Текст книги "Измена. Давай останемся никем (СИ)"

Автор книги: Карина Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 12

Алиса

Тогда…

– Все правильно, – звучит задумчиво, – вы беременны. Поздравляю, мамочка, у вас будет малыш, – довольно говорит женщина, смотря результаты всех моих анализов.

У меня темнеет перед глазами. В горле пересохло, словно песка проглотила стакан, на глаза слёзы наворачиваются.

Это не слезы радости, я в полнейшем шоке, ужасе и я потеряна.

Мы с Кириллом не в отношениях и сразу на берегу об этом договорились. Я только поступила учиться и, видя всю жизнь, как пашет отец на нескольких работах, как устает мама, хотела выучиться и помочь им достичь лучшей жизни.

Мама родила меня рано, их родители были против, но папа женился на ней и увез сюда. Вскоре дед с бабушкой умерли, у папы давно не было никого, поэтому мы остались только втроем, так как с остальными родными дальними или ближайшими мы не общались никогда и помощи не просили.

И вот теперь, когда я только встала на свой путь, получаю вот такую новость.

Кирилл тоже имеет свои планы на жизнь, и я рада, что у него есть такие возможности, чтобы стать тем, кем он себя видит в будущем. У него практика за границей, и ребенок точно не то, что нам нужно.

Мы как только начали наши «отношения с привилегиями», можно так сказать, я сразу сказала, что не ищу парня и не планирую детей и выходить замуж, тем более из-за ребенка. Такого не будет. Я хочу по любви, хотя что-то в итоге я все же начала чувствовать к Кириллу, но глушила это учебой, помощью маме по дому и периодически подрабатывала в интернете, продавая свои рисунки. Получалось неплохо, но рисовала я все реже и реже. Иногда бралась помогать своим одногруппникам с рефератами или докладами, естественно, за деньги.

Кирилл не раз предлагал мне помочь, но я отказывалась, не привыкла принимать помощь со стороны. Всю жизнь были только папа, мама и я.

– Вы уверенны? – все же удается мне спросить.

Она встает и наливает мне воды, передает, а я дрожащими руками хватаюсь за стакан и выпиваю его содержимое несколькими жадными глотками.

– Да, тут ошибки нет, милая, – говорит она и обходит стол, садится на свое место. – У тебя шесть полных недель, Алиса.

Я сглатываю и понимаю, что это конец.

Конец моей учебе, конец практике Кирилла, которая еще даже не началась, а еще это просто кошмарно, потому как я не могу стать мамой.

Может, это и неправильно, но я считаю, что ребенок должен жить в достатке, а не перебиваться крошками и жить на шее у бабушки и дедушки.

Нет, если я скажу Кириллу, то не думаю, что он оставит своего ребенка с голой попой. Но… всегда есть какое-то но. Я не могу с ним так поступить. Ни с Кириллом, ни с ребенком. Я не могу с родными своими так поступить, не могу, и все тут.

Может, и правильно что у нас с ним отношений нет, я могу принимать решения сама.

Кирилл из тех парней, кто еще долго гулять будет, прежде чем обзаведется семьей, и это, скорее всего, вообще будет с девушкой из его круга общения, социального положения. Точно не с такой, как я.

Обхватываю руками голову и склоняю ее вниз, что мне делать теперь?

– Отец есть? – спрашивает врач.

– Нет, – отвечаю не сразу. – Я хочу сделать аборт, – эти слова даются мне с невероятным трудом, внутри словно умираю, но понимаю, что так будет лучше для всех.

– Это нельзя сделать так просто, Алиса. Ты должна поговорить с родными, хорошенько все обдумать. Этот поступок может лишить тебя возможности к зачатию в будущем, ты понимаешь это?

Я не отвечаю.

Тем временем она что-то пишет на листочке и передает мне его.

– Я написала тебе мой номер и дату следующего приема, если все же решишь сделать то, о чем говоришь. А сейчас ты должна посетить кабинет номер четырнадцать, я позвоню, и тебя примут.

– Что? Зачем это?

– Там принимает психолог, ты должна поговорить с ней, и, может быть, твое решение изменится. Обычно это делается уже перед самим абортом, но я настаиваю, что тебе лучше сделать это сейчас.

Я просто киваю, хотя сама понимаю, что не смогу его изменить.

Через минут десять я сижу в кабинете психолога.

– Алиса, я хочу тебе сразу сказать, что никто никого тут уговаривать не станет. Это решение твое, я просто хочу немного расширить твой кругозор, и всего-то.

Ольга Сергеевна, женщина лет сорока с лишним, встает из своего кресла и достает из шкафа макет. У меня сердце замирает, потому как я понимаю, что это.

– В моем кабинете, Алиса, практически все чувствуют неловкость, опускают глаза и начинают плакать. Кто-то сразу с порога начинает плакать, кто-то в течение беседы, когда осознают всю серьезность процедуры. Я просто хочу показать тебе, как выглядит малыш на этом сроке. – Она ставит макет на стол. – Ребенок на этом этапе похож на головастика, у него сформированы ручки и ножки, есть ямочки под глазками. Это уже маленький человечек. Человек, которого ты готова лишить жизни. Просто подумай над этим, Алиса.

Я моргаю несколько раз, прогоняя слезы.

Она рассказывает о том, каким он может быть, какой может быть его жизнь, и что-то внутри меня щелкает. Я не могу. Просто не могу.

Выпиваю стакан воды и встаю со своего кресла, женщина подходит ко мне и кладет руку на плечо.

– Ты не одна, Алиса, и твое решение, каким бы оно ни было, будет правильным, – успокаивает меня.

Киваю и не могу сдержаться, обнимаю ее.

– Спасибо вам.

Кабинет покидаю с четким пониманием того, что мой малыш будет жить, я не смогу его убить.

ГЛАВА 13

Алиса

Домой я не еду, я иду через парк и обдумываю все то, что должна сделать.

Я точно знаю, что говорить об этом Кириллу не стану. Нет и нет. Правильно ли это или нет, решение мое. Я имею на него право.

У него своя жизнь, свои планы, и разрушать их я не стану. Хватит того, что моя жизнь перевернется с ног на голову.

Мне придется взять академ на год, а потом смогу перевестись на заочную форму обучения.

Папа с мамой, думаю, будут расстроены, но они никогда меня не бросят. Сложностей будет немало, но, думаю, я справлюсь. Смогу, нет, должна.

А еще мне пару дней нужно избегать встреч с Кириллом, иначе не смогу ему не рассказать. Проболтаюсь, и все пойдет не так, как хочу.

Возможно, когда он вернется с практики и добьется поставленных целей, я расскажу ему о малыше, но тут пока точно решить не могу. Сейчас точно нет.

Дома мама, как обычно, на кухне, и пахнет просто невероятно.

Она готовит овощное рагу, папа просто обожает его и сегодня вроде как ночью должен будет приехать с рейса.

– Привет, конфетка. – Мама оборачивается и, раскинув руки, ждет меня. Ныряю в ее объятия, мне так спокойно сейчас, кажется, весь мир затих и мне просто море по колено.

– Пахнет вкусно. – Сажусь за стол и смотрю в окно.

– Что с тобой? Какая-то задумчивая. Все хорошо, милая?

– Думаю, что да. – Беру кружку с чаем, который утром не допила, и выпиваю все, обожаю холодный чай с лимоном. – Нам нужно поговорить, мам.

Мамуля вытирает руки, включает огонь меньше и садится напротив меня, за руку берет и смотрит в глаза.

– Все, что случилось, всего лишь временно, ты ведь помнишь? Жизнь иногда подкидывает нам сложные испытания, но для этого существует семья. – Мама улыбается, а у меня по щеке слеза скатывается.

– Мам, прости меня, прости, прости, прости. Я подвела вас, подвела сама себя, но это уже произошло, и я не смогла его убить, мам, прошу тебя, прости меня.

Мама встает и подходит ко мне, обнимает и гладит по спине.

– Что не так? Родная моя, что случилось?

– Я беременна, мам. У меня ребенок будет.

Мама застывает на секунду, а потом поднимает мою голову и заставляет смотреть на себя.

– Этот ребенок будет не у тебя, он будет у нас, в нашей семье, родная.

Я плачу, а мама меня успокаивает.

– Я не скажу его отцу об этом, мам, прошу, пойми меня, – сквозь слезы говорю.

Она кивает и гладит меня, прижимая к себе сильнее.

– Это твое решение, и я не имею права его опровергнуть, тебе лучше знать, как в этом вопросе поступить правильно. И еще кое-что, – говорит она, а я вижу, что мама тоже плачет. – Ты не расстроила меня и не подвела нас с папой. Мы тобой гордимся, и я никогда не жалела, что приняла решение оставить тебя, хотя близкие говорили другое. Ты моя жизнь. Ты наша с папой жизнь, и это малыш будет счастлив.

Я киваю и понимаю, что могла совершить самую огромную ошибку в жизни.

К вечеру я вся на иголках. Я поговорила с мамой и уверена, папа тоже поддержит меня, когда по возвращении я с ним поговорю тоже.

Но вот самый тяжелый разговор мне еще предстоит пройти.

Лежу в кровати и в миллион первый раз обдумываю, что сказать и главное как. Глаза уже опухли от слез и того, что, скорее всего, это наша с Кириллом последняя встреча. Через полгода его учеба оканчивается, и парень улетает из страны, а я останусь тут растить нашего ребенка, о котором он не узнает.

Телефон звонит, и, как только вижу на экране его имя, меня в холодный пот бросает. Нам вместе хорошо, но на этом все.

– Я тебя уже не ждала, – отвечаю хрипло, но не ото сна, а от слез.

Он знает, что рано не ложусь, и мы встречаемся часто. Мама спать рано ложится, и Кир нередко, когда отца нет, проскальзывает ко мне в спальню, или я ухожу к нему в машину.

– И я рад слышать тебя. – Подхожу к окну и смотрю на него. Сердце в груди сжимается, мне будет его не хватать. Такое чувство, что часть меня умирает сейчас, в эту минуту.

– Кир, я спать хочу, давай завтра встретимся, ладно? Сегодня день сложный был.

– Ты заболела? – спрашивает, и вижу, что закуривает, он редко курит, видимо, сегодня что-то и у него не так.

– Типа того, в больнице была сегодня, – тихо сообщаю, но не все.

– Выйдешь? На пару минут, и я свалю трахаться с девками, которые на квартире с пацанами тусят. – Придурок ненормальный, хотя я знала, что он такой, типичный богатенький мальчик, привыкший к кутежу и гулькам.

Хотя у меня нет права ревновать его. Мы не вместе. Мы типа друзья, у которых еще и есть бонус в виде секса. У каждого своя жизнь, ему нет места в моей, а мне в его. Все просто и ясно, но отчего-то внутри тянущая боль, сердце ноет словно.

– Давай, – соглашаюсь все же, этот разговор все же должен произойти, и нет смысла оттягивать его. – Сейчас выйду.

ГЛАВА 14

Алиса

– Боже, ну это же так мерзко, – стону я, закатывая глаза.

Кирилл идет рядом со мной, мы не касаемся друг друга, но что-то явно происходит. Эта какая-то магия, не могу просто объяснить.

После ресторана мы решили прогуляться и уже пару часов бродим по парку в центре города.

– Видимо, твоей куме плевать с кем и как, она готова на все, чтобы достичь поставленной цели.

– А ее цель – мой муж? И она не кума мне, – кривлюсь от отвращения.

– Ее цель… Насколько я понял из разговора моего отца с ней по видеосвязи, приехать мадам не смогла в офис у нее массаж и еще там что-то, она нацелена не него давно, но появилась ты и все разрушила. Там еще какая-то загвоздка есть в виде денег ее отца. Я задался вопросом, почему она не помогла твоему благоверному, когда у него накануне брака с тобой появились проблемы с бизнесом.

– Потому что помогла я, продав свое жилье и, как дура, отдав ему все до копейки.

Просто поверить не могу насколько дурой была.

– Документы о продаже сохранились? Поможет все, что есть о передаче денег ему, может, чеки или выписки из банка?

– Договор, конечно, а вот касаемо остального – не уверена.

– Ну, это мы точно вернем, не переживай, а еще по закону половина от всего остального тоже может принадлежать тебе. Просто нужно покопать под него, и, может, даже судиться не нужно будет, а хватит простых переговоров, на которых он сам все отдаст и даже больше предложит.

– А что ты говоришь про загвоздку какую-то?

– Отец Екатерины, насколько мне известно, не дает ей денег. Ее полностью содержит твой супруг, Лисёнок.

– Что? Как так?

– У него условие: деньги его доченька получает, только когда выходит удачно замуж и родит наследника или наследницу. Только тогда Екатерина сможет нырнуть своими лапами в деньги папеньки.

Я удивленно смотрю на него.

– Но почему не найти просто другого мужика? Почему Мирон?

– Тут у нее, я так понимаю, дело принципа или одержимость некая. Она много лет его окручивала, после смерти жены думала, что вот он шанс, теперь-то Мирон точно на нее обратит внимание, а тут ты. И все у нее улетело в трубу.

– Она больная.

– Екатерина одержима идеей выйти замуж именно за Мирона и поэтому выставляет тебя монстром, который живет под одной крышей с верным Мироном и примерной доченькой Лизой.

Я молча иду дальше и, смотря вперед, перевариваю информацию. Катя всегда относилась ко мне пренебрежительно. Типа она королева, а я так, прислуга. Но я списывала это все на ее манеру общения и поведения в целом со всеми. Что-то типа: такой вот она человек, что обижаться?

Но теперь понимаю, что она ненавидит меня все это время, все годы, что мы, как мне казалось, дружим. Она считает, что я украла ее счастье. И когда Лиза достигла возраста, в котором может помогать ей, она настроила ее против.

– Я жила просто в каком-то гадюшнике, Кир. – Сажусь на ближайшую скамейку и прикрываю руками лицо.

Еще не много, и плакать начну.

Кирилл садится рядом и молча даем мне пару минут выдохнуть.

– Ты сделала неверный выбор, Лисёнок. Но все еще можно исправить, все можно наладить. Выход есть всегда, и, как говорит мой отец, нет его только из гроба, когда на крышку падает земля. Там уже все, а у тебя просто сложный период, который нужно преодолеть, встать и идти дальше с гордо поднятой головой.

Я киваю и понимаю, что он прав.

– Я не могу понять, когда уже конец моим мучениям будет? Когда я смогу быть просто счастливой?

– Дай нам время. Все решится и наладится. Вот увидишь.

Я молчу, а Кирилл, вижу, о чем-то думает.

– Вы в браке были чуть больше девяти лет, так?

– Да, – киваю и смотрю на него, стараясь проследить ход его мыслей.

– Почему ребенок один? Почему только его дочь? Общих детей у вас нет, и, если такая любовь, почему не родила?

Я читаю между строк. Он хочет напомнить, что его я так не любила и не родила от него ребенка, а тут любила, могла и не родила.

– Мирон говорил, что рано, Лиза маленькая, потом мы пробовали, но врачи в нескольких клиниках сказали нам, что у нас несовместимость, поэтому и не получается забеременеть. Удочерить я не хотела, у нас Лиза была.

– Значит, не такая сильная любовь, – говорит он и встает, протягивает мне руку и ждет. – Пойдем покажу тебе одно прекрасное место, тут не очень далеко.

Я смотрю на его ладонь, протянутую ко мне, и вкладываю свою руку.

Мы вот так просто идем, держась за руки, и молчим. Уверена, каждый из нас сейчас где-то в прошлом.

– Ты женат? – задаю вопрос, прежде чем успеваю подумать.

– Нет. И не был. Я занимался карьерой, стремился к цели. Но скажу тебе, что был близок к браку. Однажды, два года назад.

Я молчу, но внутри что-то больно кольнуло. Вроде бы меня не должно это волновать, но почему-то неприятно слышать это. Хотя глупо.

– Что произошло?

– Она была хорошей девушкой, очень похожей на тебя, – говорит и оборачивается, смотря на меня, а я тону в его глубоких глазах. – Но все же было отличие, она изменила мне с другом. С парнем, с которым мы работали вместе. По итогу я понял, что нам не по пути ни с ним, ни с ней, и вернулся к отцу на фирму, хотя свое дело продвигаю тоже.

– Я тобой горжусь, – говорю искренне.

– Потому что не женился? – улыбается Кирилл.

– Нет, потому что достиг поставленной цели. Ты сделал то, что хотел. Я горжусь тобой, правда.

– Признайся, ты рада что я не женат, – подстрекает он меня и смотрит игриво, – рада, что не состою в серьезных отношениях. Ты ревнуешь меня, Лисёнок?

Я теряюсь и просто не могу ничего ему ответить.

Что за вопросы такие?

ГЛАВА 15

Кирилл

Пока отец говорит по телефону с этой сукой, а перед этим с ее отцом, я многое успеваю, скажем так, намотать на ус. Интересно, а Мирон вообще не участвует во всем этом? Удобно делать все чужими руками, видимо.

Мы еще не говорили на эту тему, но могу точно сказать, что отец это дело не оставит, но, вот в какую сторону он его повернет, уже, думаю, отрегулировать можно.

Мой отец – человек старой закалки и всегда и во всем топит за справедливость. Тут даже дружба роли не играет. Просто судя по тому, что я слышал, они очень перевернули факты и сделали из Алисы монстра, которого терпели много лет только из чувства уважения, а она сука неблагодарная.

Как только разговор завершается, я пристально наблюдаю за отцом. Он что-то пишет в своем ежедневнике, который по-хорошему стоит поменять, но там столько всего, что это клад в прямом смысле слова. И это не мои слова.

– Так, теперь с тобой, сын, – поднимает на меня взгляд. Смотрит поверх очков, снимает их и, откинувшись в кресле, прикрывает глаза на пару секунд. – У тебя срочное, или просто заскочил старика проведать? Как твое дело по разделу имущества между теми психованными?

Ой, да. Тут он в точку. Там семья на самом деле неуравновешенных людей, но дело простое, мне так вообще.

– Мы на финишной, они вроде как готовы все мирно обсудить, на завтра назначена встреча с адвокатами. Все решим.

– Так, а тут ты чего сидел все время? Мог мне это и потом сказать.

Мой отец очень тонко чувствует перемены во мне, на то он и мой родитель. Единственный, между прочим.

Мама умерла много лет назад, и мы остались одни. Папа погрузился в работу, но меня на второй план не отодвинул и не тонул в своем горе. Мы держались друг за друга и смогли выплыть с того дна. Сейчас он все еще верен ее памяти и не нашел никого вместо мамы, за это я его уважаю еще больше. Но не протестую, если что вдруг.

– Это дело, – начинаю осторожно, – оно для меня носит личный характер.

– Так… – Заинтересованно на меня смотрит. – И кто же тут наша заинтересованность? Екатерина? – морщится отец.

– Упаси боже, отец. Я что, на помойке… – Замолкаю, вовремя себя затормозив.

– Я понял, понял, – улыбается и руки поднимает вверх. – Тогда вариантов больше нет, только эта бедная девочка, которая Алиса, так?

Я киваю.

– Мы были знакомы с ней в прошлом и учились вместе, только курсы разные, теперь я вернулся и узнал, что у нее такая задница. Иначе все это не назвать.

– Ну, я тебе скажу, что отец Катерины – мой товарищ, и то, что у него выросла такая ужасная дочь, для меня новость. Отказать ему я не могу, но могу поговорить, может, удастся через него решить вопрос. Вот только дело в том, что ты должен мне рассказать, что и как там на самом деле. Точнее, как это все есть с ее колокольни, сын.

– Да, тут все просто. Ее использовали, пап. После смерти ее родителей Алиса осталась одна. У нее были квартира, которая ей принадлежала, и машина отца. Короче, познакомилась с этим уродом, у него малая была уже тогда, жена умерла от инсульта. Ему нянька нужна была, и Алиска согласилась, все завертелось, и вот он уже делает предложение, и она соглашается. Привязывается к ребенку и своей считает. Также удачно у него в это время проблемы с бизнесом, а Алиса соглашается помочь мужу и продает квартиру и машину. Все ему отдает. Его бизнес идет в гору, но поставлен на ноги он за ее деньги от и до.

– А вот этого я не знал, что еще?

– Но есть в их жизни еще и крестная этой самой девочки, Екатерина, которая все время старалась окрутить Мирона, вот только папочка денег не давал, пока замуж не выйдет и ребенка не родит, наследника. А ему деньги нужны были, а тут Алиса, добрая душа, которая влюбилась в него и в ребенка тоже, ведь своих детей у нее нет.

– То есть Екатерина не по доброте хочет помочь? А потому что изменял Мирон с ней Алисе?

– Естественно, – отвечаю тут же, – он ее спонсировал постоянно, укатывал по всем фронтам за счет бюджета семьи, а теперь они хотят выставить Алису невменяемой, определить в психушку. Имидж будет неиспорчен, ведь он столько лет мучался, живя с наркоманкой и больной на голову. Девку эту, что дочь его, тоже накрутили уже, она Алису ни во что не ставит и ноги об нее вытирает, хотя все девять лет Алиса в нее душу вкладывала и воспитывала, пока ее отец свою карьеру и личную жизнь строил с другой.

– Он все девять лет изменяет?

– Нет, Екатерина пару лет назад сделала себе операцию на внешности и не одну, вот тогда-то Мирон и обратил на нее внимание.

– Это уже приобретает немного другие формы. Мне нужно поговорить с ее отцом лично и все обсудить.

Отец встает, и я тоже.

– Ты этой девушке веришь? Не будет так, что она нас окрутила вокруг пальца, и я идиотом себя выставлю?

– Как себе, отец, – говорю уверенно. – Она одна, и помочь ей некому. Отец умер, когда она на первом курсе была, а мама через несколько лет тоже умерла. Родных больше нет, детей тоже. А те, кого она читала семьей, использовали ее и хотят выбросить, как использованную вещь.

– Хорошо, у меня встреча сейчас по другому делу, а потом я поеду и встречусь с отцом Екатерины. Нужно кое-что прояснить.

Я киваю и пожимаю отцу руку, а он, взяв свои ежедневник и телефон, выходит из кабинета.

Сажусь обратно и, прикрыв глаза, вспоминаю наше прошлое.

Возможно, будь мы оба смелее и я настойчивее тогда, все сложилось бы иначе. У нас мог быть ребенок. Мы могли бы стать семьей.

Получается, через пару месяцев после той новости об аборте ее отец погиб. Меня не было рядом, чтобы поддержать ее.

Нет смысла мучить себя воспоминаниями о прошлом, его не изменить.

Но такое чувство, что на душе висит огромный камень и дышать полной грудью не дает.