны здесь находиться? – спросил он глубоким, низким голосом, от которого по ее коже побежали мурашки.

Его серые глаза медленно скользнули по ее телу и остановились на большом животе. Она совсем не была похожа на девушек-моделей, на беременность которых намекала лишь легкая округлость живота и сексуально увеличившаяся грудь. Нет, в случае Кейт Тейлор во время беременности раздулось все ее тело от груди и до лодыжек.

– Простите? – Кейт сама удивилась, когда это слово сорвалось с ее губ. Обычно в таких случаях она лишь вежливо улыбалась. После четырех месяцев работы в доме мод Коловски эта улыбка начала появлялась у нее на лице уже практически рефлекторно, но в этот раз Кейт почему-то не смогла сдержаться.

– Вы выглядите так, словно можете в любой момент…

– Могу – что? – нахмурилась она, наблюдая за тем, как породистые черты лица Алекси на секунду исказила легкая паника. Похоже, ему на секунду показалось, что он совершил ошибку и на самом деле она не беременна!

– Вы только что заслужили прибавку к жалованью, – рассмеялся Левандер, глядя на смутившегося Алекси. – Не многие могут заставить моего братца покраснеть.

– Она ведь беременна, да? – услышала Кейт шепот Алекси, когда выходила в приемную, чтобы приготовить кофе.

– А ты как думаешь? К сожалению, да.

– «К сожалению»?

– Я стараюсь не думать о том, что она в любой момент может родить, – развел руками Левандер. – До прихода Кейт здесь был настоящий хаос, только она смогла навести порядок и скоординировать мою работу. Теперь я точно знаю, где и во сколько я должен быть в ближайшие пару недель. Кроме того, она легко справляется с работой с самыми сложными нашими клиентами.

– Но она ведь вернется.

– Нет. – Левандер с грустью покачал головой. – Кейт недавно рассталась со своим женихом и переехала в Мельбурн. Она временный сотрудник, ей нужна была работа на пару недель. Когда появится ребенок, она хочет полностью посвятить себя ему.

После этого мужчины вновь вернулись к обсуждению какого-то нового проекта, так что Кейт не нужно было волноваться о том, заметил ли Алекси румянец на ее щеках. Когда через пару минут она вернулась с двумя чашками кофе, Алекси даже не поднял головы, полностью поглощенный изучением документов.

Следующие несколько недель он приходил почти каждый день, на минуту останавливался у ее стола, чтобы поздороваться и спросить, как она себя чувствует, а затем шел в офис Левандера. Иногда он проводил с ней больше времени, ожидая, когда Левандер вернется с утренней пробежки, рассказывал ей о Лондоне, где он возглавлял британский филиал компании, а иногда даже расспрашивал о ее жизни. Может быть, потому, что она была уверена, что больше никогда не увидит его, может быть, из-за того, что последнее время ей было очень одиноко, Кейт честно отвечала на все его вопросы. Из их коротких бесед Алекси узнал и о том, как она боится растить ребенка в одиночестве, о том, насколько она ненавидит больницы, и о многом другом, что волновало ее в те дни.

В последнее утро перед отлетом назад в Англию Алекси пришел на встречу с Левандером, на которой также собирались присутствовать его отец, Иван, и мать, Нина. От перспективы провести ближайшие три часа в тесном семейном кругу у Алекси начинали ныть зубы, а желудок скручивало в тугой узел, из которого сочились тонкие струйки желчи. Он с изумлением отметил про себя, что единственным, чего он ждал с нетерпением, были теплая улыбка Кейт и неизменная чашка кофе, которой она встречала гостя.

Но, выйдя из лифта, он увидел за столом в приемной тщедушное существо примерно пяти футов роста, с маской макияжа на лице, обрамленном выбеленными кудрями.

– Доброе утро, мистер Коловски, ваши родные уже собрались. Принести вам кофе?

– А где Кейт?

– А, та временная сотрудница? Она родила вчера ночью.

– И кто родился?

Девушка пожала плечами:

– Не знаю. Но спасибо, что напомнили, я позвоню в больницу и уточню. Левандер велел послать ей букет цветов и подарок.

Эта встреча показалась Алекси бесконечной. Он, как и его братья, не привык проводить столько времени с семьей. Близнец Алекси, Йозеф, даже специально взял выходной в больнице, где он работал хирургом. Сегодня отец сообщил им о своей болезни и тут же уточнил, что об этом никто не должен узнать.

– Люди болеют, – чуть пожал плечами Йозеф. – Здесь нечего стыдиться.

– Коловски не имеют права показывать слабость, – отрезал Иван.

Потом они долго обсуждали новые проекты, дизайн последней линии одежды, то, что Алексей должен вместо Ивана, который будет проходить лечение, появиться на всех модных показах Европы. Левандер в это время будет управлять главным офисом в Австралии.

– Все, что было сказано в этой комнате, не должно выйти за ее пределы, – твердо сказала Нина, глядя на собравшегося уходить Алекси.

Просто холодное предупреждение, на пожелание счастливого пути рассчитывать не стоило. У Алекси закружилась голова, струйки желчи у него внутри, казалось, превратились в глубокое, черное озеро, затопившее его сознание. Он снова был маленьким мальчиком, которому родители запрещали говорить о своей боли, плакать, хоть как-то показывать свою слабость.

Потому что у Коловски нет и не может быть слабостей.

Проходя через фойе, он увидел на столе секретаря большую корзину, заполненную цветами, конфетами и красиво свернутым розовым одеялком с логотипом Коловски. Вскоре ее должен был забрать курьер и доставить адресату.

Похоже, Кейт родила девочку.

Алекси не слишком часто задумывался над причинами собственных поступков. Сейчас он тоже не стал размышлять о том, что заставило его вернуться в приемную, сказать изумленной сотруднице пару коротких фраз и забрать корзину с подарками для Кейт. Сев в машину, он мельком взглянул на карточку, прикрепленную к стенке корзины, и назвал водителю адрес.

– Если желаете, я могу сам отнести подарки, – предложил шофер, подъезжая к лабиринту больничного комплекса.

Но по неизвестным ему самому причинам Алекси хотел сделать это сам.

Он ничего не понимал, с момента, когда он узнал о том, что его отец умирает, его охватило странное оцепенение. Он не понимал, почему стоит в приемной больницы, уточняя у медсестры номер палаты Кейт, когда он ехал в лифте, он думал только о том, насколько эта больница не похожа на частные медицинские центры, где ему доводилось бывать. Он просто хотел попрощаться с этой милой девушкой.

Последние двадцать четыре часа для Кейт были настоящим адом. Двенадцать часов бесплодных попыток, за которыми последовало экстренное кесарево. Сейчас ее маленькая дочь спала в детской кроватке неподалеку от ее постели, но почему-то, несмотря на это, Кейт чувствовала себя безнадежно одинокой и потерянной.

Боль от родов и операции не шла ни в какое сравнение с той горечью и стыдом, которую она испытывала в часы посещений. Кейт постоянно ловила на себе любопытные или сочувствующие взгляды трех других девушек, с которыми она делила палату, и их визитеров. Их кровати были увешаны шариками, на тумбочках стояли цветы, поздравительные открытки и сладости, и, самое главное, рядом с ними были отцы их детей.

А она была одна, и ей было стыдно, что все видят ее одиночество. После короткого телефонного разговора с Крегом она оставила надежду, что он появится.

Она и ее маленькая дочь никому не были нужны.

И тут вошел он.

Алекси сразу понял, как себя сейчас чувствует Кейт, заметил полные недоверчивого скепсиса взгляды ее соседок по палате, когда они поняли, что он пришел навестить ее. «Мог ли он быть ее… Конечно нет!» – думали они.

– Умоляю, прости меня, дорогая! – воскликнул он, бросаясь к кровати, ставя на тумбочку корзину с цветами и подарками и вглядываясь в удивленное лицо девушки.

Ее лицо опухло от слез, глаза покраснели от усталости после бессонной ночи. Алекси думал, что после родов женщины сразу сбрасывают вес, но Кейт, казалось, наоборот, увеличилась еще вдвое. Ее волнистые темные волосы свалялись от пота. Но она благодарно улыбнулась ему, и Алекси почувствовал, что пришел не зря.

– Сможешь ли ты простить меня? Я не смог быть рядом с тобой! – Он говорил достаточно громко, чтобы ее соседки слышали каждое слово.

– Прекратите, – прошептала Кейт, стараясь сдержать смех. – Они ведь подумают, что вы и есть отец ребенка.

– Ничего, притвориться им на пару часов будет даже забавно, – откликнулся он, осторожно садясь на край постели. Он еще раз оглядел ее бледное, изможденное лицо. – Все было настолько ужасно?

– Просто ад.

– А зачем нужны капельницы?

– Пришлось делать операцию, чтобы спасти ребенка.

– Когда вас отпустят домой?

– Через пару дней.

Кейт печально опустила глаза. Сейчас у нее не хватало сил, даже чтобы взять на руки собственную дочь, и мысль о том, что уже через два дня ей придется самой заботиться о себе и ребенке, приводила ее в панику.

– Это же слишком скоро. – Алекси был потрясен. – Когда моей кузине сделали кесарево, ее держали в больнице неделю.

Тут Алекси перевел взгляд на детскую кроватку, вспомнив, что правила хорошего тона требуют сказать что-то хорошее о малышке, но, когда он увидел ее, ему не пришлось ничего придумывать. Девочка оказалась удивительно хорошенькой, с короткими светлыми кудряшками, огромными голубыми глазами и розовыми, полными, как и у матери, губками.

– Она такая очаровательная, – честно сказал он.

– Да. Думаю, ее глаза уже через пару недель станут карими, – улыбнулась в ответ Кейт. – Но, Алекси, скажите мне, что вы тут делаете?

– Я решил заехать проведать вас по дороге в аэропорт.

Судя по лицу Кейт, это объяснение не показалось ей достаточно убедительным.

– После пяти часов, проведенных в компании любимых родителей, мне нужно было увидеть хотя бы одного нормального человека.

В это время малышка заворочалась в кроватке.

– Похоже, она окончательно проснулась.

– Хотите ее подержать?

– Господи, нет! – отказался было Алекси, но любопытство пересилило. – Хотя… А это ее не побеспокоит?

– Нет, конечно, – мягко улыбнулась Кейт, наблюдая за тем, как сильные мужские руки бережно поднимают маленький сверток из кроватки.

На секунду ее охватило невозможное, глупое желание, чтобы именно Алекси был отцом ее ребенка.

– Мой отец болен, – тихо сказал он.

Это была секретная информация, которую Кейт при желании могла бы продать за десятки тысяч долларов, но сейчас ему было все равно. Он осторожно держал в руках этот комочек новорожденной жизни и чувствовал, как в его груди разливается странное, незнакомое, теплое чувство. Он осторожно провел кончиком пальца по маленькой бархатистой щечке.

– Мне очень жаль.

– Я знаю.

– Никто не должен об этом знать, – сказал Алекси, все еще не отрывая взгляда от малышки. – Как ты ее назвала?

– Джорджина.

– Джорджи, – улыбнулся Алекси своей новой знакомой.

– Джорджина! – возмущенно поправила его Кейт.

– Интересно, когда я родился, я тоже был таким хорошеньким? Представь, если бы сейчас здесь было сразу два младенца.

Кейт улыбнулась. Два крошечных, совершенно одинаковых Коловски в одной кроватке, наверное, надолго приковали бы к себе внимание всего родильного отделения.

– Не могу представить вас младенцем.

– А зря, судя по фотографиям, я был очень милым и забавным. А Йозеф у нас с рождения был безумно серьезным. – Он осторожно положил Джорджину в кроватку и ласково улыбнулся Кейт. – Ты станешь прекрасной матерью.

– Но как?

Может быть, свою роль сыграли гормоны или страх, но по щекам Кейт потекли слезы.

– Я очень хочу быть для нее хорошей матерью, но как же мне справиться со всем этим?

– Ты справишься, – уверенно сказал Алексей. – У моих родителей было все, чего можно пожелать, но это не помогло им. Ты не такая, как они.

Он заглянул в ее мягкие, теплые карие глаза, полные слез, беспокойства и потаенной веры в то, что все будет хорошо.

– Прости, я должен идти.

– Спасибо тебе, – сказала она, заставив себя приподняться на кровати, и вдруг оказалась в его объятиях.

Его прекрасное лицо было так близко, что она могла чувствовать его запах, смесь фирменного одеколона Коловски и чего-то еще, его собственного уникального, мужского аромата.

– Нельзя оставить наших зрителей без яркого финала, – прошептал он.

А потом поцеловал ее!

Ужасно, невыносимо нежно и осторожно – ведь после операции прошло всего несколько часов. Кейт показалось, что на мгновение она попала в рай: вкус его губ, движения его языка, проникшего в ее рот сквозь податливо приоткрытые губы, страсть, которая заглушила мысли о причине, по которой он целует ее…

Но поцелуй прервался.

– Прости, я должен успеть на самолет.

«Ему следовало стать актером», – с тоской подумала Кейт, потому что в его голосе и взгляде было почти искреннее сожаление. Она обессиленно опустилась на подушки, закрыла глаза, чтобы не видеть любопытных взглядов соседок и их, таких блеклых на фоне Алекси, мужей.

Она почти заснула, но была весьма грубо вырвана из дремы, когда санитар начал со стуком откреплять ее кровать от стены.

– Вас переводят в другую палату, – пояснил он свои действия.

– Куда?

Нет, господи, только не это, только не новая палата с тремя новыми любопытными женщинами. Или еще страшнее: ее переводят в восьмиместную палату.

Но ее кровать аккуратно вывезли из общественной секции и по мягким коврам повезли в частное крыло. Кейт сгорала от смущения, чувствуя, что ей здесь не место, но персонал это совершенно не интересовало, ведь Алекси Коловски оплатил ее пребывание в больнице на ближайшую неделю.

Каким блаженством стало для Кейт перемещение в отдельную палату, похожую на номер в пятизвездочном отеле. Джорджина теперь находилась под постоянным присмотром медсестер, ее приносили Кейт несколько раз в день для кормления.

Поздно ночью, покормив дочь и попрощавшись с забравшей ее медсестрой, Кейт с улыбкой подумала, что это вторая лучшая вещь, которая когда-либо происходила с ней в жизни.

Первой был поцелуй Алекси.

Глава 1

Нога не так уж сильно и болела. По крайней мере, не так сильно, как предполагали врачи, после той ужасной аварии, которая чуть не стоила Алекси Коловски жизни. Ему сказали, что потребуется около шести месяцев интенсивной терапии и, возможно, он сможет ходить.

Уже через четыре месяца Алекси начал передвигаться по острову без посторонней помощи. Врачи рекомендовали, чтобы он делал комплекс упражнений по пятнадцать минут два раза в день. Сегодня Алекси заканчивал делать третью серию упражнений, на каждую из которых у него уходил час, а еще не было и полудня.

Что бы ему ни советовали делать, он делал в несколько раз больше. Ему предлагали лечение, он же был настроен исключительно на скорейшее и полное выздоровление.

В конце концов, однажды он уже справился с такой ситуацией, а условия тогда были куда хуже, чем сейчас. Тогда он был ребенком, рядом не было высококвалифицированных врачей, вокруг не плескался океан, который сейчас ласково охлаждал его усталые мышцы. И все же тогда он смог сам исцелить свое изломанное тело – сначала в стенах собственной спальни, пока не сошли синяки, и позднее, когда начал снова ходить в школу, не позволяя себе ни единого стона или гримасы боли. Даже его брат-близнец Йозеф не знал о том, как ему на самом деле плохо.

Йозеф. Алекси горько усмехнулся. Вчера вечером он смотрел телевизионное шоу. Хотя нет, нельзя сказать, что он смотрел его, просто телевизор не был выключен, и его внимание периодически переключалось с нежных, умелых губ девушки, скользящих по его напряженной плоти, на голос ведущего, рассуждающего о телепатической связи между близнецами. Обычно во время секса сознание Алекси отключалось, он полностью отдавался этому занятию, обращая внимание только на страстные стоны извивающейся в его искусных руках женщины. Сейчас же все происходило скорее механически, и, хоть его партнерша и кричала от восторга, сам Алекси не получил никакого удовлетворения.

Он услышал телефонную трель. Не было никакой нужды отвечать на звонок, он пренебрегал этим все последние месяцы – кроме вчерашней ночи, когда это стало прекрасной причиной, чтобы попросить уйти его гостью.

Солнце окрасило бронзовым цветом его кожу, его тело после длительных тренировок, которым он посвящал массу своего времени, стало еще красивее. Он был бы похож на модель из журнала, рекламирующего пользу жизни у моря, если бы не паутина белых шрамов, покрывающих его кожу.

Взглянув на них, Алекси сжал зубы и нырнул в соленые волны. Вот теперьему стало чертовски больно. Каждое движение вызывало новый прилив боли, на секунду сковывающей его тело, но он продолжал плыть.

Алекси любил своего брата и уважал его за то, что тот отказался от управления компанией и начал изучать медицину, они много разговаривали, обсуждая самые разные вопросы. Йозеф нравился ему как человек, но между ними не было ни телепатических уз, ни шестого чувства и единого разума. Иначе где была эта телепатическая связь, когда его родной отец до полусмерти избивал его, тогда еще семилетнего ребенка?

– Такое случается, – сказал Йозеф, когда пришел с матерью навестить его в больнице после аварии. – Зато отец уже присматривает тебе новый мотоцикл. – Он присел на край постели, и, из-за того что матрас прогнулся под его весом, Алекси испытал адскую боль. Он не застонал лишь потому, что поймал осуждающий взгляд матери. А Йозеф ничего не заметил, продолжая весело что-то рассказывать.

Между ними не было никакой особой связи.

Тебе не нужно чувствовать боль только потому, что твой брат-близнец страдает.

Стиснув зубы, он поплыл быстрее.

Ближе к вечеру Алекси вернулся к себе, чувствуя себя совершенно измотанным, но это даже радовало его: может, теперь он сможет заснуть? Медсестра принесла ему обезболивающее, но он отказался от него. Вместо этого он выпил витаминный коктейль и направился в спальню.

– Я хочу отдохнуть, ты можешь идти.

– Может быть, ты пригласишь меня войти? – спросила она. – Хочешь, я осмотрю тебя?

Он рыкнул в ответ проклятие и захлопнул за собой дверь. Неужели нельзя просто оставить его в покое?

Алекси с тихим стоном упал на кровать. Шелковые простыни приятно холодили его пылающую кожу, но текущая по венам кровь казалась ему ледяной. Боль не пугала Алекси, его волновало состояние собственного рассудка. Он с блеском прошел все тесты, которые проводили над ним врачи, убедил их, что он в порядке. На какое-то время ему удалось убедить в это даже себя самого. Но на самом деле было множество моментов, ситуаций, разговоров, которых он не мог вспомнить. Из обрывков воспоминаний он не всегда мог составить единую картину.

Опять зазвонил телефон.

Он протянул руку, собираясь отключить его, но увидел на экране имя.

Кейт.

Алекси немного помедлил перед тем, как ответить на звонок. Кейт была одной из причин, почему он уехал на этот остров: он слишком привык к тому, что она ухаживала за ним в первые месяцы после аварии, начал ждать ее прихода с излишним нетерпением, стал слишком доверять ей. Но он уже давно понял, что полагаться в этой жизни можно только на себя, а значит, он должен был забыть о Кейт.

– Да? – Его голос звучал немного хрипло.

– Ты попросил сообщить тебе, если…

Даже находясь на другом конце света, Алекси чувствовал, как она нервничает, и не мог винить ее за это. Нина придет в ярость, если узнает, что Кейт звонила ему: никто не смел прерывать процесс его выздоровления дурацкими деловыми проблемами. Вот только Алекси сам потребовал, чтобы его прерывали.

Он легко мог представить себе круглое, доброе лицо Кейт с вечным смущенным румянцем на щеках. Эта девушка очень легко краснела. Еще бы, ведь большую часть времени она проводила среди стройных моделей, которые косо смотрели на ее полную фигуру. Даже в лучшие времена Дом мод Коловски был отвратительным местом работы, а уж сейчас он больше был похож на осиное гнездо.

– Не бойся, что бы ни сказала тебе Нина, забудь об этом, ты должна подчиняться только мне, как мойсекретарь.

Кейт была его личным секретарем уже больше года, с тех самых пор, как ему пришлось отказаться от сотрудничества со своей прошлой помощницей, которой почему-то начало казаться, что секс и любовь – это одно и то же. Наняв Кейт, страдающую от избытка веса мать-одиночку, Алекси был уверен, что сможет не переступить границ профессиональных отношений.

– Ваш брат Левандер. Вы знаете, что он и Милли собирались усыновить ребенка.

– И?..

– На прошлой неделе они отправились в Россию, чтобы увидеть их будущего сына.

Алекси устало прикрыл глаза. Он не планировал, что это день наступит так скоро. Раньше Левандер управлял главным офисом Дома Коловски в Австралии, но после смерти отца, пару лет назад, он сильно сдал, оставил пост главы компании и возглавил лондонский филиал, уговорив Алекси занять его место. Левандер был вынужден вновь возглавить компанию на время, пока Алекси проходил реабилитацию, но хотел как можно скорее оставить этот пост.

– Я слышала их разговор с Ниной. Она хочет сама управлять компанией.

– Левандер никогда не допустит…

«Не допустил бы», – поправил себя Алекси. Но после того как он встретился с Милли и усыновил Сашу, его приоритеты изменились. Деньги для Левандера никогда не играли особой роли. Кроме того, он лишь наполовину был сыном Коловски, Нина не была его настоящей матерью. Он вырос в детском доме в России, и сейчас, после смерти Ивана, Левандер в первую очередь думал о своей собственной семье.

– Она велела Левандеру не говорить тебе о ее планах, потому что тебе нужно время на реабилитацию и никто не должен тебя беспокоить. Нина полна новых идей, хочет изменить имидж Дома Коловски, она уверена, что это принесет огромную прибыль. Она уже обсуждала это с правлением.

Сейчас Кейт уже не запиналась. Когда дело касалось работы, она из стеснительной толстушки превращалась в прекрасно подготовленного, компетентного сотрудника. Именно поэтому Алекси и нанял ее.

– Какие идеи?

– На прошлой неделе было заседание правления. Нина огласила предложение Захара Беленки…

Несмотря на то что в комнате было почти жарко, кровь Алекси застыла в жилах.

– Какое предложение?

– От которого, по мнению Нины, выиграют и Дом Коловски, и благотворительный фонд Беленки. Они предлагают новую серию платьев для невест для бутиков «Красавица», ожидается высокий процент прибыли…

Но Алекси уже не слушал ее. Сеть «Красавица» была его проектом, его детищем. Но его привело в ярость даже не то, что Нина хочет прибрать к рукам его сеть.

Какого черта в это влез Беленки?

Сколько бы Алекси ни убеждал докторов и родных в том, что он в порядке, его память сильно пострадала из-за травмы. Мысли, картины, воспоминания были подобны рассыпавшейся мозаике. Он помнил благотворительный бал, на котором он присутствовал перед аварией, Беленки тогда специально прилетел из Европы, чтобы принять участие в мероприятии и сказать речь. Это все, что он помнил. Это и страх, который испытал тогда. После бала они сильно поругались с Йозефом из-за его неуместного поведения на балу, из-за того, что он был пьян и мешал выступать гостям.

Захар говорил о своем детстве в детдоме, о том, как там было ужасно, как он предпочел жить на улице, хоть там и было сложнее выжить.

Алекси было проще выпить еще бокал вина, чем слушать это. Левандер не любил рассказывать о своем детстве, а Алекси не был уверен, что хотел слушать. Ему было больно думать о том, как страдал тогда его брат.

– Беленки вернулся в Австралию?

– Нет. Но они с Ниной созваниваются каждый день, обсуждают новые проекты и идеи.

Почему это имя будит в нем такой страх? И почему он не может ничего вспомнить? Он попытался вспомнить хотя бы лицо этого человека, но образ был размытым, как и многие другие его воспоминания. Но нельзя допустить, чтобы кто-нибудь еще узнал об этом.

– Нина приведет компанию к банкротству, она не может управлять ею.

– Но кто еще может это делать?

– Я. Уже в понедельник я вернусь в свой кабинет.

– Нет, Алекси, я не для этого вам позвонила! Вы заставили меня пообещать, что я буду сообщать вам обо всех важных событиях в компании. Но вам еще рано возвращаться! Вы…

Алекси представил себе, как Кейт, прикусив нижнюю губу, накручивает на палец волосы, придумывая достойную причину, которая убедит его продолжить реабилитацию. Несмотря на ужасную усталость и волнение, эта картина заставила его улыбнуться. Ему нравились ее приятный, мягкий голос, ее манера вести себя, ее мимолетные жесты, которых она, возможно, даже не замечала.

– Я могу звонить вам каждый день.

Алекси не ответил. Он с изумлением опустил взгляд, глядя на неожиданно страстную реакцию своего тела на это невинное предложение.

– Алекси, вы меня слышите?

– Продолжай.

– Я буду все время вам звонить… и рассказывать обо всем… а вы мне будете говорить, что я должна делать.

Алекси закрыл глаза. О, как в этот момент он хотел сказать ей, что конкретно она должна делать. Как было бы хорошо, если бы можно было просто остаться здесь, лежать и слушать ее голос…

– Кейт…

Сейчас, в данную минуту, он страстно хотел ее. Хотел, чтобы она была здесь, рядом с ним, в его постели. Но вместо этого он заставил себя выпрямиться, забыть о пламени, пожирающем изнутри его тело, и сосредоточиться на главном.

– Я вернусь в понедельник. Никому не говори об этом, веди себя как ни в чем не бывало. И соглашайся со всем, что говорит Нина. И, Кейт…

– Да?

– Нет, ничего.

Он отключил телефон и постарался сосредоточиться на делах. Он знал, что, если Нина встанет во главе Дома Коловски, это закончится катастрофой, и он был единственным, кто мог это предотвратить.

Правда, он не помнил почему.

И в первый раз он не слишком пытался вспомнить. Вместо этого он включил ноутбук и открыл папку с фотографиями сотрудников Дома Коловски.

Иван, его покойный отец, Нина, его мать, Левандер, его сводный брат, которого родители, иммигрируя в Австралию, с легким сердцем оставили в сиротском приюте, Йозеф – его брат-близнец, его сестра Анника. Следующей была его собственная фотография: сосредоточенное, надменное лицо с нахмуренными бровями. А потом, впервые за много недель, он позволил себе взглянуть на еелицо.

Кейт Тейлор. Округлое, светящееся мягкой и доброй улыбкой лицо, окруженное облаком темных кудрей. На ее щеках, как всегда, играл румянец: она не любила фотографироваться и очень смущалась.

Наверное, он сходит с ума. Как мог этот бездушный корпоративный снимок вызвать такой пожар страстей в его теле? Алекси тщетно пытался унять свое воображение, но оно отказывалось подчиняться ему, рисуя все более и более соблазнительные картины.

Он с легкостью мог получить в свою постель самых прекрасных женщин, буквально за дверью его спальни ждала жаждущая, молящая о внимании и ласке красавица, готовая в любой момент упасть к его ногам, а он думал только о том, что в понедельник он, наконец, снова увидит Кейт.

– Алекси, может, тебе что-нибудь нужно? – спросила медсестра из-за запертой двери.

– Да, чтобы меня не беспокоили, – огрызнулся он, выключая компьютер и опускаясь на кровать. У него не было сил бороться с собой.

«Один раз», – решил он.

Только один раз он даст волю своим фантазиям, позволит себе представить себя с Кейт.

«Или, правильнее сказать, еще один, последний раз», – поправил себя Алекси, и его рука скользнула вниз, к сгорающей от желания плоти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю