332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Картер Браун » Завтра убийство! » Текст книги (страница 2)
Завтра убийство!
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:26

Текст книги "Завтра убийство!"


Автор книги: Картер Браун






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

3

При виде камер и микрофонов у меня от страха даже в животе заурчало, когда нас рассадили за столом перед началом передачи.

Эдди Говард заехал за мной на машине и сказал, что со студией все уладил, оттуда за мной автомобиль не пришлют. Потом он поинтересовался, собрала ли я саквояж для уикэнда. Вместо ответа я спросила, что за ведьма такая миссис Ромейн, на что он посоветовал спросить об этом самого Ромейна.

Когда мы подъехали к телестудии, Эдди сказал, что дождется меня и после передачи отвезет к Ромейнам, а когда я попыталась возразить на это, будто сама распоряжаюсь собой и не обязана подчиняться, он только ласково улыбнулся. А затем спокойно заметил, что таково распоряжение миссис Ромейн и ее супруга, а поскольку мы сейчас оба работаем на одного босса и он нам платит, то какого черта спорить?

Сэм Барни сразу затолкнул меня в гримерную, где какая-то тетка в белом халате измазала меня всякой дрянью.

В общем, все происходящее было так ново, что мне не хватило времени пораскинуть мозгами. А от мандража я вся покрылась гусиной кожей и больше всего боялась, что камера покажет телезрителям именно эти пупырышки, и поэтому решила не наклоняться вперед, дабы не демонстрировать свое декольте.

На мне было восхитительное шифоновое платье, и как вы понимаете, сидело оно на моей фигуре великолепно. Когда-то руководитель драмкружка в школе говорил нам, что самое главное – суметь показать зрителю ровно столько, сколько возможно. Сейчас бы он назвал меня, наверняка, самой лучшей своей ученицей.

Словом, я сидела и дрожала перед телекамерами, прямо в глаза светили огромные лампы, грим потихоньку потек, а в животе заурчало еще громче.

– Нервничаете? – ободряюще улыбнулся Сэм Барни.

– Чуточку, – кивнула я. – Вы мне даже не сообщили, что говорить, а передача вот-вот начнется.

– Пусть это волнует вас меньше всего, – успокоил он. – В таком потрясающем платье вам, ей-богу, и говорить-то не нужно! Впрочем, я задам парочку вопросов, и вы отвечайте, что сочтете нужным, все очень просто.

– Надеюсь, что так и будет, – выдавила я растерянно. – А как насчет остальных? Вы нас даже не познакомили.

– Так интересней. Я никогда никого не представляю друг другу заранее, тогда все получается естественней.

В этот момент мужчина в наушниках стал выкрикивать какие-то команды, и не успела я опомниться, как Сэм сказал, глядя в камеру: «Добрый вечер, друзья!»

Я судорожно сглотнула, а он продолжал говорить с камерой, как со старой приятельницей.

– Сегодня, леди и джентльмены, у нас в гостях три прекрасных, и к тому же чрезвычайно интересных, дамы. С одной из них вы уже знакомы, а две другие – впервые в этой студии, и смею заверить, это – самые очаровательные из всех девушек, что бывали у нас в гостях. Не сомневаюсь, что когда вы увидите их через минуту, вы полностью согласитесь со мной. Ну, а теперь мне бы хотелось представить уже знакомую вам даму с твердыми представлениями обо всем на свете! Итак – мисс Пинчет Эбигейл! Хелло, Эбигейл!

Светловолосая женщина лет пятидесяти была облачена в зеленое атласное платье, которое, по-моему, продавалось в насмешку над модой. Мисс Эбигейл выглядела так, как и положено престарелой даме, кости и дряблый жир которой кажутся в атласе мускулами.

– Добрый вечер, мистер Барни, – произнесла она трубным голосом, от которого меня просто передернуло.

– Ну, а теперь познакомьтесь с одной из наших дебютанток, – ведущий вовсю улыбнулся. – Эта девушка представилась мне как Долорес! Ну что ж, Долорес, добро пожаловать на нашу передачу!

Мне, конечно, нелегко это признавать, но Долорес, действительно, была сногсшибательная! Типичная, жгучая латиноамериканка с темными блестящими глазами и великолепной фигурой.

Ее темно-синее креповое платье держалось на таких узеньких бретельках, а вырез уходил столь глубоко, что я все не могла сообразить, как ей удалось спрятать под ним лифчик. Если же ее груди торчали так без всякой поддержки, то она, видно, умудрилась обдурить закон всемирного тяготения! И я бы не удивилась, подтвердись мои догадки, – Барни ведь предупреждал, что на его передачах собираются исключительно одни придурки!

– Мне очень приятно принимать участие в вашей передаче, мистер Барни, – сказала Долорес низким, волнующим голосом.

– Надеюсь, не в последний раз! – радушно оскалился Сэм. – А теперь представлю последнюю гостью сегодняшнего вечера, но это не значит, что она менее восхитительна, чем остальные! – Мэйвис Зейдлитц, первый в нашем городе консультант по конфиденциальным делам! Она буквально на днях открыла свою контору.

– Добрый вечер, Сэм, – сказала я. – Мне смотреть на вас, или в камеру?

– Ха-ха-ха! – очень естественно заржал он. – Мисс Мэйвис, сразу видно, что вы впервые перед телекамерой! Смотрите куда угодно, милочка, это не имеет никакого значения. И скажите, пожалуйста, нашим зрителям, что все-таки значит – консультант по конфиденциальным вопросам?

– Мой офис находится на Сансет-стрит, часы приема с девяти до семнадцати, кроме субботы и воскресенья, – затараторила я. – Если у вас возникнут неразрешимые проблемы – я их решу, только немедленно обращайтесь ко мне, все будет улажено, и, разумеется, останется в тайне, ибо, если вам не требуется конфиденциальность, вы и не обратитесь в мое бюро!

– Ну, все понятно! – с восторгом подхватил Сэм. – Спасибо, мисс Мэйвис, вы здорово все разъяснили. А сейчас мы, пожалуй, перейдем к теме, которую и хотели затронуть в нашей программе сегодня. Она весьма противоречива, но я надеюсь, что каждый выскажет свое мнение. Как вы думаете мисс, допустима ли эвтанзия?

– Гм, – произнесла я многозначительно, – полагаю, оправдана, если, конечно, они женаты.

Похоже, я слишком увлеклась обдумыванием ответа и не заметила, что произошло, пока я отвечала, но вся студия просто покатывалась со смеху.

– Эвтанзия – название легкой смерти. – Сэм сдержанно хихикнул. – А что вы скажете, Эбби?

– Здесь предполагается свобода воли, если я правильно поняла, – глухо проговорила Эбигейл. – Но это же чепуха! Все человеческие существа находятся во власти потусторонних сил, сил иного, неведомого, невидимого мира!

– Иного мира? – переспросил ведущий с любопытством. – Вы имеете в виду другую планету?

– Ничего материального, – хорошо ответила мисс Пинчет. – Я говорю о том сверхъестественном мире, который окружает нас, невидимый и неслышимый нам. Я говорю о силах зла, что ведут нас через всю жизнь могучей своей силой, мощной волей, которой мы не способны противостоять, даже если бы знали, как это сделать!

– Значит, вы считаете, что такого понятия, как милосердное умерщвление, просто не существует, поскольку это предполагает выбор, а те силы, о которых вы только что поминали, не допускают самой возможности выбирать? – недоверчиво спросил Сэм.

– Именно так, – дама подтвердила ответ энергичным кивком. – Мы всего лишь пешки в их ужасной игре.

– Весьма интересно, – пробормотал Сэм. – Долорес, а что вы скажете?

– Мне ничего не известно о силах зла, – красотка одарила всех ослепительной улыбкой. – Но если человеку суждено умереть, он умрет, это уж точно, и никаким силам этого не изменить. Конечно, бывают дни лучше, бывают – хуже, но суть не меняется…

– Что вы хотите сказать? – насторожился ведущий.

– Ах, мне, наверное, с этого и надо было начать, – заметила Долорес кокетливо-виновато. – Знаете ли, я – медиум.

– Вот так да! Значит, вы видите то, что недоступно другим? Вы видели привидения, Долорес? – у Сэма глаза загорелись.

– Что-то в этом роде, – спокойно согласилась латиноамериканка. – Но в основном я предвижу будущее.

– О, господи! – не выдержала я. – Как хорошо, что мне этого не дано, иначе я бы никогда не ходила на свидания!

– Хм, – произнес Сэм, не спуская глаз с Долорес. – Я полагаю, что вы, все-таки, не сможете назвать нам победителя скачек, например… Завтра скачки в Санта-Аните… – проговорил он с надеждой в голосе.

– Видеть будущее – это дар, который нельзя использовать в целях обогащения, – холодно отрезала девица. – Но как бы вы ни сомневались, все события, большие и малые, – предопределены…

– Тогда что вы имели в виду, сказав, будто бывают дни хорошие, а бывают – плохие? – спросил Сэм, вздохнув.

– Ну, о плохих днях всем известно, в такие дни начинаются войны, случаются катастрофы, люди гибнут тысячами. Да и у каждого человека есть свои хорошие и плохие дни… От других я отличаюсь тем, что вижу грядущее, а минувшее меня вообще не интересует…

– Прекратите! – драматическим тоном воскликнула Эбигейл вдруг. – Все это заходит слишком далеко. Мы немедленно должны изменить тему, мистер Барни, немедленно!

– А что случилось? – испуганно спросил тот.

– Они уже собрались вокруг… – зловеще пробормотала старуха. – Неужели вы не слышите, как хлопают их крылья?

– Ерунда! – воскликнула Долорес. – Ничто не может изменить предопределенного судьбой! Ничто не изменит хода событий, которые я вижу.

– Вы в самом деле видите, какой день плохой, а какой – хороший? – спросила я.

– Иногда даже как-нибудь называю день, в который произойдет то или иное событие.

– Например?

– Ну, что ж, – она беззаботно улыбнулась. – На одной неделе может, скажем, случиться ураганный четверг или паводковый вторник.

– Скажите, а вы не видите на ближайшей неделе, дня Мэйвис Зейдлитц? – Я затаила дыхание.

– Прошу извинить, – грубо вмешался мистер Барни, – но ведь после того, как событие произошло, каждый может сказать, что предвидел его, вы согласны со мной? Если завтра небо обрушится на землю, ничто не помешает мне заявить, что я предвидел это еще месяц назад, не так ли?

– Верно, – небрежно кивнула латиноамериканка.

– Значит, вся шутка в том, чтобы заранее сказать о событии, которое вы видите в будущем. К тому же это должно быть чем-то особенным, чтобы, если предсказание сбудется, никто бы не мог потом заявить, что произошло простое совпадение.

– Все так, – опять кивнула Долорес.

– В таком случае, скажите нам что-нибудь прямо сейчас! – загорелся ведущий. – Нечто такое, что случится в ближайшее время, скажем, завтра.

– Завтра? – брюнетка улыбнулась. – О, это проще простого. Завтра – убийство!

В студии воцарилась жуткая тишина, и я вдруг услышала шум тех самых крыльев, о которых вещала старуха Эбигейл. Но вскоре я поняла, что это шуршит бюстгальтер – так бешено колотится мое сердце.

– Это переходит всякие границы! – сердито прогудела старуха. – Какой бред вы несете. Силы тьмы не могут наделить простую смертную подобным даром! Вы – обыкновенная шарлатанка!

– Я не шарлатанка, и не старая грымза, как вы, – ядовито ответила Долорес. – И могу доказать это!

– А меня не трогают ваши дешевые оскорбления! – гордо ответила Эбигейл. – Но доказательства я бы хотела услышать. Если вы говорите, что завтра убийство, будьте добры, сообщите подробности.

– Так не годится! – возмутился Сэм. – Я хочу сказать, что если мы услышим сейчас, будто некий Джо Смит будет застрелен завтра в десять утра на углу Мэйн-стрит, то жертва ведь ни за что и наверняка не окажется завтра в том самом месте и в названный час. Я готов поспорить, что его не будет там!

Долорес скептически покачала головой.

– А вот это неверно, Сэм. Никто не может избежать предначертанной судьбой…

– Вы хотите улизнуть! – прогудела Эбигейл. – Немедленно сообщите детали, чтобы в другой раз вам неповадно было…

– Хорошо, – перебила ее девица и пожала плечами. – Если вы так настаиваете, то слушайте: убийство произойдет ровно в четыре часа утра, в доме жертвы на Биверли-Хиллз.

– Как-то слишком туманно, – старуха хмыкнула. – Я бы не сказала, что это очень точное предсказание. Ловко вы придумали! Биверли-Хиллз – огромный район, а более точных сведений, ручаюсь, вы и дать не можете, потому что все лжете!

– Боже, какие сведения еще нужны вам? – удивилась Долорес.

– Например, имя жертвы! – выпалила старая грымза.

– Эй! – Сэм побледнел. – Послушайте, вы не должны… вы не можете…

– Я? Я могу, – мило улыбнулась ему латиноамериканка. – И поверьте, мне это совсем не трудно.

– Я верю, верю, – торопливо забормотал ведущий, – но мне хотелось бы… Я хочу сказать, что…

– Человек, который умрет завтра, – спокойно начала Долорес, – торговец антиквариатом. Ему сорок два года, он женат…

– Прекратите! – заорал Сэм. – Сделайте же что-нибудь! – обратился он неизвестно к кому.

– Его имя, – невозмутимо продолжала предсказательница, – Раймонд Ромейн.

– Так и знал! – Сэм махнул рукой и обмяк в кресле, словно тряпичный. – Я так и думал, что в один прекрасный день кто-нибудь из психов испортит мне все! Но почему именно сегодня? Почему сегодня, когда подошел срок продления моего контракта на следующий год! – ведущий закрыл лицо руками и застонал так, будто у него открылась язва желудка. А может быть, так оно и было.

Поняв, что Сэм окончательно вышел из строя, я решила вести программу, поскольку никто вокруг нисколько не беспокоился об этом.

– Мило улыбнувшись в ближайшую камеру, я наклонилась сколько можно вперед и заговорила:

– Леди и джентльмены! Не забудьте! Если у вас возникнут какие-то неприятности конфиденциального характера, обращайтесь к лучшему в Лос-Анджелесе консультанту по этим вопросам, обращайтесь ко мне, к Мэйвис Зейдлитц! Моя контора расположена на Сансет-стрит, часы приема с девяти до семнадцати… – Я еще сильнее подалась вперед, от всего сердца надеясь, что лифчик не подведет меня. – Навестите же мое бюро, друзья!

Из-за камеры высунулась физиономия, одарившая меня кислой улыбочкой.

– Зря стараетесь, мисс. Мы сразу отключились, как только эта идиотка назвала имя…

– Ну, знаете! – воскликнула я. – Могли бы сразу сказать! Почему вы молчали?!

– Мисс, – сказал оператор, мечтательно глядя на мою грудь. – Я восемь лет стою у камеры, но ни разу не видел ничего подобного! И разве мог упустить такую возможность, к тому же вы так старательно наклонялись…

Я уже собралась сказать ему все, что о нем думаю, но тут кто-то так завопил на всю студию, что моего голоса все равно не было бы слышно. Я махнула рукой и оглянулась.

Маленький плюгавый человечек во всю глотку орал на Сэма Барни, наверное, это был продюсер или еще кто-то в этом роде.

– Этот Ромейн подаст на нас в суд! – кричал он. – Разорит нас, вы понимаете?! И знаете почему, кретин вы эдакий?

– Нет, – буркнул Сэм.

– Да потому что мы будем чертовски заняты, пытаясь объяснить всю эту дьявольщину полиции! А может быть и ФБР, и Сенатской комиссии! Объясните мне, как эта психопатка попала на студию!

– Она же красотка. – Сэм беспомощно развел руками. – К тому же заявила мне, будто интересуется проблемами свободной любви. Да и согласитесь, не часто выпадает счастье усадить перед камерой действительно сногсшибательную девчонку, мистер Джонсон.

– Вы уволены! – взвизгнул тот. – Слышите? Уволены! И убирайтесь с моих глаз, да постарайтесь, чтобы я больше вас не видел!

– Вы не имеете права разговаривать подобным образом с мистером Барни, – вступилась я. – Он нисколько не виноват в том, что случилось.

Продюсер обернулся, яростно сверкнул глазами и прорычал:

– Проваливай-ка отсюда, сестричка, я сейчас слишком занят!

Я не успела ему ответить так, как он того заслуживал, потому что меня кто-то дернул за руку, круто развернув. В следующее мгновение я встретилась глазами с Эдвардом Говардом, и он смотрел на меня не менее свирепо, чем телевизионщик.

– Где она? – придушенно выдавил Эдди.

– Кто?

– Долорес, черт возьми! Пока я пробивался сюда, она словно испарилась! А вы ведь должны были проследить за ней, не так ли?

– Я… я не знаю, куда она делась, – растерянно забормотала я. – И отпустите руку, больно же, Вообще-то, чего ради мне за ней следить?

– Вы что – дура? – он посмотрел на меня с любопытством. – Или вы не слышали, что сказала брюнетка? Для чего вас Ромейн нанимал, а?

Говард был, разумеется, прав, и я начала краснеть даже в тех местах, которые никому не видны.

– Боюсь, я прохлопала ушами…

– Скорей уж, это сделал Ромейн, наняв вас, – проворчал джентльмен. – Да что теперь говорить, поздно. Она уж наверное кварталах в шести отсюда, пойди догони! Впрочем, нам все-таки надо поторапливаться. Ромейн, вероятно, прыгает сейчас не хуже, чем курс акций. Идите к машине, я соберу остальных и поедем.

– Остальных? – удивилась я.

– Дело обернулось так, что это необходимо, – ответил Эдди, и я опять ничего не поняла, но не подала виду.

– Ладно, только не очень-то суетитесь. Не забывайте что я – мозг операции, а вы – только мой телохранитель!

– Хм, ФБР, наверно, знать не знает, как много потеряло, не пригласив вас штатным сотрудником. – Говард фыркнул. – Поторопитесь к машине, и там можете сколько угодно предаваться размышлениям, мозг операции! – он откровенно рассмеялся.

– Хорошо, – проворчала я. – Надеюсь, что в доме Ромейнов достаточно спален?

4

В машине нас оказалось четверо. Всю дорогу Эбигейл Пинчет, Сэм и я переругивались, вероятно, наша нервозность была вызвана тем, что мы сомневались в том, будем ли желанными гостями в доме Ромейна. Только Говард оставался невозмутимым, но когда ругань становилась уж слишком назойливой, он спокойно наводил на кого-нибудь пистолет и приказывал заткнуться. Вообще я поняла, что оружие – весьма убедительный аргумент: я, например, совсем не собиралась садиться за руль, но когда на меня уставилось дуло этой смертельной игрушки, сразу же изменила свои намерения.

Меня сильно беспокоило еще и то, что, судя по всему, Эдди просто похитил эту парочку с телестудии, а Джонни часто говаривал мне: «Похищение – это государственное преступление».

– Эдди, – спросила я в минуту затишья. – Зачем мы везем их туда? Неужели так необходимо становиться похитителями и все прочее?

– Я обещал Ромейну, что если во время передачи что-нибудь произойдет, я захвачу всех, кто будет тем или иным образом причастен к событиям, и приволоку к нему в дом. Туда же должен прибыть, насколько мне известно, Майк Инглиш, так что, готовьтесь к бою.

– Вы уже говорили о нем. Кто это?

– А вы в самом деле ничего не слышали о Майке? – Эдвард недоверчиво покосился в мою сторону. – Мэйвис, откуда вы свалились?

– Мало ли, – ехидно ответила я. – Вам-то какое дело?

– Извините, – бросил он. – Ну, попадись только в мои руки эта Долорес! – перекинулся Эдди на брюнетку.

– Окажите любезность, оставьте при себе ваши грязные мысли, – попросила я. – На сто процентов уверена, что у нее в платье вшит лифчик!

– Я ничего такого и не имел в виду! – заметил Эдди раздраженно. – Просто эта девица – ключ ко всей истории. Или вы уже забыли ее предсказание? – со злостью спросил он.

– Хм, я прекрасно поняла, о чем вы говорили… Но думали-то наверняка совсем о другом…

– Лучше последите за дорогой, – перебил он. – Я свихнусь как-нибудь и без вашей помощи.

Минут через десять мы подъехали к дому Ромейнов, который выглядел весьма недурно даже в этом роскошном районе. Огромное здание было окружено двумя акрами земли с аккуратно подстриженной живой изгородью. За домом располагался бассейн, а к центральному входу вела широкая аллея, чему я очень обрадовалась, получив возможность подъехать к крыльцу, ничего не повредив.

Как только автомобиль остановился, дверца распахнулась и кто-то приложил к моему виску дуло пистолета.

– Не двигаться! – рявкнул человек.

– Успокойся, Бенни, – с отвращением в голосе попросил Эдвард. – Не видишь разве, это свои.

– Кто свои? – парень заглянул в машину.

– Ну, убедился? Кто в доме?

– Ромейн с женой. Вот-вот подъедет Майк, а меня он послал вперед, чтобы я все проверил.

– Считай, что со своей задачей ты справился, – хмыкнул Эдди. – Отведи-ка парочку с заднего сиденья в дом, может у тебя и это получится…

– Что-то ты слишком разболтался! – рыкнул парень. – Я ведь могу и… Мне приказал Майк, понял?

– Черт бы его побрал! – взревел Эдди. – Заткнись!

Парень, наконец, отвел пистолет от моего виска, я облегченно вздохнула и выбралась из машины.

Впереди Бенни вел под прицелом пистолета старуху Эбигейл и Сэма, мы с Эдвардом вышагивали следом.

Огромная гостиная была заставлена старинной мебелью, и хоть я в ней совершенно не разбираюсь, но наверное большую часть этих штучек сделали еще во времена Людовика Четырнадцатого. Можете себе представить, – четырнадцать поколений и ни разу не сменили имя! Хотя бы для разнообразия одного какого-нибудь назвали, скажем, Джо.

Раймонд Ромейн поднялся из кресла и поспешил нам навстречу. Его лицо казалось еще печальнее, чем прежде, а глаза за стеклами очков были полны ужаса. Бабло осталась сидеть в кресле. На ее физиономии гуляло откровенное величие, словно она впервые созвала званый вечер. Впрочем, судя по ее наряду, это так и было. Выглядела она ужасно: костлявые ноги обтягивали самые узкие брюки, какие я только видела, а блузка с огромным вырезом довершала безобразие.

– Ты всех привез, Эдди? – Ромейн взволнованно оглядел Эбигейл и Сэма. – А та, где же та?

– Она удрала быстрее, чем я пробился в студию. – Говард виновато опустил голову. – Мне очень жаль…

– Что ж поделаешь, – вздохнул Ромейн. – Правда, она – самая важная пташка…

– Знаю, – буркнул Эдди. – Но, думаю, Барни нам подскажет, где ее найти, да и вообще, что-нибудь он знает.

Сэм шагнул вперед, его глаза наполнились яростью.

– Я требую объяснений! По какому праву этот негодяй притащил меня сюда? Полиция спросит вас о том же, так что позаботьтесь, чтобы ответ был достаточно убедительным…

– Вот именно, – подхватила Эбигейл. – Моему адвокату тоже будет весьма интересно услышать ваши объяснения.

– Весьма сожалею, – вежливо откликнулся Ромейн. – Но я и есть тот самый человек, которому по предсказанию осталось жить, – он мельком глянул на часы, – не более двух часов. Теперь у вас нет вопросов?

– Есть, – холодно заявила старуха. – Я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне?

– Мы хотим выяснить то же самое, – снисходительно улыбнулся Говард. – Скажите, мисс Эбигейл вам что-нибудь известно об этой Долорес?

– Я ее впервые видела! – старуха презрительно фыркнула.

– Боюсь, мне придется настоять, чтобы сегодня ночью вы были моими гостями, – печально произнес Ромейн. – Если я буду жив за завтраком, тогда с радостью возмещу вам ущерб, причиненный этим, увы, насильственным гостеприимством. А пока прошу располагаться как можно удобней. Кстати, позвольте вам представить мою жену, миссис Ромейн, – он сделал жест в ее сторону.

Бабло, как могла изящней, отпила глоток и оскалилась:

– Очень приятно познакомиться!

– Не могу ответить тем же, – сухо отпарировала Эбигейл и с кротким отчаянием во взоре закатила глаза к потолку.

– Вы что-то сказали о выпивке? – небрежно спросил Сэм. – Немного виски с содовой сейчас очень кстати.

– Конечно, – кивнул хозяин. – А вам, мисс Пинчет?

– Стакан воды со льдом, если настаиваете, – она пожала плечами.

– А что вам, мисс Зейдлитц?

– Немного джина.

Ромейн отправился готовить напитки, а я решила, что нет смысла истязать ноги, подошла к Бабло и уселась в стоящее рядом кресло.

– Мое очень жаль, дорогая, – пропела она, – что наш уикэнд имеет такое грустное начало. Но что же делать? У Рея не было другого выхода. После того, что эта психопатка наговорила по телевизору, мне просто стыдно показаться на глаза соседям.

– Да, все это очень неприятно, – согласилась я. – Но если ваш муж останется жив, тогда, на мой взгляд, все остальное не имеет уже никакого значения.

– Я бы не сказала, – раздраженно возразила блондинка. – Биверли-Хиллз – это же не Пасадена!

– Знаю, – кивнула я. – Мне когда-то показывали карту штатов.

В это время вернулся Ромейн с напитками. Старуха Эбигейл устроилась в огромном кресле, Сэм примостился на кушетке с гнутыми ножками, а Эдди у порога переговаривался вполголоса с тощим Бенни. Минуты через две он присоединился к нам и посмотрел на часы.

– Время не ждет, – произнес он сурово. – Чем быстрее мы выясним, что известно этим людям, тем лучше.

– Может быть, подождем Майка, он будет с минуты на минуту, – мягко возразил хозяин.

– Как бы не было поздно, – многозначительно сказал Говард.

– Полагаю, минуты ничего не решат, – твердо ответил Ромейн. – К тому же, центральный вход охраняет Бенни, и у черного хода человек Майка. Рядом со мной – вы, так что в настоящий момент я в полной безопасности.

– Как хотите. – Говард нахмурился и раскурил сигару.

Довольно долго мы сидели в молчании, поглядывая друг на друга и даже не пытаясь делать вид, будто ничего не произошло. Эдди старательно к чему-то прислушивался и не менее старательно прикидывался, будто мы незнакомы – он даже ни разу не посмотрел в мою сторону. Как хорошо, что я захватила с собой потрясающее бикини: когда он увидит меня в этом купальнике там, у бассейна, то уж точно перестанет важничать!

Вдруг старуха Эбигейл резко выпрямилась, ее глаза засверкали, словно увидели что-то сверхъестественное.

– Мне не правится этот дом, – зловеще начала она. – Духи уже собрались вокруг нас!

– Кто-кто? – спросила Бабло.

– Духи зла! – прошептала старуха. – Неужели вы ничего не чувствуете? Они просто кишат вокруг! Я не желаю оставаться здесь ни минуты! В этом доме произойдет нечто ужасное, не зря они все собрались…

– Оставьте свои штучки, – грубовато оборвал ее Эдди. – Передача давно закончилась, мисс.

– Я еще никогда не ощущала их столь явственно. – Эбигейл содрогнулась, явно пропустив его слова мимо ушей. – Духи зла явились сюда, чтобы помочь кому-то совершить насилие… Их жертва – среди нас, – старая ведьма обвела всех жутким взглядом, – или появится здесь сию минуту…

Внезапно распахнулась входная дверь, я подскочила от ужаса и чуть не вылила за декольте содержимое бокала.

Вошедший стремительно подошел к Ромейну и сказал с лучезарной улыбкой:

– Извини, Рей, что задержался, никак было не вырваться.

– Все в порядке, Майк. – Мистер Ромейн, как мне показалось, вздохнул с облегчением. – У нас еще уйма времени. Эдди притащил из студии почти всех, но главную птицу упустил.

– Латиноамериканскую красотку! – с восхищением и угрозой в голосе одновременно, прорычал Майк. – Очень жаль, что ее нет.

Он по-прежнему улыбался, а я почему-то начала нервничать, слишком уж недобрым тоном говорил Эдвард о Майке Инглише, а это, похоже, он и явился.

Майкл был высоким и весил, наверное, фунтов двести, а то и больше. Волосы его имели цвет столетнего бургундского, над голубыми выцветшими глазами нависали густые брови.

Детина внимательно осматривал всех присутствующих. Когда его глаза остановились на мне, я сразу заметила, как в их глубине зажегся огонек совсем другого интереса. Похоже было, что воображение подсказало ему, что скрыто под моим прекрасным платьем.

– Если хотите меня обворожить – зря стараетесь, – сказала я ледяным тоном.

– Ишь какая! – он хищно улыбнулся. – Можете звать меня Майком.

– Я Мэйвис Зейдлитц, и вы можете называть меня мисс Зейдлитц.

– Мне всегда нравились блондинки вашего типа. Какие формы! – с небрежным восхищением продолжал толстяк. – И потом, крупные туповатые блондинки так великолепно верещат…

– Прекрати, Майк! – резко оборвал его Эдди. – Мэйвис – не для таких, как ты… Да и видок у тебя сейчас, прямо скажем, идиотский!

– Если здесь кто и выглядит идиотом, так это ты, Говард. Если я не ошибаюсь, с носом оставили тебя? – Майк так посмотрел на Эдди, что мне показалось, будто они сцепились взглядами. – Вообще-то мне следовало бы…

– Перестаньте немедленно! – взорвался Ромейн. – Не время выяснять ваши отношения. Сейчас вы должны сплотиться вокруг меня, или я забыл вам заплатить?

– Конечно не забыл, Рэй. – Инглиш тепло улыбнулся. – Просто мы с Эдди давно недолюбливаем друг друга, тут уж ничего не поделаешь. – Он перевод взгляд на Сэма Барни. – Расскажите-ка нам поподробнее о девице, предсказывающей убийства!

– Мне нечего сказать, – резко ответил Сэм. – И я уже сообщил об этом ему! – он ткнул пальцем в сторону Говарда.

– Ну, это ему, – протянул Майк. – А мне-то ты все-таки что-нибудь выложишь, – он ухмыльнулся.

Сэм пожал плечами.

– Каждую неделю я собираю на своей передаче компанию чудаков, и мне совершенно безразлично, кто они и откуда, лишь бы смотрелись, да говорили что-нибудь интересное. А эта Долорес настоящая ведь красотка, да еще сказала, что интересуется вопросами свободной любви. Это было очень похоже на правду, вот я и выпустил ее перед камерой. Больше мне действительно нечего сказать.

Майк закурил сигарету и посмотрел на Эбигейл.

– Ну, а вы что скажете, красавица?

– Вы ко мне обращаетесь? – голос старой грымзы дрогнул.

– К вам, к вам, вестница из страны духов, – холодно подтвердил толстяк. – И не беспокойтесь, я не выдам вашей тайны. Только скажите, что вам известно об этой мерзкой девчонке?

– Я считаю, что она просто чудовище! – Эбигейл чуть не задохнулась от гнева. – Но в сравнении с вами, мистер, Эдвард Говард – просто джентльмен!

– Мне еще не случалось колотить чью-нибудь мамашу, поверьте на слово! – взревел Майк – Но я ведь могу и не выдержать…

С минуту старуха судорожно ловила ртом воздух, возмущение душило ее, казалось даже, что она сейчас выскочит из своего атласного платья. Наконец, Эбигейл совладала с собой, бросила испытывающий взгляд на толстяка и благоразумно решила отступить.

– До сегодняшнего вечера я в глаза не видела эту шарлатанку, – выдавила она. – И еще, к вашему сведению, я никогда не, была мамашей…

– Оно и видно, – нагло усмехнулся Инглиш.

– Если хотите знать мое мнение, – внезапно сказал Сэм, – вся эта история – просто глупая шутка, и мы только зря теряем время, ожидая того, что не может произойти!

– А вас никто не спрашивал! – оборвал Майк. – Если это шутка, то почему выбрали именно Ромейна?

– Откуда мне знать, – пожал Сэм плечами. – Вероятно, у него очень остроумные друзья.

Бабло громко и смачно зевнула.

– Милый, мне хочется выпить еще, – она протянула мужу бокал.

– Сейчас, дорогая. – Ромейн обвел нас взглядом. – Кто-то еще хочет выпить?

– Мне немного скотча, – лениво сказал Инглиш. – Если уж тут никто ничего не знает об этой Долорес, остается только сидеть сложа руки и ждать названного ею часа. – Ромейн нервно покосился на циферблат.

– Два тридцать, – глухо произнес он. – Словно собственных похорон дожидаюсь… Эдди, будь добр, выгляни наружу, проверь, все ли ребята на месте.

Эбигейл уставилась вдруг на него мутным взглядом и просипела:

– Вы похожи на мертвеца, мистер Ромейн. Интересно, за что они вас?..

– Кто? – вздрогнул Ромейн.

– Невидимые силы, – пробормотала ведьма. – Силы зла, что правят нашими судьбами…

– Замолчите же наконец! – крикнул Ромейн. – Иначе я велю успокоить вас Майку, – добавил он со злостью.

– Не волнуйся ни о чем, Рей, – в голосе Инглиша звучала скрытая усмешка. – Я уже сказал, нам остается только сидеть и ждать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю