Текст книги "Один на один с Драконом (СИ)"

Автор книги: Катерина Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Это даже не вино. Просто виноградный сок.

Драконица достала из сумочки небольшую флягу, открутила крышку, хотела было протянуть Каю, передумала, налила из неё в наполовину пустой бокал.

– Лучше так. Попробуй, – она протянула бокал Каю.

Тот помотал головой. А Леа сделала большой глоток.

– Да брось. Попробуй, – упрашивала драконица.

– Что это?

– Настоящее вино, – она протянула бокал Каю, а сама сделала глоток из фляги.

Кай словно попал в западню: сначала заговорив с Леа, потом пойдя за ней через парк, слушая её, теперь он не мог отказать. Будто с каждой минутой заходил всё дальше туда, откуда нельзя вернуться. Это знакомство опасно, но внутренний голос молчал. В прошлом Кай и сам сомневался во многом. Однако никогда и никому этого не говорил. Смелость и открытость Леа поражали, а непохожесть на других притягивала.

Кай сделал глоток. Резкий запах ударил в нос. К сладости ягод примешивался горько-терпкий привкус.

– Сделала сама, – заметила Леа. – Конечно, получилось не так, как делали в прошлом. По-моему, слишком крепко.

– Откуда ты знаешь, как было в прошлом?

– Точно не знаю. Просто не удалось в точности повторить рецепт.

Кай даже подумать боялся, откуда у неё рецепт. Поэтому решил сменить направление разговора. Он завёл беседу о разных пустяках. Леа оживилась и весело болтала, перескакивая с темы на тему. Потом Кай спросил её об учёбе. Леа с увлечением рассказывала байки с кафедры генетики, интересные случаи из жизни. Кай дивился тому, как скучные факты превращаются в увлекательные и порой смешные истории в изложении Леа. За это время бокал опустел на две трети. Горечь самодельного вина стала привычна, за ней чувствовались кислые фруктово-ягодные ноты и сладость виноградного сока. Кай расслабился, теперь вечер казался приятным. Раздражение и беспокойство исчезли без следа. Он подумал, что начни Леа разговор с этих историй, он и догадаться бы не смог о её крамольных взглядах.

Кай смотрел на Леа. А она говорила. Непослушная бретель падала с плеча. Драконица сопровождала рассказ жестами, от этого огненная грива приходила в движение и казалась отблесками огня. Кай, заворожённый её красотой, не замечал времени. Леа пододвигалась к нему всё ближе. Её губы шептали в темноте. Кай поймал себя на странном ощущении: чувство лёгкости и свободы овладело им, и вместе с тем проснулся калейдоскоп эмоций, в водовороте которых сложно было разобраться.

Бокал опустел и, отставленный в сторону, сверкал гладкими боками в дымке летней ночи. Кай, поддавшись порыву, приблизился к лицу Леа, коснулся её волос и поцеловал. Леа ответила мягкими губами, прижалась к широкой груди дракона. Её пальцы заскользили по чешуйкам на загривке. Кай, забыв обо всём, гладил рыжие волосы и целовал нежные губы всё настойчивее. В глубине его нутра поднималось нечто жаркое и нетерпеливое.

– Подожди, – прошептала Леа, – пообещай мне кое-что.

Кай готов был пообещать что угодно. Это ясно читалось на его лице. Леа взяла лицо Кая в ладони и, глядя ему в глаза, произнесла:

– Не принимай интру.

Кай резко отстранился. А Леа, наоборот, придвинулась к нему.

– Только пару дней, – добавила она. – Ты всё поймёшь.

Тонкая бретель упала с плеча Леа, вторую она стянула сама.

* * *

За время встреч с Леа Кай изменился. Из всегда собранного и сосредоточенного он превратился в рассеянного и ещё более задумчивого дракона. Даже незначительные события вызывали в нём бурю эмоций. Каю открылся новый мир, полный ощущений и чувств. Всё казалось другим, будто созданным из полутонов. Он усомнился во всём, что знал раньше.

Каю приходилось скрывать отношения с Леа. Постоянные пары осуждались. А Леа с каждым днём становилась всё более нужной ему. Вот только этих дней было немного.

Однажды она не пришла. Леа исчезла, будто её никогда и не было.

«У нас нет такой студентки», – сказали в институте.

«Здесь такая не жила», – произнесла предполагаемая соседка. Кай ждал, не желая верить. Но ничего: ни весточки, ни объяснения.

* * *

Лил дождь, вторя настроению дракона. Тяжёлые тучи затянули небо над серыми стремящимися ввысь домами. Кай брёл по освещённой улице к дому и не мог сосредоточиться ни на чём. В учёбе появились проблемы, а в голове – вопросы, не имеющие ответа. Поиски Леа ни к чему не привели. Он не мог поделиться этим ни с кем, даже с другом. Прошла декада с тех пор, как Кай не принимал интру. Яркая и полная красок одержимость Леа сменилась депрессией и апатией. Кай будто знал тайну, которую не хотел знать.

Пасмурный вечер, похоже, никого не пугал, на улице было много прохожих. Двое спросили у Кая: “Всё ли хорошо?”

Выражение его лица привлекало внимание.

Кай подумал, что наконец-то понял истинную пользу интры. Она избавляет от боли: душевной муки, которой он раньше не знал. Сначала чувства окрыляли, а теперь приносили лишь боль.

* * *

В квартире было тихо, прихожая встретила темнотой, но на кухне горел яркий свет. Кай заметил у входа небрежно брошенные ботинки Гера. Это было нетипично. Гер всегда создавал много шума, а тут тишина. Кай разулся, прошёл в комнату. Гер сидел за кухонным столом, выражение его лица сразу напугало Кая. На столе стояла банка, та самая, в которой Кай прятал неиспользованную интру. Повисло напряжённое молчание. Кай словно в замедленной съёмке посмотрел на Гера, потом в окно, где последние лучи света сменялись тёмно-лиловыми густыми сумерками. Он не хотел объясниться, не знал, что сказать, как описать происходящее с ним.

– Что это? – произнёс Гер с интонацией, которую Кай не ожидал услышать. Резкие ноты в голосе призваны были демонстрировать злость, но выдавали страх.

– Ммм… – выдавил Кай.

Он сразу подумал, что, если Гер кому-то сообщил, всему конец.

– Тебя выгонят с учёбы, – словно читал мысли друг.

– Пожаловался в комитет?

– Нет. – Гер порывисто встал, подошёл к окну, отодвинул створку, впуская влажный воздух. – Ты ведёшь себя странно. Теперь это. Сколько ты не принимаешь?

– Декаду примерно.

Кай хотел бы найти слова, успокоить друга, объяснить. Но вместо этого просто стоял. Он сделал шаг, попытался рассказать.

– Не говори. Что бы там ни было, просто прекрати, – оборвал его Гер, – в следующий раз я доложу.

Гер поступил так, потому что он друг. Вероятно, другой не стал бы ждать. Если Кай вдруг заинтересует комитет, Геру тоже будет не сладко. Они не только соседи, но и друзья.

Гер подвинул банку к Каю, давая понять, что нужно сделать. Кай медлил. Он хотел избавится от боли, вернуться назад, не чувствовать и не знать того, что на него свалилось. Но возникла мимолётная мысль, будто вместе с болью он потеряет свободу. Кай вспомнил нежные руки, что обнимали, поцелуи, разговоры, улыбку Леа, её дыханье на своей щеке.

«Жестоко: привязать к себе и бросить, – думал Кай, – научить чувствовать и уйти».

Гер смотрел пристально, ждал.

Кай взял банку, сорвал крышку, достал прозрачную голубоватую пилюлю и, словно в первый раз, проглотил. Гер подошёл и тоже взял из банки интру. Оба долго молчали.

– Остальное нужно уничтожить, – нарушил молчание Гер.

Кай виновато кивнул.

* * *

Через пару дней всё пошло по-прежнему, только чувство одиночества время от времени мучило Кая. Он заглушал его интрой. Кай часто вспоминал Леа, но теперь его чувства словно покрылись плёнкой, не пропускающей свет. Иногда он думал о ней со злостью и обидой, иногда с теплотой и неясной тоской. Дни сменяли друг друга, превращаясь в декады. Кай ходил на учёбу, на праздники и вечеринки. Он делал всё автоматически, будто робот. Но иногда искал в прохожих Леа, и тогда тоска пыталась пробраться в его сердце.

Глава 8

Кай проснулся от того, что на лицо капала вода, а телу было холодно и мокро. Снова зарядил дождь. Рассвело. Серая хмарь создавала унылые утренние сумерки. Туман окутал сине-зелёный лес. Кай поморщился, мышцы ломило, голова была тяжёлой. Дракон огляделся. Грибовидная крона дерева набирала воду. Пора было уходить.

Кай не без труда спустился с дерева. Необходимо было найти вещи, дракона мучили раны и озноб. Кай побрёл, спотыкаясь между деревьев, ища злосчастную реку. Мешал шум дождя. Вода струйками стекала по лицу. На пару ярдов вперёд ничего не было видно.

Река оказалась близко. Бурные воды её всё также неумолимо неслись. Дракон медленно пошёл вверх по реке, преодолевая заросли причудливого леса. Каю подумалось, что, встреть он сейчас шакалов, не сможет отбиться. Эти мысли не пугали. Ему как будто было всё равно. Больше всего дракона мучили одиночество и страх неизвестности будущего.

Ливень хлынул сильнее, стало ещё тяжелее идти. Кай не останавливался. Потом дождь ослабел. И так весь день. К вечеру Кай совсем устал. Ему стало казаться, что уже не найти то место, где он бросил рюкзак. Слишком далеко унесла его река.

Стемнело. Серое промозглое небо давило своей безысходностью. Дождь утих, только редкие капли холодили лицо. Кай уже не понимал, куда бредёт. Но тут туман рассеялся, сквозь тёмно-синие ветви дракон увидел свет. Яркий проблеск между стволов был чуждым этому пейзажу и, как мираж, казался обманом. Кай пошёл на свет. Через пару десятков шагов он разглядел самый настоящий костёр. Языки пламени создавали тёплый причудливый свет, отбрасывающий длинные тени. Дракон не верил глазам.

Казалось, у костра никого нет. Кай двинулся вперёд. Издали в темноте огонь представлялся большим, а на деле оказался крохотным, обложенным ветвями, жёлтым с зеленоватыми всполохами. То, что Кай увидел у костра, заставило его сердце радостно подпрыгнуть. Изящная фигурка, свернувшись калачиком, лежала в ворохе листьев у самого пламени. Светлые волосы разметались, потеряв былую белизну.

«Жива», – Кай почувствовал небывалый прилив счастья. Теперь он не одинок на этой чужой планете.

Дракон не успел удивиться своим чувствам, как женщина вскочила, выхватывая головёшку из костра. Яростное выражение её лица тут же сменилось удивлением.

– Кай? – тихо произнесла она, как будто не верила, что это он.

Кая переполняли эмоции. Ему даже захотелось обнять Анну. Он смутился и от того не знал, что делать.

Выронив головёшку, Анна сама бросилась ему на шею, обняла дрожащими руками.

– Почудилось, что твари подкрались, – зашептала она. – Думала, уже тебя не увижу.

Кай не двигался, не отвечал на объятья. Анна отстранилась, улыбаясь.

– Рожа чешуйчатая, – ласково добавила она.

Кай не понял, только уловил нежность в интонации голоса и улыбнулся. Дракон оглядел женщину, в глаза бросились разорванная штанина и длинные рваные раны на ноге. Анна, сильно хромая, обошла костёр и устроилась на траве напротив Кая.

– Извини, не могу стоять, – произнесла она, жестом призывая дракона присесть.

Кай присел у костра и только в этот момент понял, как смертельно вымотался. Несмотря на усталость, эмоции не отпускали.

– Квид фэчисти? – спросил он.

Землянка посмотрела недоумённо. А Кай тяжело вздохнул и повторил вопрос:

– Как ты жива?

Анна улыбнулась и с долей самодовольства рассказала о припрятанном скальпеле, о том, как чуть не утонула в реке, как выбралась и звала его. Кай слушал, пропуская незнакомые слова. Как ни странно, он всё понял. Одно было непонятно: как землянка развела огонь, и как ей удалось не наткнуться на шакалов? Об этом дракон решил спросить позже.

При каждом случайном движении ногой Анна морщилась от боли.

– Я смотреть, – Кай подсел к ней и попытался осмотреть ногу.

– Ай-ай, – запротестовала Анна.

Раны выглядели неважно. Кожа вокруг покраснела и набухла, рваные края воспалились. Дракон вдруг осознал, что у людей совершенно другой уровень регенерации тканей. То, что Кай увидел, было очень плохо. Очевидно, наружных средств недостаточно, нужны препараты и срочно. Дракон видел по лицу землянки, что она понимает это лучше него.

– Я терять вещи, – оправдываясь, произнёс Кай.

Анна горько усмехнулась.

Женщина смотрела так, будто искала утешения, а Кай молчал.

– Чего это ты такой добрый? Убить же меня хотел. Наверное, рад был, когда меня эта тварь утащила, – после паузы грубо сказала Анна.

Дракон опешил от столь резкой перемены. Хотя и сам испытывал совершенно противоположные чувства. Он счастлив, что женщина жива, но радость эта иррациональна, ведь землянка – враг.

– Нет, – ответил Кай.

Белые волосы падали на красивое лицо. Отблески костра выгодно выделяли черты внешности Анны. Кай смотрел, не отрываясь, борясь с внутренним запретом. Сейчас, как никогда, дракон нуждался в интре.

– На твой корабль есть лекарства? – спросил Кай.

Анна кивнула и произнесла:

– Я не могу идти, нога.

Кай подумал, что утром сможет сориентироваться в лесу и, если не найдёт рюкзак, пойдёт к человечьему кораблю.

– Утром я идти, – уверенно сообщил дракон.

Анна прищурилась, как будто прикидывая что-то в уме, потом произнесла:

– Спасибо.

Оба долго молчали, глядя на огонь.

Костёр начал прогорать. Анна бросила в него несколько веток, пламя всё равно слабело. Надоедливый дождь не давал веткам разгореться. Кай забеспокоился. Он понял, что именно огонь защищал землянку от шакалов. Анна выудила из кучи листьев и травы гриб, быстрыми ловкими движениями разломала ножку и бросила что-то в костёр. Пламя вспыхнуло ослепительным изумрудным светом и разгорелось вновь. Жёлто-рыжие язычки огня поглотили свежие ветки, а Анна подкинула ещё.

– Что это? – Кай был удивлён.

Анна достала ещё один гриб, разломала его, вытащила какой-то комочек и протянула дракону. Кай поднёс ладонь к лицу. Комок был твёрдый, вытянутый, неровный, опутанный растительными волокнами. Кай счистил ногтём верхний слой. Под синеватой кожицей оказался кристалл, почти прозрачный с золотистыми прожилками, похожими на волоски.

В изумлении дракон посмотрел на Анну.

– Как ты знать?

– Случайно наткнулась. Я вообще везучая, – ответила она, улыбнувшись. – Рыла яму, чтобы воду добыть, и вот. Потом второй такой нашла. Чиркнула их друг об друга, такие искры полетели.

Анна замолчала, задумалась и добавила:

– С костром пришлось повозиться. Всё вокруг мокрое. Зато твари эти не подходят, боятся. Ходили рядом, но близко не подошли.

– А воду? Ты добыть?

Анна утвердительно кивнула.

– С ямой ничего не вышло. Зато получилось по-другому. Сейчас покажу. Хочешь пить?

Дракон, поражённый такой находчивостью, не сразу понял, что вопрос адресован ему. Но Анна и не ждала ответа. Она тяжело поднялась и пошла, припадая на правую ногу.

Землянка остановилась у ближайшего грибовидного дерева, достала из кармана кристалл, тонкий и острый, словно надломленный неведомой силой. Анна уверенными движениями срезала со ствола причудливую кору, в получившийся надрез с силой вставила тростинку, по которой крупными каплями побежал древесный сок. Кай замер и хотел уже было оттолкнуть женщину, мало ли какие яды могут быть внутри. Но Анна ловко подставила рот. Сок побежал сильнее, будто кровь разгоняемая сердцем. Кай, как заворожённый, не отрывал от землянки глаз. В сумраке ночи выделялись её белые волосы, тонкая шея и подбородок, по нему теперь струился древесный сок.

Анна резко отстранилась и посмотрела на дракона. Кай не двигался с места.

– Жаль, не во что набрать, – Анна стала подставлять ладони. – Давай же. Что стоишь?

Дракону очень хотелось пить. Но кора, дерево и всё вокруг вызывали тошноту.

– Опасно. Ты не понимать.

– Ну я же до сих пор жива, – землянка пожала плечами. – Спустя сутки появились бы симптомы отравления. А их нет.

Пока Кай медлил, струйка стала угасать.

– Ну же! А то придётся снова дырявить, – настаивала Анна.

Кай сдался. Сок оказался чуть сладковатым на вкус.

Позже, когда они сидели у костра, дракон почувствовал уважение к землянке. Теперь он осознал, что люди – равный враг. Удивительно, как человеческая женщина справилась в одиночку, не имея при себе ничего. Она кажется такой хрупкой и беззащитной. Кай посмотрел на землянку, обхватившую свои колени.

– Нужно накопать грибов, чтобы ночью подбрасывать в костёр, – нарушила молчание Анна.

Они подготовили небольшую горку грибов. Анна сильно хромала, от чего дракону было не по себе.

Дождь не переставал. От промозглой сырости землянку трясло. Каю тоже было холодно и мокро. Не спасал даже костёр. В конце концов, дракон не выдержал, придвинулся к Анне, обнял. Она вздрогнула то ли от страха, то ли от удивления, но сопротивляться не стала, обмякла в его руках и через некоторое время перестала дрожать.

Глава 9

Впервые за эти дни я ощутила себя в безопасности. Во сне чувствовала, как тёплые сильные руки обнимают меня, прогоняя холод и страх.

Вчера я, кажется, увидела дракона другими глазами, смотрела на него как на мужчину. Так обрадовалась Каю, что лицо его уже не казалось бездушным и грубым, а массивная фигура больше не пугала. Без злости и без страха рассмотрев дракона, я поняла, что он красив. Хотя кто знает: что для драконов красота.

Костёр прогорел, я приподнялась, потянулась за очередным грибом, тяжёлая рука сползла с моего плеча. Кай пошевелился и открыл глаза, посмотрел на меня, словно видел первый раз. Дождь перестал моросить, и это казалось чудом. Как мало нужно для счастья, ещё бы нога не болела.

Я улыбнулась дракону. А он как-то резко отстранился, поднялся, сел.

– Как нога? – спросил Кай.

– Болит.

Дракон забрал из моих рук гриб. И бросил его целиком на угли. Прежнего эффекта не случилось. Гриб сморщился, запахло палёным, повалил едкий дым. Я вздохнула с укоризной и попыталась встать, не получилось. Ногу пронзила острая боль, разом навалилась слабость. Потому просто отползла от дурно пахнущего костра. Ну не просто так я вынимала кристаллы из грибов. Кай в секунду вскочил на ноги, попытался выудить гриб, но тут кожица местами прогорела, пламя ослепительно вспыхнуло, оставшиеся ветки занялись огнём, но пламя продолжало чадить удушливым дымом. Дракон как ни в чём не бывало пошёл собирать хворост для костра. А я, будучи не в силах встать, бросала в пламя всё, что подвернётся под руку.

Кай принёс веток, а потом и грибов. Мы не разговаривали. Эйфория пробуждения куда-то улетучилась, нога пульсировала и нестерпимо болела. Вернулось ощущение одиночества, даже отсутствие дождя уже не радовало. Во рту всё пересохло.

Когда Кай сел рядом, я произнесла:

– Умираю, как хочу пить.

Я попыталась подняться, опираясь на здоровую ногу.

– Не пить из дерева, – остановил меня Кай.

Увидев моё нахмуренное лицо, он добавил:

– Яд нет, но мы не знать, что есть.

Тут он прав: если нет сильнодействующих ядов, не значит, что нет других. Но эти другие, скорее всего, имеют накопительный эффект. Да и выбирать не приходится.

– Я набрать воду, – перебил мои мысли дракон.

Вот интересно, куда он её наберёт, в ладошки? Тут же вспомнились полиэтиленовые пакеты, повсеместно используемые на станции. В них складывали еду и одежду, да и вообще всё.

«Сейчас бы хоть один такой пакет», – мечтательно подумала я.

Видимо, заметив скептическое выражение моего лица, Кай уточнил:

– Набрать с корабль.

– А… – я ставила на то, что он не вернётся. – Тогда иди.

«Зачем ему возвращаться? Мы враги», – крутилась мысль. Перемена его отношения была разительной. Однако я всё никак не могла выкинуть из головы то, как дракон наставлял на меня ствол. Сейчас я не испытывала страха, но и ложных надежд тоже.

Кай сгрёб в кучу собранные грибы, придвинул ко мне. А потом повернулся и зашагал.

– Ящик с лекарствами оранжевого цвета, – крикнула я вдогонку.

Мне показалось: дракон кивнул, не оборачиваясь.

Я снова осталась одна в этом богом забытом месте.

Деревья шелестели ветвями, влажная трава стелилась живым ковром, уродливые бабочки повылезали из своих нор. Воздух пах свежестью и прохладой. Я позволила себе поверить, что дракон вернётся и спасёт меня.

Время тянулось бесконечно долго. Пульсирующая боль в ноге становилась невыносима. Мучала жажда. Я подкинула в костёр очередной кристалл, решилась встать и тут же упала. Нога выглядела ужасно, и чувствовала я себя ещё хуже, чем вчера. С третьей попытки получилось встать и проковылять к ближайшему дереву. Руки тряслись от слабости, но мне удалось срезать кору и вставить полый прутик. Древесный сок не шёл. На дереве уже было несколько лысых треугольников. Чертыхнувшись я пошла дальше, к следующему. Ноги не держали, через пару шагов мне пришлось почти ползти. Подняться не смогла. Стоя на коленях у ствола, я снова достала из кармана острый кристалл, повторила процедуру, и, о чудо, сок пошёл.

Сладковатый древесный сок казался чудом из чудес. Я даже забыла на секунду о боли. Облегчение накрыло с головой, словно голодающий наконец поел. Сквозь это чувство прорвались звуки. Шорох лап по веткам и траве. С ужасом я поняла, что слишком далеко от костра.

Меж сине-зелёных ветвей показалась шакалья морда. Надо успеть. Я бросилась к костру, хромая и спотыкаясь. Спасительное пламя было уже в паре метров, как вдруг тяжёлая туша повалила меня, а острые зубы шакала рванули кожу на плече. Потемнело в глазах от ужаса и боли. Говорят: «Перед смертью вся жизнь проносится перед глазами». А я почему-то подумала о драконе.

Я только и успела, что перевернуться, как шакал бросился опять. Из его глотки раздавался утробный рык. Ещё двое приближались. Я закрыла голову руками. Шакал, похоже, целился в лицо. Как бешеный пёс он вцепился в запястье. В последней отчаянной попытке отбиться я вытащила кристалл и всадила его, куда смогла дотянуться, стараясь нанести как можно больший вред. Шакал заскулил, отпрянул, кажется, струхнул. На брюхе мерзкой твари тёмно-алым пятном выступила кровь. Я вмиг бросилась к костру, чуть не упав в него. Обжигаясь, выхватила головёшку. Шакал отступил лишь на время и теперь медленно, с опаской приближался. Подоспели двое других. Они синхронно обходили костёр по дуге, словно брали в кольцо. Паника заполнила рассудок, меня трясло, раненая нога предательски подламывалась, не желая держать тело. Казалось, стоит мне упасть, как твари кинуться скопом.

Я бросила головёшку в шакала, он ловко отскочил, но больше не приближался. Тогда я схватила ещё пару веток из костра. Все трое шакалов замерли, опасаясь. Второй бросок прошёл мимо, а вот третья раскалённая палка угодила в цель, точно в гребень на спине, торчащий из тёмно-зелёной шерсти. Мерзкая тварь взвизгнула и отбежала. Шакалы расширили круг, но не уходили, видно, ждали удобного момента, чтобы напасть. Я больше не могла стоять, рухнула на колени. Страх слегка отступил, уступая место уверенности в себе.

Я собрала горсть грибов и кинула в костёр прямо так. Тут же зачадил едкий дым. Через пару секунд он поднимался уже высоко к кронам деревьев. А чуть погодя ослепительно вспыхнуло пламя, мне даже пришлось отодвинуться от костра. Лицо обдало жаром, костёр полыхал, трещали ветки. Пришлось подбрасывать в пламя всё, что под руку подвернётся. Шакалы отошли на приличное расстояние. Мне даже показалось, что маленькие чёрные глазки тварей смотрят с удивлением, а может, и с испугом. Лишь бы хватило дров и кристаллов.

Шли минуты, а может, часы, шакалы не уходили. Они скрывались за сине-зелёными ветвями, выжидая. То морда, то отвратительная шерсть мелькали в кустах. Я очень устала, меня бил озноб. Это был жар. Вероятно причиной тому нога или укус мерзкой твари. А скорее, всё вместе.

Слабость взяла верх. Подбросив очередные дрова и грибы, я легла на траву, почти прижавшись спиной к костру. Было невыносимо холодно, хотя минуту назад меня мучал жар. Все суставы ломило. Я понимала: поднимается температура. В кустах слышались шакальи шаги. Твари всё ещё здесь.

Снова стало жарко. От боли выступили слёзы. Я чуть отодвинулась от костра, приподнялась проверить, где шакалы. Их не было видно. Костёр измельчал, но пламя ровно горело, успокаивая и даря чувство безопасности. Я бросила в него пару грибов, на хворост не было сил. Время тянулось, минуты превращались в часы, наполненные болью, удушливым дымом и жаром. Страх не ушёл, а лишь спрятался в глубине души.

«Я умираю», – думала я. От этой мысли было мучительно страшно и обидно.

На ногу не хотелось даже смотреть, наверняка началась гангрена. Я вдруг заплакала беззвучно, чтобы не услышали мерзкие твари. Хотя что они понимают, безмозглые зелёные собаки? Казалось, от жара слёзы испаряются прямо на щеках. Лес расплывался перед глазами то ли от слёз, то ли от лихорадки.

Как в тяжёлом бреду мне являлись миражи. Я, словно во сне, видела меж синих деревьев корабль. Из него бодрым голосом звал Алексей: «Идём! Пора лететь домой». Потом корабль исчез, а вместо него стоял дракон в форме земного военного флота и неестественно улыбался. Я протянула руку, но Кай испарился за мутной болезненной дымкой.

Я закрыла глаза, а когда открыла их, передо мной стояла бабушка.

– Не реви! – строго сказала она.

Слёзы предательски катились по щекам, делая её силуэт мутным.

– Я же сказала, тебе нужен правильный мужчина, сильный, – добавила бабушка.

– Что? – прошептала я, ничего не понимая.

– Я говорила, – отозвался её голос эхом.

Вдруг, как наяву, я увидела бабушкину квартиру и себя со стороны. Мне девятнадцать лет, и я привела Валеру знакомить с бабушкой. Мы стоим на пороге. По лицу бабушки вижу: не понравился. Квартира всё та же, какой и была: маленькая, уютная, заполненная антикварной мебелью и разными вещами. С крохотной кухоньки доносится запах кофе и выпечки. От шкафа в прихожей веет старостью. Оставляю обувь у его пыльных ножек, знакомых с детства. Я всё ощущаю. В окна бьёт вечерний свет, окрашивая комнаты тёплым золотом. Пылинки под оранжевым абажуром с бахромой, как светлячки, мечутся в лучах солнца.

«Что со мной?»

От счастья, что оказалась здесь, я забыла про Валерку и пошла к окну, так хотела увидеть двор, убедиться, что всё реально. Я шла на мягкий оранжевый свет из окна и никак не могла приблизиться к нему.

– Аня, чаю налей! – вдруг услышала я.

Повернула голову и увидела бабушку за столом. В комнате темно, только оранжевый абажур ярким электрическим светом очерчивает круглый стол. Валера уже ушёл.

– Присядь, чего стоишь, – бабушка похлопала ладонью по столу, приглашая сесть рядом с ней.

Я присела за стол, а сама не верила, что нахожусь сейчас здесь.

– Варенье попробуй, – предложила бабушка, пододвигая джемницу.

– Ба, да не ест уже никто варенье.

– А ты попробуй. Старинный рецепт.

В вазочке поблёскивало под светом лампы винного цвета ягодное пюре.

– Анечка, он тебе не подходит, – произнесла бабушка как отрезала.

Я посмотрела на неё недоумённо.

– Валера – мой парень. Не понимаю, как он может не понравится вот так, с первого взгляда? Ты его совсем не знаешь, – начала я.

Бабушка улыбнулась своей особой улыбкой, которая означала: «Да, но…»

– Поживёшь с моё и узнаешь. Тебе нужен сильный мужчина.

– Он сильный. Валера – мастер спорта, – по-детски ответила я.

– Аня, не в том смысле.

Повисла пауза. Я надулась и отвернулась к окну. На улице до боли знакомо горели фонари, мелькали яркие окна соседних домов, в открытую форточку проникал свежий сентябрьский воздух.

Бабушка изящно подняла блюдце с чашкой, сделала глоток чая и продолжила:

– Ты в мою породу пошла. С таким… – Бабушка сделала ещё глоток. – Одним словом: он быстро тебя разочарует.

Я очень обиделась на эти бабушкины слова.

– И что? Раз Валера тебе не нравится, бросить его? – с вызовом произнесла я.

– Что ты, встречайся. Только замуж за него не выходи, – спокойно ответила бабушка, а потом задумчиво добавила: – Ты ещё совсем девочка, у тебя вся жизнь впереди. Но слова мои помни.

– Ба, что это вообще значит сильный? – спросила я с недовольством.

Бабушка прищурилась хитро. На её морщинистом лице появилось подобие ухмылки.

– Такой мужчина способен силой воли изменить обстоятельства, преодолеть свои слабости, чувствовать ответственность, – пафосно прозвучал голос бабушки.

Я фыркнула.

– Ты поэтому трижды замужем была? – уколола я бабушку и тут же поняла, как грубо это прозвучало.

Бабушка, кажется, и не обиделась вовсе, только покачала головой, как бы говоря: «Может быть».

Из пузатой чашки поднимался пар. Оранжевый абажур заливал комнату тёплым светом, создавая ту самую неповторимую атмосферу бабушкиной квартиры. Я не могла долго сердиться, хотя за Валерку было обидно.

– Не понимаю, почему он тебе не понравился? Валера как раз такой, как ты говоришь.

Бабушка смотрела на меня внимательно. Жёлтый электрический свет выделял её морщины. Длинные складки под глазами становились глубже, когда она улыбалась.

Комнату заволокла молочная пелена, черты бабушкиного лица расплывались перед глазами. Все кухонные запахи исчезли. Только силуэт родного мне человека оставался недвижим.

– Тогда тебя не поняла и сейчас не понимаю, – произнесла я, протягивая руку через стол, боясь, что бабушка исчезнет в тугой молочной дымке.

– Он сильный. Он тебе подходит, – сказала бабушка.

Звякнула чашка о блюдце.

– Кто он? Валера?

– Он сильный и надёжный, – словно не слыша, повторяла бабушка.

Я испуганно шарила по столу в поисках звякнувшей чашки и бабушкиных рук. Белый туман сгущался. Силуэт старой женщины совсем в нём исчез.

– Сильный настолько, – продолжала бабушка, – чтобы тебя спасти, если ты окажешься на необитаемом острове.

Леденящий ужас сгустился в душе, как молочный дым в комнате. И я засмеялась истерично и неестественно.

– Я и так на необитаемом острове, – сквозь смех и слёзы проговорила я.

Бабушка, окутанная туманом, вроде бы смотрела на меня, но выражение её лица было не разобрать.

– Мне страшно, – жалобно пробормотала я, чувствуя слёзы на щеках.

– Ты справишься, не реви, – звучал голос бабушки. – Он придёт.

– Кто? – спросила я пустоту.

– Твой дракон, – донеслось эхо ответа.

Всё исчезло.

От осознания, что нет бабушкиной квартиры, и бабушки уже восемь лет как нет на свете, накатила такая тоска, что захотелось выть.