Текст книги "Секретарша с секретом (СИ)"

Автор книги: Катерина Маркс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 3

Вчерашний день по праву был занесен в список худших дней в моей жизни.

Вечером перед сном я бесконечно проматывала все события, что случились ранее. Меня мучило несколько вопросов, от которых я никак не могла отмахнуться.

В том числе:

почему Иван Иванович так вёл себя, то и дело меняя манеру поведения? почему я при виде его превращаюсь в желе? как дальше продолжать там работать, если я даже не могу посмотреть шефу в глаза? и как долго я смогу скрывать свой секрет?

Все впечатления и эмоции, полученные на новом месте работы, были еще очень свежи. В связи с этим мои нервные клетки и фантазия все никак не могли успокоиться.

Уснув только ближе к утру, на утро я чувствовала себя максимально разбитой и уставшей. Любая задача становилась невероятно сложной, мозги вообще не соображали. Две чашки кофе не помогли, не помогли от слова совсем.

– Доброе утро, мадам! – чей-то приторно сладкий мужской голос выдернул меня из коматозного состояния, в котором я сидела за рабочим столом.

Подняв глаза я даже проморгалась немного. Высокий брюнет с голубыми глазами широко улыбался и смотрел на меня, облокотившись на стойку ресепшена.

– Доброе утро! – натянув дежурную улыбку пробубнила я, думая что это очередной сотрудник, желающий пофлиртовать. За последние два дня таковых нашлась просто уйма. Будто каждый мужчина в офисе считал своим долгом подмигнуть мне или предложит свою помощь. Узнав, что в офисе появилась свежая кровь, они словно мухи слетались к моему рабочему месту и бесконечно жужжали на ухо.

Чем дольше я вглядывалась, тем больше что-то во внешности мужчины не давало мне покоя, что-то заставляло продолжать рассматривать и анализировать его лицо.

– Вы что-то хотели? – мне было необходимо выяснить причину его нахождения здесь.

– Новенькая… – слегка скривившись произнёс молодой человек, – от Вас я бы хотел довольно много, но, к сожалению, Иван Иванович не позволяет соблазнять его сотрудниц, – произнося эти слова мужчина не переставал разглядывать меня, улыбаясь. Он, как и доктор вчера, бесконечно изучал мою внешность. Его глаза на некоторое время останавливались на каждой частичке моего тела, которую он мог видеть.

Мне, к большому удивлению, были приятны его слова. Даже странно как-то… От других посетителей комплименты совершенно не попадали в цель и не давали отклика внутри меня.

За те несколько минут, что молодой человек провел здесь, я наконец поняла, что меня так цепляло в его внешности. Он был просто невероятно похож на шефа. То есть не был его копией, но основные крупные черты и удивительное сходство проглядывалось.

– Вы к Ивану Ивановичу? – спросила я, попутно просматривая журнал встреч руководителя на сегодня. Надеюсь, что я никого не пропустила или не записала двух человек на одно время.

– Да, верно. Мой ненаглядный братец здесь? – всё с той же ухмылкой спросил он.

Так вот оно что! Я с облегчением выдохнула. Мне с детства не давали покоя нерешенные вопросы. Для моей натуры было просто необходимо докопаться до сути и найти ответ.

– Да, на месте. Сейчас уточню, может ли он Вас принять без записи, – произнесла я, намеренно делая ударения на последние слова.

– Иван Иванович, к Вам Виктор Иванович, – сняв трубку немедленно сообщила я руководителю.

– Пусть входит! – рявкнул шеф в ответ, едва я произнесла первую фразу.

– О… Кто-то не в настроении, Виктор подмигнул мне, – будьте осторожнее… – добавил он, кивнув на руку.

Повязка выглядела действительно внушительно из-за количества бинта, что использовали при её наложении. К счастью, рана почти не болела доставляла дискомфорт только во время сгибания руки или когда я пыталась что-то взять, забыв про порез.

Развернувшись, мужчина вальяжно направился в сторону кабинета. Его широкие плечи, спина и вальяжная походка не давали мне отвести взгляд.

– Виктор, милый! Как я рада тебя видеть! – непонятно откуда, видимо из-под земли, выскочила Светлана Николаевна. Не офис, а лабиринт какой-то!

Расцеловав в обе щеки брата шефа, она взяла его под руку и отвела в сторону, чтобы о чём-то поворковать. Из-за того, что они говорили шёпотом, разобрать что либо было попросту невозможно. Но по выражению лица Виктора Ивановича, можно понять, что разговор в целом ему не очень интересен. Мужчина просто кивал или пожимал плечами. Он практически не произносил ни слова, даже пару раз театрально зевнул, глядя в мою сторону, чем вызвал у меня смешок.

Наконец, спустя пару минут, ФИФА отпустила несчастного, и они разошлись. Виктор направился в кабинет шефа, а Светлана Николаевна, почему-то в мою сторону. Её походку в этот момент можно было описать как грациозная тигрица. Лично мои бёдра не умеют раскачиваться с такой амплитудой.

– Доброе утро! – эта фраза уже начала меня бесить, честное слово!

– Доброе, Светлана Николаевна, – рабочая обстановка таки заставляла говорить не совсем то, что думаешь.

– Вижу ты уже познакомилась с Витюшей?

"Витюшей? " Серьёзно?

– Да, имела честь, – я старалась говорить спокойно, но с нетерпением ждала, когда эта дамочка уже оставит меня в покое. Как назло, ничего вокруг меня спасти не могло. Даже телефон, что обычно не замолкает, предательски молчал. Я даже поправила трубку, надеясь, что просто не доложила её, но увы…

– Витюша с Ваней те ще прохиндеи! Ни одной юбки не пропустят. Правда Ванечка сейчас остепенился… наверное, нашёл ту самую… – она хищно облизнулась и хихикнула, от этого меня немного передёрнуло…

Светлана Николаевна всё не унималась.

– Ты заказала нам билеты на завтра?

– Да, конечно. Я ещё вчера выслала их Вам на почту…

– Ах, да! Совсем забыла! Столько дел, что голова идёт кругом… Кстати, спасибо, что забронировала нам соседние номера, – после этой фразы она наконец развернулась и помчалась прочь, отстукивая каблуками.

Я тряхнула головой и вернулась к работе. Правда ее слова снова и снова звучали в голове.

Светлана Николаевна явно пыталась задеть меня. Все эти её Витюши и Ванечки намеренно подчёркивали насколько хорошо и близко она общается с четой Богомоловых. А недвусмысленные намёки на ту самую и номера рядом явно были призваны задеть меня. То что она спит с шефом знал весь офис, да и она это не скрывала, а намеренно подчёркивала и подогревала слухи.

Я старалась абстрагироваться от этих мыслей, но ее план сработал, и слова больно кольнули где-то внутри.

Спустя примерно полчаса Виктор Иванович вышел из кабинета брата и быстрым шагом пронесся мимо меня в сторону лифта. На прощанье меня удостоили воздушного поцелуя. Мне было приятно его получить. Этот детский и ребячий жест молодого человека заставил меня улыбнуться впервые за рабочий день…

До конца работы шеф так и не вышел из кабинета. Завтра его не будет и вернётся он только в понедельник вечером. Если честно, то мне очень хотелось увидеть его перед отъездом, попрощаться что-ли, пожелать хорошего пути, но увы…

В положенное время я собралась и отправилась домой, так и не увидев его…

Единственное что всегда мне поднимало настроение в такие моменты– это предвкушение встречи с моим главным человеком в жизни…

*** 5 лет назад

– Опять тошнит?

– Да… – я еле говорю и не могу подняться с постели. Токсикоз мучает меня уже вторую неделю. Мой организм отказывается принимать любую пищу, кроме газировки. Да, я знаю, что она совсем не полезная, но не могу больше ничего пить. Даже вода выходит наружу спустя несколько минут.

– Что-то покушать есть? Или как вчера, мне самому готовить? – недовольное лицо Сереги я угадываю даже сквозь закрытые веки.

Мы вместе уже пару лет и за это время я запомнила всё его типичные фразы и реакции.

– Я встать не могу… Думаешь, что я способна приготовить тебе поесть? Меня воротит даже от слабого запаха еды, – слезы комом подступали к горлу…

Мне было так обидно от того, что его не заботит моё состояние! Нет, он не всегда был таким.

Будто по банальному клише раньше Серёга не отходил от меня ни на шаг, открывал дверь, как джентельмен, приносил мне кофе и завтрак в постель, заваливал подарками…

Всё изменилось в момент, когда я сообщила о том, что беременна.

Он принял эту новость абсолютно спокойно, можно даже сказать без единой эмоции… Сразу сказал, что мы будем рожать и всё будет хорошо. Вот только уже тогда я почувствовала, что его слова не совсем искренни… Он произносил каждое слово настолько уверенно, что со стороны могло показаться будто это правда.

Но я то знала его уже не первый год и в глубине души сразу осознала, что это начало конца…

– Сколько можно лежать? Беременность ведь, вроде, не болезнь. Другие бабы как-то двигаются… А ты только и делаешь, что лежишь и стонешь, как тебе плохо! Ты когда родишь, кто будет за ребёнком ходить? Я в няньки не нанимался!

С каждым днём наши отношения всё ухудшались и слова парня били всё больнее.

– Когда ты узнал, что я беременна, сказал будем рожать! Что? Уже передумал? Аборт делать уже поздно! – не понятно откуда у меня взялись силы на крик, но я уже просто не могла сдерживаться!

*

Я верила в него, верила в то, что из нас получится прекрасная семья… Ну или пыталась себя в этом всеми силами убедить. Я наотрез отказывалась замечать очевидные вещи: его грубость, наплевательское отношение ко мне, полное игнорирование происходящего и отсутствие абсолютно любых планов на дальнейшую семейную жизнь. Он не разу с момента объявления о моей беременности не заводил разговор о том, как и где мы будем жить на какие средства существовать и прочих безумно важных для взрослых людей вещах.

Сначала я, как и многие девушки, пыталась убедить себя, что всё в порядке, что у него просто такая своеобразная реакция, небольшой шок. Я ждала, что он выйдет из этого состояния через пару недель… но чуда всё не происходило…

Наши будни превратились в дни сурка. И, если раньше меня это абсолютно устраивало на все сто процентов, то сейчас сказка разбилась о скалы реальности. Каждый новый день похож на предыдущий, только моё настроение и здоровье всё ухудшаются…

Утром мы встаём в 6 утра, я готовлю завтрак и кофе, Серёга курит на балконе и залипает в телефон. Мы завтракаем и собираемся по своим делам: я в универ, он на работу. В свои 23 года они неплохо зарабатывал в магазине электроники, нам хватало. После обеда я возвращалась с универа и занималась домашними делами, готовила обед и ужин, прибиралась, делала домашку. После семи Серёга возвращался домой, мы вместе ужинали, делились тем, как у кого прошёл день. Остаток вечера могли поиграть в приставку или залипнуть в какой нибудь сериал. Ночь всегда проходила жарко и горячо, в объятиях друг друга.

Мне, выросшей с одной бабушкой, такие отношения казались просто идеальными– спокойные, неспешные, стабильные и полные ночной страсти. Ещё девчонкой в мечтах я представляла своё замужество именно таким.

*

– Я думаю, что ты в состоянии сам приготовить себе еду, ты большой мальчик! Я не твоя мамочка! – слезы уже градом катились по лицу. С каждым месяцем беременности я становилась всё более эмоциональной. Сейчас на третьем месяце нервы сдавали по любому поводу, которых, к слову, было просто предостаточно…

– А не пошла бы ты! – Серёга резко встал, схватил куртку и направился к двери.

– Опять сбежишь к своим дружкам? – говорить становилось всё сложнее, слезы уже просто душили, но молчать я не могла.

– Ты мне не мамочка, чтобы я перед тобой отчитывался, – последовал его язвительный ответ.

– Уйдёшь ещё раз и можешь больше не возвращаться… – я предприняла отчаянную попытку изменить сложившуюся ситуацию.

– Как скажешь, – сквозь зубы произнёс парень и вышел из квартиры, напоследок громко хлопнув дверью.

Слезы мгновенно высохли. Меня захлестнуло чувство отчаяния, отчаяния настолько сильного, что ты просто каменеешь и не можешь двигаться. В тот момент мне не хотелось ничего, чувств просто не было. Они будто резко испарились все. В ту самую минуту я осознала, что теперь осталась совсем одна. Одна на третьем месяце беременности, без родных, без друзей. У меня не было ничего, кроме этой старенькой квартирки, что досталась в наследство от бабушки, и небольшого пособия, которое я получала, как безработная. Кто-то скажет, что квартира немало, что крыша над головой есть и это самое главное, всё остальное образуется и приложится… Но в тот момент внутренний голос говорил мне, что я на самом дне…

*

Возвращаясь домой и видя глазки моей уже подросшей дочери я часто вспоминаю тот день, когда её биологический отец ушел, оставив нас на произвол судьбы.

– Мамочка! – топот маленьких ножек слышен ещё из коридора. Я не успела открыть дверь, а она уже несётся меня обнимать.

Прямо с порога меня заключают в крепкие и самые приятные объятия.

– Мамочка, – уже тихо на ушко повторяет Анечка.

– Привет, моя хорошая, – говорю я, попутно не упуская случая поцеловать самую сладкую щечку на свете. – Как прошёл твой день?

– Мы с тётей Олей сделали тебе открытку! Сейчас принесу! – видно, что дочка очень ждала, когда я вернусь, и теперь ей не терпится показать очередной шедевр.

– Привет, подруга! – Оля не спеша выплыла из комнаты. По её внешнему виду можно было заметить, что Анечка за два часа выжала её по полной.

– Привет. Что, опять заставила тебя во все игры переиграть? – я с сочувствием смотрела на подругу.

– И в игры, и в прятки, и порисовать…

Девушка тяжело вздохнула.

– Спасибо, что снова выручила, – мне было неудобно просить Олю о помощи с ребёнком, но иногда другого выхода просто не было. Я вообще не люблю кого-то о чём-то просить, но с появлением Анечки мне иногда стало катострофически не хватать рук и времени, поэтому приходилось взывать к помощи других.

– Да ладно… сочтемся, – улыбнулась Оля.

– Вот, смотри! – Анечка ворвалась в прихожую и мигом посеяла хаос вокруг себя. Пробегая мимо камода она снесла бумаги, что лежали на нём, запнулась за домашние тапочки, пытаясь не упасть схватилась за висящие куртки и уронила их на пол.

– Смотри– это я, это ты, это Олечка, а это сердечко в знак нашей вечной любви…, -дочка даже бровью не повела и принялась тут же описывать свой рисунок.

– Как красиво! И это ты всё сама рисовала? – я как ни в чем не бывало поддержала разговор.

– Почти, мне тётя Оля только глазки и ротик помогла нарисовать… и пальчики… потому, что я не умею– Анечка явно преуменьшила роль подруги в этом рисунке.

– Ты умничка! – я чмокнула дочку в щечку и взяла рисунок, чтобы вложить его в папку шедевров на полке.

– Я смотреть мультики! – меня всегда умиляло то, как эта девочка за долю секунды могла поменять направление деятельности.

– Давай, беги.

– Пойдём что-ли кофе выпьем, а то меня этот демоненок совсем замучал, – пробурчала Оля.

– Да, конечно. Сейчас только переоденусь и руки вымою.

Наконец-то можно было полноценно раздеться и умыться. По приходу домой я всегда сразу снимала рабочую одежду и смывала всё с лица. Это своего рода обряд очищения от внешнего мира.

– Ну что, как на работе? Как Иван Иванович? – произнося его имя, Оля игриво подмигнула.

Мы созванивались почти каждый день и я уже успела поделиться своими впечатлениями относительно шефа.

– Всё также, ничего нового. В любви мне всё ещё не признался, замуж не позвал, – поддержала я игривый тон подруги.

– Ну платье на свадьбу я уже выбрала, так что вы давайте там не затягивайте, а то вдруг я в него не влезу через пару месяцев!

Мы дружно расхохотались. Оля всегда с юмором подходила к своей внешности, да и в целом к жизни. Имея довольно пышную фигуру, она абсолютно не стеснялась надевать откровенные наряды. Меня это приводило в дикий восторг, а окружающих мужчин, видимо, в ещё больший. Отбоя от кавалеров у неё не было. Однако она девушка разумная и кого попало к себе не подпускала.

– Да всё как обычно. Иван Иванович не выходил из кабинета, фифа в очередной раз душила своим добродушием… Ой! – вспомнила я, – было кое-что интересное! Я познакомилась с братом шефа, Виктором.

Глаза Оли тут же загорелись, очень уж она любила всякие сплетни.

– И что? И как он? – затараторила подруга и явно ускорилась в приготовлении кофе. Уже через секунду чашки были на столе, а она сидела напротив и испытывающе смотрела мне прямо в глаза.

– Они с братом очень похожи. Не прям одно лицо, но прям сильно… Очень вежливый, обходительный, – начала рассказывать я.

– Обходительный? И как же ты это поняла? – прищурив глаза допытывалась Оля.

– Ну он заметил мою повязку и сказал, чтобы я была осторожнее. Мне кажется это признак обходительности, – от вопроса подруги я даже растерялась и начала нести всякую чушь, – ой, всё… Мы разговаривали пару минут, потом он пошёл в кабинет к брату.

– Ясно, ясно…

Оля продолжила пить кофе с саркастичной улыбкой.

Она часто сватала меня первым встречным. Я не обиделась, ведь знала, что она делает мне счастья. Оля вообще была единственным человеком в моей жизни сейчас, на которого я могла положиться и доверяла на все сто процентов. За долгие годы она ещё ни разу меня не подвела, не обманула и никак себя не скомпрометировала в моих глазах. Интересно, что познакомились мы совершенно случайно на приёме в женской консультации. Оля пришла на рядовой осмотр, а я на плановый по беременности. Мы сразу разговорились в очереди.

Её добродушие и открытость меня моментально подкупили. У нас оказалось столько общих тем для разговора, что мы обменялись номерами телефонов и продолжили общаться уже за пределами клиники.

После рождения дочки именно Оля забирала меня из роддома и помогала мне с малышкой с самых первых дней. У неё был свой небольшой магазинчик, который помогли открыть родители, поэтому строгого рабочего графика не было. Как руководитель она могла себе позволить появляться в магазине лишь изредка для контроля.

После довольно продолжительного кофепития подруга направилась домой, а мы с Анечкой стали готовиться ко сну. Наши спокойные и уютные вечера с дочкой всегда заставляли меня ощущать приятную теплоту в душе. Их я ни на что не променяла бы…

Глава 4

Несколько дней без шефа и Светланы Николаевны тянулись словно вечность.

В офисе было так тихо, что слух улавливал каждый шорох. За эти дни я отчётливо поняла значение выражения "звенящая тишина". Плюсы, конечно, тоже были – у меня появилась масса времени, чтобы подумать и разложить весь хлам в своей голове по полочкам.

Перелопатив внутренний кавардак, я сделала для себя несколько честных выводов.

Во-первых: я ужасно скучаю по Ивану Ивановичу, мне катастрофически не хватает его поручений и голубых глаз. Как бонус, неплохо было бы ещё раз увидеть его улыбку или хотя бы ухмылку. Симпатия и физическое влечение внутри меня вспыхнули буквально сразу. Эти чувства не поддаются разумному объяснению и контролю.

Во-вторых, чем больше я думаю об их совместном с фифой отъезде, тем больше я ее ненавижу. Эта неприязнь основана исключительно на моём внутреннем убеждении, ведь, по правде говоря, у меня нет весомых поводов так к ней относиться. Да она выше меня по должности, да без конца сыплет на почту задания, да выглядит как прирожденная порно модель, да спит с шефом, но ведь это всё пустяки… Пришлось честно себе признаться, что я ревную Богомолова к ней…

В-третьих, совмещать работу на целый день с строгим графиком и ребёнка совсем не просто. У меня практически нет сил вечером, чтобы банально приготовить ужин, не говоря уже об играх и совместных развлечениях. По этому вопросу я сама с собой решила, что не стоит себя корить, а нужно просто проводить максимально насыщенно выходные.

В-четвёртых, нужно после получения зарплаты привести себя в порядок. Всё сотрудницы явно не скупяться на уход за собой и гардероб. Я в своих повидавших виды костюмах чувствую себя неуверенно. Сейчас со стороны было забавно думать, что во время собеседования мне казалось будто та тётенька в льняном костюме не вписывается в окружающую обстановку…

***

Понедельник, как говорится, день тяжёлый. По крайней мере у меня вторая рабочая неделя явно не задалась. Дочка с утра раскапризничалась до такой степени, что пришлось её пару раз переодеть. Своими слезами она залила всё вокруг. Ни уговоры, ни угрозы, ни шантаж не помогали. Нам нужно было выйти из дома ещё двадцать минут назад, но малышка ни в какую не давала себя одевать. Она срывала шапку, стягивала кроссовки в следующую секунду, после того как я ей их натянула. Всё это до кучи сопровождалось слезами, соплями и криками о том, что она не пойдет в садик.

Я конечно могла просто силой её одеть и донести в сад, сил мне бы точно хватило, благо садик через пару домов. Вот только я совсем не хотела этого делать.

Я понимала её, понимала, почему она так себя ведёт, но ничего не могла сейчас с этим поделать.

В выходные я старалась как могла, но рабочие дни меня настолько выжали, что всё чего мне хотелось– это тупо спать или находиться в горизонтальном положении. Анечка же была полна сил и идей. Она каждую минуту таскала мне игрушки, раскраски, кукол или что-то ещё. Я пыталась, честно…

Теперь она капризничает потому, что я не уделила ей достаточно времени. Ей меня определенно не хватало. С рождения она привыкла к совершенно другому порядку нашей жизни. До получения данной должности я работала на полставки в небольшой фирме, которая занималась продажей пластиковых окон. В мои задачи входило оформить договора с клиентами, рассчитать точную стоимость и передать всё это менеджеру. Половины дня вполне себе хватало для выполнения порученных задач. Клиентов было не так много, поэтому я справлялась. Платили неплохо, нам с Анечкой на простую еду и обязательные платежи хватало. В сад дочка ходила только на полдня, а в выходные мы много болтали, гуляли и обязательно играли во всё, что есть у нас дома, вместе готовили, вместе пробирались.

Учитывая такой контраст между нашим времяпрепровождением тогда и сейчас, я отлично понимала дочку. В глубине души я тоже уже, скучала по прежнему режиму дня, но мне нужно зарабатывать не только на еду, сад и коммуналку! Мне очень хотелось повысить качество нашей жизни: сделать хотя бы косметический ремонт в квартире, съездить туда, где никогда не были, обновить гардероб, отдать Аню в кружок, который она сама захочет, а не тот, что бесплатно ведут в садике, купить ей кучу новых игрушек и красивых платьицев, вкусно кушать в конце концов…

С каждой минутой я все больше опаздывала, мне нужно срочно как-то успокоить дочку. Раз шантаж, угрозы и уговоры не помогали, оставалось последнее средство – подкуп.

– Родная моя, – тихо начала я, параллельно погладив капризулю по головке и вытрав слезы с щёчек, – ты же знаешь, что маме нужно на работу.

Анечка кивнула. Ей пришлось прекратить кричать, потому что иначе она меня просто не слышала. Истерика явно была показной, поэтому она могла быстро прекращаться и разгораться снова по желанию артиста.

– Сегодня вечером я планировала, что мы с тобой после садика зайдем в магазин и купим тебе новую куколку. Наверное ту, что ты так давно хотела. Помнишь? Ту в золотом платье с короной и серёжками в ушах?

По реакции малышки я могла сделать вывод, что способ работал. Глаза Ани уже горели, она радостно кивала.

– Мы конечно можем сейчас не идти в садик, если ты не хочешь, но тогда мне не выдадут денежки и я не смогу купить тебе куколку, – я сделала максимально грустное лицо, – жаль, конечно, но что поделать. Давай раздеваться… Сейчас позвоню и скажу, что больше не буду работать… Эх…

– А можно ты просто сходишь за денежкой и сразу заберешь меня из садика? – дочка не хотела сразу отступать и пыталась сторговаться.

– Нет, к сожалению. Зарплату выдают только после того, как ты отработал полностью целый день.

Анечка продолжала вытирать слезы с пухлых щечек. На ее маленьком личике явно читался тяжелый и энергичный мыслительно-вычислительный процесс. Ее серьезное и немного нахмуренное от умственных усилий лицо выглядело забавно и очень мило.

– Ну ладно, тогда пойду в садик, – вздохнув произнесла маленькая каприза.

Я честно не ожидала, что она согласится настолько быстро. Но пока дочка не передумала, я за секунду одела её, одела себя, схватила сумку, и мы помчались в сад.

На работу в тот день я, естественно, нехило так опоздала. Примерно минут на сорок. Входя в офис, я ожидала увидеть многое, но никак не Ивана Ивановича, сидящего за моим столом и листающего список встреч на сегодня. Первое, что возникло в моей голове, это паника. Я еле сдержалась, чтобы не развернуться на пятках и не убежать прочь. Даже по профилю шефа было понятно, что он не в духе…

"Черт! Черт! Черт!"

Я ненавидела опаздывать и ещё больше извиняться. А сейчас тот самый момент, когда и то и другое за один раз.

На дрожащих ногах очень медленно я подходила к столу. Меня немного потряхивало от предвкушения выговора или даже увольнения.

Когда до рабочего места оставалось всего пара шагов, Иван Иванович резко обернулся и впился в меня глазами. Такого его взгляда я ещё не видела. Меня просто припечатало к полу. Я остановилась на месте и отчаянно хотела убежать, куда глаза глядят.

– Доброе утро, – сквозь зубы прошипел Богомолов. – Я точно помню, что Ваш рабочий день начинается чуть раньше…

Он откинулся в кресле и наклонил голову на бок, попутно продолжая сверлить меня взглядом.

– Я прошу прощения… Больше это не повторится, – выдавила я из себя. Меня колотило всё сильнее. Я не знала, чего дальше ожидать.

– Что же случилось? Вы опоздали на метро? – с ухмылкой произнёс мужчина. Правда это была совсем не та дурманящая ухмылка, которую я так хотела снова увидеть.

Настоящую причину моего опоздания я назвать не могла. Пришлось импровизировать.

– Я забыла поставить будильник и проспала…

– Как Вы собираетесь тут работать, Елена Сергеевна, если даже такие элементарные вещи для Вас представляют сложности?

– Я прошу прощения ещё раз, до сегодняшнего дня проблем с будильниками у меня не было, – я смотрела в пол как первоклассница, которую отчитывает учитель перед всем классом.

– Я сейчас не про будильник… – Богомолов продолжал сверлить меня взглядом. Он наклонился вперёд и оперся локтями на стол, сложив руки в замок.

Я вопросительно подняла глаза. Сейчас я действительно не понимала, о чем он и что имеет ввиду.

– Тогда о чем Вы? – пришлось уточнить на свой страх и риск.

Иван Иванович продолжал изучать меня взглядом. Его чертовы голубые глаза уже не смотрели испытующе в мои, взгляд мужчины гулял по всему моему телу. Я наблюдала как он медленно снизу вверх рассматривал каждый сантиметр моего тела. Дойдя до груди, он зажмурился и потер глаза руками.

– Я про мою встречу в пятницу с ***.Я точно помню, что дал Вам задание отменить все, абсолютно все переговоры и мои личные дела на четверг и пятницу.

– Я… я всех обзвонила. Уведомила каждого из списка… Выслушала кучу крика и приятных слов, но отменила всё, – начала было я.

Но тут в голове возникло неприятное воспоминание. Я вспомнила о том, что не смогла дозвониться одному из записанных… Я должна была сделать пометку о том, что нужно перезвонить ему, но меня отвлёк звонок из садика. В тот самый день мне позвонила воспитательница и попросила забрать Анечку пораньше, так как у них отключили свет. Мне пришлось всё бросить и просить Олю снова выручить меня. Поэтому я тупо забыла про то, что не уведомила одного человека из списка.

Делать было нечего, пришлось сознаваться. Врать и выкручиваться на ходу в такой ситуации просто бесполезно. Явно поверят не мне…

– Прошу прощения. Я только сейчас вспомнила о нём.

Мои оправдания со стороны выглядели просто смешно. Прямо сейчас меня следовало уволить за профнепригодность. Отработав неделю я уже успела так налажать…

Меня стало потряхивать чуть сильнее, чем раньше. От стыда я не могла поднять глаза.

Иван Иванович молчал и, видимо, ждал моего ответа.

– Что мне с Вами делать? За несколько дней у меня к Вам уже два крупных замечания…

– Ну… объявить выговор, дать штраф, заставить отработать время опоздания и извиниться перед Вашим партнёром за ошибку… Только не увольняйте… мне очень нужна эта работа, – в отчаянии я применила тактику своей же дочки. Сделала щенячьи глаза и пустила слезу.

– Вот только не нужно тут слезы разводить! Садитесь и начинайте уже работу!

Богомолов вскочил со стула и отошёл в сторону, уступая мне моё же место. Я мигом оказалась на стуле. Будто в той детской игре: кто успел сесть, того и стул. Ощутив родное кресло под пятой точкой, мне стало немного спокойнее. Для пущей уверенности я вцепилась руками в подлокотники. Теперь избавиться от меня можно только вывезя на стуле.

– Как Ваша рука? Не беспокоит?

– Нет, всё хорошо. Болит только когда я сгибаю или ложусь на неё.

Его вопрос отозвался приятным теплом внутри. Не смотря на мои косяки, шеф снова беспокоился обо мне.

Мужчина ещё раз бросил взгляд на повязку на руке и кивнул. Он продолжал стоять рядом со мной, будто хотел сказать что-то ещё. Помявшись, он все-таки развернулся в сторону своего кабинета. Но, сделав шаг, снова остановился.

– Я не уволю Вас… я просто не в состоянии этого сделать… не могу…

После этой фразы он решительно проследовал в кабинет.

– Не могу… – себе под нос повторила я.

Не может из-за трудового кодекса или по личным причинам? Сейчас меня в принципе устраивал любой из двух вариантов, но больше нравится всё же второй…