Текст книги "Ангел"

Автор книги: Катерина Даймонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 28

Небо казалось океаном крапчатой голубизны из-за мелких белых облачков, разбросанных по нему и уходящих в бледную холодную бесконечность. Гэбриел всасывал свежий воздух, словно наркотик. От цветочной пыльцы ныли легкие, но даже это ощущение было приятным. Он дышал глубоко, спокойно, размеренно. Он мог контролировать это сейчас и будет контролировать впредь. Гэбриел оглянулся на других заключенных. Не под извечным «дневным» светом флуоресцентных ламп в крыле тюрьмы, где на их лицах проявлялись все нездоровые оттенки серого.

Подошли Кензи и Спаркс. Оба с непривычки щурились. Солнце отчетливо выдавало бледность их лиц. Обоим остро не хватало мелатонина. Что до Сола, то он был на еженедельной встрече с медсестрой.

Спаркс закурил.

– Давно здесь парится Ашер? С какого времени? – внезапно спросил Гэбриел, у которого слова будто сами слетели с языка.

– Если говорить об этой его ходке, то он прибыл за несколько недель до тебя, но наши дорожки пересекались и раньше, – ответил Спаркс.

– Он всегда был таким?

– Чудовищной мразью? Всегда, – сказал Кензи.

– Одним словом, человек не вашего круга?

– Абсолютно не нашего. Он становится голубым только в тюрьме, а на воле предпочитает женский пол. Мне же по душе люди, не путающиеся в сексуальных пристрастиях. Кроме того, он все сводит к власти над другими зэками, а это даже с сексом ничего общего не имеет.

– Помяни дьявола… – сказал Гэбриел и выпрямился во весь рост, заметив, как к ним вразвалочку направляется Ашер.

Приблизившись, тот взял из пальцев Спаркса сигарету и глубоко затянулся. Спаркс при этом всем телом подался назад. Гэбриел про себя отметил: его приятели побаиваются Ашера и тот прекрасно знает об этом.

– Можно присоединиться к вашему хору мальчиков?

– Почему тебе обязательно надо быть таким навязчивым козлом? – не смог скрыть раздражения Гэбриел.

– Ну вот! Не слишком вежливо так приветствовать друга, как считаете? – Ашер шагнул вперед, чуть раскачиваясь, как флиртующий подросток, а потом обвел пальцем узор на футболке Гэбриела.

Гэбриел просто наблюдал за ним. Ашер хотел, чтобы он тоже отпрянул, выдал страх, но не добился своего.

– Мы тебе не друзья, Ашер. Хотя ты и сам это прекрасно знаешь.

– В таком случае, кто мы такие? Например, кто я для тебя? – Ашер стоял теперь совсем близко и мог говорить шепотом.

– Для меня ты пустое место, и только.

Он смотрел Ашеру прямо в глаза.

Гэбриел заметил, как тот задержал дыхание. То же самое происходило с Эммой, когда она вожделела его. Неужели его поведение только на руку Ашеру? Может, он поступал именно так, как хотел враг, умело просчитавший возможную реакцию? Стало ли все это частью продуманного плана?

– Может, тебе подкатить с кому-то другому? Кто реально захочет тебя? Или, знаешь, вообще спрячь свою бледную рожу в тенистый уголок, пока не опозорился, – нервно рассмеялся Кензи.

– Я вижу, ты позволяешь подружке сражаться за тебя, – ухмыльнулся Ашер, глядя на Гэбриела.

Гэбриел обнял Кензи за плечи и прижал к себе. Выражение лица Ашера сразу же изменилось, выдав изумление.

– На воле, Ашер, я бы прошел мимо тебя и даже не оглянулся. Хотя мы едва ли вообще встретились бы. Ты вращаешься совсем в других кругах, потому что намного ниже меня по социальному статусу. Понял? – Кулаки Гэбриела сжались. Он заставил себя успокоиться и дышать ровнее.

– Зато здесь мы равны, – парировал Ашер.

– Ты уверен? Я вижу перед собой лишь маленького жалкого крысенка, который из кожи вон лезет, чтобы на него обратили внимание.

– Точно! Мы будем звать тебя Крысенком Роландом[8]8
  Персонаж английского телевизионного кукольного сериала для детей.


[Закрыть], – уже искреннее рассмеялся Кензи.

Ашер окинул Кензи таким взглядом, какого прежде Гэбриел у него не замечал. Всякая игривость пропала, зато проявилась недвусмысленная угроза.

– Ладно, мальчики. Увидимся позже. – Ашер пожал плечами и отошел, лелея новую обиду. Затаив ее на время.

Глава 29

На сей раз от Эммы пахло шампунем с маслом макадамии. Гэбриел узнал запах, потому что запомнил бутылочку, стоявшую на углу ее ванны. Он помнил и как сам лежал в ней, а Эмма пристроилась между его ног. Ее спина упиралась в его обнаженную грудь и живот. Ее длинные черные волосы липли к его рукам, а вода приобретала цвет, в который ей – натуральной блондинке – вздумалось в тот день покрасить корни. Гэбриел глубоко вдохнул аромат и попытался запечатлеть его в памяти, чтобы наслаждаться им как можно дольше. Он удивлялся, что это вообще возможно: запоминать то, чего не видел и не слышал. Почему запахи вызывают столь живые образы? Гэбриел решил непременно взять в библиотеке книгу о свойствах человеческой памяти, чтобы разобраться в этом. В зависимости от срока в тюрьме он собирался успеть основательно изучить психологию и, быть может, даже получить диплом, если удастся. Будущее снова представлялось вполне реальным. На него можно было повлиять, усердно работая.

– Так приятно снова встретиться, мой малыш. – Эмма улыбнулась, но глаза ее бегали.

Что-то явно не так.

– У тебя проблемы?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что вижу. У тебя все на лице написано.

Эмма вздохнула.

– Ты знаком с Джюли, которая работает в клубе?

– Знаком. А что?

– Она рассказала, что к ним недавно заявились полицейские. Задавали много вопросов о ночи, когда тебя арестовали.

– Опять?

– Да. Для них якобы очень важно узнать, кто был с тобой.

Гэбриел недоумевал, почему полиция все еще ищет его спутников. Он же признался, что устроил пожар. Казалось, детективы лишь понапрасну тратят время и силы.

– Джюли рассказала им что-нибудь?

– Нет. Но на следующий день один из тех парней навестил меня дома. Помнишь Криса?

– Разве можно забыть тех симпатичных малых? – Гэбриел жалел, что не может сдать их властям, при этом не навлекая неприятности на Эмму.

– Так вот, Крис прямо сказал, чтобы я повлияла на тебя. Пусть, мол, помалкивает про нас.

– Даже так?

– Хуже. Пригрозил, что, если ты настучишь на них копам, мне будет очень больно.

Гэбриел постарался подавить поднимавшуюся в нем волну гнева. Он снова чувствовал бессилие, а ведь только начал с оптимизмом смотреть в будущее и воображать, что сумеет преодолеть все тяготы и испытания.

– Он еще упомянул, что ты сидишь с его братом.

– А имя брата назвал?

Гэбриел ощутил, как ему словно обручем сдавило грудь. Не было нужды называть имя. Он и так знал его.

– Эш, Аш или что-то в этом роде.

– Крис уже причинил тебе боль? Что он с тобой сделал? – тихо спросил Гэбриел.

Если Ашер его брат, легко представить, какая сволочь этот Крис.

– Боль? Нет, он пока ничего такого не делал. Но мне сказал, что у тебя могут возникнуть большие проблемы.

– Какого рода проблемы?

Эмма наклонилась к нему и заговорила совсем тихо, чтобы никто не подслушал.

– Он только сказал, что может избавить тебя от крупных неприятностей. Если я с ним пересплю, он велит брату позаботиться о тебе.

Ее слова потрясли Гэбриела.

– И что ты ответила?

– Отшила его, конечно. Но разве он говорил правду? Здесь действительно кто-то хочет причинить тебе зло?

Гэбриел ненадолго задумался. Они угрожали? Да, но не ему. Ашер нащупал его ахиллесову пяту. Они запугивали Эмму. Понятно, какой ценой можно решить вопрос. Перед ним ставили выбор: либо он, либо подруга. Кому-то нужно сдаться. На воле или в тюремных стенах, но его накрепко взяли в оборот. Надо как следует поразмыслить над этим. Нельзя позволить врагам одержать верх.

Время свиданий истекло. Посетители начали расходиться, и Эмма тоже встала со стула. Гэбриел видел, насколько она напугана. Он не хотел, чтобы она тревожилась за него, и, разумеется, не мог сделать ее заложницей Криса, исполняющей его желания. Существовало только одно решение, сразу пришедшее ему в голову.

– Послушай. У меня все утрясется. Можешь обо мне не волноваться. Но нужно, чтобы ты позвонила в полицию и разыскала детектива Имоджен Грей. Скажешь ей, что мне надо с ней встретиться и дело срочное. Я внесу ее в список посетителей. Не называй своего имени и ничего больше не говори. Ни в коем случае не подставляйся сама. Только, пожалуйста, дозвонись до нее. Кажется, ей можно доверять.

Глава 30

Гэбриел засыпал и почти сразу просыпался, думая об Эмме, и его мысли трансформировались то ли в мечты, то ли во сны о времени, когда он выйдет из тюрьмы и они снова будут вместе. Два дня стояла необычайная жара, после которой ожидались мощные грозы, в тюремных стенах ощутимо повысилась влажность. Гэбриел вспоминал визит подруги. Ситуация не могла не тревожить, но некое шестое чувство подсказывало, что серьезная опасность ей пока не грозит. По какой-то причине в центре событий сейчас только он сам.

Гэбриел ворочался с одного бока на другой, а колючее одеяло натирало теплую и липкую от пота кожу. Очень хотелось принять горячую ванну, а потом забраться в настоящую постель с белоснежными прохладными простынями. Гэбриел снова мысленно вернулся в недавнее прошлое, в начало лета, когда они с Эммой валялись в траве на кладбище у входа в катакомбы. Она заложила руки за голову, а сквозь черную сеточку ее кофты проглядывала грудь. Ее кожа всегда оставалась молочно-белой. Даже после многих часов под солнцем. В такие дни движения подруги становились плавными и замедленными. Казалось, весь мир переставал существовать, кроме них двоих. Гэбриел представил, что снова лежит там рядом с Эммой, и сон окутал его нежным покрывалом. На этот раз он валялся на спине, а она приподнялась на локте и шептала ему на ухо ласковые слова, рассказывала, что хочет сделать с его телом. Он с большим трудом сдерживал возбуждение. Ощущал ее горячее сладкое дыхание с каждым словом, и все его существо отзывалось на ее откровения. Ее пальцы, унизанные кольцами из серебра и оникса, гладили его лоб, перебирались на виски и спускались к губам, осторожно касаясь их. Сон рассеялся, но ощущение все длилось. Как и шепот.

Мышцы Гэбриела напряглись – он уже не спал. Кто-то стоял рядом с его койкой, шептал на ухо, прикасался к лицу, к губам. Он не хотел открывать глаза, не желая, чтобы подозрения оправдались.

– Просыпайся, соня.

Гэбриел все-таки открыл глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы они привыкли к темноте, а потом он увидел Ашера. Резко подавшись вперед, Гэбриел ухватил его за горло. Сердце бешено заколотилось. В то же время его чуть не вырвало. Дверь камеры была открыта настежь. Как Ашер сумел войти? Кто-то отпер засов и впустил его.

– Убирайся отсюда, или тебе не поздоровится.

Гэбриел на мгновение стиснул пальцы, но потом разжал их, отпустив глотку Ашера.

– Расслабься, сладенький, – сказал Ашер. – Я пришел пригласить тебя на вечеринку.

Гэбриел спрыгнул на пол. Бейли спал как сурок. Из полуоткрытого рта на подушку стекала струйка слюны. Сокамерник не знал, что такое бессонница.

– О чем ты, черт побери?

– Просто пойдем, – прошептал Ашер.

– Никуда я с тобой не пойду, – тоже прошептал в ответ Гэбриел, сам не понимая почему.

Стоит повысить голос, и кто-то из охраны непременно явится на шум, верно же?

– Пойдем со мной, или придется тебя заставить. – Ашер ткнул пальцем в грудь Гэбриела и медленно повел его вниз, но когда добрался до пупка, Гэбриел со злостью отшвырнул его руку.

Он знал, что может снова взять мерзавца за горло. Физически он гораздо сильнее, но приходилось думать об Эмме и о том, как на ней отразится легкая, казалось бы, расправа над Ашером. Сейчас требовалось выиграть время, то есть подчиниться. Гэбриел надел свитер поверх футболки. Не от холода. Им овладело почти абсурдное желание проложить между собой и Ашером как можно больше слоев чего угодно.

Гэбриел вышел из камеры вслед за Ашером. Странно было оказаться с ним наедине ночью в опустевшем крыле. Гэбриел посмотрел в конец галереи, чтобы узнать, кто сегодня дежурит, но охранника не оказалось на месте. Единственной открытой была камера Кензи и Спаркса. Когда они попали под полосу света, Гэбриел разглядел руки Ашера. Их покрывали пятна крови.

Внутри камеры царила темень, но Гэбриел разглядел силуэт. Поначалу он решил, что это Кензи или Спаркс, а потом понял – у коек стоит Джонсон. Он скрестил руки на груди в небрежной позе. Однако как только высветилось его лицо, Гэбриел понял, насколько охранник далек от спокойствия. Он выглядел мертвенно-бледным, покрытым холодным потом, нервным и перепуганным.

– Какого хрена ты притащил его сюда? – В голосе Джонсона звучал панический страх.

– Расслабься. Он никому ничего не расскажет. Я ведь прав? – спросил Ашер у Гэбриела.

– Надеюсь, ты прав, – отозвался за Гэбриела Джонсон.

Гэбриел присмотрелся к койкам. На верхней лежал Кензи. Могло показаться, что он просто спит, но было нечто странное в том, как распласталось его тело. Гэбриел бросился к нему и прощупал пульс.

– Он скоро очухается, – успокоил его Ашер.

– Что ты с ним сделал?

– Немного надавил на трахею, и он вырубился. Не хотел, чтобы он мешал, пока я обрабатывал его приятеля.

– Обрабатывал? – Гэбриел резко развернулся. – Какого дьявола ты имеешь в виду?

Спаркс лежал на нижней койке лицом к стене, завернутый в одеяло. То, что Гэбриел поначалу принял за храп, больше напоминало хрипы агонии. Гэбриел упал на колени и откинул одеяло. Спаркс был весь в крови.

– Спаркс! Очнись!

– Не надо орать! – тут же нервно вмешался Джонсон.

– Понимаешь ли, здесь подрались Спаркс и Кензи. Джонсон уже скоро обнаружит его на полу камеры. Такая вот неприятность. – Ашер ухмылялся, откровенно наслаждаясь ложью.

– А с ним ты что сделал? – снова спросил Гэбриел.

– Только не надо ревновать. Мы с ним не озорничали. Этим я займусь с тобой, поберегу силы. – Ашер помолчал, глядя на губы Гэбриела, глубоко втянул воздух и подался на шаг назад. – Ты знал, что если обернуть головку зубной щетки пленкой для пищевых продуктов, а потом поджечь, она становится твердой, как камень? Потом остается только тереть о плитку пола достаточно долго и под нужным углом, чтобы получить вот такое лезвие. Оно острее бритвы.

Ашер показал заточку из зубной щетки, покрытую кровью. Кровью Спаркса.

– Откуда кровь? – Гэбриел проверил горло Спаркса, но оно не было взрезано.

Уже хорошо.

– С Кензи случился приступ внезапного умопомешательства, и он поранил сокамерника. Проткнул в нескольких местах. Ссора между любовниками, как я полагаю. Обычное дело. – После паузы Ашер добавил: – По крайней мере, так подумают другие надзиратели.

– Спаркс даже не голубой.

Ашер пожал плечами.

– Значит, он отверг притязания соседа. Бывает тяжело пережить, если тебя все время отшивают. Это любого может заставить пойти на безумные поступки.

– Кензи поплатился за то, что сказал на прогулке во дворе, так?

Гэбриел начал понимать извращенную логику Ашера. Он наказал Кензи, заставив страдать Спаркса. А это значило, что он без колебаний применит тот же метод к нему, причинив боль Эмме.

Ашер снова пожал плечами.

– Да, он вел себя немного грубо. Как и вы все. Мне показалось, я нашел отличный способ продемонстрировать тебе и остальным, как легко можно оказаться по уши в дерьме и уже не отмыться.

– Тебе это с рук не сойдет!

Ашер посмотрел на Джонсона и кивнул в сторону двери. Гэбриелу очень не понравилось при этом выражение лица Ашера, явно желающего остаться с ним наедине. Он по-прежнему сжимал в кулаке окровавленную зубную щетку. Джонсон неохотно подчинился. Интересно, что еще Ашер может заставить его сделать?

– Давай поаккуратнее здесь. Мне уже предстоит давать слишком много не самых убедительных объяснений, – предупредил Джонсон.

– О нем можешь не беспокоиться, – заверил Ашер, когда охранник выходил из камеры. – Он точно не донесет.

Спаркс застонал от боли, а потом звук превратился в едва слышные всхлипы.

– Чего тебе надо? – спросил Гэбриел.

– Если я способен сотворить такое в тюрьме под носом у надзирателей, только представь, что может сделать с твоей подружкой мой брат на воле и без свидетелей, – тихо сказал Ашер. – К примеру, приведет ее на вечеринку, накачает наркотой и пустит по кругу со своими дружками.

Стараясь не обращать внимания на угрозу, Гэбриел снова набросил одеяло на Спаркса, которого теперь била дрожь.

– Все в порядке, дружище. С тобой все будет хорошо.

– Пока ты сидишь здесь, на свободе многое может произойти, – произнес Ашер с неприкрытой издевкой.

– Ты хоть сам понимаешь, какая ты мразь?

– Прекрати немедленно. Я возбуждаюсь, – ухмыльнулся Ашер.

Гэбриел распрямился и подошел к нему. Пуская в ход явное физическое превосходство, единственный свой реальный козырь, он теснил Ашера, пока не заставил его отпрянуть, напуганного, но и откровенно взволнованного предвкушением возможных действий Гэбриела. Он заметил, как напряглось тело Ашера, как он откинул голову и затаил дыхание, ожидая следующего хода. Как ни хотелось избить подонка, Гэбриел понимал, что надо сдержаться и сыграть по-умному. Найти иной выход. Остановить негодяя любой ценой. Не позволять ему и дальше получать все, что заблагорассудится.

– Тебе меня не одолеть, – сказал Гэбриел и вышел на галерею.

Чем скорее он уберется отсюда и вернется в свою камеру, тем раньше Джонсон вызовет помощь к его друзьям.

* * *

Гэбриелу пришлось смириться с тем, что поспать этой ночью не удастся. Он не в состоянии сейчас предпринять ничего полезного для Кензи или Спаркса, но, быть может, утром появится шанс поговорить с Барраттом. Сложно было поверить в полную безнаказанность Ашера. Гэбриелу претило чувство бессилия.

Оказавшись вновь запертым в камере в относительной безопасности, он припал к полу и принялся за серию из двадцати отжиманий, стараясь избавиться от стоявшего перед глазами образа окровавленного тела Спаркса. Вскоре извне донесся чуть слышный шум. Гэбриел подкрался к двери и выглянул в оконце. Полоса света лежала на открытом дверном проеме камеры Кензи и Спаркса. Прошло несколько минут, и появился Джонсон, почти несший на себе обмякшего, хромого и покрытого кровью Спаркса, сам хватаясь за ограждение, чтобы не упасть. Пока больше никого из охраны не было видно. Ашер следовал за ними. Затем он неожиданно повернулся в сторону Гэбриела, уверенный, что тот видит его. Послав воздушный поцелуй, он укрылся в своей камере, прежде чем Джонсон поднял тревогу.

Глава 31

Каждый раз, стоило закрыть глаза, перед мысленным взором представали две сцены: израненное тело Спаркса, которое стаскивали по лестнице, а потом Кензи, которого, сбитого с толку и уже в наручниках, уводили куда-то. Скорее всего, ему грозил по меньшей мере перевод в блок Д. Гэбриел снова выглянул в окошко. Теперь уже несколько надзирателей по очереди входили и выходили из камеры Кензи и Спаркса. Все случившееся служило угрозой и предостережением. Лично ему. Не оставалось никаких сомнений. Он вспоминал стычку во дворе и взгляд, которым окинул их Ашер, уходя. У него в камере наверняка был мобильный телефон, и он уговорил Джонсона позволить ему напасть на мирно спавших Кензи и Спаркса. Гэбриел никогда не допускал возможности уступить, однако дело принимало чудовищно реальный оборот – из-за него уже пострадали люди. Угроза в адрес Эммы тоже внезапно стала казаться абсолютно реальной и пугающей.

Должен быть иной выход из положения. Ничто не представлялось более отвратительным, чем ощущать руки Ашера на своем теле. Гэбриел чувствовал себя вне опасности, зная, что тот пока добивается добровольного согласия. Такие сейчас правила игры, но никак нельзя согласиться с ними и отдаться во власть противника. Нужно найти альтернативу. Держать подонка на дистанции до тех пор, пока детектив-сержант Грей не получит возможность начать расследование. Если с Эммой что-то случится, Гэбриел никогда не простит себе этого. Она не заслужила такой участи. Это Гэбриел эгоистично положился на нее, и теперь она в опасности. Очевидно, что теперь даже полный разрыв с подругой не поможет защитить ее. Ашер слишком умен, чтобы клюнуть на такую уловку. Ни за что не поверит, что Эмма стала Гэбриелу безразлична. Как же быть? Как остановить безжалостное чудовище?

Гэбриел не обращал внимания на голод. Завтрак опаздывал на несколько часов, но камеры по-прежнему оставались запертыми. Впрочем, даже стыдно было думать о пустом желудке, когда рядом творилось такое. Чудо, что Бейли пока не проснулся. Отверстие в двери открылось, и на полочку поставили поднос с бутербродами, фруктами и бисквитами. Гэбриел кинулся к окошку и успел ухватить Барратта за руку, пока тот не успел убрал ее. Надзиратель выругался, но открыл дверь.

– Сейчас это совсем не вовремя, – сказал он и опасливо осмотрел галерею в обоих направлениях.

– Я просто хочу знать, что происходит. Со Спарксом все в порядке? – В голосе Гэбриела звучала тревога.

– Нет, с ним далеко не все в порядке, – ответил охранник. – Ночью он затеял драку с сокамерником, и Кензи несколько раз пырнул его заточкой.

– А что Ашер?

– О чем ты?

– Я видел его там. В их камере.

– Ты, должно быть, обознался. – Барратт явно сам не верил в то, что сказал.

– Говорю вам: я его видел и заметил кровь у него на руках. Кензи никогда бы не причинил зла Спарксу.

– Послушай. Если не хочешь провести остаток месяца в карцере, советую забыть об увиденном. – Барратт перешел на шепот. – Начнешь болтать, и здесь все перевернется с ног на голову.

– Отчего же?

– Без помощи охранника, открывшего дверь, Ашер не мог оказаться ночью в чужой камере. Если на самом деле он ранил Спаркса, мы все окажемся в глубоком дерьме.

Барратт снова сделал движение, чтобы запереть камеру перед уходом, но Гэбриел вцепился в его руку.

– Значит, то же самое произошло не так давно с Джейсоном?

Повисла продолжительная пауза.

– Ашер обладает здесь большим влиянием. Попасть в число его врагов я бы не пожелал никому. – Барратт попытался освободить руку.

Гэбриел вцепился в нее еще крепче.

– А что со Спарксом? Он мертв?

– Он в очень тяжелом состоянии. Его пытаются спасти.

– Вы можете проверить, как у него дела в лазарете?

Барратт едва заметно кивнул.

– Поверь мне, мальчик, что бы у них ни случилось, тебе лучше не ввязываться.

– Так именно из-за меня все и случилось! – От отчаяния шепот Гэбриела стал по-настоящему громким.

– Послушай, если Ашер узнает о нашем разговоре, плохо будет и тебе, и мне, – сказал Барратт. – Я присмотрю за твоим другом, но ты ни в коем случае не должен заводить речь о ночном происшествии ни с кем из охраны. Ашер держит на коротком поводке нескольких надзирателей. А теперь отцепись от моей руки.

– Спасибо. – Гэбриел принял поднос с едой, позволив Барратту закрыть дверь и запереть ее на засов.

Гэбриел взял бутерброд с сыром, а поднос поставил на стол. Бейли заворочался в постели, потом сел и увидел, как сокамерник меряет шагами камеру.

– Откуда у тебя бутерброд?

– На столе есть еще.

– Что случилось? Почему ты мечешься из угла в угол?

Бейли вскочил, схватил сэндвич и запихнул в рот, не дав Гэбриелу ни секунды, чтобы ответить на вопросы.

– Была драка между заключенными. Спаркс сильно пострадал.

Бейли быстро прожевал и проглотил хлеб с сыром.

– Мне нравится Спаркс. Он добр ко мне.

– Мне он тоже нравится. Но сейчас он в лазарете.

– Кто побил его? – Только теперь на лице Бейли отразилась озабоченность.

– Говорят, что Кензи.

– Не может быть! Кензи – хороший человек. Он бы ни с кем не стал драться!

– Я тоже так думаю, дружище.

– Нужно помочь ему. Иначе его переведут в другое место. Посадят в то самое дурное крыло для отпетых негодяев.

– Я не знаю, как ему помочь. Хотел бы, но не могу, и, по-моему, он тоже попал в лазарет.

– Это сделал Ашер. Вот как я думаю, Гэбриел. Ему одному почему-то все прощают!

– Возможно, ты прав. Но предоставь все решать мне, пожалуйста. – Гэбриелу меньше всего хотелось, чтобы Бейли дал и себя втянуть в это и без того сложное дело.

Бутерброда оказалось достаточно, чтобы утолить голод. Урчание в пустом желудке прекратилось. Гэбриел вернулся к двери и осмотрел галерею и часть крыла. Из камеры Кензи и Спаркса как раз выходил уборщик. За собой он тащил тележку на колесиках. Край окровавленной простыни торчал из прикрепленного к ней черного мешка.

В этот момент Гэбриел кожей ощутил на себе взгляд. Он все еще старался рассмотреть происходящее в камере чуть дальше по галерее, но теперь точно знал, что Ашер наблюдает за ним. Гэбриел приказал себе сделать вид, будто ничего не замечает. Он почти физически чувствовал улыбку на лице врага. Искушение перевести взгляд и проверить было велико, но он продолжал смотреть на Барратта, стоявшего рядом с дверью и следившего за уборкой в камере. Гэбриел сумел отойти от оконца, так и не посмотрев в сторону камеры, расположенной почти напротив. Он одержал небольшую победу, проигнорировав Ашера, но настоящей войне еще только предстояло начаться.