Текст книги "Пикирующий глиссер"

Автор книги: Иван Стрельцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Деньги привезли? – перевел Кошмар. – Давай сюда.

Лацюк запустил руку под куртку и, выдернув оттуда широкий пояс, в кармашки которого были уложены тугие пачки долларов, небрежно швырнул его к ногам чеченцев. Кошмар с ловкостью подхватил деньги и продемонстрировал полевому командиру, тот даже не взглянул на них. Лишь дернул головой, и его помощник тут же забросил пояс на плечо.

Валерий понял, что деньги не имели особого значения для боевиков. Их приезд в горы имел другую цель, какую? Неожиданно он вспомнил последний разговор с прокурором Афиногеновым. «Шайтан за свою помощь потребует не деньги или услуги, душу твою возьмет».

– Выкуп вы получили, я могу забрать брата? – бесстрашно глядя в упор на Кошмара, спросил Лацюк.

– Можешь, – важно кивнул чеченец, в его темных бездонных глазах лишь на мгновение промелькнул огонек волчьего коварства. – Вы уйдете, только оставите для начала свои автографы.

– Какие еще автографы? – насторожился майор.

– А ты что, мент, думал, вас сюда привезли и чистенькими отпустят обратно, чтоб вы из себя героев мнили? Не выйдет, грязный гяур, у нас, как в любом приличном заведении, вход – рубль, выход – два. И не иначе.

– И какая будет плата за выход?

– Обычная, – Кошмар с равнодушным видом сдвинул плечами, его даже немного расстроило, что «гости» не выпендриваются, не пытаются права качать. Чеченец указал на стоящих на коленях солдат. – Вон, видишь тех чушкарей? Вас четверо, их пятеро, есть шанс одному сделать ценный подарок – жизнь. Мне все равно, кто это будет. Вам решать.

– Ты что, и брата моего хочешь кровью повязать? – заскрежетал зубами Валерий.

– А ты надеешься, что он выйдет чистеньким? Нет, – Кошмар покачал головой, – все хлебнете крови, либо чужой, либо своей.

– Вот сука, – не удержался Семафор. Теперь всем стало ясно: они угодили в хорошо спланированную западню, из которой есть всего два выхода – либо выполнить условия боевиков, либо умереть. И, скорее всего, эта смерть не будет милосердной и безболезненной.

Стоящий позади офицеров Семен Дудиков мгновенно сообразил, что может произойти в ближайшие минуты. И Лацюк, и Серафимов были готовы умереть на месте, лишь бы не окропить руки кровью своих соотечественников.

– Здесь один патрон, – Кошмар демонстративно медленно достал из кармана камуфляжных штанов видавший виды пистолет Макарова. От времени воронение местами облупилось и ссыпалось с металла, рукоятка с пластмассовыми «щечками» была перемотана синей изолентой. – Каждый из вас может подарить одному из обреченных легкую смерть.

Ни Лоцман, ни Семафор не издали ни звука, просто стояли, будто оцепенев, ссутулившись и втянув головы в плечи, напоминая двух загнанных и ощетинившихся псов.

«Еще минута, и они нас пустят в расход. Тут же, не сходя с места», – тревожно подумал Семен, и в его висках застучала кровь. Это он понял своим простым, не замороченным крестьянским умом, не признающим идеалов и принципов, понимающим лишь одно: выгодно или нет. Теперь секундная задержка могла стоить жизни всем троим, а умирать он не собирался. По крайней мере сейчас. Убивать сын доярки и механизатора не боялся, уже в шесть лет он ловил кур и без страха рубил им головы. В десять «приговаривал» кроликов и сдирал с них шкуры. А в пятнадцать на первых порах помогал, а после сам колол и освежевывал свиней. Убийство для него было делом привычным. Оставался лишь моральный аспект, эту заразу рано или поздно подхватывают все, кто попадает в город. «Как же это можно убивать своих? – размышлял про себя Янки. – А тех бандюков, которых мы мочили при переделе Комсомольска, разве они были не свои? Но тогда на кон были поставлены деньги, а сейчас куда больше – жизнь…»

– Неужели у доблестных ментов поубавилось храбрости? – насмешливо спросил Кошмар, явно бравируя своим превосходством. – Или, может, ее никогда и не было?

Оба офицера промолчали, не решаясь на какие-то действия. И, прежде чем чеченец замолчал, к нему навстречу шагнул Дудиков.

– А давай, Кошмарик, начнем с меня. – Семен протянул вперед правую руку с широко растопыренными пальцами.

Боевик внимательно посмотрел на него, осматривая с головы до ног, будто оценивая, потом сказал:

– Хочешь быть первым, похвально. Но запомни, попробуешь финтить, из остальных сделаю фарш. – Угроза была нешуточной. – Здесь, – Кошмар кивнул назад, где столпились боевики, – больше сотни стволов, и каждый готов вас разделать, как жертвенного барана. Понимаешь, о чем я говорю?

– А ты меня не пугай. Был бы пуганым – не поперся бы сюда, – беря «ПМ», спокойно, даже скорее нагло, проговорил Семен. Привычным движением он вытащил обойму и бросил ее на землю. Затем отдернул ствольную коробку, на лету поймав выброшенный из затвора золотистый цилиндр. Чеченец не обманул, в пистолете находился всего один патрон. Загнав его в патронник, Дудиков направился к пленным солдатам. Он не выбирал себе жертву, не пытался заглянуть в глаза или запомнить в лицо. Сейчас все они для Семена были на одно лицо, безлики, как домашние куры или кролики. Он подошел к ближнему, его камуфляжная форма свисала лохмотьями, волосы, некогда цвета спелой пшеницы, слиплись от грязи и крови. Только круглая точка макушки оставалась необычно белой, или так показалось палачу. Приблизившись к обреченному солдату, Дудиков вскинул пистолет и надавил на спусковой крючок, громко щелкнул выстрел. Тупая «макаровская» пуля угодила точно в пятно макушки, прошила мозг и застряла где-то внутри. Солдат упал на бок, будто деревянная болванка, даже не дернувшись в предсмертной судороге.

– Браво! – Кошмар демонстративно захлопал в ладоши. – Чувствуется рука профессионала.

Дудиков на подобное проявление восторга никак не отреагировал, просто протянул боевику пистолет с отошедшим в крайнее заднее положение затвором. Про себя при этом недобро подумав: «Ничего, падла, придет время, и твою башку возьму на прицел».

Почин был сделан, теперь строить из себя идеалиста означало не только умереть, но и обречь на смерть людей, которые тебе доверились. Лацюк шагнул к Кошмару, который держал уже заряженный пистолет, и поинтересовался:

– Может, добавишь еще парочку «маслят»?

Чеченец отрицательно мотнул головой и наставительно произнес:

– Один человек – один патрон, каждый должен вкусить трупную сладость смерти.

– Ну, ну, философ хренов, – хриплым голосом выдавил Лацюк. Взяв пистолет, Валерий на ватных ногах двинулся в сторону стоящих на коленях солдат. Он также подошел к крайнему и почти не целясь, выстрелил тому в левую ключицу и тут же отвернулся, чтобы не видеть судорог умирающего.

Потомственный интеллигент Олег Серафимов после первых двух выстрелов даже в мыслях не возмущался, не сопротивлялся. Взяв из рук боевика пистолет, он шаркающей походкой зомби подошел к очередному обреченному, ткнул в бритый затылок пистолетный ствол и спустил курок.

Теперь наступила очередь младшего Лоцмана, несмотря на то, что на войне парень пробыл почти год, случившееся напрочь выбило его из реальности. Тело сотрясала крупная дрожь, глаза налились кровью, в уголках рта пузырилась пена.

– Не коси под дурака, – Кошмар влепил младшему Лоцману звонкую затрещину, тем самым возвращая пленного в жуткую действительность. – Хочешь вернуться домой, стреляй, – и сунул в вялую руку пистолет с одним патроном.

Солдат взял пистолет, его рука по-прежнему дрожала, и короткий ствол «макарова» гулял из стороны в сторону. Пленник зажмурил глаза и надавил на спусковой крючок. Отдача выстрела вырвала пистолет из его руки, пуля угодила пленному в плечо, разворотив сустав. Солдат упал на землю и страшно закричал, лихорадочно засучив ногами по земле.

Кошмар едва заметным кивком дал знак гиганту, который сопровождал «волонтеров» на эту поляну. Тот без малейших эмоций на лице приблизился к раненому, на ходу вынимая из ножен огромный кинжал. Пальцами левой руки он ухватил несчастного за глазные яблоки, задирая тому голову, потом взмахом правой рассек горло.

Выпрямившись, боевик несколько секунд завороженно смотрел на клинок, блестящая сталь была обагрена кровью. Неожиданно Голиаф сделал разворот на полкорпуса и резко взмахнул кинжалом, широкое лезвие которого, как топор гильотины, с неприятным хрустом отделило голову последнего пленного от тела. Голова, как кочан капусты, покатилась по траве.

Собравшиеся на поляне боевики радостно загалдели, тем самым высказывая восторг при виде пролитой крови.

– Зачем нужно было убивать последнего? – глядя на Кошмара исподлобья, спросил Лацюк.

– Вы не смогли чисто кончить четверых, значит, бонус не положен, – со смехом ответил Кошмар. – Впрочем, чтобы в будущем с вами не происходили подобные казусы, могу помочь. Так сказать, дать возможность поработать над ошибками. Подождите пару часов, и вам подарят отличную копию записи этого шоу.

«Волонтеры» посмотрели в том направлении, куда указал Кошмар, и увидели в толпе боевиков мужчину с мощной профессиональной камерой.

Шайтан взял свою плату в полной мере…

Николай Норкин вернулся в свою холостяцкую берлогу далеко за полночь. Это необустроенное жилище больше напоминало голубятню, чем квартиру человека, имеющего доход серьезного бизнесмена. Причиной тому был образ жизни, характер, служба. Командир роты ОМОНа за три командировки в «горячие» точки умудрился сменить трех жен. Всем оставлял и квартиры, и обстановку, которые в разное время были приобретены на подпольные доходы. Впрочем, об этом Кела никогда не жалел, напиваясь, любил цитировать слова из песни Вилли Токарева: «Деньги – грязь, так давай эту грязь пропивать».

С того момента, когда трое «волонтеров» уехали в Чечню, он, как матерый хищник, все это время выслеживал Руслана Бекешева, изучал образ жизни того, его нрав и повадки, заодно готовя все для последующей ликвидации.

Сегодняшний день выдался напряженным, и, отпирая дверь, Норкин думал только о горячей ванне и хотя бы чашке горячего горохового супа «Кнорр». Но наши желания не всегда совпадают с возможностями – едва он шагнул за порог, как услышал пронзительную трель телефона.

– Да, слушаю, – сняв с аппарата трубку, без особого воодушевления произнес Николай.

– Кела, где ты пропадаешь? – из динамика донесся раздраженный голос Лацюка. – Весь день тебе названиваю. Что с мобильным?

– Пытаюсь реабилитироваться после ранения, – ответил Норкин кодовой фразой, означающей присмотр за Шайтаном. – А как ваши дела?

– Мы сейчас в Ставрополе, дней через пять будем дома. На именины не успеем, сам сможешь поздравить виновника торжества?

– Да, конечно, – чуть помедлив, проговорил омоновец, он хорошо понял своего товарища. Чеченец подставил ребят и должен быть немедленно уничтожен. Хотя Николай не исключал подобный исход при любом результате сразу же после обсуждения всех вариантов в узком кругу. Он довольно долго прослужил в милиции и знал не только тонкости оперативной работы, но и уголовные уловки, главная из которых была «чтобы не искали истинного убийцу, предложи подходящего».

Таким кандидатом оказался личный телохранитель смотрящего Новоморска Колуна, бывший спортсмен-биатлонист Гонтарь. Личность броская, тем более он уже давно просился в «козлы отпущения». В городе почти не осталось кабаков, в которых бы не отметился главный отбойщик. Гонтарь любил шумные застолья, даже выезды на стрельбища превращал в пьяные оргии.

Набор улик, указывающих на него, уже давно был собран в большом объеме. Несколько окурков сигарет «Парламент» вместе с пачкой, на целлофановом чехле которой четко отпечатался большой палец телохранителя. Также Норкин приобрел себе кроссовки «Пума», точно такие, как у Гонтаря, в которых тот каждое утро устраивал пробежки.

«Ванна накрылась», – с огорчением подумал Николай. На кухне он наскоро соорудил себе несколько бутербродов и залил в термос крепкого черного кофе.

Все необходимое для ночного бдения Норкин сложил в небольшую спортивную сумку и вышел из квартиры…

Ночь он провел на крыше девятиэтажки, откуда открывался великолепный вид на подъезд элитного дома, в котором с некоторых пор обосновался Шайтан.

Рядом со стрелком лежал «СКС», оснащенный оптическим прицелом. Карабин два года назад украли из караулки бойцов ВОХРа, охраняющих железнодорожный мост. Потом его нашел Лацюк в доме прожженного браконьера-рецидивиста. Обыск проводился без понятых, поэтому оружие начальник уголовного розыска прибрал к рукам, а после передал Норкину на «всякий пожарный случай». Николай немного усовершенствовал оружие, оснастив мощным оптическим прицелом с лазерным целеуказателем…

Руслан Бекешев вышел из дома как обычно в восемь утра в сопровождении двух телохранителей.

Взяв карабин на изготовку, Кела прильнул к резиновому наглазнику оптического прицела и сразу же захватил в перекрестие голову чеченца, после чего сделал небольшое упреждение и надавил на спусковой крючок.

За шумом уличного движения выстрела слышно не было. От «жучки», венгерского патрона со свинцовой пулей без стального сердечника, голова Шайтана взорвалась как перезрелая тыква, разбрасывая по сторонам кровавые ошметки.

Норкин быстро подобрал горячую гильзу и сунул в карман, на ее место бросив гильзу от «Тигра»[3]3
  «Тигр» – гражданская версия снайперской винтовки Драгунова.


[Закрыть], с которым любил тренироваться Гонтарь. Потом сунул карабин в бесформенный брезентовый чехол, откуда выглядывала пара бамбуковых удочек, и, надвинув на глаза выгоревшую на солнце пограничную панаму советских времен, поспешил к выходу…

Через неделю, когда Валерий Лацюк принимал своего зама по уголовному розыску, ему позвонил прокурор Афиногенов:

– Вы молодец, Валерий Михайлович, умеете держать свое слово. Мы с вами в расчете…

Часть II
Тюремный шансон

В отличие от математики жизнь не всегда предлагает логические решения.

К/ф «Снайперы»

Глава 1
Здравствуй… племя незнакомое

– После университета выбор у меня был небольшой, либо выходить замуж и садиться благоверному на шею, либо идти в школу училкой и там за гроши тиранить киндеров, – Анжелика сидела на диване, поджав под себя ноги, ее аппетитные формы прикрывала коротенькая сорочка из тончайшего китайского шелка. Девушка мелкими глотками прихлебывала кофе, держа чашку двумя руками, и тарахтела без умолку.

– Ну, ты и балаболка, – засмеялся Виктор Савченко, с сожалением поглядывая на пустые бутылки из-под коньяка. Выпивки больше не было, а брать целую бутылку, когда до финальной точки оставалось четыре часа пути, не входило в его планы.

– Говоришь «балаболка», – жуя «Милкивей», ничуть не смутившись, Анжелика не думала униматься, – так я к этому и веду. В общем, оба варианта мне не подошли, пришлось подбирать третий. И пошла я работать на радио. Есть у нас в Новоморске такая станция «Тупо-радио». Нет, не подумай, есть там, конечно, и программа «Новости часа», и несколько музыкальных передач, и даже одна познавательная. Но на мою судьбу выпало именно то, что выпало.

Каждое утро два клоуна, которых я про себя называла «тупой и еще тупее» в час пик пудрили мозги обывателям, спешащим на работу. К этим уродам меня и прицепили, роль куда хуже, чем «кушать подано», дурочка с переулочка.

– Что ты такое рассказываешь, – не выдержал Савченко, – как это можно дурачить обывателя?

– Да очень просто, – блондинка обнажила в улыбке крепкие жемчужные зубы. – Объявляешь какую-то тему, ну, например, скоро День святого Валентина или 8 Марта, по этому поводу радиостанция устраивает девичник со звездами эстрады или танцорами из мужского стриптиза. Но на вечеринку приглашаются только девушки с достоинством. У кого есть достоинство, звоните. Вот и начинают звонить, одна вдруг называет своим достоинством грудь третьего размера, и тут за нее беремся мы, и начинается словесная карусель. «Если грудь третьего размера, то какого размера мозг?» и тому подобное. Постепенно словесную кучу дерьма насыпаем, и так каждый день, кроме выходных.

– Бред какой-то, – обескураженно пробормотал Виктор, понимая, как он за десять лет отстал от цивильной жизни.

– Бред не бред, а ботва на него клюет, как рыба на червяка. Им же не задают вопросы, типа, в каком году состоялось Ледовое побоище или кто такой Пржевальский. Это тяжело, мозги нужно напрягать. А с тупыми можно болтать запросто, они ведь не умнее тебя. На этом весь расчет и построен, вниз катиться всегда легче, чем карабкаться в гору.

– Да, век живи и век учись. Психология – великая сила, чем низменней, тем востребованней.

– Кому как, – беспечно пожала плечами блондинка. – Я в том вонючем бульоне выдержала год, все надеялась, вот-вот уцеплюсь за свою нишу. Но пробить стену непонимания не смогла. Коммерческий директор мне объяснил, что для «Тупо-радио» одной познавательной пятиминутной передачи «Калейдоскоп», которая два раза в неделю выходит, вполне достаточно. В общем, прыгнуть выше дурочки с переулочка мне было не дано. Пришлось писать заяву по собственному. Хорошо, маман подсуетилась и через свою студенческую подругу устроила в «Вечерний Новоморск».

– Ну а теперь твоя душенька довольна?

– Ага, поменяла шило на мыло, – Анжелика надула губки. – На радио была в подпевке у двух клоунов, в газете стала девочкой на побегушках. Туда съезди, посмотри, какой можно написать репортаж. Там освети ситуацию, только кратенько, чтобы не занимать место для рекламы, – кого-то передразнила девушка.

– Что, не дает покоя слава Холодова? – насмешливо спросил Виктор. – Хочется провести журналистское расследование? Чтобы вся Россия загудела? Только ведь за такую славу чаще всего приходится платить самую дорогую цену, жизнью в основном платят. Если, конечно, сенсация не была проплачена большими людьми и, соответственно, серьезно прикрыта.

– Да ну ее к черту, эту славу, – не на шутку рассердилась Анжелика. – Просто бесит всеобщее лицемерие. Клянем коммунистическое прошлое, дескать, вот, там было все лживым и поддельным. А сейчас что изменилось? Немцы привезли в детский дом огромный трейлер гуманитарной помощи, почти месяц тягач с прицепом простоял во дворе этого заведения, ждали растаможки. Когда с формальностями было покончено, организовали презентацию торжественной передачи гуманитарной помощи. Были собраны все представители местной прессы, телевидение, радио, газеты. Меня шеф туда запер вместе с редакционным фотографом. Получилось море снимков, и статью я написала душевную, а через несколько дней узнала, что всю эту гуманитарку растащили работники детского дома. И, главное, дерибанили немецкие презенты строго по иерархии, сначала свой выбор сделало начальство, потом бухгалтерия, воспитатели и, наконец, нянечки со сторожами. Как ты можешь догадаться, сироткам ничего не досталось. Вот об этом и я хотела бы написать статью со всеми именами и фамилиями невзирая, как говорится, на чины и ранги. Мой шеф как услышал об этом, веришь, стал весь зеленый, как Шрэк, и тут же отстегнул мне недельный отпуск. Думаю, еще одно подобное заявление, и он меня вышвырнет из газеты.

– Ты же историк. Бросай журналистику и всерьез займись литературой. Начни писать книги, по крайней мере никто не будет на тебя давить, и ты сможешь самовыражаться, – Савченко задумчиво поскреб едва отросшую щетину на подбородке, потом подмигнул девушке одобряюще и добавил: – Тем более что женские романы сейчас нарасхват.

– Прям-таки нарасхват, – забавно скуксилась Анжелика, но ее глаза были абсолютно серьезными. Наконец она негромким, но вполне уверенным голосом проговорила: – Нет, у меня еще недостаточно жизненного опыта, чтобы приниматься за книгу. Разве что ты подкинешь какую-нибудь шпионскую историю.

«Как говорится, Штирлиц был в шаге от провала, – молнией пронеслось в голове Савченко. – У меня что, на лбу написано, для чего я еду в этот чертов Новоморск?»

– Да откуда мне знать истории о шпионах, – простодушно заявил диверсант. – Служба-то у меня рутинная, дизеля, валы, генераторы. В общем, жара и копоть, ничего героического.

– Ну, ты еще молодой, все впереди. Может, в будущем и станешь российским Джеймсом Бондом. Главное, научиться обольщать женщин. – Блондинка сложила губы бутоном и, оголив плечо, томно закатила глаза…

Равномерный стук вагонных колес на расслабленный организм действует усыпляюще. Кажется, что бархатное покрывало нирваны накрывает тебя с головой, так и хочется в нем раствориться. Стук в дверь и резкий голос проводницы были сродни ушату холодной воды.

– Молодые люди, подъем. Сдаем белье, через сорок минут конечная станция.

– Уйди, кайфообломщица, – пробурчала Анжелика, выбираясь из-под руки Савченко. Проводница не стала дожидаться ответа, она молча удалилась, но сладкая паутина сна была разорвана безвозвратно.

– Подъем, морской волк, пора собирать наше барахло.

За сборами они не заметили, как поезд въехал на территорию города, и за окном на фоне темнеющего небосвода замелькали многоэтажки.

– Ты сейчас куда? – Поправив на плечах лямки рюкзака, Анжелика в ожидании полной остановки уселась на диванчик.

– На автобусную станцию, надо же добраться до места назначения, – ответил Виктор, обдергивая китель.

– Так завтра же суббота, у всех выходной.

– Родину защищают круглые сутки невзирая на выходные и праздники, – с пафосом ответил моряк.

– Ну, ну, тогда увидимся, когда получишь отпуск.

– Нам, военным, раньше отпуска дают увольнительные.

– Значит, можем вскоре увидеться. Конечно, если ты захочешь, – Анжелика с готовностью вытащила из кармана джинсовой курточки визитную карточку. Протягивая молодому человеку, добавила: – В общем, будешь в настроении, позвони. Пообщаемся на исторические темы.

– Обязательно позвоню, – глядя в глаза девушки, заверил Виктор.

Поезд, подъезжая к вокзалу, снизил скорость до минимума и сейчас полз вдоль бетонной прямой железнодорожной платформы. Наконец вагоны дружно лязгнули сцепками, и состав замер.

Заметив изменившееся настроение своего нового знакомого, блондинка с обидой в голосе поинтересовалась:

– До такси меня хоть проводишь?

– Конечно, – скупо улыбнулся моряк, подхватывая свою сумку. Несмотря на то, что молодые люди из вагона вышли последними, на перроне было немноголюдно. На исходе курортного сезона желающих ехать к морю почти не было.

В конце платформы, подобно дорожным указателям, сгрудились старушки с картонными табличками, предлагая квартиры, комнаты. На постояльцев был явный спрос.

У кованых ворот, выходящих на улицу, стояла небольшая группа молодых мужчин. Рослые, крепко сбитые, в кепках и коротких одинаковых кожаных куртках, они издалека походили друг на друга, как спортсмены одной команды.

– Это гицеля, – вполголоса произнесла Анжелика.

– Кто такие? – не понял Виктор.

– Мафия таксеров, до этого на вокзале мог «бомбить» кто угодно или кому позарез понадобились деньги, – начала взахлеб объяснять девушка. – Но полгода назад появились эти деятели. Всех, кто не входит в их команду, выжили с вокзала. Кому ребра пересчитали, кому машину попортили. Став здесь монополистами, естественно, цены на перевозку подняли чуть ли не вдвое. Я предлагала написать репортаж об этих шкуродерах, но шеф ни в какую. Не любит горячих тем, – остановившись возле крайнего гицеля, парня лет двадцати трех – двадцати пяти, Анжелика негромко произнесла: – Ну, вот я и пришла. Будем прощаться.

– Значит, до встречи. Созвонимся, – едва коснувшись на прощанье руки девушки, так же негромко проговорил Виктор. Он уже повернулся спиной, когда услышал, как она обратилась к таксисту:

– На Приморскую сколько?

– Триста, – нагло заявил тинейджер-переросток.

– Почему триста? Туда и сотня будет с головой, – возмутилась журналистка.

– Возьмешь за щеку – я тебе сам триста доплачу, – гоготнул таксист.

– Скотина! – полыхнула праведным гневом Анжелика.

– Грязная шлюха, – не остался в долгу парень, он хотел еще что-то добавить, но тут перед ним встал Савченко.

– Не стоит оскорблять девушку, пацан, – вид военного моряка, особенно его мрачный взгляд исподлобья, не суливший ничего хорошего, на какое-то мгновение смутил хама. Но только на мгновение. Сделав шаг назад, он громко выкрикнул: – Крутым себя считаешь?!

Призыв к собратьям по рулю и счетчику был услышан и верно понят: с разных сторон к ним ринулись несколько таксистов.

«Пятеро», – про себя отметил Савченко. Кроме парня, среди нападающих выделялся старик лет шестидесяти в допотопной вытертой кепке, на которой еще можно было разглядеть леопардовую раскраску. Трое остальных были, что называется, мужчинами в самом соку, в пределах сорока пяти – пятидесяти лет. Заправлял ими, как сообразил разведчик, самый крупный, верзила с красным продолговатым лицом и водянистыми, слегка выпуклыми глазами. Внешне он отдаленно походил на наглого юнца.

– Ты чё, морячок, наехал на моего племяша, ищешь приключений или, может, коллекционируешь проблемы?

– Племянника неплохо было бы поучить вежливости. Особенно с женщинами, – произнес Виктор, голос его дрожал от напряжения, как стальная струна на ветру. Это не ускользнуло от гицелей, и они, как бродячие собаки, почувствовавшие страх жертвы, еще больше осмелели и окружили Савченко полумесяцем, готовясь к нападению.

– Витя, не надо. Они тебя изувечат, – Анжелика попыталась схватить Виктора за руку, с ужасом понимая, что это она стала причиной назревающей драки с предопределенным концом.

– Послушай свою девку, морячок, если не хочешь свою карьеру закончить на заплеванном асфальте, – щерясь в тридцать два зуба, посоветовал красномордый.

– Так что, вы впятером решили на меня напасть? – спросил Савченко. – Несправедливо как-то получается.

– Чего? – Таксисты во все глаза уставились на обнаглевшего моряка.

– Анекдот есть такой. Врезается в джип «копейка», из внедорожника вылезает пятерка бугаев вроде вас. Осмотрели плюгавого водилу и говорят: «Взять с тебя нечего, значит, будем тебя метелить». – «Так это же несправедливо, вас пятеро, а я один». Бугаи отошли, посоветовались, возвращаются и говорят: «Чтобы все было по справедливости, Колян и Вован будут на твоей стороне».

– Гы, гы, гы, – гицеля дружно заржали.

– Так что, парни, может, по справедливости? – добродушно улыбнувшись, спросил Савченко.

– Нет, – с серьезным видом покачал головой краснорожий, – даже такому весельчаку, как ты, мы не делаем скидки.

– Ну, нет так нет, – пожал плечами моряк и сделал шаг в сторону от Анжелики, едва заметным движением сбросив сумку с плеча. Это был отвлекающий маневр, все пятеро таксистов рефлекторно проследили за падением сумки. Виктор, не теряя зря времени, тут же засадил классический боксерский хук в нос красномордого. Удар был короткий, без замаха, а потому стремительный и нанесенный по всем правилам, от пальцев ноги до костяшек кулака, которым в добавление силы были приданы девяносто килограммов веса бойца.

Краснорожий хрюкнул по-свинячьи и полетел на асфальт. Племяш первым среагировал на угрозу и выбросил вперед правую ногу, целясь противнику в голову. Но Савченко вовремя ее перехватил и дернул вверх, переросток взмахнул конечностями и с глухим звуком приземлился возле заботливого родственника.

Третий и четвертый таксисты бросились на моряка одновременно и тут же напоролись на серию ударов рук и ног. Профессионально поставленная техника диверсанта не оставила им ни единого шанса для победы. С изуродованными в кровь лицами они плашмя легли на развалившихся дядю с племянником.

– Ну, что, дед, хоть у нас с тобой будет бой по справедливости, – развернувшись к самому пожилому таксисту, с угрозой произнес Виктор и демонстративно слизнул кровь с кулака. Из рукава гицеля со звоном вылетела монтировка, а ее обладатель с криком:

– Помогите! Убивают! – бросился в сторону здания вокзала.

– Он сейчас ментов приведет! – закричала Анжелика, одной рукой хватая Виктора за руку, а другой подхватывая его сумку. Спустя мгновение молодые люди быстрым шагом пересекли привокзальную площадь, рассекая своими телами, как ледоколы ледяное поле, толпящихся на остановке людей, и спустились в подземный переход. Миновав светящиеся стеклянные павильоны с различным ширпотребом, они вынырнули из туннеля на соседнюю улицу.

– Главное в нашем деле – как можно дальше оторваться от возможного преследования, – переведя дыхание, возбужденно прошептала девушка, заталкивая Савченко в гущу народа, штурмующего подошедший трамвай.

– Откуда такие познания в области специальной тактики? – с интересом разглядывая разрумянившееся лицо журналистки, со смехом спросил моряк. – По-моему, это ты Джеймс Бонд в юбке, пардон, в джинсах.

– Без разговоров. – Двери трамвая наконец с трудом сомкнулись, выдерживая напор трудовых тел, отчего сразу появилось ощущение, что попал под пресс.

Они проехали две остановки, потом Анжелика, к огромному облегчению Виктора, вытащила его наружу и увлекла за собой в темный переулок. Они быстро пересекли квартал и вышли на проспект. Девушка, заметив потрепанного вида иномарку с оранжевым гребешком на крыше, мигом распахнула дверцу.

– На Княжескую, – обратилась к водителю.

– Легко, – не вынимая сигареты из рта, хмыкнул тот.

– Садимся, – журналистка проворно затолкала удивленного донельзя Виктора на заднее сиденье автомобиля, следом запрыгнула сама.

Виктор только и смог сказать:

– Ты же сказала «Приморская»?

– Это рядом, – мигом парировала девушка, захлопывая дверцу.

На город тем временем навалилась темная южная ночь, и теперь центральные улицы были залиты ярким неоновым светом витрин и фонарей. Под колесами автомобиля убаюкивающе шуршала дореволюционная брусчатка, завезенная местными негоциантами из далекой Эллады.

После короткой схватки мышцы Виктора постепенно расслаблялись, приятно покалывая кожу. Азарт поединка, как обычно, сменился привычным самоанализом.

«Черт, а ведь я действительно чуть все не испортил, – на смену эмоциям пришел здравый смысл. – Попади я в милицию, все, операцию по внедрению можно считать сорванной. В боевой обстановке это же полный провал», – ругал себя Виктор.

Вывод напрашивался неутешительный. «Почти десять лет на тайной войне мне удавалось выживать. И все-таки профи из меня хреновый». С другой стороны, он, офицер спецназа флота, не мог пройти мимо, когда на его глазах двуногое быдло оскорбляет девушку. Эта мысль вернула разведчику уверенность в правильности своих действий. «В конце концов, драка – это вполне в духе матроса-контрактника, нежели «засланного казачка».

– Здесь притормозите, – голос Анжелики вернул Виктора в действительность.

Водила проворно крутанул руль вправо и надавил педаль тормоза. Иномарка плавно встала у тротуара. Виктор запоздало потянулся за деньгами, но журналистка уже протягивала водителю сторублевую купюру. Выскочив из салона, она, держа перед собой дорожную сумку Савченко, с улыбкой смотрела на смутившегося моряка.