355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Карин Жибель » Чистилище для невинных » Текст книги (страница 4)
Чистилище для невинных
  • Текст добавлен: 21 июня 2021, 12:02

Текст книги "Чистилище для невинных"


Автор книги: Карин Жибель



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Рафаэль, 15 лет

Он сидит в старом кресле. В том самом, куда по вечерам усаживался его отец, чтобы почитать или поразмышлять.

Рафаэль наблюдает за Вильямом, который играет в манеже на разноцветном ковре. С недавних пор ему удается сидеть и даже ходить на четвереньках. Скоро он уже будет передвигаться на двух ногах, и Рафаэль не устает удивляться, до чего же быстро он растет.

Как раз сейчас Вильям пытается силой протолкнуть кубик в треугольное отверстие. Время от времени он поднимает глаза на брата, и его милое нежное личико освещает улыбка.

Глаза у него светлые, словно вода в горном ручейке. Они с жадностью поглощают окружающий мир.

Рафаэль свешивается в открытое окно. Замечает Энтони, сидящего на ограде в компании своих приятелей.

Рафаэль свистит, Энтони поднимает голову к пятому этажу:

– Чего тебе?

– Поднимайся, – приказывает Рафаэль. – Уже пора.

Он прекрасно видит, что Энтони неохота, но знает, что тот подчинится. Теперь, когда мать вышла на работу, ему поручено следить за двумя младшими братьями. Хотя он, так же как и другие подростки, хотел бы встречаться с подружкой или болтаться с приятелями. Но сегодня соседка занята…

Рафаэль встает на коленки около манежа, гладит Вильяма по щечке:

– Ну и упрямец же ты! Подожди, дай помогу…

Он берет ручку малыша, помогает ему вставить кубик в нужное место. Довольный результатом, Вилли хохочет, хлопает в ладошки.

Тут в квартиру врывается Энтони:

– Могу я еще немножко побыть с…

– Нет, – прерывает его Рафаэль, – ты должен делать уроки.

Энтони сокрушенно вздыхает:

– Ты не мог бы сделать их вместо меня?

– Еще чего! – рявкает Рафаэль. – В твоих интересах закончить до прихода матери. Иначе я задам тебе трепку. Понятно?

– Ладно, ладно, не бесись! – бубнит Энтони, выходя из комнаты.

Рафаэль тоже вздыхает и закуривает.

Прежде он курил тайком. Но с тех пор, как ушел отец, многое изменилось.

Энтони стал молчаливым и нервным. Мать – печальной, и у нее началась бессонница.

И появился Вильям.

Да, все изменилось.

– Ему-то ты все разрешаешь, а я ни на что не имею права! – бросает Энтони из коридора.

– Уроки! – рычит Рафаэль, который курит в окно, чтобы дым не шел на Вильяма. – Не доставай меня!

Рафаэль выбрасывает окурок и возвращается в комнату, которую они делят со средним братом.

Энтони устроился перед колченогим столиком, за которым совсем недавно делал уроки Рафаэль. Пока в конце третьего класса не решил бросить коллеж и пойти учиться на механика.

Хотя на самом деле механика его не интересует.

Впрочем, теперь его вообще ничего не интересует. Поэтому Рафаэль все чаще и чаще пропускает занятия.

Он мог бы пойти в лицей, продолжить образование. Однако жизнь распорядилась иначе.

Он распорядился ею иначе.

Рафаэль пока не знает, кем станет. Даже несмотря на то, что кое-какие мысли уже зреют в его голове. Столь же привлекательные, сколь и пугающие.

– Что задано? – спрашивает он.

– А тебе-то что?

Рафаэль отвешивает ему подзатыльник. Энтони по-прежнему артачится.

Однако знает, что сопротивление бесполезно, и быстро сдается:

– По истории… Выучить наизусть одну страницу.

– Я заставлю тебя пересказать, – предупреждает Рафаэль.

– Пфф… Точно как твоя мамаша!

Рафаэль сдерживается, чтобы не влепить ему еще одну затрещину. Его педагогические приемы довольны скудны. И он плохо представляет себе, как приструнить этого непокорного мальчишку.

Такого же непокорного, как он сам.

– Напомню, что это и твоя мамаша! Через час заставлю тебя пересказать наизусть, – повторяет старший брат, прежде чем закрыть за собой дверь их комнаты и вернуться в гостиную.

Где вовсю веселится Вильям, молотя обеими ладошками по плюшевой игрушке, что явно доставляет ему огромное удовольствие.

Рафаэль берет его на руки и снова усаживается в кресло.

Вот уж он и подумать не мог, что когда-нибудь будет держать на руках младенца. Особенно в свои пятнадцать.

Никогда он и подумать не мог, что будет испытывать такое острое желание защищать кого-то.

Никогда он не думал, что будет так любить.

Глава 7
12:40

Рафаэль раскрыл альбом, который только что обнаружил в буфете. Что может быть лучше, чтобы побольше узнать о хозяевах.

Похоже, все фотографии этой четы уместились в одном томе. И он даже заполнен не до конца…

Начинается со старого черно-белого отпечатка двадцать на тридцать; изображение ребенка, скорей щуплого, в чистой, но дешевой одежде. Он стоит у порога полуразвалившегося домишки. Это мальчик лет двенадцати: без улыбки, сжав кулаки, он пристально смотрит в камеру глазами, полными ярости. Такой неистовой, что она, словно аура, распространяется повсюду вокруг него.

На втором снимке молодой человек в жандармской форме.

Отсутствующий муж. На сей раз в цвете.

Рафаэль вынул фотографию из пазов, перевернул ее: февраль 1977 года.

И подсчитал, что этот тип, должно быть, родился в середине пятидесятых. Это открытие подтверждает, что Сандра вышла замуж за человека значительно старше себя. На добрых два десятка лет.

– И где же наша милейшая ветеринарша? – входя в комнату, спросила Кристель.

Рафаэль торопливо захлопнул альбом и убрал его на место.

– В конюшне, – сообщил задремавший перед телевизором Фред. – Или в амбаре, я не разбираюсь… Короче, где-то поблизости.

– Какого черта она там делает? Лечит коз?

– Медитирует!

– Она связана, а во рту кляп, – добавил Рафаэль. – Очень способствует медитации!

Заметив вопросительный взгляд молодой женщины, он уточнил:

– Она ищет неприятностей. А потому, раз уж она так любит лошадей, ей самое время понять, кто здесь дергает за вожжи!

– Что тут сказать, умеешь ты управляться с женщинами! – оскалилась Кристель.

Вильям по-прежнему лежал на диване: он был еще слишком слаб, чтобы вставать. Судя по всему, его терзала невыносимая боль, Рафаэль тревожился. Очень возможно, что брат еще вовсе не выпутался. Эта температура, которая постоянно лезет вверх, наверняка дурной знак.

Кристель устроилась на скамье возле стола и принялась перелистывать валявшийся на буфете журнал. Она даже не взглянула на раненого, как будто его судьба была ей совершенно безразлична.

Рафаэль исподтишка наблюдал за ней: его не оставляли мысли о сказанном Сандрой. А что, если это правда?

– Сколько нам еще здесь гнить? – не отрываясь от журнала, вздохнула Кристель.

– Столько, сколько понадобится, – сухо отрезал Рафаэль.

– А ее муж? Он ведь в конце концов вернется, верно?

– И что? Пусть возвращается, – сквозь зубы процедил Рафаэль. – Какие проблемы?

– Ты прав… Завалить одного свидетеля или двоих – это ничего не меняет.

Рафаэль окинул ее испепеляющим взглядом, она улыбнулась, продолжая делать вид, что читает журнал. Как будто специальное издание для ветеринаров внезапно невероятно увлекло ее.

– А куда мы поедем потом? – простодушным тоном продолжала она.

Рафаэль нервно закурил.

– Так куда мы потом поедем? – настаивала его сообщница.

Налетчик вдруг резко выхватил у нее из рук журнал и швырнул его на пол. Кристель наконец подняла на него глаза.

– Тебе что-то мешает смотреть на меня, когда ты ко мне обращаешься? – бросил он ей.

– Да вовсе нет, Раф, – с обольстительной улыбкой заверила она его. – Так куда мы поедем?

– Я обдумываю этот вопрос.

– А-а-а… Так, может, тебе надо было подумать об этом заблаговременно, чтобы предусмотреть безопасное укрытие?

– Может, я его и предусмотрел, – парировал Рафаэль.

– Кроме шуток? – с надеждой включился в их разговор Фред.

– Это далеко, а Вилли не выдержать дороги. Так что подождем, пока он не встанет на ноги. И это не обсуждается, – отрезал их главарь.

Неожиданно послышался звук приближающегося к ферме автомобиля. Рафаэль бросился к выходящему на запад окну и, скрытый непроницаемой шторой, стал следить за дорогой. Перед по-прежнему открытыми воротами владения остановился «рейнджровер», из него вышла полная темноволосая женщина. Наверняка та самая секретарша Сандры. Рафаэль надеялся, что она, как было договорено, сейчас положит лекарство в почтовый ящик, но она направилась к дому.

– Вот и ассистентка, – прошептал он, вынимая кольт из кобуры. – Прячьтесь, и чтобы ни звука.

Спустя несколько секунд в дверь трижды постучали.

К счастью, она была заперта на два оборота.

– Сандра, вы здесь? Это Амели…

Налетчики, затаив дыхание, смотрели, как двигается дверная ручка: а что, если у нее есть дубликаты ключей?

Амели приникла лицом к окну, приставила ладонь козырьком ко лбу и попыталась разглядеть хоть что-нибудь внутри. Никого.

Трое бандитов вжались в стену, Вилли был задрапирован одеялом.

В конце концов непрошеная гостья ушла. Они следили, как она маневрирует на подъездной дорожке, чтобы развернуться, и исчезает из их поля зрения.

Рафаэль с предосторожностью приоткрыл дверь; на ручке висел пластиковый пакет.

– Она оставила антибиотик для Вилли, – сказал он, закрывая дверь.

– Гениально! – вздохнула Кристель.

– Ты что, не хочешь, чтобы он выздоровел?

– С чего ты взял? Конечно хочу. Мне даже не терпится! Чтобы мы поскорей свалили из этой крысиной дыры. Это место нагоняет на меня тоску!.. Может, хочешь, чтобы я проведала нашего друга животных?

– Зачем?

– Разумеется, чтобы убедиться, что она не дурит!

– Уверяю тебя, она даже пальцем шевельнуть не может! – бросил Фред. – Я связал ее таким способом…

– Ты нашел веревку? Или парочку хорошеньких наручников?

– Не угадала, милашка. Всего лишь большой рулон скотча. Лучше не придумаешь.

– Так хочется полюбоваться твоим творением! – поднимаясь, проговорила молодая женщина.

Рафаэль преградил ей дорогу:

– Лучше тебе оставаться здесь. Нам следует как можно реже выходить из дома. Нас может заметить какой-нибудь случайный прохожий. Но если тебе скучно, приготовь обед: это было бы очень мило с твоей стороны.

– Но послушай… С чего это вы, парни, приняли меня за прислугу? Почему бы тебе не сходить за той бесноватой, которая искромсала твою руку? Пусть хоть на что-нибудь сгодится!

– Я всего лишь прошу тебя об услуге. Но ты вольна отказать мне.

Она вздохнула:

– Ты прекрасно знаешь, что я ни в чем не могу отказать тебе, красавчик… Ты так сексуально раздаешь приказания!

Фред бросил на нее угрожающий взгляд.

Что до Рафаэля – тот улыбался со свойственным ему видом балованного ребенка. Однако ему было известно, что она не только дерзкая и вызывающая.

Прежде всего она ненадежная. Даже опасная.

Иначе не была бы с ними.

16:30

Вопреки стараниям солнца воздух оставался прохладным. Открыв дверь, Рафаэль ощутил легкий озноб. Он напряженно вглядывался в окрестности и не видел ничего, кроме какого-то нереально безмятежного пейзажа.

Прежде чем торопливым шагом направиться к прилегающим к дому строениям, он поднял воротник кожаной куртки. Странно, но прежде всего он зачем-то попытался открыть прилепившийся к ферме домик, в котором еще не побывал. Но наткнулся на запертый замок.

Тогда он двинулся к амбару. Только что он позволил себе несколько часов сна в настоящей постели. Слегка усмирил усталость, терзающую его тело и нейроны.

Он толкнул ветхую дверь конюшни и остановился на пороге: Сандра лежит на боку, ее запястья связаны за спиной, щиколотки примотаны скотчем. Кусок скотча приклеен на рот. Он надолго замер в дверях, глядя на нее.

Наконец Рафаэль приблизился и встал на колени совсем рядом с ней. Он видел, что она дрожит – без всякого сомнения, от холода. Она слегка повернула голову, их взгляды встретились; ее глаза наполнились яростью.

Ей не было страшно. Пока. Разве что она вообще ничего не боится…

Самое время проверить.

Он подхватил ее под мышки, посадил спиной к стене и грубым движением сорвал с ее губ скотч. Медленно – так больнее.

Сандра по-прежнему с молчаливым вызовом смотрела на него. Она была убеждена, что он сейчас заговорит, станет изрыгать новые угрозы, поучать. Если не будешь умницей

Что-нибудь вроде этого.

Но нет, он молчал. И как-то странно смотрел на нее. По-новому.

Как будто входил во вкус.

Вызов в глазах Сандры постепенно уступал место тревоге.

Это длилось долгие несколько секунд, а может, многие минуты. В гнетущей тишине, прерываемой лишь жалобами проникающего в ветхое строение ветра.

Неожиданно Рафаэль поднес руку к ее лицу; она оцепенела. Однако он всего лишь прикоснулся к синяку на ее левой скуле – следу полученных несколько часов назад пощечин.

– Болит?

Горло Сандры сжималось еще сильнее. В его голосе не было никакого сострадания. Никакого сожаления.

Скорей, надежда.

– А может стать еще больнее, – прошептал Рафаэль. – Гораздо больнее.

Его ладонь скользнула к ее горлу, потом к плечу и затылку. Он властно притянул ее к себе, так что между их лицами осталось всего несколько миллиметров.

– Я тебе не солгала! – испуганно твердила Сандра.

Он приблизил свои губы к ее шее, чтобы прикоснуться и почувствовать ее кожу.

– Она мне угрожала, поэтому я… я сказала ей, что нужна вам, чтобы лечить твоего брата… А… а она ответила: «Да пусть подыхает, мне все равно. Зато тогда моя доля станет гораздо больше»!

Сандра ощущала, как он все сильнее сжимает ее затылок, чувствовала прикосновение его кожи к своей. Все ее мысли будто свело судорогой.

– Именно так она и сказала, ты должен мне верить…

Сандре казалось, что он ее не слушает. Что он пришел не для того, чтобы разговаривать.

Когда он другой рукой обхватил ее талию для насильственного объятия, Сандра не сделала ни малейшего движения. Во всяком случае, сознательного. Потому что она не могла контролировать дрожь, сотрясающую ее тело. Только вот дрожала она теперь не от холода. Эти губы, что едва касались ее шеи, эти руки, которые она ощущала даже сквозь одежду, чудовищно обжигали ее, действовали словно электрический разряд.

Да, это было гораздо больнее. Чем любой удар.

И она это знала.

В конце концов он отпустил ее, но она инстинктивно понимала, что это еще не конец.

Рафаэль выудил из кармана выкидной нож, перерезал скотч, стягивающий щиколотки пленницы. На мгновение задержал взгляд на лезвии, словно размышляя о другом его применении.

Другом предназначении.

Сандра даже не пыталась отстраниться от него. Невероятная покорность для той, которая нынче ночью едва не попыталась убить его ножом. Каждому свой черед…

Но это не капитуляция, пока нет. Просто страх, мощный, панический. Сковывающий ее с головы до пят.

Впечатление, что, стоит ей шевельнуться, он набросится на нее, чтобы искусать до крови.

Рафаэль снова впился взглядом в глаза своей жертвы. Его глаза были словно два прожектора с резким светом, который проникал прямо в мозг Сандры.

Он улыбнулся, почти неуловимо. Она согнула ноги в коленях – видимость защиты.

Рафаэль провел ладонями вверх по голеням молодой женщины. Добравшись до колен, он вынудил ее раздвинуть ноги, а потом резко притянул к себе, оторвав от стены, о которую она опиралась. Спина Сандры, а потом и голова сильно ударились об пол, у нее вырвался крик. Рафаэль слегка подался вперед и приложил палец к ее губам:

– Тсс…

К щеке Сандры прижалось лезвие ножа, прямо под левым глазом.

– Ты только не двигайся, – прошептал Рафаэль. – Лезвие может соскользнуть.

Она закрыла глаза, стиснула зубы. Ощутила лицом холодную твердую сталь. Прикосновение острия ножа к глазнице сквозь такую тонкую в этом месте кожу.

– И не дрожи так, иначе я испорчу твое хорошенькое горлышко…

– Прекрати! – наконец взмолилась она. – Прекрати!

Он засунул свободную руку ей под свитер, обнаружил ледяную от ужаса кожу.

– Моему брату плохо, он страдает. Вместо того чтобы пытаться прикончить меня или укокошить всех нас одного за другим, тебе следовало бы позаботиться о нем… По твоей вине он может умереть.

Сандра заплакала – соленая влага залила лезвие, а затем согрела пальцы Рафаэля.

– Я только хотела предупредить, – с трудом разжав зубы, произнесла молодая женщина. – Помочь тебе…

Лезвие сильнее давило на ее глаз. Еще миллиметр, и оно его проткнет.

– Помочь мне? Но я не нуждаюсь в твоей помощи. Она нужна только моему брату…

– Я спасу его! – пообещала Сандра.

По-прежнему держа свою пленницу в страхе, он прикоснулся губами к ее животу, отчего тот судорожно втянулся.

– Повезло же этому копу…

– Я спасу его! – в отчаянии повторяла Сандра. – Я спасу его…

Нож скользнул по ее щеке, опустился к шее и уткнулся прямо ей под челюсть.

– Клянусь, я не хотела вас рассорить! Только предупредить тебя!

Рука Рафаэля проникла к ней в бюстгальтер. Эта кожа… невероятной нежности… Сандра испустила вопль, нож проник в ее тело чуть глубже. По шее потекла тоненькая струйка крови.

– Я же тебе сказал не двигаться, – вздохнул Рафаэль.

– Я спасу его! Я спасу его…

Она разразилась рыданиями, бесконечно твердя свое обещание. Некоторое время Рафаэль смотрел на нее, пытаясь потушить огонь, который сам же и разжег. Унять ее дрожь.

Он силой заставил ее встать и прижал к стене. Ему приходилось поддерживать ее, чтобы она не упала.

Она все продолжала стонать. Я спасу его.

Он разрезал скотч на ее запястьях, развернул ее к себе и приставил острие ножа под ее левую грудь.

– Мой брат ждет тебя. И советую тебе сделать так, чтобы он выжил. Иначе я тебя зарежу. Ясно?

Он отпустил Сандру и, держа свой нож в руке, кивнул в сторону двери.

По-прежнему заливаясь горючими слезами, цепляясь за каменную стену, она двинулась к выходу. Рафаэль неотступно следовал за ней.

У самого порога она вдруг согнулась пополам, прижав руку к животу.

– Шевелись!

Ее желудок скрутило в болезненном спазме. Ее вырвало: капелька желчи и много страха. Она задыхалась.

– Поторапливайся!

Сандра утерла рот и, прежде чем перешагнуть через порог, набрала в легкие воздуха. Неожиданный солнечный свет ослепил ее, она едва не упала. Рафаэль схватил ее за руку и потянул за собой, чтобы заставить поторопиться.

Но прежде чем войти в дом, они снова остановились. Рафаэль вынул из кармана куртки бумажную салфетку, промокнул Сандре лицо и стер с ее шеи кровь.

– А теперь перестань хныкать. Я не хочу, чтобы мой брат видел тебя такой.

Она все так же дрожала, но согласно тряхнула головой:

– Я тебе не соврала…

– Заткнись. Не хочу больше этого слышать.

Сандра попыталась овладеть собой; прежде чем проводить ее к изголовью Вильяма, Рафаэль дал ей на это одну минуту.

17:30

Фред с удивлением наблюдал за Сандрой.

Едва вернувшись, она дала Вильяму лекарства и всерьез занялась раненым. Посчитала пульс, измерила температуру. Сменила повязки, продезинфицировала раны. Приготовила ему горячего чая, положила на лоб компресс, укрыла вторым одеялом.

Настоящая медсестричка, преданная и молчаливая.

Явно перепуганная.

Больше ни на гран неповиновения.

Рафаэль, усевшись возле Фреда, тоже внимательно следил за каждым ее движением.

– Что ты с ней сделал? – изумился тот.

Вместо ответа Рафаэль только злобно и очень недвусмысленно улыбнулся. Он достал из кармана выкидной нож и положил его на стол на видное место.

– Во всяком случае, чертовски эффективно! – признал Фред.

Рафаэль продолжал улыбаться. Хотя горло ему стискивала ярость. Теперь он был уверен: Сандра не врала, Кристель и правда пожелала его брату смерти.

В нем зарождалось желание убийства. Эта шлюха могла бы и подождать. Он ни за что не должен был соглашаться взять ее в команду. Но без нее Фред не хотел войти в дело. Он явно был без ума от этой девки. Хотя Рафаэль ни разу не видел, чтобы они целовались или даже обнимались.

– Ее муж – коп, – неожиданно бросил Рафаэль. – Ну то есть жандарм.

– Что?! – вытаращив глаза, воскликнул Фред. – Черт… Ты давно это знаешь?

– С ночи. Но это ничего не меняет, – спокойно заверил его сообщник. – Только не говори Крис. Она и так уже сильно нервничает.

– Твою мать! – пробормотал Фред. – Твою мать…

Вилли тоже услышал. И с тревогой взглянул на брата.

– Коп он или нет, вернувшись домой, он будет сильно удивлен, – ухмыльнулся Рафаэль. – И еще поблагодарит меня за то, что я превратил его ведьму в образцовую супругу, добрую и покорную!

Фред расхохотался, Сандра прикрыла глаза.

– Придурок несчастный! – прошептала она.

– Ты что сейчас сказала?

– Он убьет тебя! – крикнула молодая женщина. – Когда он узнает, что ты со мной сделал, он убьет тебя! Он всех вас убьет!

– Заткнись! – приказал Рафаэль. – Или мы вернемся в сарай и я наконец займусь тобой!

На мгновение их вызывающие взгляды встретились.

Рафаэль положил одну руку на нож, а другую – себе на ширинку. Сандра опустила глаза.

Глава 8
17:30

Стайка школьников разлетается с радостным гомоном.

Одни торопливо выскакивают, спеша выбраться из этого места, означающего для них психологическую пытку, заключение.

Другие, наоборот, кажутся опечаленными необходимостью выходить. Или возвращаться домой. Как знать?

Одни переходят дорогу, чтобы снова собраться на автобусной остановке; другие залезают в родительскую машину; кто-то идет пешком, едет на велосипеде или скутере. Кто-то ждет, когда за ним придут.

Есть там и один взрослый мужчина.

В нескольких метрах от ворот школы. Прислонившись плечом к дереву, он наблюдает за их передвижениями. Невидимый, растворившийся в пейзаже.

Закамуфлированный всеобщим безразличием.

Он вспоминает свою юность, время, когда он тоже выходил из школы после уроков.

Всегда один. Словно чумной. Впрочем, он не блистал успехами. Даже был не способен, стоя у доски, связать три слова, не заикаясь и не вызывая непременных насмешек милейших себе подобных.

Таких жестоких.

Накапливал плохие оценки и замечания за выполнение заданий. Никогда – за поведение.

Надо сказать, вечером он не мог делать уроки, как его дорогие друзья. Он не имел возможности посвятить себя учебе. Он просто боролся, чтобы выжить, при этом моля Бога, чтобы тот поскорее прибрал его.

Он был не таким мальчиком, как другие, безмятежно растущие в своих семьях.

У него не было игрушек.

Единственной игрушкой был он сам.

Вдруг она вышла. Он бы узнал ее среди тысячи.

Джессика.

Развевающиеся на ветру белокурые волосы, невинная улыбка, хрустальный смех.

Он тоже улыбнулся. Счастливый оттого, что снова видит ее после долгих часов вдали от нее.

Если бы ты знала, как я скучал

Он испытывает нечто, что представляется ему нежностью по отношению к ней.

К своей добыче.

Скоро она будет принадлежать ему. И превратится всего лишь в бездушную вещь. В пищу, которая ненадолго удовлетворит его чрезмерные аппетиты. В ручей, чтобы утолить жажду.

Ни больше ни меньше.

Он следует за ней на расстоянии пятидесяти метров. Но она возвращается из школы не одна; рядом ее подружка, невысокая полноватая брюнетка, одетая как шлюха. Рановато.

Если бы только они расстались, не доходя до дома. Так нет же, они болтают, хихикают, дурачатся. Ничего не осознающие, ничего не подозревающие.

Сами того не зная, девочки минуют его грузовичок. Они прошли уже полпути.

Не упуская их из виду, он садится в свой пикап, включает зажигание. Трогается с места, едет на малой скорости, по-прежнему следя за своей целью, идущей по тротуару.

Нынче вечером на этой обычно пустынной улице много народу. Не стоит здесь задерживаться. Тогда он увеличивает скорость, но не слишком.

Спустя несколько минут он паркуется в ста метрах от дома, где живет Джессика.

Опускает стекло, приглушает радио. Не привлекать внимания.

И снова ждет – с присущим хищнику терпением.

Вскоре девочки появляются в зеркале заднего вида. Этим вечером брюнетка так и не оставила свою подружку…

Снова осечка.

И в этот момент ему в голову приходит мысль похитить обеих. Орели, брюнеточка, ему не нравится, но, на худой конец, она могла бы послужить закуской. Он бы занялся ею даже с некоторым удовольствием.

Джессика с подругой проходят мимо пикапа, даже не обратив на него внимания.

Да и с чего бы им замечать его?

С чего бы Джессике хоть на мгновение вообразить, что какой-то мужчина с утра до вечера подстерегает ее? Что ночи напролет он проводит под окном ее спальни и мастурбирует, думая о ней? О том, что он ей уготовил.

Как она может знать, что теперь она уже не дитя, у которого есть будущее? Скорей просто дичь в когтях оголодавшего хищника.

Добыча, которой предстоит насытить его порочные инстинкты человека, позабывшего о том, что был человеком.

Как она может подозревать, что уже стоит одной ногой в могиле?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю