Текст книги "Убийство экпромтом"

Автор книги: Картер Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

– Очень приятно, лейтенант. – У Фаллана был глубокий бас в дополнение к рукопожатию, способному сломать кости.

– Извините, что побеспокоил вас, – сказал я ему. – Но Элеонора настояла, чтобы я зашел выпить кофе.

– Или он лгун, или у него странное чувство юмора! – Девушка беспомощно пожала плечами. – Во всяком случае, единственный способ отвязаться от него приготовить ему кофе.

Фаллан улыбнулся, показав красивые белые зубы.

– Все равно я собирался уходить. – Он бросил взгляд на свои изящные платиновые часы. – Через десять минут у меня встреча в городе. Не провожай меня, Элеонора. – Опять сверкнули его красивые зубы. – Иди готовь кофе, я зайду вечером, хорошо?

– Хорошо, Джефф, – просто сказала она.

– Отлично! Приятно было познакомиться с вами, лейтенант. – Он подождал, пока девушка не скрылась в кухне, и перешел на доверительный шепот:

– Я в курсе, что произошло прошлой ночью. Это ужасно! Элеонора держится молодцом; но она все еще в полной растерянности. Наверное, я не должен спрашивать, но все же, как продвигается дело? Я имею в виду поимку убийцы?

– О, все отлично! – небрежно сказал я. – Я вычислил его уже в тот момент, когда увидел тело жертвы на унитазе. Но я никогда не тороплюсь с арестом, иначе все вообразят, что полиция не отрабатывает свой хлеб.

– Я понимаю, это был глупый вопрос. – Лицо Фаллана застыло.

– Позвольте и мне спросить вас? – сказал я. – Вы знали Голди Бейкер?

– Девушку, которую убили? – Он поспешно замотал головой. – Нет, я даже не слышал о ней, пока Элеонора не рассказала мне, как вы нашли здесь ее труп.

– Тогда все.

– До свидания, лейтенант.

Я подождал, пока входная дверь закроется за его спиной, а потом пошел на кухню. Элеонора Долан перехватила мой пристальный взгляд и зябко поежилась.

– В чем дело? Вы никогда не видели, как готовят кофе?

– Вы делаете по-особому, – сказал я, позволив своему взгляду задержаться на ее спине. Она поморщилась:

– Откровенно говоря, я невысокого мнения о вашем чувстве юмора.

Я взял у нее кофе и ложкой насыпал в него сахар.

– У окружного шерифа тоже нет чувства юмора. Когда я излагал ему нашу версию о суперграбителе, поднимающемся по отвесной стене на высоту пятьдесят футов, чтобы затащить тело Голди Бейкер в вашу ванную, это не показалось ему смешным. Он хотел знать, почему я не обвинил вас в убийстве сразу же.

– И что вы ответили на это?

– Я сказал ему, что это было бы трудно, поскольку я не нашел орудия убийства, а он заявил, что у вас имелась уйма времени, чтобы избавиться от него до моего прихода.

В ее темных глазах мелькнула тревога, когда она медленно подняла взгляд и посмотрела мне в лицо.

– Я сказала вам правду прошлой ночью, лейтенант. Клянусь!

– Я хотел бы верить этому, Элеонора, – с чувством проговорил я.

– Значит, вы мне не верите?

– А вы бы поверили?

– Скорее всего, нет. – Чашка и блюдце зазвенели в это время в ее руке. Это звучит как фантастика. Я сплю в спальне, обе двери в квартиру были заперты на замки и цепочки, потом кто-то звонит в полицию и, назвав мое имя и адрес, говорит, что произошло убийство! Вы приезжаете, и я все отрицаю. И при этом, она непроизвольно вздрогнула, – все время, пока я спала, тело Голди Бейкер ждало в ванной!

– Меня лично смущает вот что: ни один дурак не стал бы прикрываться столь нелепой ложью, если только это не часть некоего плана.

– Или правда!

– Может, и так, – согласился я и поставил чашку на кухонный стол. – Вы не умеете не только лгать, но и варить кофе!

– Вы сами напросились, – ответила она.

– Расскажите мне о жизни и надеждах Элеоноры Долан.

– Это допрос по подозрению в убийстве, лейтенант? – Она попыталась улыбнуться и не смогла.

– А как же?

– Все важные факты я сообщила вам прошлой ночью.

– Двадцать пять лет, опытный личный секретарь с очень однообразной личной жизнью. – Я ухмыльнулся. – А как же красивый и веселый Джефф Фал-лан?

– Он мой босс. – Теперь она наконец улыбнулась. – И не делайте никаких выводов, лейтенант, только потому, что он был здесь, когда вы пришли. Просто он заехал проведать меня, поскольку обеспокоен тем, чтобы его секретарь вернулся на работу как можно скорее.

– Он показался мне симпатичным малым, – подтвердил я. – Чем он занимается?

– Джефф – вице-президент, – сказала она с гордостью в голосе. – Я думаю, года через два он будет президентом компании.

– Что за компания?

– "Элайд консептс", – небрежно сказала она. – Я думаю, вы никогда и не слышали о такой.

Глава 5

Белая деревянная мебель и стены, отделанные деревянными панелями, – все выглядело заброшенным и безжизненным. Не было рыжеволосой секретарши за столом, и кабинет Марко, куда я прошел через внутреннюю дверь, тоже оказался пуст.

– Может, я смогу помочь? – раздался вдруг за моей спиной неприятный голос.

Я повернулся и увидел худого парня с недовольным лицом. Ему было, похоже, около тридцати, но выглядел он старше из-за преждевременной лысины. Холодные серые глаза сверкали из-под век по обе стороны огромного крючковатого носа и были совершенно лишены выражения.

– Я искал мистера Марко, – сказал я.

– Он не вернется сегодня.

– Секретарши не было, поэтому я прошел сразу сюда.

– Она больна.

– Я лейтенант Уилер из полиции.

– Марко говорил мне о вас. – Он коротко кивнул. – Я – Кендрик.

– Вы его компаньон?

– Нет еще! – Его тонкие губы резко искривились, и я догадался, что он пытается изобразить улыбку. – Я работаю на него всего пять лет, а Марко никогда не торопится приближать к себе людей.

– Как вы думаете, зачем кому-то понадобилось убить Голди Бейкер?

Он покачал головой:

– Не знаю. Голди была девушкой симпатичной и умной. Хорошо справлялась с работой. Я думаю, это как-то связано с ее личной жизнью.

– А вы участвовали в ее личной жизни, мистер Кендрик?

– Вы шутите, лейтенант? – Его ответ прозвучал довольно резко. – Я не считаю возможным смешивать личные дела со служебными. Это непрофессионально!

– Наверное, вы правы, – добродушно согласился я. – Где я могу найти мистера Марко?

– Его нет в городе и не будет до завтрашнего дня. Попросить его позвонить вам?

– Нет, не стоит, – сказал я. – Во всяком случае, дело не столь срочное.

– Может, я могу помочь?

– Только если вы выполняли задание по Брюсу Вильямсу вместе с Голди Бейкер, – беспечно заявил я.

– Задание по Брюсу Вильямсу? – Он даже глазом не моргнул. – Никогда не слышал о таком.

– Тогда я поговорю завтра с мистером Марко, – сказал я.

– Это как-то связано с убийством Голди? – Хрипловатый голос звучал с неподдельным интересом.

– Кто знает. – Я пожал плечами. – Вы избираете путь и следуете ему и иногда добиваетесь успеха, но в большинстве случаев все кончается тупиком.

Он кивнул:

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Большинство исследований приходят именно к этому.

– Когда увидите Марко, скажите, что я зайду завтра, – предупредил я.

– Конечно, лейтенант. Сожалею, что не смог вам ничем помочь.

– Это не ваша вина, мистер Кендрик. – Я улыбнулся ему. – И если это вас как-то утешит, только невиновные виноваты лишь в том, что ничем не могут помочь полиции.

– Правда? – Он опять скривил губы. – Ну, впрочем, я думаю, у вас нет недостатка в новостях.

– Ив разочарованиях тоже: вот сегодня я зашел сюда и не увидел этой рыженькой красотки за столом. Она хороша!

– Но как секретарь не слишком умелая: работает у нас всего несколько недель.

– Она серьезно больна?

– Кто знает. – Кендрик быстро пожал плечами. – Кажется, сильная мигрень. Но может, она развлекается со своим дружком или просто отдыхает. Ничего нельзя точно сказать о женщинах!

Мы обменялись парой обычных фраз, после чего я вышел из офиса, провожаемый пристальным взглядом. Было уже за полдень, поэтому я потерял немного времени, чтобы съесть сандвич. Может, у Хелен Уолш мигрень; может, она все еще занимается своим срочным делом, которое так неожиданно увело ее из моей квартиры прошлой ночью. Марко просто обезьяна, сказала она, но Кендрика она ужасно боится. Я подумал, что испугался бы и сам, если бы встретил его в темной аллее однажды ночью.

Было четыре часа, когда я вошел в небольшую приемную фотостудии и позвонил в изящный маленький колокольчик. Селестина Джексон появилась только через пару минут, снимая на ходу резиновые перчатки.

– Привет, лейтенант! – Она широко улыбнулась мне. – Простите, что заставила вас ждать, я проявляла негативы.

– Звучит как психоаналитический термин.

– Может быть, вы правы. Иначе зачем мне все время запирать саму себя в темной комнате.

– Вы боитесь света, – с сомнением сказал я. – Вы могли бы назвать симптом своим именем – селестинофобия – и стали бы знамениты!

– Боже упаси. – Она замахала руками в притворном ужасе. – А вам что нужно?

– Вы очень заняты сейчас? Она помотала головой:

– Какое-то время – нет, пока пленки подсохнут.

– Мне нужна ваша профессиональная консультация, – сказал я ей. – Может быть, сходим куда-нибудь выпить?

– Это лучшее предложение за всю неделю. – Ее глубокие голубые глаза ярко заблестели. – Только подождите минутку, я переоденусь.

– Хоть две, – сказал я. – Я в человеколюбивом настроении.

Ей понадобилось пять минут, и она вышла в сине-белой полосатой футболке и узких белых джинсах, которые обтягивали ее круглые бедра, словно вторая кожа, только яснее выделяя детали. Льняные волосы свободно падали на плечи, и вся она выглядела сущим воплощением женственности.

– Пойдемте, – сказала она.

– А куда? – спросил я.

– Почему бы не ко мне? – просто спросила она.

– Почему бы? – эхом отозвался я.

Она жила в маленьком, но элегантном домике в Вэлли-Хейтс. Ее гостиную украшал камин, и, пока она суетилась у бара, я изучал огромную фотографию обнаженной женщины, снятой со спины, висевшую в раме над камином.

– Вам нравится? – спросила она.

Я повернулся к ней и взял стакан из ее руки.

– Спасибо. Конечно, мне нравится. Эта девушка, кто бы она ни была, определенно женственна. – Я глубоко вздохнул. – Глядя на нее, я просто слышу, как она говорит со мной!

Селестина медленно прикрыла глаза.

– Что же она говорит?

– Это наш с ней секрет, – ответил я. – Это ведь ты делала снимок, да?

Она кивнула.

Я изо всех сил старался, чтобы это звучало просто как светская болтовня.

– А ты, случайно, не помнишь, как ее звали?

– А то! – Ее большой рот растянулся в ликующей улыбке. – Это автопортрет.

– Вот как, – прошептал я.

– Надеюсь, лейтенант, это не создает для вас проблем? – участливо осведомилась она. – Я имею в виду, что я говорю с вами и одновременно поворачиваюсь к вам спиной?

Я подумал, что сейчас самое время сделать большой глоток, и осуществил это, пока она рассматривала мое лицо с явным изумлением.

– Не смущайтесь, лейтенант, – промурлыкала она глубоким контральто. – Я принимаю ваши слова как комплимент.

– Так и есть, – заверил я, – зови меня Элом. Она кивнула:

– Отлично, я буду называть тебя Эл.

Я посмотрел, как она идет к дивану, и попытался быстро сравнить живую натуру с фотографией на стене, но джинсы, хотя и обтягивали зад, сильно мешали. Она села на диван, удобно скрестив ноги и сжав стакан обеими руками, прежде чем выжидательно посмотреть на меня. Я сделал еще один торопливый глоток, приготовившись солгать и прилагая все усилия, чтобы мои слова звучали похоже на правду.

– Знаешь, о художниках говорят, что у каждого и: них свой почерк, по которому специалист безошибочно определит автора. Интересно, можно ли это сказать и о фотографах?

Несколько секунд Селестина в задумчивости покусывала губы.

– Думаю, да, – заключила она. – Во всяком случае, о хороших.

– Ты – хороший фотограф, Селестина. Мягкий смех забулькал у нее в гортани.

– По-моему, ты не совсем объективен.

– Те фотографии, что я нашел в квартире Голди Бейкер, – сказал я. – Они были хороши, я имею в виду технику.

– Спасибо, добрый господин! – Она склонила голову в легком поклоне.

– У тебя свой, индивидуальный почерк, – продолжал я. – Ты делаешь что-то свое, особенное, с ракурсами и пропорциями.

– Я польщена и удивлена, Эл. – Она вдруг стала серьезной. – Ты прав, я особенно не забочусь об освещении, а предпочитаю найти правильный ракурс, что автоматически дает нужное сочетание света и тени.

– Это как отпечаток пальца, – восторженно сказал я. – И я сразу узнал твой стиль, когда увидел серию снимков этой пары – Брюса Вильямса и Голди Бейкер!

– Кто это? – Она осторожно поднесла стакан к губам и отхлебнула немного ликера.

– Парень, который застрелился после того, как совет директоров и его жена получили пакеты с фотографиями.

– Я никогда не слышала о нем, – равнодушно бросила она.

– Ты работаешь в студии, расположенной среди трущоб, – раздраженно сказал я, – в доме, который должны были снести двадцать лет назад. Я был пару раз в этом клозете, который ты используешь под приемную, но не видел там никого похожего на клиента! Я медленно обвел взглядом комнату.

– У тебя славный дом, Селестина. Хорошая обстановка, да и Вэлли-Хейтс неплохой район. Это обошлось недешево.

– Болтай что хочешь, Эл, – сказала она с мягкой укоризной в голосе. – Но это не имеет никакого смысла.

– Можно обставить все и иначе, – согласился я. – Например, проверить твой банковский счет. Но не лучше ли тебе просто признать, что ты работала на Марко?

– Хорошо. – Она подвинулась к краю дивана, все еще крепко держа стакан обеими руками и опустив плечи. – Признаю.

– Тебя в этом деле привлекли технические детали? – холодно спросил я. Или тебе доставляло удовольствие подсматривать эротические сцены, зная, что Вильяме, во всяком случае, не в курсе, что за их безумными играми подсматривает кто-то третий?

– Ты мягко стелешь, Эл Уилер! – Ее губы медленно расползлись в улыбке, а в глубине голубых глаз сверкнула дьявольская злоба. – Ответ простой. Да! Я получала удовольствие от эротических сцен, технические проблемы легко решались, квартира Голди была оборудована для этого... Ей нравилось, когда за ней наблюдали, поскольку она была мастером своего дела.

– Вы обе работали на грязных мелких шантажистов, – сказал я, – а пока работа оплачивалась, вас, конечно, не волновало, что происходит потом с несчастными, попавшими в ваши сети, такими, как Вильяме!

– Да, у нас был клиент, который хотел доказать фирме "Элайд консептс", что их многообещающий вице-президент не так хорош, как кажется, и нанял для этого нас. Мы все сделали, и он нам заплатил, когда работа была выполнена. Мы никого не шантажировали и – более того! – не шантажировали Брюса Вильямса.

Я подумал; что она с точки зрения закона права, и окружной прокурор принял бы этот аргумент, дойди дело до суда.

– Вы убили Голди Бейкер? – резко спросил я.

– Ты с ума сошел! Голди была моей близкой подругой.

– А Марко? А Кендрик? Как по-твоему, кто-то из них или они оба могли убить ее?

– Это все равно что отрезать себе правую руку, – с презрением бросила она. – Ну где они найдут другую Голди?

– Сколько поручений, подобных поручению, связанному с Вильямсом, вы вместе выполнили? – задумчиво проговорил я. – Вам не приходило в голову, что рано или поздно кто-то попытается рассчитаться?

– Что ты там бормочешь?

– Я думаю, так и случилось, – подытожил я, – а начав с Голди Бейкер, они вряд ли этим ограничатся.

– Ты бредишь!

– Ты живешь здесь совсем одна, Селестина? – нежно спросил я. – Ты знаешь телефоны соседей? И не забываешь закрыть дверь на цепочку, когда идешь спать?

– Голди была шлюхой по призванию, – сказала она. – Она думала как шлюха. Она была ненасытна. Оргии, групповой секс – чего только она ни вытворяла, когда была на взводе. Ни один любовник не оставался с ней долго. Она просто ничего не могла с собой поделать. Я говорила ей, что опасно так играть чужими чувствами, но она не слушала. И продолжала жить в свое удовольствие. Поэтому все, что я могу посоветовать, – это найти того," с кем она встречалась, когда ее убили, и он-то и будет убийцей.

– Я не хочу быть грубым, Селестина, – произнес я задушевным голосом, – но это звучит так, словно говорит твоя задница!

Ее лицо помрачнело.

– Почему, черт возьми, ты не уберешься отсюда, вшивый черт?

– Отлично. – Я кивнул. – Только не забудь запереть за мной дверь. Я не хотел бы увидеть тебя, как Голди, с пулей в левой груди.

Зазвенел дверной звонок. Селестина вздрогнула, потом закусила нижнюю губу в бессильной ярости.

– Ни о чем не беспокойся, дорогая, – уверенно сказал я. – Я арестую его за второе убийство после того, как он расправится с тобой.

– У тебя странное чувство юмора!

Она поднялась, поставила стакан на маленький столик рядом с диваном и не спеша направилась к двери в переднюю. Я допил свою порцию и поставил свой стакан рядом с ее, после чего снова посмотрел на фотоснимок над камином. Он вызывал почему-то ощущение стыда, который Селестина Джексон не смогла побороть никакими техническими ухищрениями. Я обернулся, заслышав приближающиеся шаги, увидел отблеск света на лысине того, кто следовал за девушкой с льняными волосами. Они прошли так до середины комнаты, прежде чем он выступил из-за ее спины, а я заметил пистолет в его руке.

– Если он у меня, – рубанул он, – я им пользуюсь. Я посмотрел в блеклые, глубоко сидящие серые глаза и кивнул:

– Я верю.

– Это обычное дело всегда требует времени, – сказал он. – Сначала расстегни пиджак, потом вытащи дуло пистолета двумя пальцами – большим и указательным. Делай это постепенно, дюйм за дюймом, а когда пистолет полностью покажется из кобуры, брось его на пол.

Самое время было вспомнить Билла Тайлера. Мы начинали вместе, и уже тогда он ничего не боялся. Он делал вид, что действует заодно с Кендриком, но в последний момент повел свою игру, рискуя головой. Он был полицейским и думал, что гангстер, который заставит его отдать пистолет, еще не родился. Примерно при таких же обстоятельствах Билл лишился своего оружия и погиб, не дожив двух дней до двадцатичетырехлетия. Капитан из отдела убийств тогда поручил мне сообщить несчастной матери о его смерти.

– Я сказал – медленно, но я хочу видеть какое-то движение! – нетерпеливо прорычал Кендрик.

Я расстегнул свой пиджак, дюйм за дюймом вытащил пистолет из кобуры, зажав его аккуратно между большим и указательным пальцами, и позволил ему упасть на пол.

– Назад! – рявкнул он.

Я отошел шагов на шесть и ждал, надеясь, что полная растерянность, которую я испытывал, никак не отражается на моем лице.

– Что, прикусил язык? – презрительно усмехнулась Селестина; ее глаза горели торжеством.

– У тебя здесь есть какое-нибудь оборудование? – спросил ее Кендрик.

– Ты имеешь в виду, для съемки?

– Конечно, не сиськи под твоей кофточкой! Она вспыхнула.

– Koe'-что. Зачем?

– Его достаточно, чтобы сделать фотографии здесь?

– Да, а зачем?

Его тонкие губы сжались.

– Ты уверена, глупая сука?!

– Уверена, – выдохнула она задыхаясь. – Что ты задумал, Рэй?

Кендрик бросил на нее взгляд, и ее лицо вспыхнуло, будто он неожиданно сорвал с нее всю одежду.

– Значит, можно будет работать. Камера в порядке? Я смогу ею снимать, если ты установишь ее для меня?

– Почему нет? – Она дико посмотрела на него. – Какого дьявола ты затеваешь, Рэй?

– Я скажу тебе, когда отведу его в спальню, – ответил он.

– Рэй! – Ее контральто стало выше от волнения. – Ему все известно о Голди и Брюсе Вильямсе и...

– Я знаю, – отмахнулся он. – Он говорил об этом со мной пару часов назад. – Холодные серые глаза смотрели на меня так, будто я был кучей хлама, загромождавшей гостиную. – В спальню, болван! – Он махнул пистолетом в сторону двери в дальнем конце комнаты. – Иди давай!

Я пошел и, зная, что он идет сзади, пытался заставить свою шею не дергаться. Дверь была наполовину открыта, поэтому я легко толкнул ее и вошел в комнату. В следующую секунду дуло пистолета с грубой точностью ударило меня по основанию шеи, и мир вокруг вдруг замер, потому что я выпал из него.

Глава 6

Придя в себя, я сначала почувствовал боль и лишь потом услышал голоса где-то рядом.

– Сколько можно? – спрашивал встревоженный женский голос. – Что, если он никогда не очнется?

– Отстань, – отрезал грубый мужской голос. – Кто знает, что взбредет в голову этому копу? Думаешь, он не заметит разницы?

Я почувствовал боль от укола в руку и хотел протестовать, но сил не было. Тогда – я уверен, что это было позже, – я почувствовал, что меня тянут за руки и они отрываются. Потом меня отпустили, и я просто отдыхал, лежа в темноте. Я ждал, что что-то произойдет; что-то настолько важное, что в преддверие этого даже тысячи лет такого эмбрионального существования были не в тягость. Пролетели века, я почти не замечал их. Удивительно, но иногда под моими закрытыми веками возникали какие-то образы. Например, прекрасное создание в ярких тонах пурпурного, черного и золотого с трепещущими, будто светящимися крыльями. Когда пришло время, я подумал, что мог бы назвать ее БАБОЧКА. Название понравилось мне, потому что оно звучало так правильно.

Потом оно произошло! Я не могу передать, как я узнал, что это случилось, но все мое существо охватил экстаз. Я открыл глаза и закричал в восхищении, потому что я чуть не ослеп от сияния огромного золотого шара, висящего надо мной на небесном своде. Явился свет, и это был знак. Творение началось! Я перевернулся на бок и осторожно открыл глаза, которые все еще ничего не видели, поскольку не привыкли к свету. Мне было любопытно посмотреть на мир, который я создал.

Ландшафт был ровным, но только там, где сиял свет шара, дальше поднимались высокие тени, и я знал, что это просто тени моих эмбриональных мыслей, которые ждут, что будут преобразованы во что-то в будущем. Я знал также, что необходимо придерживаться определенного порядка, чтобы все мои труды не поглотил полный ужаса хаос. Одно за другим! Это был первый закон вселенной Уилера. Я захотел, чтобы новые руки выросли из моих плеч, потом я подвигал пальцами, чтобы убедиться, что они действуют. Части моего собственного тела еще нуждались в доработке, но я успокаивал себя, что мне некуда спешить. У меня была Вечность, чтобы улучшать детали моей вселенной!

Я предпринял много тщетных попыток, прежде чем смог встать на ноги. Конечно, тело, в котором я живу, всего лишь модель, в которой есть ошибки. Я хотел удлинить руки настолько, чтобы они касались земли, решив, что так проще держать равновесие. То, что это неудобно, я понял уже через минуту; прежде, чем руки коснулись земли, колени подогнулись, а ходить на четвереньках не слишком практично. Но что-то еще произошло, пока я ползал на четвереньках. Неприятный звук долетел с дальних пределов небесного свода, и я подумал, что описать его можно весьма подходящим словом – смех.

Я посмотрел вниз на тело, в котором я теперь обитаю и увидев, что оно обнажено, интуитивно догадавшись, что это правильно. Будучи первым – Он, – я должен был начать с нуля, а потом двигаться вперед.

Но оставалось что-то еще! Мой инстинкт подсказывал мне, что я, что-то забыл. Конечно! Я громко засмеялся от радости, когда вспомнил. Он, человек, один – это не правильная концепция. Мне нужна была другая, и я тотчас осознал, что нуждаюсь в консультациях Харриса. Но это было смешно! Консультациям Харриса – чем бы они ни были – нет места в моем великолепном замысле. Человеку нужна компания. Это должен быть не другой человек – Он, а существо, которое дополнит Его. Я назову это Он-а.

Я прикрыл глаза рукой, защищаясь от яркого света неподвижного шара, который висел высоко на небосводе, и пожелал, чтобы явилась Он-а. Наверное, сделать это было труднее всего, потому что мгновенного результата не последовало. Невероятным усилием я собрал всю свою волю в одной триумфальной попытке и громко воскликнул: "Женщина, появись!"

Опять раздался смех, на этот раз совсем близко, и я почувствовал, что новое существо тут, где-то совсем близко.

– Я здесь, Эл! – Голос был глубокого тембра, его музыкальные тона тешили слух.

– Не Эл, – гордо объяснил я. – Я – Человек!

– Хорошо, Человек, – согласилось красивое контральто. – А я – Женщина! Так чего же мы ждем?

Я медленно обернулся, и у меня перехватило дыхание при взгляде на то, что несомненно являлось лучшим моим творением. Она смотрела на меня с блуждающей улыбкой на губах. Меньше чем через мгновение я нашел все верные слова, чтобы дать всем частям ее тела названия, особенно тем, которые составляют разницу между нею и Им. Моя вторая модель во многом превосходила первую. Она, обнаженная, была прекрасна, без всех этих ужасных торчащих деталей, отличавших Его. Блестящие золотые волосы спадали на ее гладкие плечи, глубокие голубые глаза были так великолепны, что я решил сотворить увеличенную их копию и назвать ее Море. Все ее тело, упругое, пышное и трепещущее, отливало нежным золотом, ее груди гордо торчали, целясь в меня сосками бледно-кораллового оттенка. Ее живот был мягким и округлым, а внизу между ее крепкими раздвинутыми ляжками виднелся маленький треугольник желтых волос. Под этими волосами в слегка приподнятом венчике я разглядел разрез с маленькой розовой возвышенностью в верхней части: здесь, как я знал, находилась самая важная точка, источник самой жизни.

Я нежно приподнял ее груди своими сложенными чашей ладонями: они были удивительно гладкими и теплыми и при том упругими на ощупь. Что-то произошло со мной, что-то новое и странное. Я чувствовал рождающуюся во мне силу и, посмотрев вниз, увидел, каким я стал твердым и прямым. Она нежно взяла мой поднявшийся и налившийся кровью член и потерла его выпуклым концом влажный пучок между своими ногами. Потом, все еще держа его, она слегка провела им вверх и вниз по своему разрезу; она прижалась грудью к моей плоской груди и прикоснулась своими губами к моим – их теплая влажность взволновала меня еще больше. Я медленно провел руками по ее гладкой спине, потом по упругой возвышенности ее ягодиц, потом сжал их, заставив их раскрыться, и просунул свои пальцы между ними. Мой поднявшийся член, источник всей моей силы, пронзила боль, которую я сразу назвал Страстью.

Это новое чувство будоражило меня изнутри, пока мы впивались друг в друга губами; ее бедра страстно двигались, прижавшись к моим бедрам, ее пальцы все сильнее прижимали мое налитое кровью орудие к пружинистой возвышенности – и я понял, что это то, что должно быть.

Потом мы катались по полу в яростном объятии, мы страстно боролись, наши ноги сплетались, наши руки все лихорадочно ощупывали и исследовали. Мы катались, а страсть росла. Потом, перевернувшись, она оказалась на мне, ее лицо утонуло в моем паху, и самым невероятным было ощущение, когда она сосала мой вытянувшийся вперед ствол, а яички под ним нежно перебирала пальцами, массируя и собирая мою силу. Ее голова двигалась взад-вперед между моими бедрами, а пальцы кружили у основания моего жезла, который я со всей силой бедер втолкнул между ее губ глубоко ей в рот.

Потом мы снова катались, она оказалась подо мной, ее ноги поднялись и раздвинулись, они крепко обхватили меня, ее руки направили мой требовательный член в сырую мягкость разреза, плотно укладывая его в ее футляр. Наши тела яростно двигались, соединенные единым ритмом, мое копье входило в нее по самую свою рукоятку. В этот момент я подумал о тех щелчках, которые я постоянно слышал, и понял, что нечаянно запустил Время. Наши тела переполнялись страстью – по своему желанию, – а потом в неописуемом экстазе стали одним взбесившимся целым. Мышцы ее влагалища сжимались и доили меня, и вдруг под аккомпанемент ее все усиливающегося крика я сделал невероятный рывок, и что-то потекло из меня в нее. Мое сердце оборвалось; и я бездыханный упал на нее, наслаждаясь тем, что дал ей возможность на миг испытать высшее блаженство. Через несколько минут мое орудие вернулось в свое прежнее покорное состояние, я медленно перевернулся на спину и лег рядом с Женщиной, слушая ее частое тяжелое дыхание. Ритуал, который мы только что совершили, нуждался в названии, решил я, но сейчас я не мог придумать ни одного.

Женщина медленно села и посмотрела на темные тени, которые вырастали вдалеке в сиянии светящегося шара.

– Хорошо, Рэй? – спросила она.

Я открыл рот, чтобы сказать, что меня зовут не Рэй, а Человек. Но потом случилось нечто ужасное. Оттуда, от далеких темных теней, ответил голос:

– Конечно, – прогудел он. – Никогда бы не подумал, что этот парень был полицейским!

– Стойте! – взмолился я. – Здесь не место хаосу!

– По-моему, тебе лучше одеться, – сказал грубый голос. – Похоже на то, что Уилер собирается начать заново!

Женщина поднялась, легко увернувшись от моих рук, и побежала к высоким теням. А когда я встал на ноги, она уже исчезла в абсолютной темноте хаоса. Я собрался последовать за ней, но меня настиг второй, еще более ужасный удар. Уже после двух шагов мои ноги отказались двигаться, и я начал опускаться на землю.

– Правильно, Уилер, – произнес мерзкий голос. – Оставайся там, если не хочешь получить еще раз по загривку!

Обессиленный, я опустился на пол и закрыл лицо руками, меня трясло от страха. Страшная правда билась в моем мозгу, заставляя меня безмолвно вопить от ужаса и от усиливающегося ощущения потери. Я был только жалким человечишкой! Существо, которое пряталось во внешней тьме и говорило со злобной ненавистью, было выше меня. Выше, потому что он как-то смог приручить величайшего демона из всех. Я захотел прогнать эту мысль, но было слишком поздно, и ужасное название вспыхнуло в моей голове, будто молния. Пистолет! Тот, кто приручил Пистолет, был высшим творцом и потому творцом моего ничтожного существа. Именно поэтому Женщина подчинилась его приказу и убежала, чтобы присоединиться к нему в его демоническом мире тьмы.

Мое тело дрожало от беспомощного ужаса, ногти моих пальцев тщетно скребли землю в безнадежной попытке вырыть яму, в которой я мог бы спрятаться. Супердемон не удовлетворится тем, что заберет мое лучшее творение, он не успокоится до тех пор, пока не уничтожит все, что я создал, одно за другим. Вдруг я понял, что время остановилось. Я уже больше не слышал щелканья, которое значило, что менялись кадры в камере, картина за картиной. Раздался тихий булькающий звук Смеха, и я тщетно пытался убедить себя, что он исходит не от Женщины.

– Знаешь, Рэй? – Ее контральто звучало немного сипло. – Теперь я понимаю, почему Голди нравилась ее работа.

– Надеюсь, снимки получатся, – проворчал демон. – Ты мне понравилась, Селестина!

Бешеная ярость овладела мной, мгновенно прогнав страх. Я встал на колени, потом поднялся на ноги и направился во тьму, где прятался мой враг, намереваясь уничтожить его раньше, чем он уничтожит последние следы моего творения. На грани тьмы я услышал, как зарычал его предостерегающий голос, но я не обратил на это внимания. В следующий момент он выкрикнул приказ, и мои ноги стали ватными. Меня сковал ужас, когда я увидел, что маленькая смертоносная голубовато-серая тень направлена в сумерках прямо на меня. Пистолет! Я тяжело упал на землю, я лежал там, и все мое тело дрожало. Потом демон нанес свой последний смертельный удар. Мой золотой шар – мое Солнце! внезапно исчезло, словно его никогда не было. Полная темнота окутала меня, я тонко заскулил, а еще через секунду мой разум взорвался и обратился в ничто.