Текст книги "Что случилось с секретарём Ким? Книга 1"

Автор книги: Кён Юн Чон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Вечер следующего дня. 11 ноября, 17:00. Воскресенье

Выйдя из дома, Ми Со с удивлением увидела Ён Джуна вместо Ю Шика, который позвал её в кино.

– Ой, вице-президент, здравствуйте!

Лучезарная улыбка. Бесконечно яркая лучезарная улыбка. Из-за очевидной разницы в росте Ён Джун глянул на Ми Со сверху вниз и спокойным голосом произнёс:

– Не делай такое ошарашенное лицо, когда смотришь на другого человека. Это неприлично.

– Простите. Но могу я спросить, по какому поводу вы сюда приехали?

– Потому что хотел тебе кое-что сказать.

– Прошу прощения, но сейчас у меня нет времени. У меня назначена встреча с Директором Пак…

– Профессор Пак не придёт.

– Почему?

– Потому что это я велел ему пригласить тебя.

С лица Ми Со моментально исчезла улыбка. С удивленными глазами она спросила:

– Но зачем? Можно было пригласить меня напрямую.

– Если бы я лично попросил тебя о встрече, тебе было бы некомфортно.

Где это видано, чтобы когда-то Ён Джун побеспокоился о ком-то, кроме себя? Растерянное лицо Ми Со начало сильно краснеть.

– Н-нет, это не так.

– Просто садись-ка в машину. Давай проветримся.

Ён Джун даже открыл и придержал для неё переднюю дверь пассажирского сиденья, а лицо Ми Со тем временем из красного превратилось в багровое. Ничего не понимая, она осторожно села в автомобиль.

#Блокбастер

Панорамные окна ресторана на верхнем этаже небоскрёба открывали полноценный вид на Сеул, а внизу как на ладони виднелся большой парк развлечений, который вот-вот готовился к закрытию. «Юиль Лэнд» со всей прилежащей к нему огромной парковой зоной был дочерней собственностью «Юиль Груп». Прямо сейчас парк аттракционов переливался в вечерней темноте, словно драгоценный камень.

Ми Со тревожно теребила в руках плюшевого телёнка, который был символом и талисманом «Юиль Лэнда». Немного нервничая, она украдкой посмотрела на Ён Джуна.

Тот же сидел и пристально смотрел в широченные окна, а затем медленно положил в рот кусочек мяса хану[29]29
  Корейская говядина хану считается культурным символом страны. Один из самых труднодоступных и премиальных продуктов в национальной кухне.


[Закрыть] высшего сорта, которая всегда славилась своей чрезвычайной мягкостью. Затем изящным движением, которое походило на настоящее произведение искусства, он взял салфетку, аккуратно дотронулся уголком ткани до губ и низким голосом сказал:

– Немного жестковато.

Ми Со не доводилось ещё есть столь дорогие блюда, поэтому ей казалось, что мясо просто таяло во рту.

– Может, мне позвать шеф-повара?

Ми Со по привычке тут же резко привстала, чтобы немедленно выполнить поручение начальника, но Ён Джун остановил её лёгким движением правой руки.

– Не стоит. Наслаждайся ужином.

– Х-хорошо.

Ми Со снова уставилась в тарелку. Она неловко улыбнулась, а её плечи слегка напряглись.

– Если бы я только знала, что мы будем ужинать в таком месте, я бы оделась поприличнее.

– Какая разница, здесь всё равно никого нет, кроме нас. Расслабься.

Каждый уголок этого места, начиная с прекрасных видов из окна и заканчивая невероятным интерьером, выглядел словно чудо света. В этот частный ресторан возможно было попасть только по предварительному бронированию, и предназначался он только для приёма особо важных гостей высшего руководства «Юиль Груп».

Помещение ресторана, интерьер которого выполнен в античном стиле, казалось настолько широким, что было даже жаль, что здесь так мало столиков. Ми Со окинула взглядом пустой зал, затем с упрёком взглянула на себя. Она была одета в обычные джинсы, футболку и ветровку.

– Могу ли я узнать, зачем вы так внезапно всё это устроили?

– Да ничего особенного. Просто мне показалось, что я так ни разу не поблагодарил тебя как следует. Ты так долго и усердно работала всё это время, это всего лишь мой небольшой подарок за все твои старания.

– Боже мой, вице-президент…

Ми Со была так тронута, что и не заметила, как её щеки покрыл лёгкий румянец. Ён Джуну не раз доводилось видеть Ми Со в офисе или в кабинете у себя дома, но сегодня в этом слабом и приглушенном освещении её лицо выглядело как-то по-особенному иначе.

Щёки Ён Джуна, сидевшего напротив Ми Со, внезапно запылали.

«Что это со мной?» – забеспокоился он.

Растерявшись, мужчина в спешке залпом выпил стакан с холодной водой и слегка откашлялся. К счастью, его пылающее лицо быстро вернулось в нормальное состояние.

– Прошла целая вечность с тех пор, как мы вдвоем спокойно ужинали, не отвлекаясь на работу, не правда ли?

– Это точно.

– Напомни, когда это было в последний раз?

– В апреле этого года.

– Ах да, верно. На твой день рождения.

– Да.

Некоторое время Ми Со продолжала сидеть, съежившись от страха. Украдкой проследив за настроением Ён Джуна, она всё-таки решила признаться:

– Вице-президент… Знаете, мне нужно вам кое-что сказать. Простите, что признаюсь в этом только сейчас. Помните торт, который вы подарили мне в тот день, когда мы возвращались домой?

Лакомство был лично изготовлено шеф-поваром самой известной кондитерской Сеула по исключительной просьбе Ён Джуна. На торт также нанесли специальное пожелание в типичном стиле вице-президента: «Секретарь Ким, доброго здравия и долгих лет!»

– Торт? И что с ним?

– Я достала его из коробки, чтобы сфотографировать на память, и уронила его на пол…

У Ён Джуна слегка дёрнулась бровь, улыбка исчезла с его лица.

«Раз увольняешься, значит, набралась смелости? Решила теперь при каждом удобном случае оскорблять и унижать меня?» – пронеслось у него в голове.

– Да ничего страшного. Всё в порядке, не волнуйся. Все уже в прошлом.

– Простите.

– Да ничего. Забудь об этом.

Закончив разговор, оба неловко уставились в окно.

За столиком Ми Со и Ён Джуна слышались лишь постукивания ножей и вилок о тарелки. Под этот монотонный звук за окном продолжала постепенно сгущаться тьма, а время работы парка аттракционов тем временем подошло к концу.

По всей его территории раздалось оповещение по громкоговорителю, что час закрытия уже настал, а вслед за этим тихонько начала играть мелодия популярной олдскульной песни. Чтобы разрядить угрюмую атмосферу за столом, Ми Со в спешке решила сменить тему разговора:

– А вы знаете, до пяти лет я жила в этом районе. До того, как его полностью перестроили.

Ён Джун кивнул так уверенно, словно видел это собственными глазами.

– Ага, в те времена на нынешней территории парка были частные дома.

– Верно. Я мало что помню, но переулок прямо перед нашим домом отпечатался в моей памяти навсегда. Прямо перед въездом на нашу улочку стоял огромный телеграфный столб, а под ним было странное пятно, напоминающее очертание какого-то монстра. Когда наступала ночь, тень от столба вытягивалась во всю длину и становилась очень пугающей. А ещё в доме, который был в самом конце переулка…

Ми Со внезапно замолкла, казалось, что ей вспомнилось что-то, о чём ей даже не хотелось думать. Содрогнувшись и отрицательно покачав головой, она продолжила: – И с чего это я вдруг заговорила про дом в конце переулка?

– У меня с чего спрашиваешь? Мне-то откуда знать. Так что там с этим домом?

– Я… Да я не помню.

– Дурочка, что ли?

После грубо брошенных на лету слов Ён Джуна у Ми Со на лбу моментально вздулась жилка. С милой улыбкой девушка ответила:

– Бог мо-ой! А наш великий и неподражаемый вице-президент, безусловно, всегда фиксирует каждое воспоминание и всегда может четко воспроизвести, словно жидкокристаллический дисплей?

– Ещё бы! Как же трудно было пить из детской бутылочки. После еды я так уставал, что прям сразу клонило в сон.

Ён Джун редко выдавал что-то подобное, но его слова звучали настолько лукаво и хитроумно, что ничуть не походили на шутки.

– Ах, вот оно что? Ой-ой-ой, каким вы, оказывается, были.

Ми Со хитро посмотрела на босса искоса и сказала эти слова с таким задором, что тот не смог сдержать едва заметную улыбку.

– Так когда говоришь вы переехали?

Я плохо помню, но, кажется, среди всех жителей, которых тогда переселяли из-за перестройки района, наша семья была одной из самых последних.

– Серьёзно? Почему?

– Знаю только, что дело было не только в деньгах. Наша мама тогда сильно болела, отец почти всегда отсутствовал ночью, так как ухаживал за ней в больнице. А мы со старшими сёстрами играли до позднего вечера, а потом засыпали одни. Скорее всего, мы переехали сразу после похорон матери.

– Мои соболезнования.

– Ничего. Я была маленькая и даже не помню её лица. – Ми Со пожала плечами и лучезарно улыбнулась, а Ён Джун вместо того, чтобы разрядить обстановку и подкинуть свою очередную коронную шуточку, в ответ лишь просто кивнул головой. – А вам в то время было около девяти? Почему-то никак не могу представить вас столь наивным и неопытным.

– Можешь даже не пытаться. Я никогда не был наивным и неопытным.

– Что? Правда?

– Я и тогда был таким же умным и талантливым человеком с весьма выдающимися способностями во всем.

– Хах, да-да. Никто в этом и не сомневается.

– Я серьёзно. Но…

– Но?

– Детство для меня было не лучшим временем. Особенно четвёртый класс в школе.

– Почему?

Ми Со внимательно посмотрела на него округлившимися от любопытства глазами, а Ён Джун пригубил немного воды пересохшими губами и пожал плечами:

– Не знаю, по разным причинам. Например… я перепрыгнул через два класса школьной программы и оказался в одном классе со старшим братом. Взрослые думали, что для меня будет лучше учиться вместе с ним, и нарочно отдали меня в его класс, но мне от этого стало только хуже. Я очень часто дрался и ссорился с его друзьями, меня дразнили и били из-за того, что я был младше. Говорили мне не зазнаваться, что, несмотря на свой возраст, я учусь вместе с ними. Я не собирался быть лузером, вот и приходилось, стиснув зубы, ежедневно давать им отпор.

– Но, думаю, вам помогло, что рядом был ваш старший брат.

– Ничего подобного. Напротив, он избивал меня вместе с ними. Чёртов идиот!

А ведь глядя на Ён Джуна, который и дня не мог прожить без своих колких шуточек, не было сомнений, что и в детстве он был озорным и весёлым мальчишкой.

Казалось, что они на мгновение вернулись в те времена, когда их отношения ещё не охладели из-за внезапного увольнения Ми Со. За сегодняшний вечер Ми Со впервые ощутила комфорт и спокойствие, которого не чувствовала уже давно.

– Вы говорили, что ваш брат сейчас находится в Ницце?

– Да.

– Но когда вы были в командировке во Франции, вы ни разу не навестили его? Неужели у вас… неужели у вас не очень хорошие отношения?

Взгляд Ён Джуна слегка потемнел. Некоторое время он просто безучастно смотрел в тарелку, а затем, убрав в сторону ножик и вилку, резко сменил тему разговора:

– У тебя когда-нибудь была собака?

– Простите?

– Собака. Домашний питомец.

Чтобы Ён Джун перевёл тему? Редчайший случай! Вице-президент был невероятно гордым, беспринципным и ужасно ненавидел всё сомнительное и неоднозначное. И чтобы такой человек увиливал от ответа на вопрос? Невозможно было даже представить.

– Нет, никогда.

– Давным-давно у меня был чистокровный золотой ретривер. Его звали Биг-Бен-Андромеда-Супернова-Соник.

Ми Со лишь моргнула в недоумении. Она понятия не имела, как реагировать на кличку собаки, которая олицетворяла непростой переходный возраст хозяина.

– Эту кличку вы сами придумали?

– Как ты догадалась?

Ми Со изо всех сил сдержалась, чтобы не расхохотаться, и лишь отрицательно помахала руками. Ён Джун, глядя на неё, улыбнулся одним уголком рта и продолжил рассказ:

– Биг-Бен-Андромеда-Супернова-Соник был очень добрым и наивным. Он почти не лаял, был смышлёным и всегда меня слушался. И вот Биг-Бен-Андро…

– Извините, а нельзя ли его просто называть Биг-Бен?

Ми Со внезапно перебила Ён Джуна этой просьбой. Он недовольно взглянул на неё и продолжил:

– В общем, у него была одна странная привычка. Если кинуть ему резиновую косточку, он тотчас же закапывал её в землю. Конечно, он думал, что никто об этом не знает. К тому же он любил, когда я доставал и заново кидал ему её. Он мигом забывал то, что уже закапывал свою игрушку кучу раз.

– Если сравнить его с человеком, то у Биг-Бена было что-то вроде амнезии?

– Скорее всего.

– И что же произошло дальше?

– После десяти лет жизни Биг-Бен умер от воспаления лёгких.

– Как жаль! Вам, наверное, было очень грустно? Вы сильно плакали?

– Нет.

Ми Со в замешательстве заморгала. Она никак не могла понять, что же своим рассказом хотел сказать ей Ён Джун. Спустя некоторое время он спокойно продолжил:

– Казалось бы, Биг Бен уже давно умер, но наверняка где-то на нашем заднем дворе под землей лежит резиновая косточка, закопанная этим малышом?

– Однозначно.

– Память… – Замолчав на секунду, Ён Джун продолжил свою речь с болью в голосе: – Я думаю, что это похоже на нашу память. Если закопать воспоминания глубоко внутри себя и забыть о них, это не значит, что они исчезли навсегда. Правду не скроешь.

– Да, соглашусь.

– Мы с братом не ненавидим друг друга. Как бы это получше тебе объяснить… Хм… Это как отношения Биг-Бена и его резиновой косточки. Ты же понимаешь меня?

«Он считает, что у Биг-Бена-Андромеды-Супернова-Соника и резиновой косточки были отношения? Они для него хорошие или плохие? Что ещё за косточковая ерунда, чёрт возьми?!» – подумала Ми Со.

Девушка с милой улыбкой долгое время молча смотрела на Ён Джуна. Немного погодя она ответила:

– Да, я вас прекрасно понимаю.

– Вот и хорошо.

Ми Со не знала, как дальше поступить, поэтому она просто повернула голову к окну, из которого открывался вид на совершенно опустевший «Юиль Лэнд».

– Аттракционы уже закрылись. Как жаль. Наверное, стоило прийти пораньше.

– Ты когда-нибудь бывала тут?

– Всего один-единственный раз в детстве. Отец привел меня сюда, когда я училась во втором классе. Сёстры до беспамятства катались на аттракционах, а я только наблюдала.

– Почему?

– Это было так давно, что я уже и не помню. Но повзрослев, я примерно поняла.

– И в чём же дело?

– Нас же было трое, поэтому безлимитные билеты на всех обошлись бы в кругленькую сумму. Я была слишком маленькой для многих аттракционов да и вдобавок слегка трусливой. Даже если бы отец и потратился на мой билет, я бы всё равно не смогла воспользоваться им сполна.

Ён Джун недовольно нахмурился и глубоко вздохнул. В эту же секунду Ми Со добавила, словно пытаясь оправдаться перед ним:

– Но зато я покаталась на каруселях с лошадками.

– И как? Было весело?

– Очень!

– Тогда, может, сходим вместе покататься на аттракционах?

– Конечно, в следующий раз обязательно.

«Ох, а ведь и правда, следующего раза уже не будет».

После увольнения у неё уже не будет поводов для встреч с вице-президентом «Юиль Груп». А однажды Ён Джун и вовсе возглавит компанию, и тогда её скорее ударит в туалете молния, чем ей удастся встретиться с ним хоть бы один раз в жизни.

Лицо Ми Со помрачнело.

– Предупреждаю, мне бы не хотелось, чтобы после катания у тебя был болезненный вид.

– Что, простите?

– Говорю на всякий случай. Катание на аттракционах сразу после ужина может вызвать тошноту.

– О чём это вы? Постойте, неужели…

– Я же сказал, что это мой подарок для тебя.

Ми Со удивлённо раскрыла глаза, а Ён Джун с самовольным видом показал пальцем в окно:

– Я распорядился, чтобы только сегодня парк работал и ночью. Только сегодня и только для нас. А что касается безлимитного билета на все аттракционы, то… – Элегантным движением палец Ён Джуна нарисовал в воздухе плавную линию, которая начиналась от окна и вела прямо к его привлекательному лицу. – …то он прямо перед тобой!

* * *

– А-а-а! Вице-президент! Я… Я правда-а-а…

– А? Что с тобой?

– Я вам очень благодарна, но это немного…

– Брось. Не стоит так стесняться.

– Дело не в стеснении, просто…

– Здесь надо кричать во всё горло. Чем громче кричишь, тем сильнее эффект.

– Спа! Спа! Спа! Спа! Спа-си-те! Спасите! Умо! Умо! Умо-ля-ю! Можно это остановить? Я больше не могу! Мы уже на самой вершине! Вершине! Вершине-е-е! А-а-а-а-а!

– Пятьдесят шесть метров над землей. Разве не страшнее будет прямо сейчас остановиться на такой высоте?

– Хвати-и-и-и-и-ит! Пожалуйста, выпустите меня!

– Ты же сама этого хотела. Не трусь, наслаждайся моментом!

– Не хо-чу-у-у! Хватит! Хватит! Хватит! Вот что я больше всего ненавижу в вашем характере! А-а-а-а-а-а-а-а-а!

На фоне тёмного ночного неба то раздавались, то утихали неистовые крики Ми Со и Ён Джуна.

* * *

– Кажется, у тебя дрожат руки.

Бутылка воды тряслась в ладонях Ми Со, издавая громкий звук.

– Неужели вы прокатились аж два раза и так и не испугались? Как вы можете быть в порядке после этого? Вам было не страшно? Серьёзно?

– Пф, по сравнению с реальными ужасами эти жалкие аттракционы просто пустяк.

– Да ну? Тогда чего же вы боитесь?

– Это…

Ми Со подняла голову, чтобы взглянуть на Ён Джуна, который был значительно выше неё. Её глаза расширились от заинтересованности.

– Это секрет.

Ён Джун из вредности замолчал, что только ещё сильнее подогревало любопытство девушки, но ей ничего не оставалось, кроме как глубоко вздохнуть от досады:

– И зачем я только спросила…

Ми Со, опустив голову, сидела на скамейке напротив американских горок. Она всё продолжала дрожать, её первый в жизни опыт подъема на такую высоту оказался крайне шокирующим и неудачным. К побочному эффекту в виде дрожи после такого стремительного катания прибавился ещё и озноб от холода. Она никак не могла прийти в себя.

– Тебе холодно?

– Да, немного.

Ми Со не поднимала взгляда от земли. Вдруг в поле её зрения показались носы блестящих коричневых оксфордов[30]30
  Оксфорды – модель классических мужских туфель с «закрытой» шнуровкой.


[Закрыть], а затем её плечи накрыло что-то теплое и мягкое. Воздух вокруг мигом наполнился пленительным ароматом.

– Ой…

Пиджак Ён Джуна был большим и очень уютным, казалось, что будто сам вице-президент обнял её. Подумав об этом, Ми Со моментально покраснела.

– На чём ещё покатаемся? Может, здесь есть что-нибудь поэкстремальнее, чем эти горки?

Ми Со была не в силах поднять голову, ей не хотелось показывать Ён Джуну своё багровое от стыда лицо.

– Если у тебя есть какие-то пожелания, говори, не стесняйся. Сегодня весь парк в твоём полном распоряжении.

По традиции Ми Со должна была ответить колкостью на очередную хвастливую фразу Ён Джуна, но почему-то сегодня у неё не получалось сделать это так же легко, как раньше. Она никак не могла понять причину.

– Почему…

– Почему что?

У Ми Со ушло немало времени на то, чтобы успокоить бешеный стук своего сердца. Резко подняв голову, она сказала:

– Почему вы говорите так, словно «Юиль Лэнд» принадлежит лично вам?

– Так он и есть мой.

– А вот и нет!

Ми Со искоса посмотрела на Ён Джуна. Он медленно опустил на неё взгляд и холодным тоном ответил:

– Постой, только не говори, что собиралась так примитивно пошутить, используя этот глупый слоган из рекламы: «“Юиль Лэнд” принадлежит детям и только детям»?

Ми Со задорно рассмеялась и сложила руки в молитвенном жесте, словно безмолвно прося прощения. В ответ на это Ён Джун улыбнулся и сказал:

– Великодушно прощаю тебя на сей раз.

– С чего вдруг? И это говорит мне уважаемый человек, который не знает даже такого слова, как «второй шанс»?

– Я так захотел.

Ён Джун резко протянул ей руку.

– Вы хотите пойти в другое место?

– Настала очередь каруселей с лошадками.

– Правда?

Услышав эти слова, Ми Со безмерно обрадовалась. Широко улыбаясь, она ненадолго задержала взгляд на протянутой ладони Ён Джуна, а затем медленно ухватилась за неё.

Им было не впервой идти таким образом. Для них это было обычным делом каждый раз, когда Ми Со сопровождала Ён Джуна на официальных мероприятиях. Иногда Ён Джун подставлял ей локоть, и она обхватывала его, а иногда они шли, просто держась за руки.

Но сегодняшний случай отличался ото всех остальных. Сегодня это было сделано не напоказ, ведь вокруг не было ни души. И они были не на деловом приёме.

Взяв за руку Ён Джуна, Ми Со последовала за ним. Увидев со спины, как он идет впереди неё, широко шагая и слегка шаркая, она не смогла сдержать вырвавшийся тихий смешок.

Ён Джун крепко держал девушку за руку, и это тёплое ощущение пробудило в ней старые воспоминания, которые уже давно успели затеряться на задворках памяти. Её весьма удивляло, что этот человек может вести себя таким образом.

– Почему ты смеёшься?

– Да так, ничего особенного.

– Как скажешь, – только и ответил Ён Джун.

Бросив вице-президента, который наотрез отказался кататься на детской карусели, Ми Со без малейшего зазрения совести села на деревянную лошадку.

Она каталась, каталась и каталась, девушка выкрикнула «Стоп!» только тогда, когда почувствовала тошноту и головокружение. Ён Джун продолжал неподвижно ждать девушку на том же месте, где она его оставила, пока она, пошатываясь, словно пьяная, спускалась с аттракциона.

Он всё это время стоял, держа её сумку в руках. Взглянув на сие зрелище, Ми Со была даже немного тронута.

– Можешь ещё прокатиться.

– Нет, этого вполне достаточно. Я накаталась вдоволь.

– Правда?

Ми Со бесшумно подошла к Ён Джуну. На нем была надета тоненькая водолазка. Заметив это, девушка спросила:

– Может, вам вернуть пиджак?

– Не надо.

– Вы же плохо переносите холод. Разве вы не замёрзли?

– Отлично подмечено. Я тут уже чуть не помер от холода.

– Тогда я всё-таки верну вам пиджак.

– Я же сказал – не надо.

Такие короткие и нарочно равнодушные ответы почему-то вызвали у Ми Со смех. Не успела она рассмеяться, как застывшая карусель с лошадками вновь закружилась.

Сверкающие огоньки проносились рядом с ними и мигали разными цветами. Мощные звуки органа вызывали приятную ностальгию, а мягкий и уютный пиджак вице-президента окутывал теплом и заботой. Всё вокруг было столь красивым и душераздирающим, что на глаза девушки накатились слёзы.

Ми Со казалось, что она вернулась в те старые времена, когда она, держа за руку отца, стояла в очереди около этой карусели. Она вспомнила, как с нетерпением ждала этого заветного момента, когда наконец прокатится на ней.

Неужели детские воспоминания только такие? Всегда ли они вызывают такой трепет в сердце и жгучие слёзы?

– Интересно, где примерно раньше был наш старый дом?

– Кто знает, – пожал плечами Ён Джун.

Ми Со протянула ему руку и снова ощутила его тёплую ладонь. Может, ей привиделось, но казалось, что его плечо немного вздрогнуло.

– Вот бы он стоял на месте этой карусели.

Ён Джун продолжал неподвижно смотреть на мигающие огни, и через мгновение он вдруг сказал:

– А вдруг он был там, где сейчас дом с привидениями? Или общественный туалет? А, может, вообще в зоне сафари на месте логова медведей?

– Эй! Не перевирайте! Зачем вы так со мной?

– Да я шучу! Ты ведь меня не первый день знаешь, пойдём уже.

– А я вам говорю – перевираете, – со смехом сказала девушка.

Ми Со начала подозревать что-то, только тогда, когда они немного отошли от карусели. Если до этого Ён Джун просто расслаблено прогуливался по парку, то сейчас он широкими и уверенными шагами направлялся к конкретному пункту назначения. К тому же он уже в третий раз смотрел на время на своих наручных часах, словно у него была назначена важная встреча.

От востока к западу в «Юиль Лэнде» простиралась искусственно созданная река, которая пересекала территорию парка, а по ней каждые тридцать минут ходил маленький экскурсионный пароход под названием «Королева драконов». И прямо сейчас Ён Джун направлялся как раз к тому месту, где у причала стояло то самое судно.

– Вы предлагаете прокатиться?

– А что? Боишься? Не волнуйся, пароход регулярно проходит техническую проверку безопасности.

– Нет, дело не в этом.

По всей реке то тут, то там плавали небольшие стаи белых птиц, которые были похожи то ли на лебедей, то ли на уток. Ми Со казалось, словно даже они что-то замышляют. Искоса бросив на них подозрительный взгляд, она с тяжёлой от мыслей головой всё-таки взобралась на борт. Как только они с Ён Джуном оказались на палубе, как загудел пароходный гудок и судно сдвинулось с места.

Ми Со любовалась тем, как нос парохода стремительно разрезал волны. Приятные звуки плескания воды ласкали слух, а в руках у неё по-прежнему был плюшевый телёнок – символ «Юиль Лэнда».

– А почему именно телёнок? – вдруг нарушила тишину девушка.

Ён Джун смотрел на небо, задрав голову вверх. Не отрываясь, он ответил спокойным голосом:

– Мой прадед был рождён в год Быка.

– Вот оно что.

Ми Со понимающе закивала головой, а затем она внезапно широко распахнула глаза от удивления и снова спросила у Ён Джуна:

– Тогда неужели «Королева драконов» в честь…

– Да, прабабушка родилась в год Дракона.

«Да ладно…» – закатила глаза Ми Со.

Когда она подняла на вице-президента недовольный взгляд, его лицо внезапно озарил ослепляющий свет.

Бах! Ба-бах!

На небе зажглись красочные фейерверки, которые оглушительно гремели.

– Мамочки! Откуда это?

– Я же говорил. Это мой подарок в честь твоего увольнения.

Ми Со подметила, что Ён Джун сделал особый акцент на слове «увольнения», но она была настолько очарована прекрасным зрелищем, открывшимся её взору, что не в силах была вымолвить и слова.

Большие и маленькие салюты распускались в небе, как цветы. Разноцветные искры, словно семена одуванчика, разлетались в разные стороны и растворялись во мгле. Ми Со с открытым от восхищения ртом радостно наблюдала за каждым всплеском ярких красок в небе:

– Вау! Это… Это так красиво! Я впервые вижу фейерверки так близко! Это просто невероятно! Оче-е-ень красиво! – Ми Со была настолько счастлива, что под конец даже начала прыгать на месте и хлопать в ладоши, как маленький ребёнок. – Вы только посмотрите на это! Вице-президент! Скорее!

– А?

Ён Джун внезапно очнулся от раздумий и лихорадочно заморгал. «Что же это? Постой-ка. Зачем я здесь? Что я тут делаю? Где я? Кто я?» – бессмысленные вопросы в беспорядочном потоке смешались у него в голове.

– Разве это не прекрасно?

– Да, действительно прекрасно, – ответил он.

Ён Джун и сам не заметил, как его взгляд застыл не на красочных фейерверках, а на лице Ми Со.

Она всегда отличалась красотой, но сегодня, в мягком свете переливающихся разноцветных огней, она казалась особенно прекрасной. Такой прекрасной, что аж щемило в груди.

Видимо, погрузившись с головой в дела, Ён Джун никогда не успевал хорошенько её рассмотреть. Он уже успел позабыть о её красоте, но сегодня она вновь вернула его к далекому прошлому.

Казалось, что если забыть об этом, то всё будет хорошо.

Но мой план был разрушен одним-единственным «но». Лишней деталью пазла, которую подкинул мой старший брат. Все страдали из-за этого, и я думал, что если притворюсь, что всё забыл, то смогу остановить катастрофу, которая грозилась разрушить всю нашу семью.

Поэтому я вырыл глубокую-глубокую яму в своей памяти и надёжно спрятал там все воспоминания. Точно так же, как мой домашний питомец по привычке закапывал резиновую косточку на нашем заднем дворе, а потом забывал о ней. Он всегда был моим единственным другом, с которым я мог поделиться всем, что тяготило мою душу.

Я закопал в яму и тот период времени, который в тот момент казался мне вечностью, и те ужасные воспоминания, которые съедали меня изнутри. Хорошенько засыпал землей, потоптался на ней ногами и похоронил навсегда.

В ту же минуту словно по волшебству все в нашей жизни вернулось на свои места. Но кое-что я осознал только по истечению долгого времени. Что в тот день вместе с воспоминаниями я похоронил и настоящего «себя».

Прикладывание неимоверных усилий для восполнения чего-то недостающего – это природный инстинкт человека. Поэтому я изо всех сил старался восполнить недостаток собственного «я», которое спрятал глубоко в недрах своего подсознания. Но, что бы я ни делал, я не мог обрести настоящего «себя», которого так долго искал. Ни спустя месяцы, ни даже через года. Я не мог его найти. И вдруг…

– Ким Ми Со. Приятно познакомиться.

Момент, когда я снова увидел её спустя столько лет. Когда увидел этот персиковый румянец на нежном белоснежном лице. Когда увидел эту глубокую ямочку на левой щеке. Когда услышал звонкий голос, который сказал: «Ким Ми Со. Приятно познакомиться». Все сомнения разбились вдребезги, а на смену им пришла абсолютная уверенность.

Стук сердца.

Я уже успел забыть, что у меня когда-то было сердце. Наверное, его я тоже глубоко закопал вместе с остальными эмоциями и чувствами. Но тогда я впервые за долгое время услышал его стук.

Бум-бум-бум.

– Ким Ми Со, ты ведь знаешь, кто я?

– Да.

– Правда? И кто же?

– Вы сын председателя компании.

Говорят, что люди забывают всё, что происходило с ними в первые пять лет жизни. Кажется, Ми Со была тому отличным примером. Было очевидно, что она ничего не помнит ни о том дне, ни о моём существовании в целом.

Что ж, конечно, это немного расстроило меня, но ничего страшного. Ведь настоящий «я» всегда хотел, чтобы она никогда не вспоминала о тех событиях.

Да, всё в порядке.

Если ты чего-то не видишь, это не значит, что оно исчезло навсегда. И прямое доказательство этому сидело тогда передо мной. Девушка, которая знает того самого «меня». Я нашёл её.

Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

Благодаря Ми Со я снова отыскал своё сердце и настоящего «себя». И следующие девять лет моей жизни были такими спокойными. Я никогда не хотел большего.

Я думал, что так будет всегда. Как бы было хорошо…

Так куда же ты уходишь? Зачем?

– Как же замечательно! Благодаря вам мне выпала возможность насладиться этой красотой! Как же это прекрасно!

Очнувшись от мыслей, Ён Джун взглянул на небо и спросил в ответ:

– Тебе нравится?

– Да. Очень!

«Значит, нравится тебе, да? Довольна, да? Ты с такой легкостью ранила гордость совершенно уверенного в себе мужчины, безжалостно вбив в его сердце огромные гвозди! А сама улыбаешься? Да как ты можешь сейчас улыбаться?!»

– Жаль только, что не смог показать тебе фейерверки просто так, без какого-либо повода.

– Что, простите?

Из-за того, что приказ Ён Джуна дошёл до руководства парка слишком поздно, ему сообщили, что сотрудники не успеют закупить достаточное количество петард, поэтому он знал, что салют не продлится долго. Не успел он подумать, что фейерверков, скорее всего, осталось совсем немного, как на небе появилось огромное сердечко из разноцветных огней. Это был финал.

– Ва-а-а-у! – воскликнула Ми Со.

Как только всё утихло, девушка начала восторженно хлопать в ладоши от счастья.

– Большое вам спасибо!

– Пустяки, – пожал плечами Ён Джун.

Задрав голову наверх, Ми Со пристально посмотрела прямо ему в глаза. Она мило улыбнулась, словно хотела ему что-то сказать.

– Чего тебе?

– Я очень тронута. Правда. Большое вам спасибо.

На лице Ми Со не было и тени беспокойства. Только лучезарная улыбка. Бесконечно лучезарная и ясная улыбка. Ён Джун долго разглядывал её счастливое лицо. После недолгих сомнений он вдруг вытянул свою руку вперёд.

Вице-президент только что осознал, что за всё это время ни разу толком не сказал ей о своих чувствах.