Текст книги "Ангел"

Автор книги: Катерина Даймонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 24

Гэбриел стоял под душем уже три минуты, когда появились Ашер и его сокамерник, успевший, по всей видимости, окончательно оправиться от болезни. Формально он не был знаком с Гэбриелом, просто всегда держался в двух шагах позади Ашера, следовал за ним, словно подручный и подносчик трупов, неизменный спутник Дракулы. Рядом с Гэбриелом наслаждался мытьем Бейли, он набирал в рот воду и поневоле молчал, так что хотя бы здесь не приходилось просить его заткнуться. Ашер пристроился рядом, уверенными движениями разделся и включил душ, а его сокамерник остался маячить в проходе, наблюдая за охраной. Гэбриел отвернулся, тщетно укрываясь от взглядов и наглых ухмылок намыливавшегося Ашера. Гэбриел смыл с себя остатки пены, схватил полотенце и обернулся им как можно небрежнее, стараясь не замечать дрожи в пальцах.

– Поторопись, Бейли.

Голову Бейли густо покрывала пена шампуня. Он, надо полагать, вылил на себя половину содержимого флакона и потому вряд ли мог справиться с мытьем быстро. Гэбриел хотел уйти, но опасался оставлять Бейли с Ашером. Одному богу известно, что может произойти.

Гэбриел натянул трусы. Синтетическая ткань липла к мокрым ногам и цеплялась за волоски. Стоило полностью одеться и подготовиться к возможной схватке. Очевидно, Ашер задумал пакость. Эта мысль прокралась в голову и заставляла нервничать. Возможно, такую цель и преследовал Ашер. Ему хотелось пощекотать нервы, заставить мучительно раздумывать и гадать. Гэбриел чувствовал: для противника все это лишь занятная игра. Он ощущал его взгляд, пока тот намыливал торс. При этом Ашер не отвернулся к стене, как обычно делали в душе. Он намеренно стоял лицом ко всем и ласкал себя. Гэбриел старался не смотреть, пока вытирался полотенцем, но и краем зрения замечал, как Ашер умело вызывает у себя эрекцию.

– Давай заканчивай с мытьем, Бейли, – сказал Гэбриел с раздражением.

Ашер теперь крепче сжимал член, оглядывая Гэбриела снизу доверху. Этот взгляд! Он ощущался физически.

– Развернись чуть-чуть, Гейб, сделай милость, покажи свою соблазнительную попку. – Ашер задышал тяжелее.

Гэбриел торопливо натянул через голову футболку и влез ногами в штанины, стараясь не выдать охватившей его паники.

– Бейли! Все, выходи!

Ашер издал сдавленный стон и пустил струю спермы на мокрые плитки кафеля.

Потом рассмеялся.

– Спасибо! – с преувеличенной вежливостью поблагодарил он Гэбриела, смывая семя в сливное отверстие.

Душ, под которым мылся Бейли, в очередной раз отключился, и тот наконец вышел.

– Одевайся быстрее. Пошли отсюда, – снова поторопил Гэбриел.

– Ладно, ладно. Иди, если спешишь. Я догоню!

– Да, Гэбриел, теперь можешь идти, а мы уж присмотрим за твоим дружком, – усмехнулся Ашер, направившись к ним и по-прежнему оставаясь совершенно нагим.

– Отвали на хрен, Ашер.

– Ну вот. Разве я заслужил, чтобы со мной так грубо разговаривали? Я стараюсь угодить вам, только и всего, верно, Бейли?

– Гэбриел предупредил, чтобы я остерегался тебя, – сказал Бейли, по-детски нахмурившись.

– Неужели? Почему бы это, а, Гэбриел? Ревнуешь и беспокоишься, что я изменю с твоим приятелем?

– Заткнись, Ашер, и оденься, мать твою!

Страх нашел выход в злобе. Но Гэбриел даже не попытался играть с Ашером, потому что тот всегда оказывался на ход впереди и любая реакция жертвы прекрасно вписывалась в его расчеты.

– Я веду себя вполне дружелюбно. Незачем так грязно ругаться.

Ашер нежно провел пальцами по волосам Бейли. Тот сбросил его руку, а Гэбриел ухватил ее за кисть.

– Послушай, Ашер. Только тронь меня или Бейли еще раз, и я тебя снова отделаю. Можешь поверить, – пообещал он и ослабил хватку.

Ашер подошел к Гэбриелу вплотную.

– Я могу сделать так, что тебя отправят в карцер, когда я захочу. Помни об этом. В любое время, будь ты трижды неладен! И кто тогда позаботится о дорогом твоему сердцу дружке?

– Чего тебе от меня надо?

– Я думал, это очевидно.

– Очевидно?

– Да. Я хочу тебя.

Гэбриел ощутил приступ тошноты.

– Никогда.

– Что ж, в жизни со мной уже происходило подобное. Я и раньше встречал таких мальчиков, как ты. Они тоже строили из себя женолюбов, а потом выяснялось, что глубоко в душе им очень хотелось ощутить в своей попке крепкий член.

– Никогда. Ты понял? Никогда. Этого не будет.

– Я тебя заставлю умолять на коленях. Я бы даже заключил пари на большие деньги. У каждого есть переломная точка, и мне осталось только вычислить твою.

– Оставлю тебя при твоих иллюзиях. Пошли отсюда, Бейли.

Гэбриелу пришлось выйти из душевой первым, но прежде он подал Бейли одежду, и тот быстро натянул ее. Они вернулись в камеру.

– Держись от него подальше, Бейли, – настойчиво сказал Гэбриел.

– Да, буду. Мне он не нравится. Он говорит одно, а чувствуется при этом совершенно другое. Всегда улыбается, но от него прямо-таки исходит зло. Он плохой человек, я понимаю.

– Верно. Очень плохой.

Гэбриел запрыгнул на койку, лег и ненадолго закрыл глаза. Столкновение шокировало его значительно сильнее, чем он был готов признать. Слова Ашера звоном отдавались в голове. Неужели тот способен добиться своего? Может заставить человека делать все, что ему угодно, попросту измотав его душевно или физически? Зачем Гэбриел стал защищать Бейли? Почему не ушел из душа сразу же? Он едва знал сокамерника и все же позволил Ашеру использовать его. Нельзя разрешать издеваться над собой. Отныне придется прежде всего отстаивать свои интересы и только потом заботиться о других. Иного выхода нет.

Глава 25

Когда Имоджен и Эдриан прибыли в участок, там уже установили монитор с диагональю в пятьдесят пять дюймов и раз за разом прокручивали на нем запись убийства Уоллисов. Гэри Танни пристроился рядом, скидывая на ноутбук моменты, которые ему указывала Мира Капур. Она стояла совсем рядом, пристально всматриваясь в экран. Имоджен бросила сумку на кресло и вошла в комнату, чтобы узнать, удалось ли найти хоть что-то полезное для следствия. При их с Эдрианом появлении запись поставили на паузу.

– Не надо останавливаться из-за нас, – сказала Имоджен и села на стул. Эдриан расположился рядом. Сразу бросилась в глаза доска для объявлений слева от монитора, к которой кнопками уже прикрепили распечатанные кадры. Две маски – символы трагедии и комедии. Нога в кроссовке фирмы «Конверс», скорее всего принадлежащая тому, кто снимал.

– Мы пытаемся установить, как изображение попало в Сеть, но первичный сайт находится в Чехии, а потом видео перебрасывали по интернету бог знает сколько раз. Оно выскочило одновременно на нескольких ресурсах. Пока не вижу, как обезвредить эту бомбу. Вполне вероятно, что запись так и будет кочевать по миру, – объяснил Гэри.

– Выудили что-нибудь? Хоть какие-то зацепки? – спросила Имоджен.

– Обувь стандартная, так что ничего не дает. Кроссовки «Конверс» продаются в каждом спортивном или обувном магазине. Одежда черная, тоже распространенная, и не видно ни названий, ни эмблем производителя. То есть ничего из ряда вон выходящего, позволяющего начать поиски.

– Что насчет масок? – спросил Эдриан.

– Полагаю, их изготовили дома. По крайней мере, они точно ручной и штучной работы. В свободной продаже я ничего подобного не нашел, – хмуро ответил Гэри. – Есть вероятность, что это значительно переделанный вариант более простых масок. Вот для этого продается все необходимое. Не могу точно сказать, из какого они материала, но, судя по размерам и структуре, не из глины или чего-то подобного. Похоже на пластик, хотя, конечно, даже в этом случае изделия единственные в своем роде, – продолжил зксперт. – Я прошелся по сайтам «12 ступеней» и «Как это делается» для любителей домашнего творчества. Там есть советы, как работать с материалами типа вандерфлекса или даже более сложными, требующими для формовки тепловую пушку.

– И насколько легко добыть все необходимое, чтобы сделать такую маску? – спросила старший инспектор Капур, задумчиво наморщив лоб.

– Очень легко, если кратко.

– Я думала, материалы достаточно специфические и не должны продаваться через обычные магазины.

– Верно. Так кажется на первый взгляд. Вот только массовое распространение косплея сделало все доступным в интернете. Загвоздка в том, что если мы не узнаем точно, из какого материала сделаны маски, то никак не сможем установить, у кого и как его приобрели, – пояснил Гэри.

– Значит, нужно достать одну из масок? – спросил Эдриан.

– Да… Это было бы идеально, но едва ли возможно. Мы можем лишь исходить из предположения, что тот, кто их изготовил, обладает определенными навыками. Давайте поищем среди местных жителей талантливого человека. Вдруг кто-то успел блеснуть способностями, – ответил Гэри.

– А что такое «косплей»? – поинтересовалась Имоджен.

– Костюмированная игра, где взрослые люди валяют дурака, как юнцы, и переодеваются в стиле героев фильмов или комиксов, – объяснил Эдриан.

– Не надо пренебрежительно отзываться об игре, в которой сам ни разу не участвовал! – возмущенно отозвался Гэри.

– Я бы охотно попробовала, – улыбнулась Имоджен.

– Отлично! Давайте отправим Грей под прикрытием в костюме женщины-кошки на местный сбор любителей косплея. Если бюджет позволит нам купить ей наряд, – предложил Гэри.

– Как бы мне ни хотелось посмотреть на Грей в кошачьем облике, думаю, пока рано прибегать к таким мерам, – улыбнулся Эдриан.

– Но я бы имел в виду подобную возможность, – вполне серьезно заявил Гэри.

Капур кашлянула и повела начальственным взглядом, прозрачно намекая, что важно сосредоточиться на работе, а не на играх.

– Косплей сейчас не просто популярен. Он в большой моде среди самых разных слоев общества и возрастных групп, – настойчиво продолжал Эдриан.

– Ты тоже считаешь, что эти парни из числа космоплееров? – спросила Имоджен у Гэри.

– Считаю, что хотя бы один из них может быть причастен к этим играм. Нельзя исключать ни одной версии. Но столь же вероятно и другое: им хотелось чего-то уникального и они нарыли подходящие маски в Сети.

– Ты сам, кажется, не очень-то веришь в это?

– Маски кажутся слишком хорошо сработанными, почти профессионально. Их сделал человек, набивший руку и уж точно мастерски владеющий инструментами.

– Что мы знаем об образах, выбранных ими? – вмешалась Капур. – Они могут означать нечто большее, кроме очевидного – трагедии и комедии?

– Я могу заняться этим, – вызвался Эдриан.

– И еще смыслом символа на стене, уж будьте любезны. Мы можем его привязать к кому-то или чему-то?

– Насколько мне известно, он не используется ни одной из преступных групп, с которыми нам приходилось сталкиваться, – ответил Эдриан.

– Каково его происхождение?

– Он может быть их личным символом. Давайте надеяться на это. Тогда у нас появится еще одна ниточка для расследования.

– Это кельтский символ трикветр, – сообщила Имоджен.

– Откуда ты знаешь? – Эдриан вскинул на нее удивленный взгляд.

– Наверное, у меня одной есть такая полезная штука, как интернет, – ответила Имоджен саркастически.

Она, разумеется, расскажет ему новости о Дине, но только наедине. Сейчас излишние подробности только собьют коллег с толку. Имоджен совсем не хотелось, чтобы новая начальница присматривалась к ее личной жизни. Она подумала, что едва ли Капур что-то знает и не стоит перемещать фокус общего внимания с расследования на ее персональные трудности – это только повредит делу. Впрочем, так она часто оправдывалась перед собой, когда возникали проблемы.

– Что известно о музыке?

– Какая-то новая вещица неизвестной мне группы, но опять-таки из популярных. Не уверен, что это важно, – сказал Гэри.

– Давайте пока исходить из идеи, что важно. Детектив-сержант Майлз, включите музыку в список для изучения, пожалуйста.

– Право, жаль, что они не использовали песню Мадонны. Представляете, какие силы подключились бы к расследованию в таком случае? – Слова Имоджен прозвучали несколько цинично, но оправданно: одно дело убийство, другое – нарушение авторских прав суперзвезд и широкое использование их музыки в Сети.

– Включите запись снова! Должно быть еще что-то, что мы упустили. Продолжайте внимательно смотреть. Скоро нам станут задавать вопросы о следствии, а у нас пока ничего нет. Надо нащупать путь к поимке убийц! – С этими словами Мира Капур вышла из комнаты. Гэри, Имоджен и Эдриан проводили ее глубоким вздохом облегчения.

– А теперь выкладывай, – потребовал Эдриан у Имоджен, понимая, что с уходом босса она сможет быть откровенной.

– О чем ты?

– Ты явно нервничаешь. Что тебе не дает покоя?

Имоджен еще раз вздохнула.

– Я взяла домой кое-какие документы по делу. Копии фотографий, биографии членов семьи, отчеты об осмотре места преступления и еще кое-что…

– Так. А дальше?

Гэри снова погрузился в просмотр записи.

– Я думаю, Дин забрал все.

– Только думаешь?

– Нет. Дин определенно забрал досье.

– Зачем?

– Понятия не имею. На звонки он не отвечает.

– Старшему инспектору лучше не знать об этом.

– Можешь подать мне идею? – попросила Имоджен.

– Как думаешь, Дин может знать о деле что-то, до чего мы пока не докопались?

– Именно он рассказал мне о трикветре. Символ означает любовь, честь и защиту.

– Значит, не исключено, что он хочет нам помочь?

– Будем надеться, – неожиданно сказал Гэри, брови которого взлетели так высоко, что почти исчезли под челкой.

– Извини, Гэри, но не мог бы ты еще раз показать запись с камеры наблюдения возле сгоревшей сигнальной будки? – так же неожиданно обратился к нему Эдриан.

– А разве нам не следует полностью сосредоточиться на этой записи? Если босс снова войдет…

– Мы и будем работать с ней. Но только, если можно, раздели изображения на мониторе, чтобы смотреть два видео одновременно.

Гэри застучал по клавишам компьютера, и минутой позже обе записи начали воспроизводиться параллельно.

– Вот так?

– Да, именно так. А теперь найди, пожалуйста, фрагмент, когда Гэбриел Уэбб выходит из будки.

– Сделаю. – Гэри нашел кадр, снятый за секунду до того, как Гэбриел Уэбб открыл дверь и спустился по ступеням.

– Отлично. А теперь на другой записи найди момент непосредственно перед тем, как преступники входят в дом. И с него воспроизведи оба изображения одновременно.

Воспроизведение началось, и внезапно Имоджен заметила то, что уже увидел Эдриан. Следом за Гэбриелом шли две девушки, а позади них двигались два мужских силуэта с накинутыми на головы капюшонами. Один ухватил приятеля за плечо и слегка встряхнул, словно его что-то приятно поразило и он хотел поделиться радостью с другом. Это детективы видели и прежде, но теперь, когда записи воспроизводились одновременно, перед ними отчетливо развернулась такая же сцена: один убийца абсолютно тем же движением потрепал второго. Совпадением это никак быть не могло. Определенно на обеих половинах экрана фигурировали одни и те же люди.

– Нам необходимо снова поговорить с Гэбриелом Уэббом. – В голосе Имоджен отчетливо проявилось охватившее ее возбуждение.

– О боже, как же я ненавижу заполнять тупые бланки с запросом о свидании с заключенным, – жалобно отозвался Эдриан.

Глава 26

Бейли был верен слову и не произнес ни звука, пока Гэбриел спал. Но проснувшись и встретившись с сокамерником взглядом, он понял, насколько отчаянно тот хочет поговорить. Гэбриел почувствовал себя владельцем собаки, которому приходится выговаривать слова «прогулка в парке» по буквам, чтобы пес от радости не бросился лизаться. Он лениво сел на койке, и ему в нос ударил отвратительный запах.

– Что за чертовщина? Чем воняет?

Гэбриел поспешно спрыгнул и почувствовал сырость под ногами, уже догадываясь, что произошло.

– Боже милостивый, Бейли! Это ты обоссал пол в нашей камере?

– Нет, дружище. Клянусь, это не я.

– Тогда кто, мать твою, мочился здесь?

– Это были тот самый Ашер и его друг. Они зашли сюда и пописали на меня, пока ты спал.

– Что-что?

– Они зашли сюда и пустили струйки на меня, хотя, я думаю, больше попало на пол. Я ждал, чтобы ты проснулся, потому что не знал, как поступить.

– Зачем им это?

– Ашер пообещал, что будет еще хуже, а решение за тобой. Что он имел в виду?

– Почему же ты не закричал, чтобы я помешал им?

– Ты запретил будить тебя!

– Охране хотя бы сообщил?

– Нет. Охрана не любит жалобщиков.

– Дурья твоя башка, меня можно будить, если возникает чрезвычайная ситуация. И никогда больше не позволяй ссать на себя.

– Извини.

Гэбриел вздохнул.

– Пойдем, я отведу тебя в душ.

Бейли пострадал из-за него. Как бы Гэбриелу ни хотелось заботиться только о себе, совесть этого не позволяла. Сокамерник слишком уязвим, и Ашер попытается давить через него. Ставки повысились, рождая пугающее предчувствие, что серьезная игра только начинается.

* * *

Камеру привели в порядок. Сол заставил заключенного, которому выпало мыть полы и стены, зайти к ним и основательно потрудиться шваброй. Но одна только мысль, что на полу остались следы мочи Ашера, лишала Гэбриела возможности ходить босиком. Стоило дать волю воображению, и к горлу подкатывала тошнота.

* * *

Следующие несколько дней прошли без прямой конфронтации. Все сводилось к обмену взглядами. Но смех Ашера неизменно доминировал над всеми остальными звуками в крыле, и когда бы Гэбриел ни обернулся, Ашер смотрел на него – неизменно именно на него. Казалось, что мир перестал существовать вне взаимоотношений двоих людей, и в главном Ашер оказался прав: это изматывало. Гэбриел не мог понять, как он добивался такого эффекта. И еще один вопрос занимал его. Почему из всех заключенных мишенью выбрали именно его? Размышляя об этом, Гэбриэл все больше ощущал себя слабым.

Он не был бойцом, но знавал настоящих громил, видел, как они умеют напирать. Понимал их психологию. Дело ведь совсем не в жертве, не в выборе слабака, а в наслаждении, которое наделенные грубой силой существа получали от ощущения власти, когда использовали слабости других. Гэбриел понимал, что нужно найти способ заставить всех воспринимать его как человека, с которым шутки плохи, с кем лучше не связываться. Только так можно остановить Ашера.

Глава 27

В коридоре полицейского участка Имоджен неожиданно наткнулась на Дина, листающего журнал об отделке домов и квартир, случайно выбранный из кипы на столике рядом со стульями для посетителей. Она сразу заметила свое досье, лежащее на соседнем сиденье. Дин закрыл и положил на место журнал, даже не увидев Имоджен, а словно почувствовав ее появление. Под ее пристальным взглядом он осторожно взял документы и подал ей.

– Что с тобой, Дин?

– Сам не знаю.

– Придется найти ответ поконкретнее. Ты украл материалы по делу, черт побери!

Он помолчал.

– Я подумал, что твое досье поможет мне кое-что вспомнить.

– Что именно вспомнить?

– Это так странно… Слово буквально вертится у меня на языке. – Он отвел взгляд, посмотрел мимо, куда-то за ее спину, и спросил бесстрастнее обычного: – У тебя случаются казусы с памятью?

– Ты не можешь просто так брать мои документы, Дин. Если об этом узнает руководство, я потеряю работу! – проигнорировала вопрос Имоджен, не желая позволить выбить себя из колеи и увести разговор в сторону.

Пусть увидит ее злость, иначе он может зайти еще дальше, и что тогда!

– Я очень сожалею. – Теперь он снова смотрел ей в глаза.

– И как? Ты нашел что-нибудь?

– Нет, прости, там на самом деле нечего искать. Уоллисы кажутся мне хорошими людьми.

– Тогда чего ради ты взялся за поиски?

– Говорю же, сам не уверен. Буду точно знать, когда найду.

– Ты мне хотя бы сейчас не лжешь?

Дин выглядел оскорбленным одним только предположением, что он вообще способен соврать.

– Я всегда говорю тебе только правду, – сказал он после небольшой паузы. – Спроси о чем угодно, если хочешь, и я буду абсолютно честен.

– Мы оба знаем, что у нас все непросто.

– Так давай поговорим. Обещаю ответить на любые вопросы, на какие смогу, – вздохнул он.

– У меня сейчас нет времени играть в «верю – не верю».

Она пошла к выходу, но Дин последовал за ней и схватил за запястье. Имоджен повернулась и выразительно посмотрела на руку – он немедленно отпустил.

– Я продолжу поиски. У меня такое чувство, что я близок к чему-то очень важному. Но я не буду путаться у тебя под ногами. Позвони, если захочешь увидеться, я не собираюсь препираться с тобой здесь.

Дин первым вышел из участка, не дав Имоджен вымолвить ни слова.

О чем, черт побери, он говорил? Не в его характере напускать таинственность. Наоборот, его излишняя прямота порой ставила их отношения под угрозу, правда, она же и привлекала Имоджен. Ей хотелось верить, но, вопреки стараниям, она не могла игнорировать преступное прошлое Дина. Как связать жизнь с мужчиной, который у нее на глазах отрубил другому человеку конечность? С этим фактом удавалось мириться, только не думая о нем. Наверное, именно испытания, через которые им довелось пройти вместе, и стали основой близости, настолько тесной, что невозможно заставить себя разрушить ее. Сама судьба накрепко связала их. По крайней мере, сейчас. Ум Имоджен, вероятно, не достаточно силен, чтобы взять верх над велением сердца. Оставалось надеяться, что она не пустит под откос свою жизнь и все, ради чего трудилась, из-за любви к мужчине. Она ничего не сумела бы изменить даже при желании – просто не контролировала ситуацию. Оставалось лишь осознать свою слабость. Нет, даже хуже. Она чувствовала себя так же, как прежде ее мать. Многие годы Ирен Грей отодвигала собственные нужды и потребности дочери на второй план, а главным для нее неизменно оставался муж. Имоджен не понимала, какие мысли и эмоции заставляют женщин так вести себя. Иррационально, самоубийственно, нелогично. Но вот теперь она сама оказалась в подобном положении. Она не хотела, чтобы Дин ушел. Что бы он ни сделал. Именно этого она боялась больше всего. Воображала, как он сделает нечто ужасное, абсолютно непростительное, а она все же простит его.