Текст книги "Ярость"

Автор книги: Карин Слотер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 18

15 июня 1985 года

Джон весь вечер ждал, что Мэри Элис появится на вечеринке, и накурился так, что от травки пекло в легких. Вуди постоянно следил за ним, периодически показывая поднятый вверх большой палец, словно подбадривая. Джон уже и не рад был, что рассказал кузену о том, что пригласил на вечеринку девушку. То, что Мэри Элис не пришла, было плохо само по себе, но чувствовать себя полным идиотом в глазах Вуди было в миллион раз хуже.

Джон уже почти потерял надежду, когда около полуночи она зашла через парадный вход. Первое, что бросилось ему в глаза, было то, насколько не к месту она была здесь в своих джинсах «Джордаш» и белой блузке с высоким воротником. Она выглядела великолепно, тогда как на всех остальных преобладали различные тона темного: грязные джинсы, футболки хеви-метал в пятнах, засаленные волосы.

Она уже готова была развернуться и уйти, когда он схватил ее за руку.

– Эй! – Голос ее звучал одновременно удивленно, настороженно и головокружительно – три в одном.

– Классно выглядишь, – похвалил он, перекрикивая ревущих из стереосистемы «Поизон».

– Я должна идти, – сказала она, но не сдвинулась с места.

– Пойдем чего-нибудь выпьем.

Он видел, что она задумалась, что именно он имеет в виду под этим «выпьем», и прикидывает, можно ли ему доверять.

– У Вуди в кухне есть безалкогольные напитки, – сказал он, сообразив, что ни разу в жизни не произносил этих слов – «безалкогольные напитки». – Пойдем.

Она все еще медлила, но, когда Джон отступил в сторону, пропуская ее в кухню и перекрывая путь к выходу, решилась.

Когда они проходили мимо лестницы, Джон увидел Вуди. Кузен стоял, прислонившись к перилам, – зрачки расширены, по лицу блуждает ленивая улыбка. На нем, словно приклеившись, висела одна из девочек единственной чернокожей семьи в их районе; она обнимала его руками за шею, а ее нога змеей обвилась вокруг его бедра. Все время, пока Джон смотрел на них, они целовались взасос, долго и вдохновенно. Она выглядела очень эффектно – матовая темная кожа, волосы заплетены в экзотические косички. Кому, как ни Вуди, было кадрить самую красивую девушку на вечеринке!

Он снова показал Джону поднятый вверх большой палец, только на этот раз уже не улыбался.

В кухне было накурено, и Мэри Элис, закашлявшись, помахала ладонью перед лицом. В углу зажималась парочка, и Джон неожиданно для себя отвел глаза в сторону, потому что рука парня была у девушки под джинсами.

– Крутая вечеринка, – сказал какой-то парень, врезавшись в Джона плечом.

Его напиток расплескался Джону на руку, и он, извинившись, в знак примирения протянул ему наполовину полный пластиковый стаканчик. Джон в тот вечер выпил уже более чем достаточно, тем не менее сделал большой глоток, и жидкость обожгла ему горло.

Когда он оглянулся, Мэри Элис уже выходила через заднюю дверь.

– Эй! – крикнул Джон, устремившись за ней.

Она стояла под высоким дубом и смотрела на звезды. Волосы ее были растрепаны, и она, похоже, нервничала. Может быть, он может взять ее за руку? Может быть, он может ее поцеловать?

Она рассмеялась без всякой причины.

– Я не могла там дышать.

– Прости.

Она увидела стаканчик в его руке.

– Дай мне.

– Я не знаю, что это такое, – сказал он. – Лучше тебе не пробовать.

– Ты мне не отец! – отрезала она. Сделала большой глоток темной жидкости и посмотрела ему в глаза. – На вкус как кока-кола с чем-то еще.

Он молился Богу, чтобы это «что-то» было не то, что он думает. Вуди было девятнадцать, а все его дружки – еще на пару лет старше. Некоторые из них употребляли тяжелые наркотики, всякую отраву, о которой Джон даже знать не хотел. Кто его знает, что плавает в этом стакане?!

– Мне жаль, что так получилось, – сказал Джон. – Я не думал, что тут будет такая дикая обстановка.

Она сделала еще глоток из стаканчика и понимающе улыбнулась. Господи, он так долго ненавидел ее, что совсем забыл, какая она красивая!

Мэри Элис снова подняла стаканчик, но он остановил ее.

– Тебя может стошнить. – На самом деле он думал, что даже если бы ее вырвало, он бы все равно поцеловал ее.

– Ты сейчас под кайфом?

– Нет, – солгал он.

Он так нервничал, что готов был курить хоть козьи шарики, если бы был уверен, что это поможет успокоиться.

Она отпила еще, и он не остановил ее.

– А я хочу забалдеть.

Если бы она сказала, что хочет улететь на Луну, это шокировало бы его в меньшей степени.

– Брось, Мэри Элис! И поосторожнее с этой штукой. Тебя и вправду может стошнить.

– Но для тебя же это нормально, – сказала она, допивая, и перевернула стаканчик вверх дном, чтобы показать, что он пустой. – Я хочу еще.

– Давай лучше немного постоим здесь.

– Зачем? – спросила она. Потом покачнулась, и он протянул руку, чтобы поддержать ее. – Я думала, что ты меня ненавидишь.

Он чувствовал аромат ее духов и исходивший от прически запах лака для волос. Кожа ее под его рукой была горячая. Он мог бы обнять ее – просто обхватить руками и держать так всю ночь.

– Я не ненавижу тебя.

– Ты все время говоришь мне гадости.

– Я не буду, – сказал он с такой уверенностью, что даже сам поверил.

Она отстранилась от него.

– Мои родители думают, что я дома.

– Мои тоже.

– Тебя отстранили от занятий в школе?

– Нет.

– Должны отстранить, – сказала она. – Мой отец говорит, что ты полный бездельник.

– Да, – сказал он, жалея, что она допила это месиво. – Мой отец тоже.

– Сегодня вечером он съехал из нашего дома, – сказала она.

– Твой отец?

– Он просто собрал чемоданы и уехал, пока я была в торговом центре. Мама сказала, что он переехал жить к той женщине с его работы. – Она тихонько икнула. – Мама все время плачет.

Мэри Элис уже тоже плакала, и Джон растерялся, не зная, как ее успокоить. В конце концов он сказал:

– Мне очень жаль.

– Я звонила по номеру, который он оставил, – сказала она. – Трубку взяла какая-то девушка.

Что он мог на это сказать?

– Отец сказал, что будет навещать меня по выходным. Сказал, что Минди возьмет меня на шопинг.

– Мне очень жаль, – повторил он.

– Зачем ты водишься с этим придурком? – спросила она.

– С кем? – Джон обернулся и, проследив ее взгляд, увидел Вуди.

Его кузен, направляясь к ним, едва не рухнул с заднего крыльца. Он рассмеялся над собственной неловкостью, и Джон засмеялся тоже.

– Промочи горло, – сказал Вуди, протягивая Джону еще один стаканчик.

Джон отхлебнул немного, стараясь особо не разгоняться, потому что голова уже поплыла.

– Привет, детка, – сказал Вуди; оперся о Джона и уставился на Мэри Элис. – Где ты так задержалась? Я уже начал подумывать, что мой кузен выдумал тебя.

Джон хотел было представить их друг другу, но что-то его остановило. Ему не нравилось то, как Вуди смотрел на нее: в его глазах горела откровенная похоть. У этого парня в доме осталась Алисия, готовая делать все, что он скажет, а теперь он пристает еще и к Мэри Элис. Так нечестно.

– Мы уже уходим, – сказал Джон, уверенно беря Мэри Элис за руку, как будто она была его девушкой.

– Так скоро? – удивленно спросил Вуди и преградил им дорогу. – Вернись в дом со своим старым кузеном. У меня для тебя кое-что есть.

– Не думаю. – Джон швырнул пустой стаканчик во двор. – Я должен проводить ее домой. Ее мама будет искать.

– Всего одна небольшая доза, – настаивал Вуди. – Точнее сказать, еще одна. – Он подмигнул Мэри Элис. – Возможно, тебе не помешал бы глоточек, крошка. Это могло бы высушить твои прекрасные голубые глазки.

Мэри Элис выглядела странно. Она улыбалась, почти флиртовала с ним.

– Я не плакала.

– Ясное дело, куколка.

– Вуди… – начал было Джон.

Но Вуди прикрыл ему ладонью рот и сказал Мэри Элис:

– Он слишком любит поговорить.

Она рассмеялась, и Джон почувствовал, как внутри вспыхнула злость. Она смеется вместе с Вуди. Она смеется над ним!

– Как думаешь, малышка, может, выпьешь еще немного? Справишься?

Губы ее изогнулись в сексуальной полуулыбке.

– Справлюсь.

– Мэри Элис, – сказал Джон.

Вуди отодвинул его руку и обнял Мэри Элис за плечи. Взглянув на ее грудь, он нервно облизал губы и сказал Джону:

– Заткнись, кузен.

Мэри Элис засмеялась.

– Да, Джон, заткнись!

Вуди обнял ее покрепче, и она запрокинула голову….

Вуди смотрел прямо в глаза Джону, прижимаясь открытым ртом к губам Мэри Элис. Она начала отвечать на поцелуй, и у Джона появилось ощущение, будто кто-то вырвал сердце у него из груди. Он беспомощно замер, а рука Вуди тем временем скользнула под блузку Мэри Элис и уверенно накрыла ладонью ее грудь, как будто он щупал ее таким образом каждый день. Рот его открылся еще шире, и Мэри Элис, дернувшись, отшатнулась от него, придя в себя на секунду позднее, чем должна была бы.

– Прекрати! – вскрикнула она и, оступившись, едва не упала.

Джон подхватил ее и поставил на ноги.

– Ты омерзителен! – сказала она Вуди, со слезами на глазах запахивая блузку.

Вуди улыбался.

– Брось, детка. Не нужно быть такой сердитой.

– Как я могла тебе поверить? – плакала она. – Твой язык просто отвратителен.

Его улыбка стала зловещей.

– Ты поосторожнее с этим!

Мэри Элис со слезами прижалась к Джону.

– Пожалуйста, отведи меня домой!

Джон повел ее, не сводя глаз с Вуди: ему совсем не понравилось, как кузен смотрит на них.

– Останься! – скомандовал Вуди, протянув к ней руку.

– Оставь ее в покое! – крикнул Джон, сжимая кулаки.

Вуди был тяжелее его килограммов на пятьдесят, но Джон почему-то был твердо убежден, что должен и сможет надрать ему задницу, если хоть волос упадет с головы Мэри Элис.

– Вау! – Вуди поднял руки и отступил на шаг назад. – Я же не знал, что ты ее уже застолбил, малыш. Ну давай, отведи ее к мамочке.

– Отвяжись от нее! – предупредил Джон. – Я не шучу.

– Не вопрос, без обид, – сказал Вуди, продолжая искоса поглядывать на Мэри Элис, словно лев, у которого увели добычу прямо из-под носа. – Побеждает сильнейший.

– Чертовски правильно сказано.

– Вот, – сказал Вуди и полез в карман брюк, – подарок на дорожку. – Он протянул Джону пакетик белого порошка. – Без обид, кузен, договорились?

Глава 19

6 февраля 2006 года

Джон узнал об этой статье в газете случайно. Он пылесосил багажный отсек в заляпанном грязью «Субару Форестер» и вытянул оттуда стопку старых газет, чтобы выбросить их в мусорную корзину. Но вдруг пачка вырвалась у него из рук и рассыпалась, словно колода гадальных карт. Он нагнулся, чтобы все собрать, но тут на одной из страниц заметил два слова, на которые никогда раньше не обращал внимания: «Местный выпуск».

Владелец «субару» был из округа Клейтон, но Джон уже понял: если есть специальный вкладыш для одного города, точно такой же должен быть и для других.

Сказав Арту, что у него проблемы с желудком и поэтому он должен уйти сегодня раньше, Джон направился в деловую часть города в центральное отделение публичной библиотеки округа Фултон. Для доступа к компьютерному архиву газет требовалась кредитная карта, так что вместо этого он запросил микрофиши местных выпусков газет округа Гвиннетт за последние три месяца. Через два часа он нашел то, что искал. Заметка была датирована 4 декабря 2005 года.

В СНЕЛЛВИЛЕ ВОЗЛЕ СОБСТВЕННОГО ДОМА ПОХИЩЕНА ДЕВОЧКА

Особых подробностей не сообщалось. Имя ребенка не указывалось, назывался только возраст – четырнадцать лет – и то, что она шла от своего дома, чтобы навестить тетю, живущую на этой же улице. Очевидно, семья с прессой не общалась, поэтому ничего не было написано о подозреваемых или рассматриваемых полицией версиях. Джон просмотрел газеты за следующие несколько недель и нашел только одну статью. В ней говорилось, что на следующий день девочку нашли прячущейся в канаве.

Когда Джон обнаружил эту заметку, сердце его подступило к горлу. Медленно, постепенно элементы пазла начинали складываться в картинку. В памяти всплыла игра Бена «Что, если…». Что, если Вуди использовал личные данные Джона, чтобы сбивать полицию со следа в течение последних шести лет? Что, если Вуди считал, что Джон никогда не выйдет из тюрьмы? Что, если Вуди узнал, что Джон вышел на свободу, и решил в этой связи что-то предпринять?

Сзади посигналили, и он, свернув в первую же боковую улочку, припарковался позади грузовика для укладки кабеля. Сердце стучало так гулко, что кружилась голова. К горлу подступала тошнота, грозя горячим потоком дать выход его панике и страху.

Он оперся лбом о рулевое колесо и вспомнил вчерашний вечер. Воскресенье. Воскресенье, когда разыгрывается Суперкубок. В этот вечер играли эти долбаные «Соколы», но Джон не хотел смотреть игру по телевизору, не хотел слушать репортаж по радио. Он хотел только знать, что делает Вуди, хотел следить за ним, как будто мог воспрепятствовать тому, чтобы происшедшее повторилось снова. И снова.

Жена уехала на работу, и Вуди, прежде чем уйти, выждал еще тридцать минут. Он выбрал свой привычный маршрут в Атланту, но на этот раз свернул в Грейди Хоумс. Джон следовал за ним так напряженно, что забывал держаться подальше и несколько раз уже думал, что Вуди точно заметит и раскроет его.

Белый мужчина на темно-синем «Форд Фэрлейн» в районе трущоб под вечер в воскресенье выглядел весьма подозрительно, но Джон не сдавался. Вуди остановился возле группы уличных проституток, и он проехал мимо, решив, что лучше будет наблюдать за кузеном в зеркало заднего вида. Но ничего никогда не выходит по плану, и, когда Вуди со шлюхой в машине заехал за жилой комплекс, Джон вышел из «форда» и дальше пошел пешком.

Сейчас Джона бросало в холодный пот, когда он вспоминал о том, что произошло дальше, что он видел. Эти крики до сих пор звенели у него в ушах – пронзительные вопли, в которых слышалась отчаянная борьба за жизнь.

Он вылез из машины и кивнул парню за рулем грузовика. Небрежно. Круто. Как своему.

Джон сунул руки в карманы и направился вдоль усаженной деревьями улицы, где жил Вуди, делая вид, что он нормальный парень, который просто вышел прогуляться, – даже несмотря на то, что с руками в карманах чувствовал себя неловко, поскольку в тюрьме карманы не разрешались.

Утром по понедельникам ребенка в школу отводила какая-то женщина – Джон догадывался, что это была его бабушка. После этого она делала кое-какие покупки и иногда пила кофе с подругами. Ее не было в доме по меньшей мере час: именно это и было нужно Джону.

Он прошел по тому же маршруту позади домов, небрежно насвистывая на ходу, словно ему не о чем было переживать в этом мире. Он двигался через задние дворы, внимательно следя за домами и надеясь, что в таких районах, как этот, где живет в основном рабочий класс, большинство людей днем либо на работе, либо слишком заняты, чтобы глазеть в окно.

Забор из проволочной сетки по-прежнему был сломан. Джон перепрыгнул через него и направился к задней двери, на ходу натягивая латексные перчатки, украденные у парней из отдела запчастей. Хотя собаки у Вуди не было, в нижней части задней двери было прорезано специальное отверстие. Джон был слишком большим, чтобы пролезть через него, но все же просунул в него руку, вслепую пытаясь дотянуться до замка. Пальцы нащупали ручку, и он повернул ее.

Джон снова поднялся на ноги, огляделся вокруг, чтобы убедиться, что его никто не видел, и открыл дверь. И внутренне сжался, ожидая, что сработает сигнализация. Он не был опытным взломщиком, просто подумал, что Вуди слишком самонадеянный тип, чтобы тратить деньги на систему безопасности.

Ради бога, он ведь все-таки коп!

Джон не задерживаясь прошел через кухню и направился прямо в гостиную. Он подошел к письменному столу в углу, игнорируя телевизор с большим экраном и расставленную по дому цифровую электронную аппаратуру, которые явно указывали, что Вуди хорошо зарабатывает и может позволить себе купить пару дорогой обуви или вкусную еду в любой момент. Черт, он мог позволить себе и кучу других вещей, разве не так? Жизнь под двумя личинами, для начала! На что он еще способен?

Вуди был слишком умен, чтобы оставлять что-то компрометирующее в очевидных местах. Его чековая книжка с совместным с женой счетом лежала на видном месте, в лотке для бумаг были аккуратно сложены счета и квитанции. Им многое уже принадлежало, но зарабатывали они суммы, которые казались Джону настоящим состоянием. Тысячи долларов приходили и уходили каждый месяц. Новенький автомобиль для жены, дорогая школа для ребенка… Джону было слишком трудно осознать все это.

В гараже был любой инструмент, какой только можно себе вообразить, хотя, по наблюдениям Джона, Вуди большую часть времени проводил на диване. Иногда к ним приходил какой-то подросток, чтобы подстригать лужайку, так что оставалось загадкой, зачем Вуди нужна громадная самоходная газонокосилка с непонятным держателем для стакана. Но больше всего разозлил Джона бильярдный стол посреди гаража. Мысль о том, что Вуди приходит сюда со своим ребенком, может быть, с соседями или товарищами по работе, пьет здесь пиво и играет в пул, почему-то раздражала Джона больше всего.

Он прошелся по ящикам верстака, следя за тем, чтобы все оставалось на своих местах. Под съемным лотком в ящике для инструментов он нашел пачку порножурналов, заголовки в которых обещали «практически легальный процесс» и «фейерверк оргазма». Он пролистал их страницу за страницей в поисках подсказок, стараясь не смотреть на молоденьких девочек – некоторые из них были просто детьми, – которые были разложены на обозрение всем желающим. Возможно, в тюрьме что-то выключилось у Джона внутри, потому что единственное, о чем он мог думать, глядя в их пустые глаза, была Джойс и то, какой незащищенной и уязвимой она была в таком возрасте. Он положил журналы обратно под лоток, пожалев, что смотрел их.

Спальня Вуди находилась рядом – громадная хозяйская спальня с двухместной кроватью, где этот отморозок, вероятно, каждую ночь занимался любовью с женой. Ванная комната тоже была огромная, больше, чем лачуга Джона в ночлежке. Даже детская была очень большая – кровать в форме гоночного автомобиля, игрушки, высыпанные из стоящего под окном ящика. В скором времени маленькую кроватку придется менять на большую. Ребенок подрастет, ему нужно будет больше уединения. Он пойдет в школу, познакомится там с девочкой, поведет ее гулять…

Обстановка в детской была какая-то гнетущая, так что Джон снова вышел в коридор и вернулся в спальню, чувствуя, что что-то там пропустил. Он старался думать, как его надзирающий офицер, мисс Лэм, когда ищет запрещенные предметы. Он проверил под матрасами, прощупал подушки на предмет каких-то уплотнений. Затем осмотрел обувь в шкафу и рубашки в ящике комода.

Рубашки. Все с ярлыками известных дизайнеров. Мягкий хлопок, некоторые из шелка. Нижнее белье Вуди было от «Келвин Кляйн», пижамы – от «Наутика».

– Господи… – прошептал Джон, чувствуя, как от ненависти к Вуди перехватывает дыхание. – Думай! – приказал он себе, как будто это могло как-то помочь. – Думай!

На комоде стояли две бутылки мужского одеколона. Но Джона заинтересовали не названия известных брэндов, а то, что лежало перед ними. Большой складной нож. Вуди носил с собой точно такой же, когда они были подростками. Он говорил, это потому, что ему как наркодилеру приходится иметь дело с подлыми ублюдками, и Джон верил ему, представлял напряженные стычки и рискованные сделки по наркотикам, когда кузен демонстрировал ему острое лезвие с зазубринами.

Вуди носил с собой нож. Как он мог об этом забыть?!

– Кто вы?

Джон резко обернулся и был потрясен увиденным: в дверях спальни стояла девушка из соседнего дома. На ней была белая ночная рубашка из шелка и халат. Это одеяние на ее по-детски нескладном теле выглядело словно мокрый мешок, сохнущий на вилах. Голос тоже был детским, пронзительно высоким, почти визгливым.

– Что вы здесь делаете? – требовательным тоном спросила она, но он видел, что она напугана.

– Я мог бы то же самое спросить у вас, – сказал он, накрывая нож ладонью и стараясь говорить авторитетным тоном, каким обычно взрослые разговаривают с детьми.

– Это не ваш дом.

– Но и не ваш, – заметил Джон. – Вы живете в соседнем.

– Откуда вы это знаете?

– Вуди рассказывал.

Она взглянула на его руки: латексные перчатки, нож…

– А кто такой Вуди?

Этот вопрос сбил Джона с толку, и она, заметив его замешательство, бросилась бежать по коридору.

– Эй! – крикнул он и погнался за ней через гостиную в кухню. – Стоять! – рявкнул он, но девушка уже выскочила через открытую заднюю дверь во двор.

Направляясь к забору, она бросила взгляд через плечо. Джон вспомнил, что у него все еще в руке нож Вуди, и остановился. Она споткнулась, но тело ее продолжало двигаться. Двигаться вперед.

Он наблюдал за ее падением, как в замедленном кино: вот ее нога цепляется за поваленный забор, голова бьется о землю… Джон ждал. Она не вставала. Он подождал еще немного. Она по-прежнему не шевелилась.

Он медленно вышел на задний двор, чувствуя под ногами мягкую траву. Он вспомнил свои ощущения, когда, выйдя из «Коустел», впервые за двадцать лет прошелся по траве. Его ноги привыкли к жесткому бетону или местной красной глине, утоптанной тысячами заключенных, ступавшими по ней каждый день, и поэтому твердой, как кирпич. А трава на кладбище казалась такой мягкой, как будто он, следуя за маминым гробом к ее могиле, ступал по облакам.

Прошло двадцать лет, и он забыл, какой на ощупь бывает трава. Двадцать лет одиночества, изоляции от мира. Двадцать лет страданий Эмили во время ежемесячных визитов к сыну. Двадцать лет, в течение которых Джойс жила, снедаемая изнутри мыслью о том, каким чудовищем является ее брат.

Двадцать лет, которые Вуди преспокойно оставался на свободе, за которые обзавелся хорошей работой, женился, заимел ребенка, – одним словом, жил полной жизнью.

Джон осторожно переступил через забор. Он вспомнил, что все еще держит в руке нож Вуди, и положил его на землю, присев рядом с девушкой. В тюремной больнице он научился проверять пульс. Так вот, пульса у нее не было. Но и без такого подтверждения, по тому, как был проломлен череп, он понимал, что она, видимо, умерла в тот момент, когда ударилась головой о большой камень по другую сторону забора. Кварц был вымазан ее кровью, которая пропитала и пряди белокурых волос.

Он сидел на корточках, а воспоминания унесли его к тому моменту, когда он видел Мэри Элис в последний раз. Ее глаза. Он никогда не забудет ее глаза и то, как они смотрели в никуда. Хотя ее тело и так рассказывало, что с ней случилось. Она перенесла ужасные, немыслимые вещи. Он и сейчас мог припомнить какие-то разрозненные сцены суда, выложенные на всеобщее обозрение фотографии изуродованного тела Мэри Элис Финни. Он помнил, как тетя Лидия расхаживала перед присяжными, а он думал, что эти метания адвоката только вредят, потому что этим она привлекает внимание к снимкам, разложенным сразу позади нее.

– Все в порядке, – сказал Джон тете Лидии, когда она приехала к нему в «Коустел» и объяснила, что сроки апелляций миновали и что, скорее всего, он так и умрет в тюрьме. – Я знаю, что вы сделали все, что могли.

Тетя сказала ему, чтобы он не говорил с полицейскими о наркотиках и тем более о Вуди, потому что, если привлечь к этому ее сына, неминуемо всплывет, что Джон злоупотреблял наркотиками, а кому это нужно? Если Вуди вызовут в суд, он скажет всю правду.

А мы ведь не хотим, чтобы Вуди рассказывал всю правду, верно?

В тот вечер Вуди сказал ему: «Без обид», а потом сунул этот пакетик. Может, именно тогда он и решил напасть на Мэри Элис?

Без обид. Никаких обид у Джона не осталось – одна только ярость, которая горела внутри, будто он хлебнул бензина, а потом бросил туда спичку.

Он посмотрел на девушку. Она была совсем ребенком, но одновременно еще и посланником.

Желудок Джона сжало спазмом, когда он сунул руку в перчатке ей в рот и зажал язык большим и указательным пальцем.

Вуди сам принес все это к дверям Джона. И Джон вернет это ему обратно. Самое главное, чему он научился в тюрьме: нельзя прикасаться к чужой собственности, если не хочешь умереть за это.

– Вуди, – произнес он.

Но это было имя мальчика, а Вуди больше уже не мальчик. Как и Джон, он стал мужчиной. И звать его нужно мужским именем.

Майкл Ормевуд.

Джон поднял нож с земли.