Текст книги "Это судьба (СИ)"
Автор книги: Катерина Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
14. ЯНА
Завертелось все, закружилось. Не понимаю, как я раньше жила без Матвея. Он такой внимательный, чуткий, любящий… Игорь, когда мы были в браке, тоже любил и заботился, но как-то по-своему. Знаю, что нельзя сравнивать Матвея с бывшим мужем. Это неправильно. Но я все равно провожу параллели, и понимаю, что сейчас все по-другому. И я другая. Может, конечно, причина этого сейчас во мне. В прямом мысле. Наш малыш… Мы еще не знаем, кто у нас будет, девочка или мальчик… Но мне все равно, главное – БУДЕТ. Уже есть! И это осознание, что внутри меня малыш, дарит мне силы, вдохновение и счастье.
Знакомство с родителями Матвея проходит хорошо, меня принимают в семью с радостью, поздравляют нас целых три дня. Семья Орловых – Грановских дружная, общаются друг с другом с теплотой и любовью. Матвей похож на отца, такой же высокий, черноволосый, с гордым орлиным профилем. Мама – миловидная невысокая женщина, прекрасно выглядит для своего возраста. Меня смутило то, что она старше меня всего на пятнадцать лет, но она уверила меня, что возраст не имеет значения. Главное, что мы счастливы друг с другом, и меня отпускает. Наконец-то расслабляюсь. На семейной встрече также присутствует и дядя Матвея с семьей. Он гордится тем, что поспособствовал нашему знакомству, и поставил плюсик себе в карму. Никогда бы не подумала, что он настолько легкий человек с прекрасным чувством юмора. В рабочих моментах – проглотит и не заметит, но с семьей – мягкий и понимающий.
После родителей Матвея, мы отправляемся в мой родной город знакомиться с моими родными. Они нас очень ждали и не хотели отпускать. Но нас ждет работа, и мы возвращаемся в «К». Дома окунаемся с головой в работу, время летит, и вот уже наступила весна. Токсикоз больше не мучает, и беременность протекает хорошо. Врач следит за всеми показателями и только разводит руками, когда я задаю вопросы, как такое возможно. И говорит, что я просто встретила «своего» мужчину.
А мой мужчина окутывает меня любовью и заботой. Мы довольно часто встречаемся с его друзьями, в числе которых Мартынов, Пушкин и Костровский. Через несколько недель после Нового года к нам присоединился тот самый Савелий, который выиграл спор у Пушкина. Оказалось, что у него сеть баров в «П» и «К», и он решил остаться здесь ради своей возлюбленной. Они познакомились в деревне, куда Савелий уехал на спор с Александром.
А вот Пушкин все чаще куда-то срывается с наших посиделок, но никаких объяснений никому не дает. Матвей лишь пожимает плечами, когда кто-то из друзей спрашивает, не в курсе ли он подробностей. Никто ничего не знает. Даже странно, раньше Александр не стеснялся рассказывать о своих похождениях. А теперь нем, как рыба, когда его спрашивают, не появилась ли у него любимая девушка.
К середине весны начали работу в отеле. Мы с ребятами постарались на славу, и проект получился крутым. Маришка и Никита почти постоянно находятся рядом со мной в отеле. Как я все успевалю – ума не приложу. Но знаю точно, что без помощи Матвея и ребят не справилась бы. Поручаю им контролировать работу ремонтной бригады, а сама мчу в офис. Там работа тоже кипит, заказы сыпятся, как из рога изобилия, желающие получить наш дизайн для своего объекта записываются в очередь почти на год вперед. И готовы ждать, а это дорогого стоит. Так как Маришка и Никита были на стройке, в офис взяли троих новеньких ребят. Они довольно способные, но надо немного подучить. С этим я справляюсь, а когда меня нет на месте – Маришка консультирует онлайн.
В июне Ксюша Костровская приглашает нас всех в загородный клуб на свой День рождения. Едем с удовольствием. Оказывается, это место для их семьи – знаковое. Здесь они каждый праздник собираются вместе, и здесь Демид впервые осознал, что влюблен в Ксюшу.
Территория клуба просто огромна, и девочки приглашают меня прогуляться. Дорожки вымощены плиткой, а в сосновой роще покрыты слоем иголок, отчего начинает казаться, что идешь по мягкому ковру. Ксения рассказывает интересные истории, Полина, жена Макса, придерживает острый живот. Ей тоже рожать скоро, буквально со дня на день. Рисковая женщина… Ее старшая дочь ведет за руку брата. Тот то и дело пытается вырваться, и в какой-то момент ему это удается.
– К папе побежал, – говорит Вероника, и продолжает идти вперед по тропинке.
Я приподнимаю брови в немом вопросе.
– Ника с Макаром называют Макса папой, – поясняет Ксю, улыбается. – Ты не представляешь, как мы счастливы, что в жизни Макса появилась Полина…
– Прекращай, Ксю, – Полина хмурится.
– Ну а что… Я ведь правду сказала…
Поля закатывает глаза. Выходим к озеру. Вода такая прозрачная, что видно стайки маленьких рыбок. Сажусь на белый шезлонг с мягким матрасиком, прикрываю глаза, подставляя лицо солнцу. Полина садится напротив, а Ксю идет к Нике, которая стоит у кромки воды и смотрит в воду, наблюдая за рыбками.
– Ты как? – спрашиваю Полину.
– Мне кажется, я завтра рожу.
– Это как?
– Ну, когда я рожала Нику, было такое чувство. Когда пришел черед Макара – тоже. И сейчас просто знаю…
– Боишься?
– Не то чтобы боюсь… Но волнение есть. Все-таки не девочка уже… Прости, – тут же смущается она, отводя взгляд.
– А я боюсь, – признаюсь я. – Так долго мечтала о ребенке, и все не получалось… А теперь боюсь, что не справлюсь.
– Матвей тебе будет помогать. Он очень внимателен, сразу видно.
– Да, он такой.
– Вообще, все мужчины в нашей компании как на подбор… Ну, кроме Пушкина.
– Мне кажется, он влюбился. Ты не заметила, как он изменился?
– Не знаю, как-то не ассоциируется он у меня с любовью и верностью… – Полина хихикает, поглаживая живот.
– Ну не знаю… Все меняется… Возможно, встретит ту, которой не захочет изменять…
– Будет любопытно посмотреть на эту девушку.
– Посмотрим, я даже не сомневаюсь, – сидим с ней, гладим животы. Солнце начинает припекать, и мы решаем вернуться к мужчинам. Макс с Матвеем говорят о чем-то у мангала. Мартынов время от времени вертит шампуры, чтобы мясо подрумянилось со всех сторон. Демид сидит в беседке и внимательно слушает Макара, кивает участливо, что-то отвечает.
– Ну, прямо идиллия, – вздыхает с улыбкой Ксюша. Присоединяется к Демиду и Макару. Мы с Полиной идем к мангалу. Макс сразу сгребает Полю в объятия. Матвей притягивает меня к себе. С моего плеча спадает тонкая бретелька сарафана, которую ловят нежные пальцы мужа и поднимают на место. Целует меня в плечо, проводит носом по шее, вдыхает, немного прикусывает кожу, запуская мурашки.
– Так бы и съел!
Хихикаю как девчонка, в объятиях Матвея все страхи и сомнения исчезают. Кто бы мог подумать, что меньше, чем за год, жизнь может кардинально измениться? Я уж точно не знала…
Вечер проходит отлично, Полина с Максом уходят укладывать детей и не возвращаются за стол. Матвей утягивает меня в наш домик ближе к полуночи. Оставляем Ксюшу и Демида наедине. Ну или сами хотим уединиться… С беременностью я стала просто ненасытной кошкой. Матвею это нравится, и он с охотой удовлетворяет мои желания. Но все чаще задает вопросы о том, не вредно ли заниматься сексом на таком сроке. Но раз врач не делает ограничений, то и мы не будем. Как говорит Мартынов: «Можно, если осторожно».
Утром к нам стучит Ксюша, и говорит, что ночью Макс повез Полину в роддом. Роды прошли хорошо, мальчик, три семьсот, пятьдесят семь сантиметров. После обеда Макс звонит по видеосвязи прямо из палаты и знакомит нас с Егором Максимовичем Мартыновым. Прекрасный мальчуган! Такие пухлые щеки так и хочется зацеловать…
– Скоро и у нас будет пупс, – шепчет Матвей мне на ушко, обнимает меня со спины, ладони гладят живот. На глаза наворачиваются слезы. Как по заказу, малыш упирается чем-то ему в ладошку. Кого мы ждем, нам так и не сказали, малыш разворачивается и прячется. И так все это волнительно… И гормоны творят со мной черт знает что… То плачу от рекламы с участием детишек, или вот как сейчас, от вида Мартынова-младшего. То хочется смеяться и танцевать. Хорошо, что Матвей поддерживает все мои затеи. Так, мы пару раз танцевали с ним прямо посреди улицы под мелодию, льющуюся из колонок на аллее парка, и даже на работе… Ребята в Бюро уже ничему не удивляются. Просто наблюдают со стороны, а иногда даже присоединяются…
Работа в отеле идет полным ходом, но Матвей меня туда не отпускает. Так как лифты еще не работают, приходится подниматься на этажи по лестнице, что мне дается с большим трудом. И я теперь понимаю Полину, которая на последних сроках постоянно искала место, куда присесть. Живот мой все растет и растет, я стала просто необъятная. Матвей даже не подходит ко мне спереди за обнимашками. Только со спины. Это уде вошло в привычку, и я не спрашиваю, почему так.
А еще я заранее собрала сумку для роддома, чтобы была наготове. Вспоминая, как Полина поехала рожать прямо из загородного клуба, я тоже стала возить вещи с собой. Все жду, когда же тот, кто сидит у меня в животе, решит родиться, но это никак не происходит. Начинаю волноваться… По моим подсчетам, уже пора. Но врач успокаивает, что время еще не пришло… А сегодня весь день малыш какой-то тихий. Не пытается выдавить мне мочевой пузырь и не пинает под ребра. Такое странное поведение начинает меня пугать, и я сажусь за рисование. Нейрографика меня успокаивает. Рисую алгоритм снятия ограничений, а потом коридор благоприятных обстоятельств. Когда почти заканчиваю рисунок, чувствую, что начинает сильно тянуть поясницу…
15. МАТВЕЙ
Яна никак не угомонится, и продолжает ходить на работу. Слава Богу, что удалось ее убедить, что пол дня для контроля достаточно, и теперь приходится контролировать, чтобы она ехала домой после обеда. Для этого нет ничего надежнее, чем собственноручно забрать и увезти. Настолько деятельной натурой оказалась моя жена, что иногда даже я не могу ее остановить. Она постоянно что-то рисует. И эти рисунки у нас везде. Она это называет Нейрографикой. Прочитал, что это за зверь, углубляться не стал, это что-то с психологией и подсознанием связано. Но если Яне нравится, пусть рисует. Когда забирали вещи из ее кабинета, в ящике стола тоже лежали рисунки. Один из них мне особенно понравился. На нем было много линий и пересечений, а по центру сердце. Я тогда спросил Яну, что это… «Ты не поверишь, но этот рисунок я нарисовала в день, когда прилетела в «П», обсуждать проект отеля. И в тот вечер мы с тобой познакомились. И, получается, я забеременела… Теперь понимаю, к чему этот рисунок, и фигура фиксации… Я нарисовала себе любовь. Нарисовала тебя…».
Теперь этот рисунок красуется на стене в нашей гостиной над камином. Я даже поверил в силу Нейрографики, и благодарен судьбе, что в тот день столкнулся с кудрявым ураганом.
Наблюдаю весь вечер, как Яна сосредоточенно скругляет пересечения в рисунке. И морщится.
– Яна Олеговна, с тобой все в порядке? – начинаю беспокоиться.
– Поясницу тянет, сил нет… И дышать хочется глубоко… Неужели так сопротивление проявляется…
– Может, позвоним врачу? – приподнимаю бровь. Яна задумывается на мгновение, но качает головой.
– Я позвоню Полине, – изрекает Яна с серьезным видом и набирает подругу. – Поля, привет. Не отвлекаю?... Слушай, тут такое дело… А как начинаются схватки?
У меня сердце пропускает удар. Как схватки?! Яна внимательно слушает, кивает, как будто Полина может ее видеть. Вздыхает снова и кривится.
– Да, тянет. Не сильно, как в месячные… Иногда…
Жена переводит глаза на меня, вздыхает снова.
– Да, у нас все готово. Хорошо, спасибо, Поль. Сейчас позвоню… Пока… Полина сказала, что у нее тоже так схватки начинались. Надо звонить врачу, – тут же набирает своему врачу. – Петр Семенович, добрый вечер. Извините, что поздно… Нет, все хорошо. Но, кажется, у меня начинаются схватки. Поясницу тянет, и низ живота немного. Хорошо, через час – полтора будем.
Я, не спрашивая, иду за Яной в комнату, одеваемся молча. Яна сама не своя, вижу, как она волнуется, но мне не говорит. Подхожу сзади, обнимаю ее, кладу руки на живот. Он, как будто по форме изменился… Целую в нежное плечо, не прикрытое одеждой.
– Я так волнуюсь… – наконец, признается Яна. – Вдруг что-то пойдет не так…
– Думай о хорошем, Яна Олеговна…
Первый раз в жизни я не знаю, что сказать… Меня тоже сковало волнение. Мы берем сумку, что собрала Яна заранее, и едем в клинику. Петр Семенович встречает нас у входа, помогает быстро оформить документы. И пока я сижу в коридоре, так как Яна категорически отказалась впускать меня в кабинет, Врач осматривает Яну. Не знаю, сколько сидел так, пялясь на дверь кабинета. Но когда мое терпение дало трещину, и я поднялся, чтобы войти к жене, дверь распахивается, и я ловлю взволнованный, немного дикий взгляд любимой жены.
– Рожаем, – говорит она и входит в мои распахнутые объятия.
– Я с тобой хочу пойти… – шепчу тихо.
– Ну нет, Матвей Сергеевич. Давай ты подождешь, а потом тебя пустят к нам в палату. Петр Семенович сказал, что так можно. Только тебе надо будет надеть халат, шапочку и бахилы. И вымыть руки, – смотрит на меня с надеждой, и я сдаюсь. Целую любимые сладкие губы, глажу животик жены.
– Наконец-то узнаем, кто там прячется, – улыбаюсь блаженно, прикрывая глаза. Яна хихикает, а потом шипит и морщится.
– Яна Олеговна, все готово, – к нам подходит медсестра и уводит Яну, а я сажусь на диванчик и устремляю взгляд в стену. Состояние странное, я слышу звуки, но как-то не четко, словно нахожусь под водой. Передо мной что-то мелькает, но мне нет ни до чего дела… Я не могу даже поймать за хвост мысль, которая крутится в голове. Просто сижу и туплю, пока моего плеча не касается кто-то…
– Матвей Сергеевич, – рядом садится Петр Семенович.– Поздравляю, вы стали папой прекрасной малышки.
– Малышки… – произношу почти шепотом, улыбаясь как душевно больной.
– Да, девочка, здоровенькая, три сто, пятьдесят сантиметров. С Яной Олеговной тоже все хорошо. Сейчас отдохнет, и переведем в палату. Вы можете подождать их там. Юлия Андреевна проводит, – подзывает медсестру, которая приглашает следовать за ней. – Не забудьте надеть халат и бахилы, – напоминает он. Киваю, будто сам себе. Что самое странное, рожала Яна, а я чувствую себя как выжатый лимон. Иду, а ноги меня не слушаются. Как пьяный, честное слово. Дохожу до палаты, облачаюсь в халат, бахилы и шапочку, мою руки в смежной ванной комнате, подхожу к креслу и в прямом смысле падаю в него. Съезжаю так, чтобы затылок лежал на мягкой спинке, и прикрываю глаза. Не знаю, в какой момент, меня вырубает. Просыпаюсь как от толчка. Дверь в палату открывается, и ввозят каталку. Это еще что… Сказали, что все хорошо…
– Не волнуйтесь, просто так положено. После родов несколько часов нужно лежать… – медсестра успокаивает меня и помогает Яне переместиться на больничную кровать. Яна улыбается, смотрит мне в глаза. Уставшая, но такая красивая…
– Она такая красивая… наша дочка… – по ее щекам катятся слезы. Присаживаюсь рядом, стираю влагу с щек любимой женщины.
– Я так тебя люблю, – говорю шепотом, но Яна слышит. – И дочку тоже, хоть и не видел ее еще. Никогда не думал, что буду любить столько женщин одновременно, а теперь вон что… Мама, ты, и наша малявка… Как назовем?
Яна улыбается, пожимает плечами.
– Ну ты же выбирала имена…
– Имена выбирала, но когда увидела малышку, поняла, что ни одно из них ей не подходит… Знаешь, у нее волосики на темечке… Темненькие такие, кудрявятся, – Яна опять начинает ронять слезы, и я понимаю, что тоже плачу. В носу начинает щипать, от чего я прихожу в полную растерянность. Яна проводит пальцами по моей щеке, и в этот момент раздается тихий стук в дверь, и в палату входит медсестра. В ее руках маленькая каталка с прозрачными бортиками. Господи, внутри лежит маленький сверток. Нет, не маленький, он крошечный…
Я встаю, чтобы лучше рассмотреть малышку. Она спит, во сне морщится чему-то. Кожа красноватая и припухшая, но я читал, что это нормально.
– Она такая крошечная… – выдыхаю, боясь прикоснуться. Медсестра приходит на помощь и подает мне малышку, показывает как правильно взять. Стою и не дышу. Это так… Волнительно? Я не знаю, как описать то, что чувствую. Это абсолютная любовь, безграничная…
– Я люблю тебя, – шепчет тихо Яна, но я слышу и перевожу на нее взгляд. Присаживаюсь на кровать, вздыхаю. Улыбаюсь.
– Негоже такой красивой крохе без имени быть. Давай, Яна Олеговна. Ты у нас креативщик, или я? Придумывай…
– Знаешь, поняла, что совершенно не хочу креативить, – улыбается мягко Яна, зевает. Да, время уже близится к утру. А я и не заметил… – Анна Матвеевна… или Екатерина Матвеевна… Красиво же звучит…
– Катюша… – перекатываю на языке имя, и понимаю, что да, здесь креативить не стоит. – Красиво, – соглашаюсь, перевожу взгляд на Яну, но она уже спит. Моя хрупкая, но такая сильная… Любимая… Подарила мне дочку. – Ну что, Катерина Матвеевна, дадим маме отдохнуть? – спрашиваю у свертка. Дочка морщится, кряхтит, но продолжает спать. Кладу ее обратно в «аквариум», откатываю ближе к креслу. Сажусь, прикрываю глаза. Понимаю, что надо поспать, но сон не идет. Прислушиваюсь к звукам: в палате тихо, только сплит тихонько шелестит прохладой. За дверьми палаты какие-то голоса, звук колесиков каталок, шарканье шлепанцев…
Беру в руки телефон, выключаю звук, и делаю первое селфи с дочкой. Отправляю родителям своим и Яны, и близким друзьям с подписью: «Знакомьтесь, Катерина Матвеевна». Несмотря на глубокую ночь, на телефон приходят ответные сообщения. Все поздравляют и желают малышке здоровья, а у меня снова начинает щипать в носу… Да уж, размяк ты, Матвей Сергеевич… Размяк…
16. ЯНА
Я не была готова… Рожать?.. Как сегодня?.. Но Петр Семенович был так уверен и спокоен, что его уверенность передалась и мне. И, выйдя в коридор к растерянному Матвею, я старалась взять себя в руки и не показать своего страха. Но прошло все даже лучше, чем я надеялась. Было, конечно, больно, но когда мне на грудь положили малышку, я забыла обо всем на свете… Как же я тебя ждала, маленькая… Как же я хотела взять тебя в руки, и вот, наконец, держу счастье в ладонях… Ты такая кроха, но как же я тебя люблю…
Потом малышку забирают, обмывают, измеряют, а я понимаю, что ни одно из придуманных имен ей не подходит. Ну какая она Маргарита или Алиса… Ей совершенно не подходит… С этими мыслями уношусь в царство Морфея. Будит меня врач, осматривает и дает разрешение перевезти в палату. Малышку оставляют для более детального осмотра, но говорят, что с ней все хорошо, и привезут ее немного позже. Так странно, называть ее не по имени, в голове сплошные варианты, но мне ничего не нравится…
Матвей вскакивает с кресла и смотрит обеспокоенно на то, как мне помогают переместиться с каталки в кровать. Медсестра успокаивает его тем, что так положено после родов. И, действительно, я бы не смогла идти… Ноги ватные, спина все еще ноет, и низ живота потягивает. Но насколько стало легче… И так непривычно без живота… Плачем с Матвеем вместе, когда нам привозят дочку. Медсестра дает сверток в руки Матвею. В его глазах столько всего… И радость, и волнение, и страх… Но я знаю, что мы справимся. И на ум приходят два имени, которые я озвучиваю мужу… Или не озвучиваю, точно сказать не могу, поскольку отключаюсь. Просыпаюсь, когда в палате уже светло, от того, что Матвей с кем-то говорит.
– Пока молоко не прибыло, будем кормить из шприца, – говорит медсестра ему и показывает, как кормить нашу кряхтящую малышку. Наблюдаю за этим действом. Это просто восхитительно! Видеть, с каким трепетом Матвей держит малышку на руках.
–Давай, Катерина Матвеевна. Надо поесть, и дать маме еще поспать. А потом тебя покормит мама. Наверно уже своим молоком… Вкуснятина… Ммм… – приговаривает Матвей, а я опять плачу. В какой-то момент всхлипываю. Матвей поднимает глаза. – А вот и мама проснулась. А мы уже поели, – довольно говорит муж и улыбается, показывая ямочки на щеках. Какой же красивый…
Присаживается на кровать рядом со мной, когда я пытаюсь принять сидячее положение.
– Сказали, что тебе пока нельзя сидеть, только полулежа, Яна Олеговна… И давай, не спорь! – предупреждает мои возражения Матвей. Медсестра помогает мне принять разрешенную позу, и Матвей передает мне дочку.
– Как малышка? Я так уснула крепко, что ничего не слышала…
– Мы с Катериной Матвеевной прекрасно справляемся, так что отдыхай, – улыбается Матвей. Да, все-таки поделилась с ним именами. Катерина… Катюшка…Какой она будет? Спокойной и основательной, как Матвей, или шустрой и непоседливой, как я?.. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – говорю спокойно, рассматривая малышку. – Выспаться успела, – улыбаюсь.
– Я всем написал, что мы родили, – довольно улыбается Матвей. – Родители приедут вас проведать после обеда.
– Я думала, тебе с утра на работу…
– Ну, работа никуда не денется… Хочу с вами побыть. Или ты против? – приподнимает бровь Матвей и улыбается.
– Нет, конечно, – вздыхаю. – Ты же знаешь ответ…
– Знаю.
Родители приехали все вместе уже ближе к вечеру. В палату их не пустили, так как ребенок в первые дни жизни подвержен риску и у него слабый иммунитет. Нам разрешили разместиться в небольшой столовой недалеко от палаты. Матвей показывает родителям фотографии малышки. Но я, похоже, переоценила свои силы, и чувствую колоссальную усталость. А еще все время думаю о том, что молоко так и не пришло. Когда родители уходят, возвращаемся в палату.
– Что с тобой, Яна Олеговна? Что-то болит? – Матвей, как всегда внимателен. Он словно чувствует малейшее изменение в моем состоянии или настроении.
– От тебя ничего не утаить…
– А есть, что скрывать?
– Да, в общем-то, нет. Просто… – касаюсь ладонями груди. Ни намека… – Я не чувствую изменений в груди…
– И что это значит?
– Это значит, что молоко не приходит, Матвей… И меня это беспокоит.
– Ну, главное, что Катюша не голодна…
– Это ведь совсем другое… Смеси для детей не то же самое, что материнское молоко.
– Ян… Может, оттого, что ты постоянно думаешь об этом и нервничаешь, ничего не получается? Давай отпустим ситуацию… Так будет проще справиться…
Вздыхаю, прикрывая глаза. Да, я уже думала об этом. И, действительно, этот вопрос меня заставляет волноваться. А волноваться нельзя.
– А что по этому поводу говорит врач? – выдергивает меня из мыслей Матвей. Он скинул пиджак и закатил рукава до локтей. Волосы слегка отрасли и растрепались. Он вполне расслаблен, впрочем, как и всегда. Спокоен и невозмутим. Стоит и смотрит на Катюшу, которая все так же сладко спит в своей кроватке. Хотя, кроваткой не назовешь. Кстати, как называется такая каталка? Даже нигде не слышала правильного определения…
– Врач говорит, что молоко может не приходить в первые сутки после родов…
– Ну и что ты тогда раньше времени паникуешь?
– Не знаю… Просто я бы хотела кормить ребенка не смесями…
– Яна Олеговна, – вздыхает Матвей, садится рядом со мной на кровать и берет за руку. – Если даже нужно будет кормить смесью – ничего страшного в этом нет. Миллионы детей во всем мире вырастают здоровыми и счастливыми даже без материнского молока. Я понимаю, что в тебе говорят инстинкты, но, поверь, главное – эмоциональное состояние мамы… Ведь ребенок все чувствует, впитывает в себя эмоции, как губка. И если ты будешь нервничать, то Катюше это на пользу не пойдет.
А ведь Матвей прав… Я сама себя накрутила…
– Может, привезти тебе альбом и карандаши? Нарисуешь какой-нибудь свой алгоритм, чтобы успокоиться? – улыбается Матвей.
– Давай… – только успеваю сказать, как в палату входит доктор с медсестрой. Они выпроваживают Матвея домой, ссылаясь на то, что и маме, и ребенку нужен отдых. Он нехотя уходит, а меня осматривает врач и дает указания медсестре. Назначает анализы и процедуры, а затем уходит. Медсестра вскоре приносит шприц со смесью, так как время кормления почти пришло. И как по заказу Катюша просыпается сразу, как за медсестрой закрывается дверь. Я беру дочку в руки и уже более уверенно скармливаю ей смесь. Мда, я способная, оказывается. Первый раз у меня не очень получилось покормить малышку, и это сделала медсестра. Заодно и показала, как правильно.
Кладу уснувшую малышку в кроватку и сама почти падаю в свою. Силы так быстро заканчиваются… Наверно, все-таки возраст дает о себе знать. Все-таки сорок два года… Через две недели стукнет сорок три… Стараюсь об этом не думать. Потому что мысль о том, что когда моей малышке будет двадцать – мне будет шестьдесят три, меня пугает.
На следующий день Матвей приносит мне все для рисования, но надолго не задерживается. В отеле нужен постоянный контроль, и кто, если не он, будет держать все в своих руках. Я же в свободное время, которого у меня сейчас в избытке, рисую нейрографику и сплю. Мне кажется, что я выспалась на пару недель вперед, но медсестра говорит, что организм запасается на будущее… И я даже начинаю волноваться, а вдруг Катюша будет беспокойным ребенком? Хотя, мне все равно… Я готова не спать ночами, лишь бы малышка была здоровенькая…
Постоянно смотрю, как она спит, не могу отвести взгляд. Ее личико на третий день немного посветлело, и, кажется, глазки стали больше. Я уже вполне уверенно кормлю и пеленаю Катюшу, и пытаюсь сидеть, хотя врач говорит, что рано. Но все делать полулежа или стоя – совсем неудобно… Зато теперь можно спать на животе, чего мне так не хватало, и я даже когда бодрствую, на спину почти не ложусь. Дорвалась, называется!
На четвертый день, после контрольного осмотра и анализов нас с малышкой, наконец, выписывают. Нашей радости нет предела, когда на выписку приезжает целая толпа. Мартынов со своим большим семейством, Ксюша с Демидом, родители… Матвей забирает у меня Катюшу, пока я со всеми обнимаюсь. Как приятно принимать поздравления, оказывается…
