Текст книги "Опасность сближает (СИ)"
Автор книги: Катерина Лазарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Кстати, занятно, какие она на этот раз слова подобрала по ситуации. Про моё «неумение драться» ни слова, вместо этого «геройствовать, бросаться в одиночку». Прям углы обходит, старается. Я заценил.
– Давид… – Вика так неожиданно и тихо называет меня по имени, что аж вздрагиваю, как от удара. – Тебе бы к врачу всё-таки сходить. Ну или домой, отдохнуть, восстановиться. В таком состоянии лучше не напрягаться.
Воу, она так чуть ли не просит об этом, будто и вправду ей есть дело. Как будто даже волнуется. Резкая, однако, перемена. До этого скрывала переживания по мою душу за язвительностью?
– Не пойду я к врачу, – упрямлюсь. Не то чтобы хочу, чтобы уговаривала, но почему бы не повредничать?
Тем более и вправду не хочу. Нафиг оно мне надо, само заживёт.
– А домой? – настаивает Вика.
– Только если с тобой, – неожиданно решаю. – Докажи, что тебе не пофигу, – усмехаюсь.
Глава 8
Вика
С одной стороны, я уже привыкла к наглости и непредсказуемости Давида, но с другой…Что это ещё за заявления?
Тянет осадить его – да и надо бы тоже. Но вдруг вспоминается, с каким чувством он выпалил, что из-за меня под удар подставился… Конечно, это в любом случае глупый поступок и странный, но я как будто какую-то ответственность за этого придурка чувствую. А иначе не объяснишь, почему сжимается сердце от одной только идеи оставить его сейчас. Да и наверняка тот оглянувшийся на нас препод не вмешался и на пары не позвал как раз потому, что думает, будто я тут Давиду помогать собираюсь.
Второй раз уже, кстати. Не слишком ли много для той, которая его скорее недолюбливает?
А пауза затягивается. Давид смотрит на меня с интересом и… будто даже надеждой. И зачем оно ему надо – чтобы я с ним домой ехала? В какой, кстати, дом? Его или мой? Или каждый в свой? О чём вообще речь была?
Против воли опять вспоминается поцелуй, губы мне обжигает.
– Думаешь, я на это поведусь? – тогда как можно пренебрежительнее усмехаюсь: ведь меня тут на слабо по-дурацки берут, доказывать что-то требуют.
Как будто мне так уж важно, чтобы Давид знал, что мне не пофигу на его состояние.
Но этот придурок упрямится. Небрежно пожимает плечами, поднимается и заявляет:
– Ну тогда я на пары.
Вздыхаю сквозь стиснутые зубы, жмурю на мгновение глаза и выпаливаю решительно:
– Нет уж, поехали.
В конце концов, что такого случится? Провожу этого идиота, попробую помочь с ранами, чтобы убедиться; что в относительном порядке он, и всё, обратно вернусь. Препод вряд ли тревогу забьёт, Арина…. С ней в любом случае потом придётся разбираться.
Давид кажется удивлённым, но только мимолётно. Выражение его лица быстро становится привычно уверенным, ещё и нагло довольным к тому же. Аж не по себе немного. Но запрещаю сомнениям взять верх и просто иду по коридору к лестницам. Рабочего лифта в этом корпусе, увы, нет. Так что пусть уж ковыляет вслед. Тем более ходит вполне себе уверено – не похоже, что снизу его сильно били.
– Предлагаешь на твоём байке? – интересуется Давид, как будто это вообще моё предложение было с ним куда-то идти. Морщусь этому, но не реагирую. – Или, может, на моей машине лучше?
– Мне всё равно, – пожимаю плечами. – Но не думаю, что ты сейчас способен водить.
Не замечала у Давида машину. Вообще это редкость в его возрасте, хотя вроде бы не из мажоров. Но и не из бедняков однозначно.
– Руки толком не задеты. Ноги тоже в порядке, – он ухмыляется, но тут же морщится: кажется, по челюсти всё-таки сильно перепало.
– Я на машине не умею, а тебе лучше не тратить много сил, – настороженно замечаю. – Может, байк?
Хотя чтобы на нём усидеть, тоже напрягаться надо. При определённой скорости уж точно. Долбанный Давид… Вот нафига так упорствовать?
– Не потрачу, пустяки, – храбрится он. – К тому же, у меня тут дом недалеко, быстро доедем.
Я, конечно, понимала, что вместе уйти с пар и поехать домой не значило каждый своим путём. Но всё равно немного не по себе становится от этого недвусмысленного подтверждения, что мы оба к нему.
Давид ведь понимает, что только ради обработки его ран? Я в этом, конечно, не специалист, но хотя бы чем смогу помогу.
– Ладно, а у тебя дома аптечка нормальная? – решаю окольными путями уточнить совпадение наших намерений.
При этом уже сажусь к Давиду в машину. На марку её не обращаю внимание: абсолютно наплевать, насколько он там состоятельный. Понтами меня никогда нельзя было впечатлить, хотя не факт, что он пытался. Я вообще не понимаю, что у него в голове. И уже даже не пытаюсь это понять.
– Сойдёт, – заявляет Давид, когда уже садится следом.
Медленнее, чем привык – это видно. Меня на какой-то момент пронзает мысль, что, наверное, надо было ему помочь. Хотя вряд ли согласился бы. Если оказался задет, когда его спасла и не пустил меня за руль моего же байка – то, судя по всему, вопросы демонстрации собственной мужественности для него важны. Забавно это, конечно. И даже подбешивает немного. Но в то же время почему-то подыгрываю ему в этом снова и снова.
Прикусываю губу, чтобы не выпалить, что надо бы тогда в аптеку по пути заехать, раз уж в травмпункт не хочет. Мне что, больше всех надо? Сойдёт так сойдёт. Главное, что Давид хотя бы сознаёт, ради чего я с ним еду.
Водит он довольно уверенно. Некоторое время слежу за его движениями: по инерции, наверное, ну и да, волнуюсь немножко. Всё же в какой-то степени ответственна за этого придурка, раз ради меня кинулся и еду тут ему помогать. Но быстро убедившись, что он вполне справляется, отворачиваюсь к окну. Не проронив ни слова, лишь смотрю за сменяющимися улицами.
* * *
Неловко разуваюсь, оказавшись в квартире Давида. Всё-таки немного не по себе – тем более что здесь нет ни намёка на чьё-либо ещё присутствие. Впрочем, оно и так понятно. Иначе было бы кому ещё обработать раны этому придурку.
– Ты живёшь один? – зачем-то уточняю я, передавая ему верхнюю одежду, чтобы повесил.
А то не знаю, куда. На первый взгляд и не видно. Квартира у него неплохая, в стильном чёрно-белом дизайне, но явно однокомнатная.
– Да, – подозрительно довольно сообщает Давид, отодвигая ближайшую дверь. Оказывается, там у него гардеробная. – Так что можешь у меня остаться, – добавляет нагло.
И, кстати, очень уж уверенно держится. Не хромает, руками легко двигает… А так уж здесь нужно моё присутствие?
Иными словами, нафига я приехала? Такие вот неоднозначные намёки выслушивать? Причём ими всё это не ограничивается – Давид разве что не подмигивает мне при своём заявлении, глядя провокационно и коварно.
В упор не пойму, с каких это пор он решил, что флиртовать со мной – хорошая идея.
– Ещё чего, – запоздало бурчу.
Хотя, может, вообще лучше бы проигнорировала его предложение.
– А вдруг мне хуже станет? – усмехается Давид закрывая гардеробную.
Теперь, когда он тоже в коридоре со мной стоит, ближе кажется. Тем более что ещё и подходит. Сглатываю.
– Больничку вызовешь, – на всякий случай серьёзно отвечаю.
Я так-то вообще не обязана с ним возиться. И прям умирающим он не выглядит. Я ведь даже улавливаю, как Давид напускает на себя страдальческий вид:
– А вдруг буду не способен? – как-то грустно спрашивает.
Явно намеренная интонация. Чтобы меня разжалобить. Хмурюсь, смерив его внимательным взглядом. Не понимаю этого типа. Сначала заявляет, что я его бешу, назло мне флиртует с моей подругой, а потом бросается типа за меня против, судя по произошедшему в переулке, троих и всячески дразнится, провоцирует, вызывающе себя со мной ведёт. Одним тоном поцелуй напоминает. Смущает. С толку сбивает. Ещё и откуда-то ощущение, будто ему действительно это важно: и моё присутствие здесь, и моя реакция.
– Что с тобой не так? – вырывается у меня вопрос, который по этому парню уже не первый день в мысли просится.
– А с тобой? – неожиданно серьёзно интересуется он, ещё и смотрит на меня внимательно, будто и вправду понять пытается.
И о чём это, интересно? Уж я веду себя куда более логично. Помогла ему, потому что это в принципе в моём характере. Что тогда, в переулке, что сейчас.
– Почему я не ведусь на твоё очарование? – насмешливо предполагаю, скрестив руки на груди.
– А я очаровательный? – улыбается Давид.
При этом ярче демонстрирует кровь на губах и явно выбитый зуб. Прикусываю губу: почему-то от этого не по себе, сердце по-дурацки пропускает удар. И даже не хочется огрызнуться, что видок у него сейчас далёкий от очарования. Более того, я как будто даже не злюсь на него за то, что к словам цепляется.
Вот какого чёрта я такая сердобольная? Да ещё и именно с ним уже в который раз.
– Себя таким явно считаешь, – наконец нахожусь с ответом.
– И тебя тоже, – на удивление мягко и почти даже ласково заявляет Давид, в очередной раз ошарашивая. – Когда не вредничаешь. Хотя даже тогда. Горячо ты это делаешь.
Вот и почему он так смотрит? Глаза потемневшие, внимательно вглядывающиеся в мои, ещё и блеск в них необычный… Слегка завораживающий.
Перевожу дыхание. Давно пора понять, что нет смысла вникать в непредсказуемый настрой этого парня.
– Давай сразу ранами твоими займёмся, – решительно к делу перехожу.
Он вздыхает, но всё-таки соглашается:
– Давай.
И вот с одной стороны это обнадёживает, но с другой – недолго. Потому что когда я всё-таки беру аптечку и прохожу в комнату Давида, накрывает осознанием: сейчас мне придётся его касаться. И пусть лишь слегка и вполне безобидно, но откуда-то смущение идиотское окутывает. Ещё и наедине мы, в его квартире. А он уже целовал меня, причём напрашиваясь на продолжение. Да и сейчас тоже ведёт себя так, будто эта идея всё ещё у него в мозгах. К тому же комплименты эти внезапные…
Давид с интересом следит за моими действиями, расслабленно откинувшись на диване. А я раскрываю аптечку и ставлю её на небольшой стеклянный столик, который явно прикроватный. Но, к счастью, находится именно здесь, на кухне. Которая сразу за коридором, где гардеробная и вход в квартиру. Видимо, этот столик понадобился Давиду как раз где-то в коридоре.
А квартирка небольшая, потому неудивительно, что в итоге на кухне всё необходимое. И да, лучше размышлять именно об этом, вместо того, чтобы думать о не сводящем с меня взгляда Давиде. И так не чувствовать его не получается, когда так пялится.
Решаю не доставлять ему лишних поводов прицепиться ко мне и не торможу с действиями. Никак не выдаю своё волнение, уже садясь рядом и приготовив ватки, перекись, мази для ран, бинты и пластыри.
Давид зачем-то усмехается, а я строго заявляю:
– Сиди смирно.
И сразу тянусь заняться самыми видимыми ранами. При этом рука чуть дрожит, и я специально говорю, чтобы хоть как-то перебить эту нервозность и отвлечься от странного потемневшего взгляда разных и красивых глаз этого придурка:
– По поводу зуба к стоматологу сходи хоть, – поджимаю губы: мы чертовски близко сейчас, а ещё Давид не облегчает задачу, зачем-то водя взглядом мне по лицу. – Ну или зубов. Не знаю, сколько тебе выбили, но один точно. Тебе пока лучше не улыбаться.
Он чуть дёргается: то ли от неожиданности моих слов, то как будто даже неловко ему слышать, что я от той его жуткой улыбки не так впечатлилась, как бы хотел. Неважно, какая причина – фигня в том, что из-за этого движения я почти промахиваюсь с мазью. Приходится взять лицо Давида другой рукой, чтобы не мешался.
Сердце взволнованно пропускает удар, когда я это делаю. А ещё и этот придурок зачем-то шумно сглатывает. И как будто замирает. Напрягается ощутимо…
Я что, жёстко действую? Или на него влияю?
Прикусываю губу: не нужно быть суперопытной, чтобы понимать, что тут второе. Между нами очень даже однозначное напряжение. Накалённое. Похожее на то, что было на мотоцикле, когда Давид заявил, что я слишком трусь.
Он и теперь недолго молчит. Спрашивает нахально:
– А целоваться можно?
Зачем-то отвожу взгляд, но тут же делаю вид, что по делу: в конце концов, вот на ту ранку, что рядом с подбородком, точно не помешает пластырь после обработки.
– А ты это зубами делаешь? – небрежно парирую, даже усмехнувшись как можно непринуждённее.
Успешно делаю вид, что не понимаю, почему Давид именно это спросил. И почему пялится на меня, почти не моргая. Более того, как будто ближе становится… Ну или просто чувствуется острее.
– Зубами чуть прикусить можно, – коварно сообщает этот придурок. – Тоже кайфово. Тебе понравится.
Мне? Давид совсем попутал, или его наглость только прогрессирует?
Дыхание предательски сбивается и кровь приливает к лицу, когда вспоминаю, как этот придурок целовал меня. А теперь ещё и смотрит призывно, причём мне в губы безотрывно. Намеренно смущает. Напоминает момент…
Я не должна вестись. И даже ни к чему думать, зачем оно ему вообще. Ведь решила уже, что постичь логику этого парня нереально и ни к чему.
– Я не собираюсь с тобой целоваться, – только и отрезаю сурово, намеренно более жёстко проводя по ранам очередным ватным диском.
Давид чуть морщится, но почему-то такое ощущение, что больше моим словам, чем действиям.
– Сама же говорила, что я это круто делаю, – умудряется при этом сохранить нахальный тон.
К тому же смотрит одновременно и внимательно, и дерзко, и даже забавляясь слегка. А самое стрёмное, что я ведь чётко понимаю, о чём сейчас Давид. Хотя и говорила немного иначе, но тот момент сразу в голове возникает. И моё смущение после того, как ляпнула подобное.
Зато сейчас я, к счастью, куда лучше держу лицо. И плевать на эти почему-то жаркие мурашки по коже.
– Я говорила, что лучше, чем дерёшься, – поправляю снисходительно. – А это так себе комплимент.
Да-да, не сдерживаюсь, чтобы в очередной раз не поддеть Давида в его неумении драться. Сам нарвался. Помню же, что его подбешивают любые мои издёвки на эту тему.
Вот и сейчас он мрачнеет, челюсть сжимает, этим слегка мешая мне водить ему по лицу мазью. Впрочем, я почти со всем уже закончила.
И Давид явно в курсе, но вместо того, чтобы поблагодарить и отпустить меня, ухмыляется многозначительно. А потом заявляет, глядя мне прямо в глаза:
– По телу тоже били. Придётся тебе меня раздеть.
Замираю от неожиданности. Хотя там с разговоров о поцелуях вроде понятно уже было, что наглость Давида только набирает обороты. Но я вроде доходчиво осадила этого придурка, разве нет?
Стараюсь восстановить всё-таки сбившееся под его долгим и пристальным взглядом дыхание. Выдерживать зрительный контакт непросто. Сама не знаю, зачем на чистом упрямстве делаю этого. Вряд ли упёртого и долбанутого Давида это убедит. Я вообще сомневаюсь в своих способностях до него достучаться. Да и в чьих-либо ещё, наверное.
– Это без меня, – всё же осиливаю отчуждённый ответ.
Даже если предположить, что у него там реально офигеть какие раны под одеждой спрятаны, доберётся до них сам. И вообще он всё бодрее на глазах становится, уж явно не страдает от боли.
– Без тебя никак, – многозначительно возражает Давид, причём даже серьёзно и грустно немного.
Одним тоном неожиданно обезоруживает. И взглядом тоже. Слишком неоднозначно звучит. Сердце предательски ускоряет темп, а жар приливает к коже.
Пожалуй, мне самое время просто подняться с места и уйти. Как-нибудь справится сам, я и так уже сделала больше положенного. Нефиг к нему ехать было.
Но я какого-то чёрта не встаю, более того, сглатываю довольно шумно, когда этот придурок опускает взгляд мне на губы.
– Давид… – само собой срывается с них.
То ли с предостережением, то ли… Наоборот?
Срочно. Уйти.
– Вика, – в тон мне обращается этот гад.
И очень даже ощутимо клониться в мою сторону начинает. При этом по-прежнему не сводя взгляда с моих губ и этим красноречиво выдавая, что ему сейчас нужно. Даже не выдавая – демонстрируя.
– Не надо, – пытаюсь холодно осадить, но звучит скорее как просьба.
Которой Давид не только не внимает, но и нагло интересуется уже почти мне в губы:
– Почему нет? – его шёпот обжигает.
К счастью, на этот раз я не застываю, как дура, а наоборот, резко с места подрываюсь. Не знаю, что не так с этим парнем, но он ведь всерьёз ко мне подкатывает! Причём смотрит так, будто ему и впрямь это нужно, а не просто издевается.
Почему нет? Офигеть вопрос, блин.
– А почему да? – парирую вместо того, чтобы уйти. – Мы друг другу не нравимся, – напоминаю враждебно, но почему-то так и не совладев с дыханием.
Давид откидывается на спинку того дивана, на котором мы вместе сидели, и смотрит. Проводит по мне задумчиво внимательным взглядом, не даёт в себя прийти. Совсем с толку сбивает. Почему я ещё здесь?
– В этом что-то есть, – заявляет с предвкушением в голосе.
Странно, но меня как будто чуть задевает его подтверждение тому, что мы друг от друга не в восторге. Вроде и так это понятно было, с чего вдруг перемены? Да, в последнее время взаимодействуем больше и странно, но это ничего не меняет. Кроме того, что этот придурок решил, что «в этом что-то есть» и явно нацелен не в ту сторону.
– Ничего хорошего, – огрызаюсь я, поглядывая на дверь.
Аптечка ещё на диване рядом с ним лежит, я её не убирала, но сейчас это меньшее, что должно меня волновать. Сам разберётся. Я и так ему одолжение делаю. Поэтому всё, просто уйду. Прямо сейчас.
– Манишь меня, – неожиданно вкрадчиво сообщает Давид, поднявшись с места.
А я на своём по-дурацки замираю. Даже глаза распахиваю, глядя, как он вальяжно приближается.
– Я сейчас уйду, – зачем-то то ли предупреждаю, то ли угрожаю, причём как-то глухо.
– Трусишка, – почти ласково обзывается он.
А в глазах блеск любопытства и удовольствия даже. Этому придурку явно в кайф вводить меня в замешательство. Хотя сам же говорил, что я его бешу.
– Хватит, а? – раздражённо взываю его к реальности.
Но не похоже, что Давид внимает. Останавливается прямо напротив меня, достаточно близко, чтобы я непроизвольно назад отступила на пару шагов.
– Я бросился против троих ради тебя, – с тихой серьёзностью напоминает.
– Я тебя не просила, – тут же отрезаю.
Ещё не хватало, чтобы он своё сомнительное геройство как аргумент приставаниям выставлял! Или уж тем боле требовал на них откликнуться… Я вообще до сих пор не понимаю, нафига ему было на троих бросаться и почему прям ради меня. Не угрожал мне никто – уверена на сто процентов.
– Это понятно, я о другом, – ничуть не теряется Давид. – Сделав это, я окончательно осознал, что всё, без вариантов. Зацепила ты меня крепко. Значит, будешь моей.
Глава 9
Давид
Ухмыляюсь, слыша, как за ней захлопывается дверь. Всё-таки Вика при всей своей дерзости и смелости иногда так забавно теряется и напрягается. Реально – ни слова мне не сказала, просто смотрела с негодованием и настороженностью, а потом чуть ли не убежала.
Крючкова просто нечто. Но бесит, кстати, всё меньше. Мне даже кажется, что я уже какие-то подходы к ней нахожу. Не такая уж заносчивая вредина, в конце-то концов. Иначе не бросилась бы мне типа на выручку в том переулке и сейчас помочь с ранами не поехала бы. Хотя, может, и для неё это был больше повод?
Ну вот, по-дурацки плыть начинаю, принимать желаемое за действительное. Но девчонка действительно цепляет, причём с самого начала. А теперь, когда хотя бы более-менее ближе стали… В общем, нафиг всё, не отступлю, и правда моей будет.
Хотя куда проще обозначить это перед собой мысленно и перед ней глаза в глаза, чем добиться этого. Упрямая она. И опять дала понять, что не в восторге от меня. Ещё и про улыбку мою что-то говорила не то…
Подхожу к зеркалу: м-да, и вправду сейчас лучше зубы не показывать. Чувствовал, конечно, что это так, но как смотрится, не учёл. Даже не по себе немного, что лыбился при Вике. Ну да ладно, эта проблема решается, хоть и придётся раскошелиться в стоматологии.
Крючкова – проблема посерьёзнее. И проблема, и цель, и желание в одном лице. Ей ведь далеко не только улыбка моя не нравится. Как минимум, девчонка считает, что со мной «что-то не так». А ещё что я хреново дерусь.
Хмурюсь последней мысли, но потом вдруг меня осеняет. А почему бы и не использовать это как вариант подхода к Вике? Помогать мне она снова и снова бросается. Так и сблизимся. Заодно я быстренько «научусь драться» и реабилитируюсь в её глазах хотя бы этим.
Да, я мог бы обелить себя, просто рассказав ей правду, но до сих пор не тянет. Пусть девчонка думает, что и вправду меня спасла. Не знаю, насколько ей неприятно было бы, узнай она, что всё наоборот было – но проверять не тянет. Даже мысленное представление погрустневшей Вики почему-то по-дурацки щемит сердце.
Ладно, решено. Пока пойду по тактике, что я внезапно решил научиться драться, а она это неплохо делает, пусть подучит. Эх, уже не терпится с ней связаться… Но придётся ждать завтрашнего дня. Сегодня меня и без того слишком много для Крючковой было, ещё психанёт и откажется. И так невелики шансы на согласие, хотя я знаю, на что давить.
А пока пусть помаринуется воспоминаниями о сегодняшнем… Мне ведь не показалось, что в какой-то момент Вике было слишком тяжело мне противостоять? То притяжение между нами…
Скоро распробую его сполна.
* * *
Немного неловко перед Ариной, конечно. Зря вообще общение с ней начал, а теперь мне предстоит прямо перед ней Крючкову к себе заманить. И это лишь часть дела: потом я с Викой вообще встречаться начну. Что-то мне подсказывает, что простым перепихоном мы не ограничимся. У меня в её отношении аппетиты растут. Хочется, чтобы не язвила мне, а приятности всякие говорила. Смотрела не с недоумением, а с теплом. Касалась меня без осторожности и опаски, обрабатывая раны – а самозабвенно, откровенно охотно и смело.
Ладно, с Ариной наверняка Вика уже обсудила меня. Да и я ничего не обещал никому. Если уж на то пошло, влюблённых в меня девчонок хватает. Перегорят. Арина не исключение. А вот Вика, надеюсь, им будет…
Они уже сидят за своей партой, не разговаривая друг с другом, когда я приближаюсь.
– Привет, Вик, – сразу обращаюсь к нужной девчонке, игнорируя всех вокруг. Она поднимает на меня настороженный взгляд. – Предложение к тебе есть. Пойдём поговорим?
Крючкова хмурится. Ей явно не нравится моя идея. Арина тоже посматривает на меня, причём с обидой какой-то. На Вику, впрочем, такие же взгляды кидает.
– Ну давай, – не сразу отвечает та.
Неохотно поднимается с места. А меня чуть ли не облегчением затапливает: реально в какой-то момент думал, что Крючкова сейчас пошлёт меня при всех. Её взгляд кричал о том, что нарываюсь. А учитывая, на какой ноте мы распрощались вчера…
В общем, даже странно, что со мной пошла в итоге. Но и хорошо. Неважно, какие причины – может, подумала, что я собираюсь про тех ублюдков что-то говорить?
По ним, кстати, пока штиль. Вернее, тихая подготовка дела.
Останавливаемся в дальнем коридорчике, ближе к библиотеке. Тут перед самым началом пары никого… Мы наедине. Довольно заманчиво. Особенно тем, что, судя по поджатым как вчера губам, Вика тоже об этом подумала. Интересно, гадает уже, что там у меня за предложение к ней?
– Я тут подумал над твоими словами… – загадочно начинаю.
– Насчёт стоматолога? – тут же язвит она.
Вот ведь стерва. Ухмыляюсь, поймав себя на мысли, что мне это начинает даже нравиться. Похоже, я докатился до того, что мне в Крючковой всё в кайф.
– Вот ты вредина, – почти ласково укоряю, удовлетворённо подмечая, как её сбивает с толку этот тон. Насмешливое выражение на её лице аж стирается, и взгляд Вика как будто смущённо отводит. – Договорить хоть дай.
На этот раз она молчит. Пропало желание мне дерзить? То-то.
– Насчёт моего неумения драться, – выдавливаю неохотно: роль вообще-то так себе. Ну ничего, она временная. «Учиться» я буду быстро, Вика ещё удивится. – В общем… Как я понял, ты умеешь. Может, научишь? Не за бесплатно.
Крючкова предсказуемо недоумевает:
– Вообще-то полно секций, где обучают не за бесплатно. И более профессионально.
Ага, и я в них уже ходил, причём в детстве. Но ей об этом лучше не знать. А вот мне вдруг становится интересно:
– Ты где-то там училась?
– Нет, папа учил, – хоть и отчуждённо, всё ещё глядя на меня с подозрением, но отвечает Вика.
Почему-то вспоминаю, как она погрустнела, когда я отметил в том переулке, что она вся такая фифочка и дерётся. Вика как будто даже стесняется этого навыка?
Интересная вообще девчонка. Ладно уж, через папу подобраться, если что, тоже вполне себе вариант.
– Ну тогда я могу у него подучиться, – предлагаю миролюбиво.
– Он умер.
Чёрт. Вот я идиот. Вика же говорила, что с бабушкой только живёт. Мог бы и догадаться. А где мама, интересно?
Впрочем, эту тему лучше не развивать, и так не туда залез.
– Мне очень жаль, – говорю мягко и искренне.
И вправду ведь сочувствие к Вике окутывает. Даже лезут в голову мысли, как давно и как она с этим справлялась. Ведь явно была близка с отцом.
Она вздыхает:
– Давид, я уверена, что профессионалы обучат тебя куда лучше, чем я.
Ну вот, даже поговорить с ней не даёт, сразу к делу переводит. Что ж… На этот случай у меня заготовлены аргументы:
– Тут такое дело… – мнусь слегка, причём уверен, что правдоподобно. – В общем, ты единственная, кто знает, насколько я не умею драться. Стрёмно выдавать это перед кем-то ещё. В универе все считают, что я в этом хорош.
Вижу, как Вика с трудом скрывает смешок. Усиленно держу себя в руках: ну и пусть думает, что я нелепый показушник и трясусь за свой образ. В качестве начала пойдёт даже это. Потом сама не заметит, как моей будет. И кайфовать от меня тоже будет, восхищаться моими качествами, включая и боевые навыки.
– Даже перед профессионалами стрёмно? – надо отдать Крючковой должное: спрашивает без насмешки, язву в себе отключает. Щадит мои чувства? – Они ко всякому привыкли.
– Перед ними тем более. Видишь ли, глядя на меня, любой думает, что я крут, – последнее как-то само вырывается.
Не то чтобы намёком ей, что я такой и есть, а чтобы вгляделась хоть, а не продолжала думать обо мне как о ничего не способном неудачнике. Я так-то чуть ли не звезда универа, она забыла? И не просто так вообще-то.
Но Вика та ещё непробивная стерва. Только и окидывает меня недоверчиво задумчивым взглядом, а потом продолжает свои аргументы:
– А интернет? Много обучающих роликов.
К счастью, я продумывал все её возможные возражения, да и о чём тут думать? Ответы слишком легко приходят в голову, и даже без подготовки тоже бы напросились, стоило только решить придерживаться образа не умеющего драться дурачка, который слишком дорожит своим имиджем. Чёрт, аж тошно, что меня Крючкова таким воспринимает, даже не зная, на какие тут жертвы иду ради неё. И молчу о правде тоже ради неё.
– Это не то. Нужно, чтобы живой человек контролировал, был рядом и смотрел, как что получается. Да и по интернету могу забросить в итоге.
Мне кажется, или Вика уже чуть колеблется? Не в категоричный отказ идёт, а будто задумывается слегка.
– Я далеко не профессионал.
– Но ведь дерёшься лучше, чем я? – как ни стараюсь, а произнести это в виде утверждения не получается.
Впрочем, Крючкова и не замечает скепсис в моём голосе, если тот всё-таки пролез. Она нагло прыскает, и даже такой короткий смешок от неё одновременно и бесит, и почему-то милым вдруг кажется.
– Это уж точно, – соглашается с моим вопросом Вика, как будто я на самом деле утверждал.
Ну и ладно. Потом отыграюсь.
– Так давай, научи, – подначиваю. – Заплачу.
Специально уже не в первый раз про деньги говорю: судя по тому, в какой больнице лежит бабушка Вики, прижиматься им приходится. Не, я, конечно, знаю, что городские больницы могут быть не хуже частных и про эту тоже потом читал, но в любом случае, любая финансовая помощь Крючковой лишней не будет. Папа умер, мама непонятно где…
А у меня и семья вполне обеспеченная, и сам зарабатываю. Не против делиться. Тем более, ради такого дела. Даже занятно будет посмотреть, как Вика станет меня тренировать.
Судя по тому, как она ощутимо мнётся – я прав насчёт денег. Собираюсь подкинуть ещё парочку аргументов, как Крючкова вдруг выпаливает:
– Два раза в неделю. И ты не выпендриваешься. И не подкатываешь. По тысяче за час.
Ммм, а она своего не упустит. Хваткая девчонка. Ещё и правила мне тут качает.
– Деловой подход, – не сдерживаю ухмылки.
Вика не реагирует, смотрит на меня сосредоточено и строго одновременно. Забавная такая сейчас.
– Первое занятие завтра после пар, – заявляет.
– Как скажешь, – примирительно соглашаюсь.
Да я бы на всё сейчас согласился вообще. Вроде как пока мало что значащая победа – а чуть ли не окрыляет неожиданно.
