Текст книги "Подарок на одну ночь (СИ)"

Автор книги: Катя Кекс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 5

Глава 5

Его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра, и я непроизвольно сжимаю ноги, ловя его руку между ними. Сердце колотится так сильно, что его стук отдаётся в висках.

– Тсс, – он целует моё плечо, губы горячие и чуть влажные. – Я просто хочу почувствовать тебя.

Его пальцы задерживаются на резинке моего белья, и я вдруг осознаю, насколько оно стало влажным – тонкая ткань прилипла к коже, предательски выдав моё возбуждение. Я непроизвольно прикрываюсь руками, но Артур мягко отводит мои запястья в стороны.

– Дай мне увидеть тебя… всю, – его голос звучит низко, с хрипотцой.

Он скользит пальцами под резинку, и я замечаю, как его руки слегка дрожат – он не так спокоен, как пытается казаться. Ткань медленно сползает по моим бёдрам, и прохладный воздух комнаты касается самой сокровенной части меня.

– Боже… – вырывается у него, когда он наконец видит меня полностью.

Я чувствую, как краснею до кончиков пальцев. Но его взгляд не смущает – он восхищается, будто перед ним что-то драгоценное.

– Ты идеальна, – он целует внутреннюю сторону моего бедра, и я вздрагиваю от неожиданности.

Его губы движутся выше, оставляя влажные следы на коже. Я хватаюсь за простыни, когда его дыхание становится горячим там…

– Артур! – мой голос звучит испуганно, но он только прижимает ладони к моим бёдрам, не давая сомкнуть ноги.

– Тсс, просто почувствуй…

И тогда его язык касается меня – лёгкий, как перо, но от этого прикосновения всё моё тело вздрагивает. Я не успеваю опомниться, как он находит ту самую точку и…

– А-а! – я выгибаюсь, не в силах сдержать крик.

Он не останавливается, а лишь крепче прижимает меня к кровати, продолжая ласкать языком. Мир сужается до этого одного ощущения – горячего, влажного, невероятного.

– Ты вкусная, – его слова вибрируют в самой чувствительной точке, от чего по спине пробегают мурашки.

Я чувствую, как что-то внутри сжимается, нарастает, готовое взорваться…

И только тогда он отрывается, оставляя меня дрожащей и невероятно пустой.

– Видишь? Ничего страшного, – он целует мой живот, поднимаясь выше.

Я чувствую, как внизу всё горит от желания. От стыда хочется провалиться, но Артур издаёт тихий, довольный звук, словно это именно то, чего он ждал.

– Какая ты отзывчивая… – его голос становится глубже.

Пальцы наконец касаются того места, где всё моё тело будто собралось в тугой, горячий узел. Я вздрагиваю – прикосновение слишком прямое, слишком осознанное.

– Дыши, – он прижимает лоб к моему, заставляя поймать его ритм. – Вот так.

И продолжает.

Сначала просто лёгкие, скользящие движения вдоль нежных складочек – будто изучает. Потом чуть сильнее, находит тот самый бугорок, и…

– А-а… – из моего рта вырывается высокий, прерывистый звук.

Артур улыбается, но не останавливается. Наоборот – его палец начинает плавно массировать именно там, с такой точностью, будто он знает моё тело лучше меня самой.

– Ты слышишь? – он чуть нажимает, и я чувствую, как внутри всё сжимается в ответ. – Это твоё тело говорит, что хочет больше.

Я не понимаю, о чём он, пока его палец не скользит ниже – туда, где всё уже раскрыто и готово. Он едва касается самого входа, и моё сердце замирает.

– Вот видишь, – он дышит неровно, и это первый признак, что он тоже теряет контроль. – Ты уже принимаешь меня.

И тогда я понимаю – я готова. Настолько, что его палец без сопротивления погружается внутрь, всего на фалангу, но этого достаточно, чтобы мир перевернулся.

– Бо-же… – моё слово обрывается, когда он начинает двигаться.

Медленно. Так медленно, что я чувствую каждую миллиметровую перемену. Как его палец заполняет меня, как мышцы невольно сжимаются вокруг него, как где-то в глубине зажигается новая, незнакомая точка тепла.

– Тебе хорошо? – его голос будто доносится сквозь воду.

Я могу только кивать, потому что слова застряли где-то в горле.

– Тогда смотри на меня.

Я открываю глаза (не помню, когда закрыла) и вижу его – тёмные, почти чёрные зрачки, покусанную нижнюю губу, каплю пота на виске. Он напряжён, хотя делает вид, что полностью контролирует ситуацию.

– Вот так, – он добавляет ещё один палец, и я чувствую, как растягиваюсь, это странно, но не больно – потому что он не торопится, даёт привыкнуть. – Ты прекрасна.

Его большой палец находит тот маленький, чувствительный бугорок и начинает гладить его в такт движениям внутри. И тогда всё взрывается – тело выгибается, ноги дрожат, а из груди вырывается что-то среднее между стоном и плачем.

Артур ловит меня, не вынимая пальцев, позволяя ощущениям накрыть с головой.

– Это только начало, – шепчет он мне в губы. – Ты выдержишь ещё?

Я киваю, даже не понимая, о чём он. Просто знаю – что бы ни было дальше, я хочу.

Моё тело всё ещё дрожит, когда Артур медленно вынимает пальцы. Я чувствую, как они выходят – кожа там невероятно чувствительная, и даже это простое движение заставляет меня содрогнуться.

– Посмотри на меня, – просит он, и я пытаюсь сфокусировать свой взгляд.

Его лицо так близко – губы слегка приоткрыты, на лбу блестит тонкий слой пота. Он дышит чуть быстрее обычного, и вдруг я понимаю – он сдерживается. Всё это время, пока доводил меня до дрожи, он сам был на грани.

– Ты… – мой голос звучит хрипло.

– Да, я тоже хочу тебя, – он улыбается, и в этой улыбке столько голода, что по спине пробегают мурашки. – Но сначала…

Он берёт мою руку – ту, что всё ещё вцепилась в его плечо, – и медленно ведёт вниз. Я чувствую, как его живот напрягается под моими пальцами, как горяча кожа под рубашкой.

– Можно? – он останавливает мою ладонь у пояса брюк.

Моё сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Я киваю, слишком пересохший рот не слушается.

Артур прижимает мою руку к себе – и я ощущаю его через ткань. Твёрдый. Горячий. Огромный.

– О боже… – вырывается у меня.

Он смеётся – тихо, без насмешки.

– Не бойся. Это просто я. Ты можешь… потрогать.

Мои пальцы дрожат, когда он расстёгивает пуговицу. Кожа под тканью пылает, и я чувствую, как он вздрагивает от моего неловкого прикосновения.

– Вот так, – он направляет мою руку, обхватывая его вместе со мной.

Он совсем другой на ощупь. Твёрдый, но кожа бархатистая, и так горячо… Я осторожно провожу пальцем по всей длине, чувствуя, как он пульсирует у меня в руке.

– Да… – он закрывает глаза, его дыхание срывается. – Ты чудесная.

Я замечаю каплю влаги на самой вершине и, не думая, стираю её большим пальцем. Артур резко вдыхает, его бёдра непроизвольно подаются вперёд.

– Извини, – он хрипит. – Ты… это…

Но я уже хочу больше. Моя ладонь медленно сжимается вокруг него, и он стонет – низко, глубоко, будто этот звук вырвался из самой груди.

– Женя… – моё имя на его губах звучит как молитва.

Я чувствую его напряжение, вижу, как натянута кожа на скулах, как дрожат мышцы живота. Он на грани, но…

– Стой, – он вдруг накрывает мою руку своей, останавливая движения. – Иначе я не выдержу.

Его глаза тёмные, почти чёрные от желания. Он хочет меня – по-настоящему. И это осознание заставляет что-то горячее разлиться у меня внутри.

– А если… я не хочу останавливаться? – спрашиваю я шёпотом, сама удивляясь своей смелости.

Артур замирает. Потом медленно выдыхает:

– Тогда ляг. И позволь мне показать тебе, что такое настоящая близость.

И я понимаю – я готова.

Я лежу на спине, и каждый нерв в моём теле будто оголён. Простыня подо мной кажется слишком холодной, а воздух в комнате – слишком густым. Артур склоняется надо мной, его тень закрывает свет лампы, и я вижу только его глаза – тёмные, почти чёрные от желания.

– Ты уверена? – он проводит ладонью по моему бедру, и кожа под его пальцами тут же покрывается мурашками.

Я киваю, слишком боясь, что голос подведёт.

Он целует меня – медленно, глубоко, давая привыкнуть к вкусу, к ритму. Его рука скользит вниз, и я вздрагиваю, когда пальцы вновь находят ту самую чувствительную точку.

– Да, ты абсолютно готова, – говорит он, и в его голосе смесь восхищения и чего-то ещё… гордости?

Я чувствую, как он прижимается ко мне – горячий, твёрдый, пульсирующий. Моё тело автоматически напрягается, и Артур тут же останавливается.

– Спокойно, – шепчет он мне в губы. – Я не причиню тебе боли.

Но когда он начинает проникать, всё равно больно. Не остро, а… туго, будто меня растягивают изнутри. Я хватаюсь за его плечи, ногти впиваются в кожу.

– Стой, стой… – мой голос звучит испуганно, по-детски.

Он замирает сразу же, хотя видно, как это ему тяжело – мышцы на его спине напряжены, как струны, на лбу выступает пот.

– Хорошо, – он целует мои веки, щёки, уголки губ. – Мы можем остановиться.

Но я качаю головой. Потому что под болью уже разливается что-то ещё – странное, тёплое, нужное.

– Просто… медленно.

Артур кивает, и я чувствую, как он отодвигается – но не выходит полностью, а лишь чуть ослабляет давление. Его ладонь скользит между наших тел, находит тот маленький бугорок и начинает нежно массировать.

– Сейчас, – обещает он, и снова двигается вперёд.

На этот раз всё иначе. Да, всё ещё тесно, но его пальцы творят что-то волшебное – боль смешивается с нарастающим удовольствием, и я вдруг чувствую, как моё тело раскрывается, принимая его глубже.

– Боже… – вырывается у меня, когда он наконец заполняет меня полностью.

Мы оба замираем. Он – чтобы дать мне привыкнуть, я – потому что мир вдруг перевернулся. Он везде – заполняет меня, касается чего-то глубокого внутри, от чего в животе разливается тепло.

– Ты… – голос Артура срывается, когда я невольно сжимаюсь вокруг него. – Ты невероятная.

Он начинает двигаться – медленные, плавные толчки, будто боится напугать. Но мне уже не страшно. Потому что с каждым движением эта странная, новая наполненность становится всё слаще.

– Да… вот так… – он шепчет, когда я неожиданно для себя сама поднимаю бёдра навстречу.

Мои руки скользят по его спине, чувствуя, как мышцы играют под кожей с каждым толчком. Он такой красивый – весь мокрый от напряжения, но всё ещё контролирующий каждый сантиметр.

– Я не… я не могу… – я задыхаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается, будто пытаясь удержать его.

– Можешь, – он целует моё горло, одновременно чуть меняя угол. – Просто отпусти себя.

И я отпускаю.

Мир взрывается белым светом, тело выгибается, цепляясь за него, а где-то вдалеке я слышу собственный крик. Артур не останавливается, продолжая двигаться, пока волны удовольствия не становятся почти болезненными.

Только тогда он позволяет себе отпустить – с низким стоном, впиваясь пальцами в мои бёдра. Я чувствую, как он пульсирует глубоко внутри, как его горячее дыхание обжигает мою шею.

Мы лежим так, не двигаясь, пока наши сердца не начинают биться в унисон.

– Ну как? – он поднимает голову, и в его глазах смесь нежности и торжества.

Я улыбаюсь – робко, по-девчоночьи.

– Не так страшно, как я думала.

Он смеётся, и этот звук, тёплый и живой, заполняет комнату лучше любого света.

Глава 6

Глава 6

Я лежу на спине, его рука под моей шеей, а пальцы медленно скользят по моему животу. Кожа там невероятно чувствительна после всего, что было, и я вздрагиваю от каждого прикосновения.

– Ты дрожишь, – его губы касаются моего плеча. – Холодно?

Я качаю головой. Не холодно. Внутри меня разливается тепло, которое с каждой секундой становится всё сильнее.

– Тогда что? – он целует ключицу, потом опускается ниже, к груди.

Я закусываю губу. Не могу сказать. Стыдно.

Артур улыбается, чувствуя моё замешательство. Его ладонь скользит по внутренней стороне моего бедра, останавливаясь в сантиметре от того места, где уже пульсирует желание.

– Ты можешь сказать мне, Женя. – Голос низкий, обволакивающий. – Что ты чувствуешь?

Я закрываю глаза.

– Я… не знаю.

– Не знаешь? – его палец проводит лёгкую линию по самой чувствительной коже, и я сдерживаю стон. – А если я сделаю вот так…

Он касается меня – легко, едва-едва. Но этого достаточно, чтобы по телу пробежали мурашки.

– А-а… – звук вырывается против моей воли.

– Вот видишь, – он целует мой живот, чуть ниже пупка. – А твоё тело знает. Оно помнит.

Его пальцы снова начинают двигаться – медленные, плавные поглаживания, от которых дыхание сбивается. Я сжимаю простыни в кулаках, чувствуя, как нарастает это знакомое, сладкое напряжение.

– Ты хочешь больше? – спрашивает он, но не останавливается.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

– Скажи.

– Д-да… – выдыхаю я.

Он улыбается, но не ускоряется. Наоборот – замедляет движения, заставляя меня выгибаться навстречу.

– Нетерпение, – шепчет он, целуя внутреннюю часть бедра. – Ты сейчас горишь и жаждешь одного. Это хорошо. Мне очень нравится. Но в эту минуту я хочу, чтобы ты растворилась в своих ощущениях, ни о чём не думала и просто чувствовала.

Я чувствую. Боже, как я чувствую. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд. Он доводит меня до края, но не даёт упасть – снова и снова, пока я не начинаю дрожать по-настоящему, хватаясь за его плечи.

– Артур, п-пожалуйста…

– Что, моя хорошая? – его губы теперь так близко, что я чувствую тепло дыхания на самой чувствительной коже.

– Я… я не могу…

– Можешь, – он поднимается, чтобы посмотреть мне в глаза. – Ты сильнее, чем думаешь.

И только тогда, когда я уже готова взмолиться, он наконец даёт мне то, чего так хочется – его пальцы, его губы, его язык. Он ласкает, втягивает, прикусывает, нетерпеливо вводит пальцы, растягивает, снова ласкает… Боже… Мир расплывается, и я падаю в волны удовольствия, цепляясь за этого мужчину, как за единственную опору.

Меня выворачивает навстречу ему, хочется заполнить им всё внутри, я не могу сопротивляться этому, кричу и бьюсь в бешеном экстазе, впервые ощущая такой накал. Номер наполняется моими стонами под самый потолок: я прошу, скулю, умоляю, кричу… и лишь тогда, когда кажется, что я больше не могу в себя вмещать это наслаждение, я взрываюсь. Бурей. Бешено. Сметая всё на своём пути и абсолютно без стеснения.

Когда прихожу в себя, он держит меня в объятиях, мягко гладя по спине.

– Видишь? – шепчет он. – Никакого стыда. Только ты… и то, что ты чувствуешь.

Я прижимаюсь к нему, пряча лицо у его шеи. Он прав. Больше нет страха. Есть только это – тепло, его руки и тихое, сладкое желание, которое уже снова начинает разгораться где-то глубоко внутри.

Его пальцы всё ещё лоснятся от моей влаги, когда он подносит их к моим губам.

– Попробуй, – шепчет он, и в его глазах горит тот самый опасный огонь, от которого сжимается живот.

Я колеблюсь, но Артур не торопит. Просто держит пальцы в сантиметре от моего рта, позволяя мне почувствовать собственный запах – терпкий, женственный, совершенно новый для меня.

– Я…

– Тсс, – он проводит мокрым пальцем по моей нижней губе, и я невольно облизываюсь. Вкус странный, но не отталкивающий. Скорее… возбуждающий.

Артур глубже вдыхает, наблюдая, как я исследую новые ощущения.

– Нравится?

Я краснею, но киваю. Стыд всё ещё где-то рядом, но он больше не парализует.

– Хочешь узнать, какой вкус у меня?

От этой фразы перехватывает дыхание. Он медленно направляет мою руку вниз, к своему возбуждению. Кожа там горячая и натянутая, а когда я осторожно провожу пальцем по всей длине, он вздрагивает.

– Да, вот так, – его голос звучит хрипло.

Я чувствую, как под пальцами что-то пульсирует. Это завораживает – осознавать, что я могу вызывать в нём такую реакцию.

– Теперь попробуй, – он помогает мне приподняться.

Первое прикосновение языком к самой вершине заставляет его застонать. Вкус солоноватый, мужской, совершенно непохожий на мой. Я осторожно обвожу языком, чувствуя, как он напрягается под моими губами.

– Боже, Женя… – его пальцы вплетаются в мои волосы, но не толкают, не торопят.

Это придаёт смелости. Я вбираю его глубже, одновременно лаская языком. Его стон превращается в рычание, а когда я нечаянно касаюсь зубами, Артур резко отстраняется.

– Стой, – его грудь тяжело вздымается. – Иначе я не сдержусь.

Но мне вдруг страшно хочется, чтобы он потерял контроль. Чтобы этот расчётливый, всегда спокойный мужчина забыл обо всём из-за меня.

Я прикусываю губу, глядя на него снизу вверх:

– А если я не хочу, чтобы ты сдерживался?

Его глаза темнеют. Он всё понимает. В следующий миг он переворачивает меня на живот, прижимая к постели. Горячее твёрдое тело придавливает сзади, а губы касаются уха:

– Тогда не жалуйся, ты сама напросилась. Сейчас ты поймёшь, что такое – настоящий напор.

Его руки скользят под мои бёдра, приподнимая таз. Я чувствую, как он медленно проникает сзади, заполняя меня совсем по-новому. Глубже. Сильнее.

– Нравится? – он шепчет, кусая моё плечо.

Я могу только кивать, потеряв дар речи от этих непривычных ощущений. Он не торопится, позволяя мне привыкнуть, но с каждым движением проникает всё глубже.

– Ты такая тесная… – его голос звучит почти болезненно. – И такая готовая.

От этих слов по спине пробегают мурашки. Он прав – моё тело само тянется к нему, жадно принимая каждый сантиметр.

– Артур, я…

– Знаю, – он наклоняется, обвивая рукой мою талию. – Я почувствую, когда ты будешь готова.

Его пальцы снова находят мою самую чувствительную точку между нежных складочек, и я взвизгиваю от этого жаркого прикосновения. Теперь он владеет мной полностью – сзади и спереди, не оставляя ни шанса на спасение.

И самое странное – мне это нравится.

Нравится быть его.

Нравится терять контроль.

Нравится, как он, всегда такой сдержанный, сейчас дышит мне в спину, как загнанный зверь.

– Женя… – моё имя на его губах звучит как предупреждение.

Но я уже не боюсь.

Я просто закрываю глаза и отпускаю себя навстречу этому безумию.

На самой верхней ноте он покидает меня, а потом проникает снова – медленно, мучительно медленно, будто даёт каждому сантиметру моего тела запомнить эту больно-сладкую растяжку. Я впиваюсь пальцами в простыни, чувствуя, как внутри всё сжимается вокруг него, не в силах отпустить.

– Ты… – его голос срывается, когда я выгибаюсь навстречу. – Ты сама не знаешь, что делаешь со мной.

Его ладонь скользит по моему животу, останавливаясь чуть ниже пупка.

– Чувствуешь? Я здесь. Внутри.

Я чувствую. Чувствую каждую прожилку, каждый пульсирующий сантиметр. Он начинает снова двигаться – неспешные, глубокие движения, от которых в висках стучит кровь.

– Смотри, – он поворачивает моё лицо к зеркалу у кровати.

И я вижу нас: его сжатые челюсти, мои растрёпанные волосы, как его пальцы впиваются в мои бёдра, оставляя красные следы.

– Видишь, какая ты красивая, когда теряешь голову?

Я закрываю глаза, но он тут же кусает моё плечо.

– Нет, смотри. Смотри, как ты принимаешь меня.

Лёгкий шлепок по ягодицам ладонью заставляет слушаться, такое незнакомое обжигающее действие разливается по коже, оставляя за собой дрожащий след.

– Артур, я… я сейчас…

– Подожди, – он ускоряет движения, не давая передышки. – Ещё немного.

Я чувствую, как тело Артура напрягается за моей спиной, как срывается ритм.

– Вместе, – шепчет он, впиваясь зубами в шею. – Мы взорвёмся вместе.

И это случается. Очень феерично, до взрывов в голове, с оттенками на языке, в пламени, рвущемся изнутри наружу. Мы падаем – в криках, в дрожи, в бесконечных спазмах удовольствия. Но он не останавливается, даже когда я уже рыдаю от переизбытка чувств, продолжая мягко двигаться, пока волны не стихают.

Валимся набок, Артур всё ещё прижимает меня к себе. Его пальцы дрожат, когда он откидывает мокрые волосы с моего лица.

– Ну что, – его улыбка хулиганская и невероятно нежная одновременно. – Операцию по снятию закомплексованности можно считать успешной?

Я киваю головой, прижимаясь к его груди. Больше нет страха. Есть только это – липкая кожа, спутанные ноги и странное ощущение, что что-то важное изменилось навсегда.

– Тогда спи, – он накрывает нас одеялом. – Утро будет… интересным.

И я закрываю глаза, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Глава 7

Глава 7

– Доброе утро, принцесса, – шепчет он, и его губы скользят по моей шее к ключице.

Откидываю голову назад, чтобы не мешать его ласкам, максимально раскрываюсь и мурчу, как кошка от истинного удовольствия.

Руки и губы моего партнёра успевают везде, я всем телом чувствую близость этого мужчины, мне так хорошо и приятно, что с губ не сходит мечтательная улыбка.

Артур игриво прикусывает самые чувствительные точки на моей груди, и я чувствую разряд неги от этого укуса, разливающийся по всему телу.

Мужские пальцы уже давно нашли самое сокровенное место, уже влажное и готовое, Артур мягко водит по нежным, сочащимся влагой складочкам, заставляя меня всхлипывать от удовольствия. Я жду его пальцы внутри меня, это было бы так логично и так правильно, но он решает поступить не так.

Артур входит в меня на полную длину медленно, почти церемонно, и в его движениях нет вчерашней дикой страсти – только глубокая, пронзительная нежность. Его глаза не отрываются от моих, и в них я читаю то, чего нет в его словах – ту самую тоску, что прячется за профессиональной улыбкой.

– Артур… – я пытаюсь поймать его руку, но он переплетает наши пальцы, прижимая ладонь к подушке.

– Просто чувствуй, – его голос звучит глухо, а губы касаются моих век, словно стирая непрошеные слёзы.

Он движется с непереносимо медленной нежностью, каждое движение будто растягивается во времени. Его руки гладят мои бёдра, талию, грудь – как будто он лепит из меня что-то хрупкое и бесценное. И я понимаю, что это не просто близость – это прощание, красивое и бесконечно грустное.

Когда волны наслаждения накатывают на меня совсем не похожим на вчерашний взрыв оргазмом, он прижимается так близко, что наши сердца бьются в унисон. Я не кричу, не стону, когда кончаю, но дышу так глубоко и громко, что ничего вокруг не слышу. Мир не существует для меня в этот момент. Только его горячие руки, только его мягкие губы, только то, что заполняет меня изнутри.

Его тело тоже содрогается в тихом оргазме, и он замирает, спрятав лицо у моего плеча. Несколько секунд тишины, наполненных лишь прерывистым сухим дыханием.

– Ты была великолепна, – выдыхает он мне в ухо и нежно касается губами чуть ниже мочки, задевает её языком и чуть прикусывает. – Я не забуду нашу с тобой ночь, Женя.

Медленно отстраняется. Его движения снова становятся профессионально-безупречными. Он встаёт с кровати, и утренний свет рисует на его спине узоры из теней.

– Время вышло, – говорит он, не глядя на меня, собирает свою одежду и уходит в ванную комнату.

Я слышу, как в душе включается вода, он там совсем недолго, и вот уже выходит из дверей абсолютно чистый, на нём больше нет моих запахов, моих отпечатков, словно никогда и не было.

– Женя, выезд из номера до двенадцати, ты успеешь собраться, поэтому не торопись. Завтрак оплачен, не отказывайся от него, тебе понравится. Я с тобой прощаюсь. Надеюсь, что тебе было со мной хорошо и ты ни о чём не жалеешь.

У зеркала он задерживается на секунду, поправляя воротник. И в этот миг наши взгляды встречаются в отражении – и я вижу это. Ту самую мгновенную, тщательно скрываемую тоску в его глазах. Но он тут же отводит взгляд.

– С тобой было… очень необычно, – он произносит эту фразу задумчивым голосом, уже стоя у двери, медленно поворачивает ручку и слишком быстро исчезает в дверном проёме.

Вот и всё.

Дверь закрывается почти бесшумно. Я остаюсь лежать в простынях, которые всё ещё пахнут им, и понимаю, что этот подарок стал для меня чем-то большим, чем просто ночь удовольствий.

Артур не только оставил след на моём теле, но и проник глубже, туда, куда попасть он вообще был не должен.

На часах девять утра. Я смотрю в сторону двери в ванную комнату и никак не решаюсь покинуть постель, где всё пахнет им и нашей с ним ночью. Не хочу смывать, но, рассуждая трезво, я должна принять решение пойти в душ и хорошенечко потереть себя мочалкой.

Пока раздумываю, в дверь раздаётся вежливый стук и вслед за ним вышколенный голос работника отеля: «Завтрак в номер».

Разрешаю войти, а сама закутываюсь в одеяло и принимаю тоскующую позу эмбриона. Почему всё хорошее так быстро заканчивается? Почему я не встретила его в обычной жизни, почему он не мой хотя бы сосед, почему всё так неправильно и сложно?

Сотрудник, привезший мне завтрак, желает приятного аппетита, я угукаю, давая понять, что услышала, но вылезать из своей вкусно пахнущей Артуром норки совершенно не хочется.

Ещё минут десять пялюсь в закрытое шторами окно, пока назойливый запах кофе не заставляет меня принять вертикальное положение.

Это всего лишь подарок на одну ночь, всего лишь близость, просто очень вкусная и такая обалденная. Я не знаю другого, возможно, поэтому романтизирую. Злюсь на себя, беру в руки чашку с кофе и делаю глоток, который наполняет меня утром и разгоняет ночные воспоминания.

Я не должна ничего этого чувствовать. Я должна сходить в душ, перекусить и просто ехать домой, продолжать свою обычную жизнь. Решительно шагаю туда, где он только недавно смывал мои запахи. Теперь я намерена сделать то же самое.

Вода обжигающе горячая, но я стою под ней, не двигаясь, позволяя струям смывать с кожи его следы. Мыло пахнет слишком нейтрально, бездушно – совсем не так, как его кожа с нотками дорогого парфюма и чего-то неуловимого, только его. Я тру себя мочалкой до красноты, будто пытаюсь стереть не только запах, но и память о его прикосновениях. Но они въелись глубже – в мышцы, в кости, в самое нутро.

Завтрак остывает. Изысканный омлет со свежей зеленью, идеальные круассаны, свежевыжатый сок – всё это выглядит как насмешка. Я отодвигаю тарелку, запивая кофе горечь своих мыслей. Он сказал «не отказывайся», а я теперь ненавижу себя за то, что послушно кивнула тогда, за всё, за каждый свой вздох и стон, подаренный ему.

Собираю вещи механически, избегая смотреть на смятую постель. Но боковым зрением всё равно выхватываю отпечаток его тела на подушке, и в горле комом встаёт предательская нежность. «Ты была великолепна». Его слова звучат в голове на повторе, и я злюсь на себя за то, что они всё ещё греют, даже сейчас.

Лифт спускается слишком быстро. Подруги обещали «незабываемый опыт», но не предупредили, что после него я буду чувствовать себя пустой оболочкой, использованной ёмкостью, никому не нужной вещью.

На улице слепит солнце. Такой яркий, нормальный день. Люди спешат на работу, разговаривают по дороге, смеются. А я стою возле отеля, жду вызванную машину, вся сжавшись, но не от холода, и ненавижу их за эту обыденность.

Ненавижу подруг за их навязчивую «заботу». Ненавижу его – за профессионализм, за ту самую тоску во взгляде, которая не даёт просто забыть это как ошибку. Но больше всего – себя. За то, что согласилась. За то, что не смогла остаться просто клиенткой. За то, что теперь внутри ноет пустота, в которой остался его след.

Такси приезжает слишком быстро. Водитель бросает равнодушное: «Куда едем?» Я говорю адрес и отворачиваюсь к окну, глотая слёзы, которые наконец прорываются наружу. Город проплывает мимо, размытый и безразличный. А я увожу с собой только стыд, горечь и навязчивый вопрос: «Что, если бы это было по-настоящему?»

Вопрос, на который у меня никогда не будет ответа.