Текст книги "Звездные окраины. Том 2"
Автор книги: Катя Матуш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Рыба полулежал на узкой кровати, подобной скудной лежанке в моей квартире. Опершись спиной на большую подушку, он читал. Футболка изумрудного цвета и фиолетовые штаны в клетку. Не удивительно, что за пределами дома он носит только чёрное. Не умеешь в стиль, используй чёрный универсал…
Голова была перемотана легко нависающей на глаз повязкой, казалось, наклонись он чуть вперёд, и она спадёт, открывая белое, будто бескровное, лицо. Солнечный зайчики тонули в спадающих на шею волосах, что непослушно выбились из закрученного пучка. Удивительно, как гелиевый глянец меняет облик. Тогда он блестел и светился, отражал весь мир, будто защищаясь, а сейчас я чувствовала, как эта чёрная дыра.
К животу ощутимо подкрадывались остатки блуждающего по организму афродизиака. Он возбуждает, но уже явно не туманит разум настолько, чтобы навешивать на окружающих желаемые облики. Рыба нравился мне сам по себе, конечно, телу не терпелось сменить тяжесть оделяла на его объятия, но это пройдёт. Только что-то подсказывало, раскрыть тайны этой блуждающей во мраке галактики я хочу независимо от сводящего внутренности наркотика. Он опять меня спас.
Хруст переворачиваемой страницы прорезал дымку, что заволакивала весь вчерашний вечер. Они пишут завещания, мечтая после смерти попасть на сцену, где он сотворит из их тел кровавый шедевр. Платят должно быть не мало… Припоминая, как Лида сетовала на переезд всей семьи Риты, было понятно, что деньги мертвые модели получали исправно. Нравится ли ему эта работа, или приходится делать её ведомым чувством наживы, она в любом случае влекла за собой волну побочного счастья. Они не просто не убивают, они оставляют родственникам умерших шанс, что не в состоянии дать ни образование, ни замужество.
Я закрыла глаза и сразу словила горящие отблески костров. Их клубы отличались от наших лишь отсутствием занавеса. Алкоголь, наркотики, секс и никакого стремления спрятаться за мечтами о любви или счастье. Только жизнь, не распыляющаяся туманом лицемерия. Дико? Да. Аморально? Однозначно. Порочна ли страсть только когда не следует по пятам за любовью? Возможно, но тогда рая не существует, и все мы отправимся замаливать грехи, тешась с чертями у подножия адских котлов.
По голове пробежался колющий зуд, я дёрнула раскрытой рукой забыв о капельнице, чьё постукивание ножек сразу сопроводил мягкий шорох кровати у окна.
Я открыла глаза и, стыдясь смотреть Рыбе в лицо, отвернулась на книжные стеллажи. Скрип его кровати пробивал до мурашек.
– Идиотка.
Я пыталась ответить, но язык отказывался слушаться, мне едва удалось оторвать его от нёба. Выгнув шею, я начала елозить по подушке, пытаясь унять зуд. Платок с меня он явно снял, и сейчас что-то плотно перетягивало голову, почти до бровей. Вот и больница не нужна, наверняка он уже увидел мою разодранную голову и напишет пару рецептиков…
Склонив голову к окну, я блуждала глазами открывая рот, не в силах ничего сказать. Рыба спустил ноги на пол, поставил локти на колени и свёл ладони в замок, при этом явно не спуская с меня глаз.
– Мне кажется, ты забыла, где находишься, Вера. Ты хоть понимаешь, что по своей же дурости, чуть, – Рыба цыкнул, – Илья был готов расчленить Риту прилюдно и без всяких ножей! Из-за тебя их семью чуть не лишили талонов на еду на целый месяц! – закричал Рыба.
– Они не виноваты…
Рот наполнился слюной, я почувствовала, что моргать стало легче. Никто не тащил меня в этот клуб, не вливал насильно чёртовы коктейли. Я и вправду забыла, где нахожусь.
Рыба молча ушёл на кухню, после чего вернулся в комнату с парой табуреток. Я видела, как на одной развернулся чёрный несессер, рядом легла пара поблёскивающих ножей. Молча наблюдая, как он натягивает перчатки, я возрадовалась остаточному действию от коктейлей, иначе умерла бы быстрее, чем успела понять, что он собирается делать. Рядом с пустующим стулом опустился мусорный мешок.
Он отвязал мне сначала ноги, потом руки и притянул к краю кровати. Дышать было трудно, сердце колотилось, выбивая из горла сдавленные хрипы.
– Потерпи, через пару дней будет легче. – Рыба сел рядом на кровати. – Ещё пара коктейлей, и у тебя бы был передоз. Девчонки не рассчитали, что твоё тело почти в два раза меньше и с афродизиаком наверняка не знакомо.
Мои босые ноги безвольно свисали, удерживаться в этом положении было почти невозможно, голова кружилась. Посыпались слёзы, исчезая на белом полотне ночной рубашки, что, судя по виду, ему пришлось одолжить у соседок. Меня потянуло назад и в спину упёрла широкая ладонь.
Кулаки сжали мягкую тряпицу сорочки, задравшуюся чуть выше колен. Мне стало холодно, скрыть дрожь не удалось. Я уставилась на разложенные ножи и бритву.
– Успокойся, я не смогу тебя стричь, если ты будешь так трястись.
Я вопросительно уставилась на Рыбу и перевела взгляд на стул.
– Стричь?..
– Да, придётся брить наголо. Иначе голова у тебя никогда не заживёт.
– Зачем…
Озиралась я пока меня под руку сопровождали к стулу.
– У тебя педикулёз.
Я извернулась, впиваясь взглядом в мужика, что сейчас обрабатывал ножницы каким-то спреем и, не скрывая скорби, поглядывал на мою перемотанную бинтами голову.
– Это лечится?.. – отвернулась я к окну, пытаясь переварить страшный диагноз.
– Лечится… – с откровенной неуверенностью сказала Рыба.
Второй поворот головы дался мне тяжелее. Что я успела подхватить буквально за неделю в окраинах?! Я в панике тянула взглядом по его зелёной футболке и упёрлась в лицо, которое ну совсем не соответствовало ситуации.
Наверное, впервые я слышала от Рыбы некоторое подобие смеха. Рта он не открыл, но гулкий вздох сопроводили характерные звучные подёргивания. Заприметив мой ошарашенный взгляд, он откровенно засмеялся. Вцепившись рукой в мою голову, он отвернул её обратно к окну.
– Какого чёрта… – процедила я.
Я чувствовала, как его дрожащие от смешков руки, разматывали повязку. Он взял с соседнего стула флакон со спреем, и начал распылять по волосам. В нос ударил резкий запах химии.
– Успокойся, – сказал Рыба, – На моей памяти, от вшей ещё никто не умирал.
Муссон
– Где ты взял деньги?.. – сверлил я взглядом едва отрезвевшего мужика в синих спортивных штанах.
– Не важно, – цедил он, ужом извиваясь под пристальным вниманием окружающих.
– Я бы дал тебе денег! – шипел я. – Думаешь Марта примет твою подачку?.. Лучше бы ты молчал…
– Подачку?! – зло вытаращился на меня мужик. – Это моя дочь! – взревел он.
Лейла испугалась вскрика отца и вжалась в обшарпанное кожаное сидение ржавой развалюхи.
– Рита, придержи её, – усаживался я поудобнее, предвкушая скорый выезд на Вознесенский район, – ну и чего ты? – посмотрел я на Лейлу. – Сама хотела на экскурсию?
– Нихочу… – надулся ребёнок.
– Надо, нас уже ждут.
Глава 7. Этонера
Пакет с шорохом закрылся, пряча атакованные мошками волосы и бинты. Весь час я просидела в оцепенении разглядывая плывущие за окном облака, ощущая, как подобно их мягкому скольжению по голове разгуливает холодное лезвие. Я умирала со стыда.
Наверняка я подцепила эту ерунду у Марты в первый же день… Не удивительно, что никто из её детей не носит длинных волос. Про вшей я знала немного, но предполагаю, выуживать гнид из моего гнезда было просто невозможно. Так что теперь голова ощутимо полегчала и с платком я не расстанусь ещё лет десять…
– Сходи в душ. Рубашку в стирку. На, – дал мне Рыба какие-то тряпки, и принялся стягивать с кровати, что наверняка притащили из моей квартиры, постельное бельё.
И в какой душ мне идти?..
Я неуверенно поднялась и зашлёпала к коридору. Тапки бы… ноги сводило от холода. Только подумав об этом, сразу чихнула. От внезапного содрогания живот стянуло острой вспышкой боли.
– Пластырь с ноги не снимай. На полочке стоит бутылка с желтым шампунем, сначала она, потом можешь брать что хочешь. – Смотрел мне в спину Рыба.
Розовые стены ухнули на меня свою яркость. Да это самые тяжелые шаги в моей жизни… Дверь в ванную была открыта, к моему счастью и удивлению, плитка в ней красовалась голубого цвета. Как-то слишком примитивно для этого жилища…
Стягивая ночнушку, я отметила, что пластырь на ноге новый. Силиконовая поверхность просвечивала рану, но запекшейся крови, не было.
– Ц…
Да он мне комплексный приём провёл. Я развернулась в сторону душа, что прикрывала белая шторка, исчерченная серыми зигзагами, и зацепилась взглядом за маленькое зеркальце над раковиной.
Я думала, что раскраска, оставленная Андреем на моём лице, была верхом искусства, но круто ошиблась. Сейчас мне попросту было страшно на себя смотреть. Лицо осунулось, полуприкрытые глаза раскраснелись от слёз, бесцеремонно прервавших засуху, череп бы наверняка блестел, если бы не воспалённые ссадины, пятнами покрывающие голову. За ушами кожа и вовсе покрылась коркой. Неужели, в отключке я была больше, чем ночь?..
Шампунь сильно щепал, пришлось выключить горячую воду, и быстро работать руками, чтоб не заледенеть окончательно. Но как бы я не мучилась, со стороны наверняка было похоже на замедленную сьёмку.
Рыба дал мне свою одежду. Мою бы не плохо продезинфицировать или вообще сжечь. Узел на резинке алых шорт мне удалось завязать только с третьего раза. На мне они смотрелись слишком пышно и издали походили на юбку. Черная футболка с какими-то надписями и того повисла до середины бедра.
Я окинула себя взглядом в зеркало.
Сдохнуть было бы куда приятнее, чем созерцать это сгорбленное, обессиленное тело. При каждом повороте головы меня отчётливо вело в стороны. Волосы наверняка весили не мало, и по инерции я прикладывала к элементарным действиям слишком много усилий. Не говоря уже, что я чувствовала, как с ними потеряла добрую часть жизни. Сейчас мне казалось, кудри были единственным, что связывало меня с городом. Я усмехнулась. Под нож к Рыбе я теперь наверняка не попаду.
Стоя у двери ванной я никак не могла сообразить, что делать дальше. Идти домой? Может кровать он притащил из другой квартиры? На этаже их аж четыре… Большая часть моей одежды осталась в типографии, еды дома не было вовсе. Попросить у Рыбы? От мыслей о спуске с двадцатого этажа голова закружилась, про подъем и думать не стоило. Такой забег я осилю, только если выпью упаковку батареек.
От мыслей о борще свело живот. Есть не хотелось.
В дверь пару раз стукнули, и она открылась. Под ноги упали тапки.
– Что случилось? Почему не выходишь?
Рыба протиснулся к машинке, запихнул в неё постельное белье и залил сверху желтым шампунем. Я крутила головой пытаясь спрятать лицо, но вспоминая о жутко выглядящей голове, только конвульсивно металась. Как бы исчезнуть… Вообще, парень передо мной наверняка видел вещи пострашнее, и он явно врач, а как известно, не перед кем женщины так охотно не открываются, как перед ними. Но я чувствовала себя слишком низко. Сначала разбитый нос, фингалы и покалеченная шея, теперь вши и наркотики. Как у него только хватает сил скрывать омерзение.
– Я домой. – Шагнула я по направлению к двери.
– Ещё чего! – потянул меня Рыба в комнату. – Надо обработать и замотать голову, повязки менять каждые четыре часа, капельница, питание. Я не собираюсь таскаться к тебе каждые пять минут! – рявкнул он.
Я села на так и оставшийся стоять у двери стул. По голове прошёлся приятный холод мази, бинты на этот раз были в несколько раз тоньше, и я чувствовала, как по голове пробегает тянущийся из приоткрытого окна тёплый воздух.
– Простите, – бубнила я себе под нос, залезая под одеяло с головой.
– Что?.. – не расслышал меня настраивающий капельницу Рыба.
– Извини! – сказала я уже громче, надеясь, что одеяло не сожрало всю звонкость и искренность сказанного слова. – За всё это.
Я вытащила руку с катетером из-под одеяла.
О чём только думала, мня себя почти местной? Я городская, мне чужды их развлечения, не понятно, как в голову может прийти трансляция вскрытий, почему накладные ресницы важнее математики, зачем рожать от мужика, которого стыдно даже на порог привести. Мне здесь не место, и самое ужасное, что возвращаться в город я тоже не хотела.
Упершись носом в подушку, я пыталась заприметить в этой непроглядной тьме ориентиры. Рисовать? Но зачем? Просто потому, что нравится или потому, что платить будут хорошо? Работа, как не посмотри, не самая приятная. Одно дело вырисовывать складки на белой рубашке, другое воссоздавать все эти швы и кровоподтёки. Хотя, если это сможет помочь обездоленным воплотить в жизнь свои голубые мечты, то будет уже что-то. Заняться благотворительностью?..
Не удивительно, что Марта отказывается от всякой помощи. Гордыня признак идиотизма. Что плохого в том, чтобы принять таблетки для своего ребёнка? А Герман, неужели они не понимают, что он одарён! Я вцепилась в подушку и зарычала, пытаясь справиться с истерикой.
– Эй.
Я почувствовала, как с головы сползает одеяло и уцепилась за край свободной рукой и зубами, но дышать становилось невозможно, и хват ослаб. Я уткнулась лицом в подушку, что взмокла от слёз и слюны, ощущая пробежавшее по голове солнечное тепло.
– Ну что ещё?! – подскочила я, когда почувствовала прогибающуюся рядом кровать. – Я уже извинилась! Да дура, и что дальше?! Что мне теперь сделать, пойти с крыши спрыгнуть?..
Я представила, как ныряю трепещущую у основания дома листву, ловя отблески луны и звёзд. А не так и плохо…
– Даже не думай об этом. – Забегал своим глазом по моему лицу Рыба. Да никак во мне сверкнула надежда на скорое освобождение, и он заметил…
– Конечно, ваши кошельки же сразу обеднеют, как я не подумала! Тащи листок, накарябаю завещание на твоё имя. Даже причитающуюся себе часть на тебя перепишу!
Я уже собиралась приземлять голову обратно на подушку, как Рыба потянулся к катетеру и отсоединил от него трубку капельницы.
Неужели всё решится так просто?..
Но за требуемым листком он не пошёл. Моё одеяло отправилось на соседнюю койку. Я подтянулась к задранной на стену подушке. Рыба забрался ко мне, сел напротив и вытянул свои ноги, зажимая меня ими в тиски.
– Не лучшая идея… – елозила я, ощущая долбящие в голову приступы наркоты.
– Слушай. Прости. Я не собирался на тебя орать.
– Прощаю. А теперь свали… – вцепилась я в его ногу, пытаясь отстранить от своей талии.
– Окраины всегда принимают радушно, когда я тут появился, так же не мог поверить своим глазам. – Продолжал Рыба, не обращая внимание на мои жалкие попытки освободиться. – Ты ведь заметила? Тут чисто, на дороге не валяются язвенники с зажатой в зубах бутылкой, можно спокойно дойти до магазина и не упасть в ближайший куст с перерезанным горлом.
Я откинулась на подушку. Силы вырываться закончились.
– Заметила…
Неужели Рыба тоже из города?..
– Но так было не всегда. И это не значит, что ты обязательно растеряешь те крохи, что остались от прежней жизни. Окраины меняются, люди тоже. Не сразу. Но когда-нибудь. Ищи тут своё место. Ненужно подстраиваться и думать, что тебя либо поглотит, либо выплюнет.
– Ты правда думаешь, что здесь реально оставаться собой?.. – пыталась я внимать словам, исследуя проектор.
– А ты правда думаешь, что уже нашла себя?
У Рыбы зазвонил телефон. Он отвлёкся на звонок и вышел на кухню. Я знала ответ на его вопрос. И это пугало меня больше всего. Мне слишком быстро тут понравилось, и я боялась, что те пустоты, которые я умудрилась сюда притащить, могут заполниться только гнилью.
– На, – Рыба вернулся и протянул мне свой смартфон.
На экране тикала вторая минута звонка. Я поджала ноги обратно, не вовремя сообразив, что это слишком похоже на приглашение.
– Да.
– Вера! – пришлось отстранить телефон от уха, чтобы не оглохнуть. – Ты какого хрена устроила?! – заорал Илья Владимирович.
Рыба довольно мотал головой наблюдая мои реакции и усаживался в прежнее положение. Я откинулась, устраивая локти на его колени, как на ручки кресла.
– Я очень извиняюсь… – закатила я глаза. – Со мной уже всё в порядке.
Илья прокашлялся.
– Так. Рыба сказал тебе нужно ещё немного времени на полную очистку, чтоб слушалась его! Понятно? Потом у меня будет для тебя работа.
Рыба на моменте «работа» удивлённо задрал бровь и приклонился ухом к смартфону.
– Что за работа?
– Потом узнаешь… – Вождь вздохнул. – А я так и знал, что ты пироманка!
– Если вы о горящих бочках, то меня не впечатлило.
– Да ну? Тогда в следующий раз, когда захочешь нажраться звони Рыбе или мне! Учти, я тебя с того света достану! – рявкнул Илья и сбросил звонок.
– Вот его задело… – удивлялась я столь бурной реакции вечно спокойного Вождя.
– Не думай, что он видит в людях только материальную выгоду. Все на самом деле переживали.
– Едва ли…
– Для Вождя главное, – его район. Он за него убьёт и с удовольствием упьётся кровью. Ты не только на него работаешь, ты стала такой же частью этого мира, как другие.
– Очень прибыльной частью.
– Не без этого. – Улыбнулся Рыба.
Он подключил капельницу обратно и зашвырнул скомканное одеяло в мою сторону.
Нам можно было многое обсудить. Как я попала на окраины он в курсе, но вот как он сюда попал, как Илья вовлёк его в свой бизнес, есть ли у него семья, дети? Рыба тоже не спешил уточнять, что я делала в тот раз у их грузовика, почему была избита до полусмерти, планирую ли покидать это место, если удастся подзаработать. Всё это висело в воздухе пепельным облаком, не позволяя нам рассмотреть друг друга. Это облако, стало нашей защитой.
Когда-то он сказал мне, что убил множество людей. Сколько бы я об этом не думала, не могла поверить. И всё отчётливее казалось, что спас он куда больше.
***
Я почувствовала шевеление у своей руки. И провалилась в мерцающую темноту, едва раскрыв глаза. Лунный свет соскальзывал, путаясь в полах плаща Рыбы. Он устанавливал на капельницу новую склянку. Распущенные волосы спадали на лицо, на котором сверкнула треугольная повязка.
– Что случилось… – приподнялась я. – Ты куда?
– Спи.
Я скинула одеяло и села.
– Работа?
– Да.
– Я с тобой, – потянулась я к катетеру.
Я готова.
– Нет, ты остаёшься здесь.
– Но…
– Никаких «но». У тебя сердце пашет на пределе, если тебе опять станет плохо, оно может не выдержать. На, – уложил он рядом с подушкой мой смартфон. – Если будет что-то срочное звони.
Я уложила голову обратно на подушку и почувствовала неестественно сильное желание уснуть. Вернув взгляд на капельницу, поняла, что раствор сменился на снотворное.
– Не честно…
Рыба ничего не ответил. Дверь в комнату закрылась. Может додумается захватить пирожки и колбасу, что я оставила на холодильнике?.. Вот сюрприз будет.
Когда я рассерженно поворачивалась набок, упёрлась носом холодный экран смартфона, что от касания сразу засветился. Поперёк синей бабочки на заставке висело какое-то оповещение.
Я подтянула слепящее устройство к глазам.
Это был пропущенный от Рыбы. Один звонок, судя по времени, аккурат в тот момент, что я сломя голову неслась в типографию.
Коветри
– Уведите его от сюда…
– Рыба! Что с папой?! – прыгала вокруг убитого горем мужика девочка.
– Ничего, малышка. Он просто перепил… Иди в машину, поедем домой.
Я улыбнулся Лейле, передавая в руки охране.
После чего схватил её папочку и чуть не задрал над собой. Безвольный мешок дерьма…
– Успокойся! – рявкнул я ему в лицо. – Ты её пугаешь!
Он выл, не в силах сказать и слова. Я зашвырнул его в сторону микрика и зашёл в Помидор.
Запах гари врезался в нос и глаза. Мне сунули в руки распечатки. Утирая слёзы я уже представлял, как перережу глотку мрази, что своим поджогом поспешила всего на пару минут и лишила меня шанса на освобождение! Убью…
На снимках силуэт был едва различим, справляясь с сочащимся кровью сердцем я вцепился в лист, пытаясь отключить голову и соображать трезво.
– Вряд ли тебе это поможет… – бубнила Яна. – У нас есть человек в отделе слежения, я уже отправила ему материал, может достанут ещё что.
Я пялился на девушку, что стояла с вытянутой перед собой рукой, будто целясь. Было страшно вдохнуть, чтобы не сорваться на крик.
– У меня есть снимки, где её лицо видно получше, – припоминал я свою переполненную мусорку.
– Ты её знаешь? – вытаращилась на меня Яна.
– Можно и так сказать…
Убью…
Глава 8. Салат
Когда я открыла глаза в следующий раз, за окном было уже светло. Почти сутки спячки и окончательное отрезвление со скрипом собирали разбросанную в голове мозаику мыслей. Хватит отлёживаться…
Ещё с десять минут пришлось рассматривать потолок, привыкая к белизне вокруг. Капельница была отключена. Я откинула одеяло и стащила ноги на пол. Рыба спал. На торчащем из-под одеяла пучке волос виднелся узел чёрного платка. На ночь то можно было и снять… Не хочет меня шокировать? Уж думаю после вскрытия и своего отражения в зеркале меня ничего не испугает.
Я сделала пару шагов к двери и почувствовала себя невероятно лёгкой. Может чёрт с ними, с полуфабрикатами, и питаться только от капельницы?
Заворачивая на кухню, я помечтала о солнечных очках. Невозможно ярко. Да как он тут ещё не ослеп? Наверняка один его глаз работал за два, у меня и то они норовили вытечь от поблескивающего зеленью гарнитура.
На столе я приметила знакомый пакет с подачками. Интересно, сильно его взбесило моё бесцеремонное вторжение?
Налив воды в стакан, я уселась, стараясь не отвлекаться от окна и взяла один пирожок. Нет… отказаться от этой вкуснятины в угоду капельницам я не смогу. После первого же укуса по телу прошлась болевая волна. Челюсти свело, но есть хотелось невозможно. И только на третьем пирожке я поняла, что набивать шокированный желудок не лучшая идея.
В комнату заглядывать не стала. Ночка у Рыбы наверняка была тяжёлая. До этого тоже был приключенческий уикенд с вопящей от непрекращающегося оргазма девкой. Не мешало бы отдохнуть. Поесть я поела, думаю, ничего страшного если пропущу пару часов капельницы, спать он будет ещё долго, к моменту пробуждения я планировала вернуться.
В ванной нашла мазь и бинты. Конечно же столь ровно закрутить голову у меня не получилось, но спрятать всё это безобразие под косынкой и не страшно на люди показаться. Кровать и правда вытащили из моей квартиры, да и шкаф ощутимо опустел. На дезинсекции?..
Пришлось напрячь память до головной боли, чтобы понять, что из всего оставленного в моём шкафу я ещё не успела примерить. Хотя, куда теперь эти вшам деваться?
Я потрогала исхудавшую голову. Вот гадство… Я чувствовала себя открытой книгой. Плаща не нашла, но выглянув в окно поняла, что он и не понадобится. Платок, подаренный Мирой Степановной, остался в квартире Рыбы, стучать дверьми по такому пустяковому поводу не хотелось, так что футболка и розовая кофта с капюшоном были единственным выходом для маскировки.
Пряча голову поглубже, я оценила свой прикид. Если бы когда-нибудь мне на глаза попался подобный персонаж, я б даже не сомневаясь решила, – наркоман. Но коричневые спортивные штаны почти обтянули раздутые пирожками ноги, глядишь и за спортсменку сойду. О пробежке и мечтать рано.
Сползая по ступеням, я всё же решили покрутить руками и размять шею, и к этажу пятому окончательно проснулась. Жить буду, и правда.
***
Минуя порог типографии, я порадовалась закрытым дверям. Уж очередную лекцию по поводу своей безмозглости слушать пока не хотелось. Илья сейчас воспринимался мной, почти как отец, что ещё ни один раз будет припоминать мне вчерашний концерт. Если подумать, чего хотят родители от своих детей? Для начала это крепкое здоровье и прилежная учёба, но в итоге всё водится к стакану воды на смертном одре. Илья хотел от меня того же. Своеобразное проявление любви, подкреплённое в основном выгодой, но чем не забота? Да меня в жизни никто так не опекал, как эти двое…
Я зашла в кабинет. На положенном месте высились заполненные конверты. Взяв верхний, я разложила перед собой три снимка. На этот раз моделью был мужчина лет сорока. Подвешенный за ноги он походил на свиную тушу… Даже заштопанный крест на туловище не мог сгладить нападающую почти на грудь складку кожи. Руки были не тронуты, а вот линии вдоль бедер, почти собранная в розу кожа на коленях… Никак Рыбе постоянно приходится изобретать что-то новое, дабы извращенцы, наблюдающие спектакль на своих экранах, исходили пеной, в ожидании следующего сеанса.
Эта работа была в разы кровавее предыдущей. Сцена превратилась в алеющий водопад. Снимки не случайно демонстрировали на переднем плане ступени, усыпанные багровыми сгустками. Я сунула карточки обратно в конверт, зажимая рот рукой. Уж с таким трудом запиханные пирожки терять не хотелось…
Да меня ещё пощадили, заставляя смотреть на аккуратное женское тело, увидь я сначала подобное, уже положила бы разум на полочку.
Включив интернет центр, я открыла созданную социальную страницу. Ни единого оповещения, ожидаемо, не горело. Уж искать меня в интернете подругам никогда бы не пришло в голову. Ни в городе, ни, тем более, когда я оказалась на окраинах.
Я нашла страницу Ани в друзьях у Вадика, и отправила заявку. Фото её профиля меня откровенно удивило и порадовало. Грудь и надутые губки на нём настолько второстепенны, что подруга была едва узнаваема. Серая водолазка, собранные в наивную косу волосы, уткнутая в ямочку на щеке ручка. Как школьница. Хотя, если припомнить запросы, что гарантировали долгую и счастливую, не удивительно… С другой стороны пацанов в школе больше привлекают училки, а не созревающие одноклассницы.
Потом почти пол часа мне понадобилось на поиск в тысяче с лишним друзей у Вадима репетиторов, коих в его детстве я видела чаще, чем своих университетских преподавателей. Меня как-то тоже пытались привлечь к «очень интересным интегралам», но внезапно появляющиеся у студентки дела и «случайно» нагрянувшая в гости Ани, ни оставляли и шанса. Одного гения в семье хватало.
Почти сразу мне ответили двое учителей, изъявив желание если не помочь, то хотя бы посмотреть на ученика. Вдогонку пришли прайсы. А ценник за пять лет вырос… почти в два раза! Одно часовое занятие стоило полторы тысячи.
Да пора бы браться за работу…
Я закрыла двери и направилась прямиком к дому Марты. Уже блуждая руками по пустым карманам, меня резко охватило не здоровое волнение. Я молча свалила и забыла смартфон под подушкой. Когда-нибудь, Рыба не выдержит и точно меня придушит…
Я задрала голову, впиваясь взглядом видневшуюся в дали двадцатиэтажку. Сердце задрожало, выбивая шустрые ритмы. Прижав руку к груди, я старалась успокоиться и не думать о ступенях. Да этот подъем никак грозится стать последним препятствием в моей жизни. Но не могу же я неделю валяться под одеялом?! Я тут у них не в рабстве, и свои дела есть. Кинув недовольный взгляд в сторону районной управы, я завернула за голубую вывеску.
Когда Марта заприметила меня на своём пороге по помещению пробежался дрожащий вздох.
– Госпди! – кинулась она ко мне. – Ты живая! – ухватив за плечи Марта легонько тягала меня в стороны, стараясь не принять за приведение.
– Живая конечно, – приуменьшила я масштаб трагедии.
Но с жизнью попрощаться тогда успела…
– Я думала Вождь Риту закапает на месте… – обмякла Марта.
– Простите за это. Меня никто не заставлял, я сама упилась до зелёных чертей. Кстати, – осмотрела я полупустой дом. – Где она?
– На работе, я скажу, что ты приходила. Рита хотела извиниться.
– За что? Мне понравилось, как она целуется.
Марта заметно смутилась. Что, забавы дочери не внушают гордости? За вчерашний день я кое-что поняла. Рыба мне помог. Я не должна уподобляться этим людям, стараться вписаться в их общество, бояться восторженных взглядов. В каком-то смысле они могут быть лучше, проще, честнее и порядочней, но моё воспитание и происхождение однозначно позволяет смотреть чуть глубже и более трезво. Если они думают, что я избалованная городская девка, пускай. Но они даже не представляют себе того дна, на котором существуют. Их слепота не позволяет им плыть в нужном направлении. Но пробиваться сквозь обожжённые окраинами кирпичи я и не собиралась. Ни у Марты, ни у Риты уже нет шансов на освобождение.
Я опять обвела глазами комнату.
– А где Лейла? И Герман?
– О, – Марта обернулась, будто забыла, что детей у неё чуть больше, чем шесть. – Они… пошли к Мише.
Мы перекинулись ещё парой ничего не значащих фраз, и я вышла на улицу. Как бы не хотелось, идти на поклон к Вождю придётся. Кинуть бы с порога скальп какого-нибудь врага к его ногам, для успокоения… Тем более, у меня была к нему просьба. А ввиду последних событий я приношу больше проблем, чем пользы. Но, детей не выбирают!
Руки опять потянулись к карманам в поисках смартфона. Двигалась я куда медленнее, чем ожидала, и Рыба уже наверняка в бешенстве разглядывает пустую койку. Но чувствовала я себя не плохо, и даже не дрожала от направленных взглядов. Никак многие видели моё бьющееся в панике и экстазе тело, что, спотыкаясь каждые несколько метров стонало от удовольствия.
Плевать.
Не им меня судить. Пользы из этой ситуации я извлекла куда больше, чем позора. Занавес моей жизни подобно сценическому бархату с золотой каймой, медленно пополз вверх.
– Мне нужно на приём к В… К Илье Владимировичу.
Девушка у информационной стойки у входа неодобрительно задрала на меня глаза.
– Не приёмный день.
– Оповестите его о моём приходе, пожалуйста, – настойчиво я упёрла в стойку руки и оттолкнувшись двинулась к начальнику.
На пороге его кабинета меня встречала знакомая красотка. Да за расчленение секретарши, миллионов сто можно поднять… Я оценила её взглядом, представляя вытекающий из прорезанных по центру губ ботокс. Джоконда бы загнулась от зависти…
Девушка молча указала на дверь кабинета. Её недовольный взгляд не прошёл мимо меня, но ничего не поделаешь, скоро часть своей зарплаты она будет получать с продаж моих картин, в пору настраивать хлопки закрученных ресниц на благодарный трепет.
Я открыла дверь и, не глядя на восседающего за столом Вождя, вытянула расправленную пятернёй ладонь. Стул по-прежнему стоял в центре кабинета, на него я и села.
– Я идиотка. – Сразу начала я с унижения, дабы сдобрить момент.
На этот раз Илья Владимирович не спешил мне дружелюбно улыбаться.
– Я больше не пойду в этот клуб, не буду напиваться, – я оторвала глаза от ковра, – займусь спортом и буду рисовать до потери сознания, когда понадобится.
Вождь молчал, но намёк на улыбку я засекла. По сути, ему должно быть плевать, здорова я или нет, если согласилась на него работать, то уже вчера должна была сидеть за мольбертом. Мои приключения влетели ему в копейку. С другой стороны, на перспективу было бы правильнее сохранить меня живой, и явно грамотный бизнес на этом и строится, но мне бы хотелось верить, что они тут и правда волновались. Я же художник… можно скинуть все свои надежды на тонкую душевную организацию. Немного самообмана не помешает.
