Текст книги "Малютка"

Автор книги: Кармен Мола

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 32

Ческа подходит к Гарридо с пистолетом в руке. Ей не нужно щупать пульс, чтобы убедиться, что он мертв. Кадры нечеткие, но заляпавшие простыню мозги прекрасно видно. Она пугающе спокойна. Достает платок и уверенным, почти автоматическим жестом вытирает дуло пистолета. Ческа в перчатках, чтобы не оставлять отпечатков и не запачкать руки. Как профессиональный киллер с приличным стажем, она методично уничтожает улики: все тем же платком протирает комод, деревянный стол и все поверхности, к которым могла прикоснуться за краткое время своего пребывания в номере. Заглядывает в ванную – наверняка чтобы и там удалить все следы. Из номера она выходит, даже не взглянув на убитого. Запись прервалась, но шокированные сотрудники ОКА еще долго не могли отвести глаз от экрана.

– Какой кошмар. Нет ни малейших сомнений в том, что это Ческа, – хрипло произнес Рентеро. – Откуда у вас эта запись?

Обычно Рентеро не ходил на совещания отдела криминалистической аналитики, но в данном случае без него было не обойтись. Элена сама попросила его присутствовать при просмотре записи. Теперь она изложила комиссару все, что удалось выяснить за последнее время: об изнасиловании Чески в четырнадцать лет, о ее дочери, о том, как сотрудник гостиницы пытался ее шантажировать…

– Мы знаем, что насильников было трое, но личность установили только одного. Убитого, – добавил Сарате.

– То есть Ческа мстила?

Вопрос повис в воздухе. Наконец Элена произнесла:

– По неизвестной нам причине после двадцатилетнего перерыва Ческа решила найти дочь, которую отдали в приемную семью, и как минимум одного из насильников. Она прекрасно знала Фернандо Гарридо, когда-то он был женихом ее сестры.

– Мне нужен образец ДНК дочери Чески, чтобы сравнить с ДНК покойного, – заявил Буэндиа. – Не исключено, что он ее отец.

– Ребека не желает слышать о матери. Не знаю, согласится ли она сотрудничать добровольно, – предупредила Элена, понимая, что Рентеро будет настаивать и торопить. Комиссар был очень предсказуем.

– Ничего не поделаешь. Сотрудничать ей придется в любом случае. Может, Ческа скрылась сама? После того как отомстила.

– Ее похитили, комиссар, – сказал Сарате. – Я уверен.

– Откуда такая уверенность?

Элена почувствовала невольное раздражение от того, что Сарате защищал Ческу до последнего, даже после просмотра записи убийства.

– Есть личные причины, позволяющие мне так считать.

– Мне не нужны личные причины, мне нужны подтвержденные факты! – возмутился Рентеро. – Что у нас есть на данный момент? – Он вопросительно посмотрел на Элену.

– Насколько мы знаем, Ческа пошла праздновать китайский Новый год. Спонтанно, поскольку изначально собиралась поужинать с Анхелем Сарате. Не сделала она этого только потому, что у Сарате изменились планы.

Все посмотрели на Сарате, в том числе Рентеро, который, впрочем, и раньше знал об их отношениях с Ческой. Анхель молчал, опустив глаза и злясь на Элену за то, что она в очередной раз привлекла внимание к его личной жизни. Неужели было обязательно вдаваться в такие подробности?

– По неизвестным нам причинам, – продолжала инспектор Бланко, – Ческа приехала в квартиру на улице Аманиэль, в апартаменты для туристов, снятые через интернет и оплаченные карточкой женщины по имени Иоланда Самбрано Гарсиа. Ордуньо, ты занимался ее поисками. Расскажи, что удалось выяснить.

– Марьяхо проверила банковскую карту, за последний месяц ее использовали, только чтобы снять эту квартиру. Вчера мы получили разрешение зайти в дом Иоланды, он находится на окраине Куэнки. Следов насилия не нашли. В доме были заперты две кошки. Судя по соцсетям, Иоланда была большой любительницей животных, и ее соседи нам это подтвердили. Интересно, что у кошек была вода и разорванный мешок с кормом на полу на кухне. Кошек у Иоланды было три, одной не хватало, самой маленькой. Мы предполагаем, что Иоланда покинула дом не по своей воле, а потом кто-то принес животным еды и забрал одного кота. Не исключено, что это был похититель.

– Странно, но допустим. То есть, возможно, пропала еще одна женщина, некая Иоланда, – заключил Рентеро.

– В квартире на Аманиэль мы нашли блистер от препарата для свиней, который называется азаперонил, – вступил Буэндиа. – С его помощью животных успокаивают. Его часто колют перед транспортировкой. По словам соседей, им показалось, что той ночью в квартире находились животные. Это можно было бы сбросить со счетов, если бы одна соседка не упомянула именно свиней.

– Свиньи в мадридских апартаментах? Я всегда говорил, что этот мир катится в задницу. Откуда препарат, известно?

Сарате с облегчением отчитался:

– По информации Испанского агентства лекарственных средств и изделий медицинского назначения, его продали в одной из аптек Куэнки. Аптекарь вспомнил покупателя, явно слабоумного, с выпирающими зубами.

– Мы наведались к ветеринару, который выписал рецепт, – подхватил Ордуньо. – Неприятный тип, и подход к инспекции свиноводческих ферм у него весьма небрежный. Узнать удалось немного, но он сообщил, что покупатель приходил за рецептом на азаперонил пару раз в месяц, всегда без предупреждения и всегда на парковку местного клуба. Ветеринар под наблюдением, на случай если покупатель опять объявится.

Ордуньо посмотрел на Рейес, предлагая что-нибудь добавить. Но девушка только кивала. На ней были джинсы, белая блузка и шерстяной пиджак. Видимо, сегодня гендерная флюидность превратила ее в скромницу.

– Больше нам ничего не известно, – вернулась к главной теме Элена. – Мы можем только предполагать, что Ческа находится где-то в районе Куэнки, и это место как-то связано со свиньями – ферма, например.

– Что касается Орильоса, то Ческа не восприняла его шантаж всерьез, – сообщила Марьяхо. – Денег она ему не перевела.

Рентеро ходил по переговорной, заложив руки за спину. Сотрудники ОКА понимали, что от такой демонстративной озабоченности не стоило ждать ничего хорошего. Рентеро явно готовился сказать что-то неприятное.

– С учетом всего, что вы выяснили, и всего, что мы видели, к Ческе следует относиться как к убийце, а не как к жертве.

– Она же наша коллега. Неужели она не заслуживает поддержки? Давайте вспомним о презумпции невиновности?

– Какая уж тут презумпция… После этого видео. А ты, Сарате, не смей перебивать меня и обращаться ко мне в подобном тоне. – Рентеро выдержал паузу, прежде чем продолжить: – Элена, уведомляю тебя, что я намерен передать эту запись судье. Возможно, он выдаст ордер на арест Чески.

Глава 33

– Почему ты ничего не сказала?! – После совещания Сарате вышел вслед за Эленой, схватил ее за руку и развернул к себе. – Мы не можем обращаться с Ческой как с убийцей, она жертва.

Элена сочувствовала Сарате и радовалась, что в присутствии Рентеро он смог контролировать себя. Она опасалась, что он взорвется и в итоге будет уволен.

– Ты же сам видел запись, Анхель. Сомнений нет.

– Я не отрицаю, что Ческа убила этого человека, но у нее была причина, он изнасиловал ее в четырнадцать лет.

– Выслушивать глупости я не намерена. Убийство есть убийство. И оправданий ему нет. Если ты не согласен, лучше возьми отпуск, пока мы не закроем дело.

– Не надо так со мной, Элена. Ты не можешь меня отстранить.

– Решение за тобой. Но если остаешься, я хочу, чтобы ты искал Ческу, а когда мы ее найдем, лично надел на нее наручники.

Взбешенный Сарате вышел, хлопнув дверью. Но у Элены не было времени на эмоции. Она подошла к столу Марьяхо.

– Сможешь выяснить, случались ли в Испании еще убийства во время животноводческих ярмарок? Я понимаю, что это трудно, Марьяхо.

– Да нет, не трудно. Невозможно. По-твоему, я просто забиваю вопрос в поисковик, и он выдает ответ?

– А что, не так? – улыбнулась Элена.

– Постараюсь, но ничего не гарантирую.

Вошел Буэндиа:

– Элена, там пришла Ребека, дочь Чески. Она отказывается предоставить нам образец ДНК.

– Иду.

Ребека приехала в сопровождении приемного отца, человека хорошо одетого и явно образованного. Он даже не пытался скрыть возмущение.

– У Ребеки есть родители – это мы с супругой. Женщина, пристававшая к ней в отеле Ла-Гранхи, ее не интересует.

Элена понимала, что в этом разговоре нужно проявить максимальную деликатность.

– Если вашей дочери показалось, что на нее давят, я прошу за это прощения, – сказала она. – Уверяю вас, мы не хотим доставлять ей никаких неудобств, нам просто нужна ее помощь, чтобы найти Ческу Ольмо.

– А зачем вам ее ДНК?

– Чтобы проверить, не совпадает ли она с ДНК одного человека, недавно погибшего.

– Мой отец здесь! – вмешалась девушка. – Я не хочу знать, кто приходится мне биологическим отцом, да и об этой женщине, которая утверждает, что она моя мать, я предпочла бы не знать. Как вы не понимаете? Когда-то она меня бросила, а теперь я бросаю ее.

– Ребека, мне очень жаль, что ты оказалась в такой ситуации, но поверь мне, мы могли бы получить твою ДНК через судебное постановление. Поверь, тебя бы заставили ее дать, и сейчас все мы не тратили бы время зря.

Ребека взглядом спросила у отца разрешения; они понимали друг друга без слов, даже без жестов.

– Будьте добры, пройдите со мной, – пригласил Буэндиа.

Отец смотрел ей вслед взглядом, полным нежности и безусловной поддержки. Элена подошла к нему поближе.

– Вы знакомы с ее биологической матерью?

– Нет, все было оформлено через юристов. Мне сказали, что мать Ребеки не замужем и еще не достигла совершеннолетия.

– Тогда ей было пятнадцать лет.

– Слушайте, мне очень жаль. Надеюсь, вы ее найдете и все будет хорошо. Но мы с супругой сделали для нашей дочери Ребеки все. Водили ее в школу, а потом отправили в институт, сидели с ней по ночам, когда она болела. Это и означает быть родителем. Не может эта женщина просто явиться, назваться матерью и просить Ребеку обнять ее, помочь наверстать упущенное время.

– Я вас понимаю, но и ее мать понимаю тоже. Женщина, пережившая изнасилование в таком раннем возрасте…

– Не путайте! Мать Ребеки – моя супруга. А та женщина оставила ее и теперь хочет воспользоваться плодами наших трудов. Ни нам, ни нашей дочери она не нужна. И мы не хотим больше ничего слышать об этом деле.

– Мы постараемся вас больше не беспокоить.

Закрывшись в кабинете, Элена попыталась собраться с мыслями. В электронной почте у нее уже были авиабилет до Берлина и подтверждение брони в отеле. Давлению матери она поддалась интуитивно, но сейчас понимала, что это было правильное решение. Хотелось забыть обо всем, сбежать из ОКА, познакомиться с тем немцем и убедить его профинансировать строительство школ в Мьянме. Она скучала по спокойной жизни с не очень серьезными проблемами, которую вела в последние месяцы. А Ческу пусть ищут Сарате и остальные.

В кабинет заглянул Ордуньо. Наверняка что-то срочное, входить без стука ему не свойственно.

– Я только что говорил с Эмилио Суэкосом, ветеринаром. Слабоумный пришел к нему за рецептом на азаперонил. Суэкос сказал, что у него нет бланков, и назначил встречу сегодня вечером на парковке у борделя.

– Езжайте с Рейес, сейчас же. Запроси оперативную поддержку у полиции Куэнки. Нельзя его упустить, Ордуньо.

Глава 34

У Чески не осталось сил. Недоедание, физические мучения и невозможность побега сломили ее. Она пребывала в тяжелой полудреме, из которой лишь изредка выныривала.

Очнувшись от очередного вязкого сна, она ощутила чье-то присутствие.

– Кто здесь?

Кто бы это ни был, он предпочитал хранить молчание. Вынуждал Ческу спросить несколько раз, попробовать приподнять голову, выкрутить шею, снова повредить веревкой ноющие запястья и лодыжки, почувствовать боль в мышцах.

– Это я, Хулио. Мои дяди сделали тебе больно? Извини, у них беда с самоконтролем.

– Сукин ты сын.

– Не обижай мою бедную матушку. Ты представляешь, сколько всего она перенесла в этом доме? Что она подумала, когда приехала сюда и увидела, во что ввязалась? Легко ей не было, это уж точно.

– А почему здесь живет девочка? Кто она?

– О Малютке я не хочу говорить, сейчас мы обсуждаем мою мать. Знаешь, у вас с ней много общего. Ты бросила свою дочь, а моя мать бросила меня. Две бездушные твари, вот вы кто. Потому что мать, бросающая своего ребенка, – бездушная тварь.

Ческа в бешенстве стиснула зубы. Ей отчаянно хотелось наброситься на Хулио с кулаками, но вместо этого она спросила:

– Почему ты меня не убьешь?

– Еще рано. Сначала с тобой должен позабавиться мой отец.

– Не выйдет, – с ненавистью произнесла Ческа. – У твоего отца не встает. Я уже была с ним.

Ческа не заметила, как он замахнулся. Удар напомнил, что нос у нее уже был разбит.

– Ты не знал? Твой отец пытался меня изнасиловать, когда я была девчонкой.

– Думаешь, я не в курсе? По-твоему, почему ты здесь? До знакомства на китайском празднике я несколько дней следил за тобой. Даже наведался к тебе домой.

– Как ты попал в мою квартиру?

– Это не так уж сложно. Просто вошел. Осмотрелся там немного. Симпатичная у тебя квартирка, и отлично расположена. Потом я нашел твой фальшивый паспорт. Нам только этого и не хватало, чтобы убедиться, что это ты зарегистрировалась на ярмарке в Сафре, чтобы убить беднягу Гарридо. Я еще подумал: какой же скверный нрав у этой женщины! Решила расправиться с тремя мужчинами только за то, что они выпили и приятно провели время.

– Тебе нравится, что твой отец насильник?

– Мне вообще нравится все, что он делает. Этот человек меня создал, воспитал, он заботился обо мне, когда мать нас бросила.

– Вот оно как, понимаю, – ответила Ческа. – Ты у него в подчинении. Он промыл тебе мозги, и ты делаешь все, что он скажет.

– Притащить тебя сюда было моей идеей. Но он ее одобрил. Я хочу защитить его, отблагодарить за все, что он мне дал. А ты ведь собиралась его убить.

– Дерьма ты кусок, своей головой не думаешь. А отца просто боишься.

– А ты не восхищалась своим отцом?

– Даже на его похороны не ездила.

– И я не поеду. Если отец умрет, я сразу покончу с собой. Разве это означает, что я у него в подчинении? Нет, это означает, что он единственное, что у меня есть в этом мире.

Ческе было больно слушать Хулио. Одержимого, опасного психа, которого следовало как можно скорее стереть с лица земли. Как она умудрилась повестись на него? Какой же дурой она была! Сейчас она охотно всадила бы пулю ему в лоб. Стоит один раз перейти черту, и не думать о законе становится так легко.

Коллеги уже наверняка знали о том, как она взяла правосудие в свои руки. И ничего не будет как прежде. Привычная жизнь закончилась. А может, просто закончилась жизнь. И все-таки в глубине сознания еще бился инстинкт самосохранения, твердя: «Беги сейчас, потом не сможешь». Бился, бился – но постепенно затих.

Глава 35

Когда Рейес и Ордуньо прибыли на парковку перед «Шанхай-Ривер», там уже было выставлено оцепление. Один из полицейских отрапортовал:

– Заметили подозрительного мужчину, который подходит под описание. Высокий, плотный, неопрятный, умственная отсталость очевидна.

– Где он? – спросил Ордуньо.

– Вон там, за этим домом. Все утро слоняется по скотобойне.

– Сбежать оттуда он может?

– Вряд ли. Везде стоят патрули.

Ордуньо обрадовался, что этот тип появился так быстро.

– Он нужен нам живым. Если придется стрелять, постарайтесь его не убить. От его показаний зависит, сможем ли мы спасти нашу коллегу.

Пока Рейес и Ордуньо обсуждали, идти ли им на скотобойню или дождаться, пока приедет ветеринар и подозреваемый сам к нему подойдет, появился Эмилио Суэкос – припарковался, вышел из машины и направился в сторону «Шанхай-Ривер».

– Вот он.

Все произошло очень быстро. Серафин покинул свое укрытие и устремился к ветеринару, но при виде полицейских застыл как вкопанный.

– Стоять, полиция!

Окрик и выстрел в воздух произвели эффект, обратный ожидаемому. Серафин побежал. Даже не верилось, что при таком весе он мог развивать подобную скорость. Все кинулись за ним. Несмотря на хрупкое телосложение, Рейес была единственной, от кого Серафину не удалось оторваться.

– Осторожно! Не стреляй! – крикнул ей Ордуньо.

Серафин скрылся в здании скотобойни. Через несколько секунд внутрь влетела Рейес, а за ней Ордуньо.

Помещение напоминало гигантский холодильник. В отличие от сарая, куда их привел любитель игровых автоматов и где животные содержались в ужасных условиях, цех выглядел аккуратным до стерильности. На крюках, свисавших с рельса, выполнявшего функцию конвейера, висели десятки свиных туш. Серафина нигде не было видно.

– Другие выходы есть? – спросил Ордуньо сотрудника.

– Нет, только этот.

Поставив в дверях двух полицейских, Ордуньо и Рейес двинулись по цеху с пистолетами на изготовку.

– Тебе некуда бежать! – крикнул в пустоту Ордуньо. – Лучше сдавайся. Мы просто хотим с тобой поговорить.

Они шли мимо огромных мертвых свиней. Перед забоем их вымыли, так что запах был сильным, но не отвратительным. Пахло мясной лавкой.

Внезапно из-за свиных туш на Ордуньо вылетел крюк. Рейес оттолкнула напарника, но крюк все равно ударил его по руке и выбил пистолет.

– Больно?

– Ничего, терпимо.

Как только Ордуньо поднял оружие, они услышали топот.

– Вон он, – показала Рейес.

Оба побежали за Серафином, лавируя между тушами.

– Если сдашься, никто не сделает тебе ничего плохого!

Туши пришли в движение: видимо, Серафин включил конвейер. Теперь он то появлялся, то пропадал из поля зрения полицейских, словно на гигантской карусели.

– Стоять!

Серафин снова побежал. Ордуньо прицелился ему в ногу и выстрелил. Вопль слабоумного разнесся по цеху, отражаясь от каждого угла. Но даже рана его не остановила.

– Он истечет кровью, – сказала Рейес. – Туда!

Кровавая полоса тянулась вдоль безупречно чистого оборудования скотобойни. Но у каменной ванны с лоханью для отмывания потрохов след терялся. Конвейер с тушами продолжал двигаться. Ордуньо и Рейес несколько раз прочесали цех; единственный выход из помещения был перекрыт. Серафин никак не мог сбежать! Ордуньо быстрым шагом подошел к одному из полицейских, дежуривших у входа.

– Ты уверен, что здесь только один выход?

– Только один.

– Значит, он здесь. Спрятался.

И тут они увидели его. Тело Серафина свисало с крюка, проткнувшего ему подбородок и торчавшего изо рта. С обезображенного лица лилась кровь. Когда тело доехало до них, конвейер остановился.

Серафина сняли с крюка. Он был мертв.

– Твою мать, твою мать, твою мать, – застонал Ордуньо.

– Я проверю карманы, вдруг там документы, – деловито произнес один из полицейских.

Он вытащил две купюры по двадцать евро и одну пятерку, а также обрывок плотной бумаги, сложенный пополам. На нем были два красных соединенных ромба.

– Рисунок сделан кровью, – уверенно заявила Рейес.

– Свиной?

– Без понятия.

Ордуньо подошел ближе, чтобы рассмотреть изображение.

– Забери его, отправим на анализ.

Рейес достала вакуумный пакет, встряхнула, чтобы набрать в него воздуха, и аккуратно упаковала улику.

– Никакого удостоверения личности, – сообщил полицейский, завершая осмотр.

Ордуньо грустно кивнул, не сводя глаз с трупа. Открытый разорванный рот, крупные гнилые зубы, одежда деревенская, как у фермера. От мертвеца воняло. «Откуда ты взялся?» – мысленно спросил он.

Глава 36

Ческа открыла глаза. На раскладном стуле лежали рубашка, брюки и что-то еще. Когда глаза привыкли к полутьме подвала, она различила семейные трусы.

– Как ты так спишь, уму непостижимо.

Она подняла голову. В изножье кровати сидел Антон – на корточках, словно гольфист, оценивающий рельеф газона, прежде чем нанести удар. Когда он поднялся на ноги, Ческа увидела, что он голый.

– Для работы на ферме ты не годишься. Здесь спят мало, встают спозаранку. А ты соня.

В ласковых интонациях Антона было что-то зловещее.

– Что тебе от меня нужно?

Собственный голос испугал Ческу: хриплый, безжизненный. Может, голос умирает в человеке первым, подумала она.

– Это тебе от меня что-то нужно. Ты же за мной гонялась.

Он погладил ее по щеке пальцем. Корявым, мозолистым. Ческе казалось, что на этом пальце нет кожи, что он весь состоит из силоса и навоза.

– Где я?

– У меня дома. Ты моя почетная гостья.

Его улыбка обнажила ряд гнилых зубов.

– Меня в этом доме уже все перетрахали. Все, кроме тебя. Сам-то не можешь? – усмехнулась Ческа. Ей хотелось ускорить выплеск агрессии, прячущейся за добродушными фразами и болтовней о пустяках. Хотелось, чтобы чудовище вышло на свет.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Ты не понимаешь, что говоришь.

Ческа не ответила. Она испугалась. Она сама хотела его спровоцировать – и вот, бездна разверзлась. Заносчивый и вместе с тем веселый блеск в глазах Антона мог означать что угодно. Что он намерен с ней сделать?

Шершавой рукой он провел по ее груди.

– Не возбуждают меня твои сиськи, и твоя нагота тоже, но не потому, что ты не привлекательна. А знаешь почему?

Он наклонился и прошептал ответ прямо ей в ухо:

– Потому, что я не такой, как другие мужчины. Я устроен иначе.

Он начал облизывать ей лицо, но это не было проявлением похоти. Скорее напоминало действия медсестры, протирающей кожу спиртом, прежде чем сделать укол.

Укус застал Ческу врасплох. Сначала она услышала мурлыканье, словно от предвкушения, затем ощутила короткое прикосновение кончика языка, и, наконец, в кожу впились зубы, вырывая плоть. Ческа вскрикнула от боли – и закричала снова, когда увидела, что изо рта у Антона торчал кусок ее щеки, лакомство, которое он смачно пережевывал, громко постанывая от удовольствия.