Текст книги "Это другое 3 (СИ)"

Автор книги: Иван Солин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

ГЛАВА 13

Тогда же, передовое гребное судно арьергарда.

– Что это, Нрым? Почему я слышу гром, когда небо чистое? – недовольно обеспокоился пузатый зеленокожий орг, ну или скорее эдакий коричнево-горчичный, спихнув с колен фигуристую «зайчиху».

Которая, смахнув с глаз золотисто-русый локон да поправив свою единственную одежду в виде бронзового ошейника, повиляла жо... хвостиком к столу со снедью и, отщипнув там крупную виноградину, томно поместила её в рот. От чего мелкая подносчица вина с невнятно-серого цвета полосатым кошачьим хвостом из-под неуместно-шелковой набедренной повязки да с соответствующими ушами на взъерошенной сребровласой голове только сплюнула. Но украдкой, ибо приличный фингал под глазом не позволял ей быть более критичной в своем нынешнем положении.

– Не знаю, мастер Рыгн, – хрипло ответил пузану в распахнутом богато выглядящем полосатом халате подтянутый кормчий в простой тунике, но с явно непростой вышивкой, пытаясь при этом разглядеть, что происходит за поворотом реки на север, где за лесом сейчас должен быть немногим ранее свернувший туда авангард.

– Беда, – вдруг выдал старик-шаман с накинутой на его обритую и татуированную башку мохнатой шкурой. – Мой славный брат ка Лгын мёртв!

– К оружию! – завопил кормчий, тут же напялив на свою курчавую голову шлем и согнав с румпеля орга помоложе. После чего обратился к мрачному шаману. – Что ты чуешь, почтенный ка Лган?

– Смерть. Духи неистовствуют. Много смертей. Там! – драматично выдал мистически потрясающий висюльками старикашка, указывая сухим узловатым пальцем за поворот.

– Но как? – взволнованно забулькал пузан, от чего его толстые дреды смешно рассыпались по покатым плечам. – Там ведь не знающий поражений Свирепый мо Ргуз! Разве кто-то из дикарей способен его одоле...

– Звери? – прервав панику жирдяя, деловито спросил у мудрого шамана собранный кормчий, однако тот уже не слушал, а принялся утробно гудеть, стуча в свой даже с виду старинный бубен.

Вот только закончить не сумел, так как спустя миг ему оторвало голову эдаким голубоватым росчерком, что пришелся как раз на неё, а затем ещё и вырвал кусок борта позади, со всплеском в итоге уйдя в воды реки. Ну а все окружающие с открытыми ртами переводили ошалелый взгляд с неприглядных останков на источник столь жуткой смерти, который, благодаря свечению крыльев за своей спиной, было возможно разглядеть даже с такого расстояния, тем более оно стремительно сокращалось.

– Щиты! – зарычал кормчий, скорее на инстинктах, когда как вырванный фрагмент судна как бы намекал, что не поможет.

– Ааааа!!! – заголосил пузан, всей свой увесистой тушей бросившийся под явно не вместивший бы его столик, откуда вытолкал уже сжавшуюся там полосатохвостую, когда как длинноухая судорожно пыталась откашляться, ибо неслабо так подавилась виноградиной, будучи вся заляпана мозгами старикашки.

– Табань! Приплыли, – с грохотом приземлившись на даже затрещавшую от такого палубу, неожиданно вполне понятно потребовал уже убравший крылья светлокожий, но безухий рыжий юнец в пёстром одеянии. – А ты куда? Сказал же!

На этих словах пришелец легко прям срубил невесть откуда взявшимся светящимся длинным клинком бросившегося на него с плетью одного из надсмотрщиков, ибо на веслах только боевых «драккаров» были воины, а тут – закованные звероухие, уже изможденные, но изначально крепких «пород». Демонстративно разрубленного на пополам орга вполне хватило небольшой команде надсмотрщиков, чтобы понять, что имущество их нанимателя: как движимое, так и живое – не стоит того, чтобы сдохнуть, защищая его.

– Аррргх-х-х... – всё же нашелся смельчак, бросившийся со спины на осматривающегося как раз по сторонам и неодобрительно цыкающего при этом Силина.

Однако кормчий, а это был именно он, так и не сумел всадить свой длинный широкий кинжал в спину вторженцу, так как тот неуловимо быстро, но при этом даже элегантно извернулся, и за борт полетели две половинки некогда гордого орга.

– Ещё есть герои, ну или коварные хитрецы? Нет? Ну и отлично. Кто тут главный? Самый главный из всех? – осмотрев присутствующих на борту, поинтересовался могучий воин-шаман. Ну не зря же на нем столь пугающей расцветки одежда. Как у осы или шершня, в общем, то есть: не лезь – оно тебя сожрет! – А, этот толстый, что ль? Ясно.

Принял к сведению Силин, увидев, как полосатохвостая с фингалом молча ткнула пальцем в жирдяя, каким-то чудом сумевшего-таки забраться под столик, теперь вовсе не стоящий ножками на палубе, а подобно черепашьему панцирю венчавший эти вот телеса.

– Эй ты, мордатый, бери с собой этих троих и – за борт всех зеленозадых, кроме толстого, – ловко срезав своим дивным клинком оковы с нескольких звероухих, особенно зло поглядывавших на поработителей, проинструктировал этих прям «медведей» рыжий мечник, заодно указав и на сложенное оргами оружие.

После чего как ни в чем ни бывало улетел точно так же зачищать ещё четыре «галеры» и прицепленные к ним баржи с клетками. Пустыми, но не без обслуги с плетьми, готовой было вот-вот принять живой груз, но теперь так бесславно закончившей свой жизненный путь со всеми присутствующими здесь соплеменниками.

Кроме, как и упоминалось, толстопуза в полосатом халате, которого сердитые на него Круглоухие вскоре выковыряли-таки из-под стола и, слегка побив, связали для допроса вскоре вернувшимся освободителем. К тому времени уже легко очистившим прочие суда флотилии от более не подкрепленных шаманской мощью зеленокожих.

– Эй, это вы чего удумали? Зачем и её утопить хотите? – поинтересовался слегка офигевший Силин, по возвращении указав на бледную Длинноухую, хоть и невысокую, но с роскошными формами, и которую, даже не став насильничать, озверевшие звероухие мужики уже собирались отправить за борт. Дикари!

– Так это ж подстилка жирного!

– Ну, и?

– Так она ж не просто, чтоб душонку свою спасти и жрать послаще, при нём устроилась. Она и над нашим братом небрезговала измываться, чтоб быстро не наскучить веселившемуся от того зеленопузому. Вон, Буне глаз выколола ради забавы этого урода, когда паря огрызнулся, а надсмотрщики услышали. Тут-то жирный и завизжал, мол, наказание треба. А эта шкура сама вызвалась исполнить, да не просто так, а повеселив хозяина. Ни и, вон той двурогой штукой... таво. Ткнула, сука! – указав на вилку, кое-как изложил причины народного негодования один из «медведей».

– А эту – чего ж не трогаете? – указав на притихшую и старающуюся не отсвечивать «кошку» с фингалом, поинтересовался Силин.

– Так Сизоухая обиды нам и не чинила. За что ж её-то? Да и сама она регулярно бита была за непокорность. А как хотели её на потеху отдать, так едва не выдрала глаза зеленорожим, вот ее жирный и забрал себе. Сказывал, мол, продаст в зверинец какой-то, где таких бойких ценят. А как она и ему не далась, то посадил на цепь да поколачивал изрядно. Всё больше ради забавы, конечно, ведь без членовредительства. Ну и от Длинноухой она також натерпелась, – встал один из Круглоухих на защиту «сияющей» своим бланшем среброволосой полосатохвостой девицы с огромными синими глазами.

Одним, ибо второй – всё ещё заплывший.

– А, ну ясно. Глаз, как говорится, за глаз. Решайте сами тогда. А я полетел, – и, подхватив скрученного по рукам да ногам жирдяя, Силин хотел было уже взмыть в небо, как заметил дополнительный груз. – А ты куда собралась? Пусти, хвостатая. Отцепись, говорю. Вот упрямая! Эй там, заберите её. Чё вы скалитесь? Ничего смешного. Да ну вас.

– Позволь, господин, и нам за тобой! – прерывая довольно комичную сценку, вдруг спросил самый, если не рослый, то степенный из «медведей», когда Силин, уже собирался отбыть, смирившись с довеском в виде упрямой Сизоухой, которую никак не струсить, а на побои она, уже ясно, весьма стойкая. Ну не убивать же её.

– Куда? – ошалело выдал Кру, который, если так подумать, легко бы мог усыпить с помощью Круа «кошку», но предпочел так себе отговорки и наигранное закатывание глаз.

– В твоё селение, господин.

– А вам не надо... ну не знаю, спасать из полона своих, там, или ещё куда? Вон, пять гребных судов вам с полными экипажами гребцов. Баржи только отсоединить и плыви, куда только вздумается, – а узрев эти морды крирпичем, и когда только успели сговориться, нахмурился. – Или ты, старый хрыч, думаешь, что раз вы под мою руку пойдете, то я в благодарность рвану на своих светящихся крыльях спасать ваших жен да детей? Не сильно нагло?

– Попробовать стоило, – всё также флегматично пожал плечами степенный Круглоухий.

– Гребите, вон, за тот поворот. Там на холме – селение моё, – спустя некоторое время задумчивости, ответил наконец раздраженный Силин. – Оружие всё оставить на борту! Ясно? Вот и ладно. Я же – толстого поспрашаю, что там у них, да как, а там и решим. Всё, полетел я. Да отцепись ты от моего пленного, хвостатая. Вот же ж. Ладно, крепче держись.

****

На рассвете следующего дня, Холмск.

– Не спится, Двиня? – внезапно кто-то спросил, тихо подойдя к костерку, где с задумчивым видом как раз сидел упомянутый, самый, пожалуй, крепкий из числа освобожденных с «галер» коренастых богатырей Круглоухих.

– Не спится, – ответил «мыслитель», посмотрев на вопрошающего. Коим оказался тот самый «переговорщик», что просился под руку к Силину, в юные годы не уступавший своему собеседнику ныне седовласый «медведь». А когда старик уселся рядом, молодой продолжил. – Никак в толк не возьму, Следа, от чего ты решил, что за этим задохликом наше будущее.

– Молод ты ещё, и на уме у тебя... что и положенно в твои года, – будто что-то зная, ухмыльнулся и вправду к своим годам многое повидавший да узнавший, судя по всему, не последний представитель звероухого народа, чье племя от Буроухих, деже самых крепких их представителей, отличалось куда более могучим телосложением, эдакой вальяжной степенностью, собственно строением ушей, совсем махоньким хвостом-висюлькой, ну и, пожалуй, образом жизни, ибо кормились они преимущественно дарами леса, их же и выменивая на сельхоз продукцию у соседей, хотя и земледелие «медведям» было не чуждо.

– Пусть, – упрямо кивнул, видно, несогласный Круглоухий, нервно при этом одернув вместо прошлого тряпья по прибытию в Холмск выданную сразу после бани добротную тунику. – Но неужто лучше нам тут осесть, чем уйти в леса, подальше от реки да от оргов проклятых? Разве не вернее было бы тишком забрать все те добрые топоры и диковинные пилы, коими вчерась мы лес весь день валили по указке, да уйти с этим добром подальше от этого шамана страшного? Кто – обживаться в дремучей глуши, а кто и – вызволять родных из полона, вооружившись теми же топорами. Неужели ты и вправду, Следа, думаешь, что крылатый помчит спасать наших? Мыслю: не добре это! Молодые – все також считают.

– В том и дело, Двиня, что – крылатый! – как-то даже по отечески ласково промолвил отчего-то хитро улыбнувшийся седовласый, даже и не думавший гневаться на неразумного здоровяка, явно затевающего бунт. – Презлым заплатить за предоброе, когда как свершилось? Да ни в коем разе! Что смотришь? Разве забыл ты сказку про летучего о двух дивных крылах? То-то же! Вижу, припомнил. Что, так глядишь-то на меня? Думал, что сказки на ночь деткам малым – они токмо для увеселения? Ещё дед мой говаривал, мол, там намёк да урок. А бабка – так и вовсе про старинные пророчества шаманские, что упрятаны в некоторых сказках. В самых странных, ибо суждено тем сбыться лишь раз, а не на всяк случай жизни поучать. Так что отплатим за свое спасение новому господину службой, которую верой и правдой будем служить!

– Не поспешав бы ты, дядько. Посуди сам: разве можно, даже на крыльях, до рассвета сделать всё то, что в сказке той? Не верю я, что он – тот самый, и что попросту не наложилось всё так.

– Ага-ага, много ты крылатого народа знаешь? Я вот и не слыхивал...

– Так, эй вы двое, поднимайте своих и за мной! – вдруг раздался голос Силина от не особо далеко находившейся относительно ровной стены, хотя ещё миг назад его там точно не было.

– Ась? – дернулся от неожиданности Двиня.

– Вставай, пошли, – поторопил ещё более расплывшийся в загадочной улыбке Следа. – Вот и поглядим.

– А? – всё также растерянно моргал молодой Круглоухий.

– Светает, – только и сказал ему старый.

– Ну долго вас ждать? – снова возник куда-то опять исчезавший Силин, но на этот раз уже не один, а с каким-то кустарным настилом, на котором непробудным сном спало множество каких-то порой изрядно потрепанных фигурок, преимущественно женских с детскими. Причем не только лишь из племени Круглоухих. Ну а прежде чем снова «боднуть» головой стену да отправиться за очередной партией освобожденных, которых следовало бы поскорей убрать с приемной площадки, для чего как раз и были необходимы рабочие руки, так вот, этот вот... святотатец возьми да брякни с наглой ухмылочкой человека, для которого нет ничего святого. – Ну вот, у нас же тут не «Властелин колец». Затянутая движуха ради движухи, в смысле.

На что Двиня остался верен себе:

– Ась?

Ну а Следа лишь ещё больше ухмыльнулся в след снова исчезнувшему «тому самому» и спросил у молодого соплеменника:

– Ну как, успел он?

****

Немногим ранее, Холмск.

– Ну чё там, Жора, ты уже долетел? Ага, вижу. Ну-ка спустись пониже. Хорош! – мысленно вел диалог Силин со своим фамильяром, которого, сразу после расправы над флотилией вторженцев и перед приемом беженцев в лице её рабского экипажа, отправил вниз по реке Скорице в поисках перевалочного лагеря со звероухими пленниками оргов. – Тэ-экс, вот он, значит, какой: портовый город(с сарказмом) Толстоухих торгашей? Захваченный и разоренный, судя по всему, первым зеленорожими завоевателями, и вправду, получается, из-за моря прибывшими. Тут они, похоже, и собирают всех пленников из «навещенных» поселений вдоль этой вот полноводной реки с неизвестным мне названием, и которая чуть выше по течению образуется слиянием двух также неизвестных, как раз одним из притоков которых, а точнее более западной, и является наша Скорица. Жора, давай-ка к вон тем клеткам. Ага. Негусто тут невольников осталось, видать, транспорт с рабами недавно отбыл в метрополию. Но Круглоухие, очевидно поступившие уже позже, вон есть. Полагаю, что эти – как раз из одного с «галерными медведями» селения. Ну, это если верить словам допрошенного толстопузого мастера Рыгна, который ради наживы спешно, дабы не упустить подвернувшийся шанс, укомплектовал свежими пленниками экипажи тянувших баржи судов, кои отправлялись сразу за экспедицией мо Ргуза по прозвищу Свирепый. Так, ладно, телепортнусь, пожалуй, вон там.

А запомним подходящее место, Силин потратил некоторое времени на приготовление ритуала при помощи свитка-полуфабриката перед активацией межмирового перехода на Землю. А уже оттуда – в разведанное Жориком место, понятное дело, чуть задержавшись в транзитной точке для подготовки ещё одного «портала». Ну а как только Силин был на месте, то взмыл на крыльях в небо и принялся активно тратить резерв.

То есть, разить из лука оргов. Цепная молния, правда, не всегда подходила, так как эти гады не брезговали обществом звероухих рабынь на ночь, а мочить без разбора Силин не решился, но всё ж и не пришлось выцеливать гадов по одному. Сложней всего было выявить шаманов, а их тут было сразу трое, чтобы первым делом выбить этих опасных гадов. Однако постоянное движение весьма заметного в ночном небе летуна не позволяло на земле завывающему с погремушками да бубнами «ПВО», успешно как следует навестись да хоть раз хорошенько приложить рассекающий по ночному небу неуловимый «штурмовик», а потому всё у него вышло, причем, как говорится, без единой царапины.

Пленных Силин не брал, так как всё интересующее он уже успел выяснить у с неслабым пристрастием допрошенного да справедливо приконченного в итоге пузатого работорговца. Ну почти не брал, ибо теперь намеревался подобрать не сильно замаравшегося, но достаточно уважаемого «гонца», которому предстоит передать предупреждение за море.

– Пощады! – скулил зеленокожий толстяк с мясистым носом и крупными губами из-под которых заметно выпирали желтоватые нижние клыки, а по выбритой лысине его стекали крупные капли пота. – Молю, шаман, не губи! Хочешь, я дам тебе серебряные Дирхе? Много! Целый сунду...

Договорить презренный «комерс», что сколотил свои богатства явно на работорговле, не сумел, ибо без головы это неудобно.

– Не интересно. Так, ты, кто по жизни? – перешел к следующему жирдяю Силин, уже покончивший с небольшим гарнизоном городка и ворвавшийся со «светомечом» наперевес в самое богато выглядящее строение, где, получается, обитала колониальная администрация да прочие элиты пришлых.

– Я торговец. Простой торгове-э-эххррр...

– Не люблю, когда меня обманывают. Следующий, кто таков?

– Я казначей при наместнике...

– Врёт! – вдруг закричал суетливый коротышка-орг в замызганной тунике, тыча при этом пальцем в полностью голого, ибо явно из постели, толстяка с ирокезом. – Он – пыточных дел мастер. Вон, у него на шее ключ от темницы.

– Ясно, – неглядя срубив ещё одного обманщика, заключил Силин. После чего спросил у, как видно, пошедшего на сотрудничество коротышки. – А ты, кто будешь, и почему решил раскрыть его ложь?

– Я простой писарь и... – договорить очередной врун не сумел, ибо умер, потому как въедливому собеседнику с мечом очень уж не понравилось, что вместо чернильных пятен, под ногтями говорившего он узрел определенно засохшую кровь.

– Ты? – настала очередь следующего из жмущихся к стене пленных оргов.

– Я писарь наместника. Премудрый ыс Крунг – так меня прозвали, – смиренно поклонившись, дребезжащим голосом выдал суховатый старикашка с морщинистой лысиной и в серой робе.

– Вижу, что писарь, – кивнул Силин, отметив характерные следы на руках. – Кто на самом деле был этот вот?

– Подмастерье того мастера(поморщившись). Он-то всю грязную работу и делал.

– А ты почём знаешь?

– А я, бывало, записывал показания(вздохнув).

– Какая прелесть. Ладно, сойдешь. Значит так, – приступил к задуманному беспощадный Силин, выволакивая на улицу подходящего ему старикашку и пуская цепную молнию в толпу оставшихся уже ненужных оргов. – Я – хозяин земель, что на север отсюда. Прознал, понимаешь, что вы тут безобразничаете и соседей моих обижаете. Ну и вот, решил взять их под свою защиту. Отныне, если увижу кого из ваших по эту сторону моря – беспощадно убью, а следом наведаюсь к вам в столицу и спалю её к херам. Всю! Веришь?

– Верю, Великий Шаман, – покивал ыс Крунг, с ужасом проследив взглядом за вырвавшейся из ладони собеседника Огнестеной, тут же унесшейся в ночное небо.

– Пока я убываю к себе на север, но наведаюсь сюда через дней десять, вам как раз хватит времени, чтобы убраться отсюда. И если, вернувшись, увижу кого-то из зеленых, вместо оставленных здесь с достаточными припасами звероухих, которых вернувшиеся за эти дни ловчие команды привезут, то несдобровать вашему императору! Понял ли?

– Всё понял, Великий Шаман. Всё исполню.

– Ну бывай тогда. Надеюсь, не свидимся более, а то некогда мне за моря летать да города выжигать. Надоело(поморщившись).

– Храни нас Великое Небо, – пробормотал себе под нос дрожащий старик, провожая взглядом уставшеё геноцидить империи и занятое какими-то более интересными делами чудовище.

Которому ещё предстояло собрать всех звероухих и, во избежание лишних разговоров усыпив их Круа, произвести переправку партиями до тонны массой, а может и всех разом, сначала на Землю, ну а затем, аналогично – телепортировать в Холмск. Которому, как видно, теперь предстоит расширение.

Глава 14

ГЛАВА 14

Тем же утром, Холмск.

– Так, это вы чего тут устроили, а? – возмутился Силин, войдя в шатер, который оставлял на ночь перед отбытием на операцию по освобождению рабов, и теперь вот увидел внутри, как его благоверные цкынь с упоением балуют по-кошачьи урчащую Сизоухую.

– Она такая замечательная, – в один голос вдруг прям засюсюкали Рука с, вот этот номер, внезапно заговорившей Ункой. При этом обе настолько душещипательно-просительно, так сказать, уставились на своего цнынь, ещё больше от такого недоумевающего, что он даже на миг усомнился в реальности всего происходящего. – Давай её остави...

– Ага, щаззз! А лоток после неё кто будет... В смысле, вы тут без меня совсем все, шо ли? – под теперь заинтересованным взглядом встрепенувшейся «кошки», стряхнул наваждение Силин и, скорее для накручивания себя размякшего, принялся прям орать на «лисиц», которые, по его мнению, были явно не в себе. – Нахрена вы притащили непойми кого ко мне в постель? Не, я вижу, что она вымытая теперь и даже чесанная, короче, блох с неё не напрыгает, но это ж, блин, не повод – кого попало сразу в кровать тянуть! Что вы так на меня смотрите? А ты, хвостатая, вообще: даже и не пытайся. Глазки кота из Шрека на меня не действуют(не совсем уверенно)! И можешь не тянуться... так эротично. Видывал я и поэротичнее! Да и тереться об меня не стоит. Я на такое не клюну! А хвост свой и вовсе – оставь для фетешистов всяких. Нечего мне им по лицу елозить! У меня в детстве вообще аллергия была. На хомячка(отведя взгляд). Что смотришь так растерянно? Не ожидала? Ха! Так, а вы там чего обе притихли? И вообще, где мама? Почему вы бросили того, кого вам вверили охранять и вместо этого устроили тут... непотребство?!!

– Она за молочком пошла. Для Кицни(с обожанием).

– Для кого? А, – с недоумением поморгав, переспросил сбитый с толку таким ответом Силин, но и сам поняв, перевел взгляд на всю сжавшуюся после неудачного очарования Сизоухую, к слову, без фингала теперь смотревшуюся очень даже ничего, только вот опять тощую. В смысле, как и «лисицы» не способную похвастаться достойными формами. А осознав сказанное Рукой, юноша ещё больше вспылил, ибо стал догадываться о причинах всего происходящего. – Какое, на, молочко, на? Вы совсем тут охренели? Пошли вон, обе! И чтоб глаз с мамы не сводили. Бегом, я сказал! А ты куда намылилась? Стоять(хватая за хвост).

– Пощады, – пропищала та, чьи феромоны, ну или что оно там такое, да ещё и усугубленные общей милотой, наряду с даже несколько медитативной кошачьей грацией и пластикой – не оказали на защищенного пирсингом Силина того эффекта, который превратил битых жизнью и всегда державших нос по ветру, а хвост пистолетом «лисиц» в простых девчонок, умилившихся брошенным, но таким замечательным «котенком», которого тут же подобрали и, вот, притащили в кровать.

Да ещё и маму рассерженного юноши не миновало сие и вправду очарование решившей, похоже, устроиться получше полосатохвостой. После мытья оказавшейся несколько более глубокого серо-голубоватого цвета, а её мягкие и недлинные серебристые волосы обрели эдакий отлив на свету. Кожу кошкодева имела чуть смуглую, но совсем немного, конституцию же тела – как и упоминалось, малоотличимую от таковой у пушистохвостых.

– Ты что же, начинка для шаурмы, думала что прокатит? Что, прийдя на всё готовенькое, достаточно лишь прикинуться лапочкой и все падут к твоим ногам от передозировки милоты? Что, не ударив палец о палец, не став плечом к плечу со мной, не рисковав своей жизнью, не доказав мне своей верности в конце концов – тебя, хитрозадую, приблизят, ибо я так прям расчувствуюсь от этих твоих ушек. Так что ли? Ты понимаешь, что я теперь с тобой сделаю? Осознаешь, что тебя ждёт и чем для тебя чрева... Не, ты совсем дурная? Зачем ты задом-то поворачиваешься и хвост поднимаешь, да ещё и с таким обречённым видом? Ты мне это брось! – растерял в конце весь запал Силин от столь обезоруживающе-смиренной покорности. Не сочетайся она с умильным образом Сизоухой, что не оставлял никого равнодушным, то непременно вызвавшей бы раздражение и, возможно, ещё больше гнева. Но, похоже, в самой человеческой природе заложено благоговение перед уязвимой милотой, а потому так. – Ладно, вали отсюда. Из Холмска не гоню, но на глаза мне не попадайся!

Ну а когда понурая Кицни, словно платье натянув просторную для неё футболку с принтом из какого-то аниме про кошкодев в нарядах горничных, с видом утопленника побрела из шатра, то устало развалившийся на измятой кровати Силин продолжил бухтеть:

– Не, ты видал? Я что, похож на того, кто поведется на кошачьи ушки и хвост? Что достаточно лишь, изогнувшись, подставить мне пузико и я, расплывшись в глупой улыбке, примусь с упоением сюсюкаться, как две эти дурочки? Маму ещё одурачила, понимаешь ли. Злости не хватает! Ой, мам, пивет... А ты чего так на меня смотришь? Эм, многообещающе, – сглотнул, увидев стоящую на входе Софью Самуиловну, без молока, но уперавшую руки в бока, тут же вскочивший любящий сын. Особенно остро воспринявший даже не столько хитрунью-нахлебницу, которая по всем законам жанра и не помешала бы, сколько её методы, не миновавшие самого важного для юноши человека. – Блин, ну не смотри на меня так. Я, что ли, во всём виноват, а? Вот только не надо делать из меня вселенское зло! Я, может, тоже не железный и... и вообще! Сегодня «кошку», а завтра кого? Что ты молчишь, мам? Вот же ж... Ну ладно, ладно. Пусть живёт. Но спать я с ней не стану. И не просите!

****

Тем же днем, Воднинск.

– Ты нашла жильё, Оль? – поинтересовался отважившийся на разговор явно неравнодушный к собеседнице высокий темноволосый парень, когда они оба остались одни.

– А? А, да, конечно. Всем ведь приезжим выделяют пусть и скромные, но прям натурально волшебные апартаменты в новых микрорайонах. Я вот в Ягодном буду жить! – отвлекшись от изучения задания недавно полученного социального Квеста, ответила улыбнувшаяся робкому юноше каштанововолосая спортивная красотка. – Представляешь, там всё в шаговой доступности. Да и с транспортом вообще никаких проблем, и это при том, что я даже у себя в Царицыне такого трафика не видела. Всё прям по уму сделано, и потому о пробках тут(улыбнувшись), похоже, и не слыхивали. А то, что на полосу для общественного транспорта никто не лезет, да и вообще, правил не нарушают – так и вовсе как-то дико даже выглядит. Круто тут, короче. Так, Дэнчик, с чего начнем? Ты уже опытный, так что вверяю себя твоим заботам, куратор! Хочу заработать, поэтому неплохо бы успеть за сегодня побольше Квестов выполнить.

– Ок! Вперед, стажер, – улыбнувшись вчера приданной ему девушке, в которую влюбился с первого же взгляда, бодро поддержал её тон молодой человек. А когда парочка колдунов уже шагали к месту назначения, продолжил разговор. – А что у тебя с деньгами совсем беда? Если что, то сегодня угощаю. Тут неподалеку прикольное местечко открылось. Там – прям на глазах у тебя выращивают и готовят еду. А шеф у них работает просто уникальный в своем роде. У него способность – просто шик!

– Круто, давай, – на миг задумчиво задержавшись взглядом на Денисе, что-то для себя решила и, улыбнувшись ему, согласилась Ольга. – А по деньгам – да. Не густо. Внешние ведь деньги сейчас неслабо так обесценились. Да и вообще, как-то не то чтобы и спокойно снаружи, хотя скорее неясны перспективы, поэтому никому они более и не нужны. Вот я, короче, и... решила переехать. Но эт ерунда! Тут – прям крутяк всё устроено. Даже не особо важно, что никаких подъемных пособий новоприбывшим не выплачивают, хотя жилье, вон, только стоит заикнуться, так сразу и выделяют. Пусть социальное: небольшое и без намека на роскошь, но, как и сказала, очень необычное, а по некоторым параметрам – на голову лучше, чем у меня там было, теперь брошенное и также никому не нужное. Но я и без всяких пособий устроюсь! Вон, Квестов полно. Зарабатывай – не хочу! Как там было-то? Ну, мудрость китайская про рыбу и сытость на день или удочку – на всю жизнь. Так и тут. В общем, сегодня подзаработаю и куплю из мебели чего-нибудь. Кровать, например, а то полы хоть и теплые, ибо зимы тут, я так понимаю, не бывает, но всё ж привычней на ней спать, а не на том шедшем в комплекте с квартиркой «футоне». Да и одежды у меня... как и прочего женского всякого, с собой не так чтобы и много удалось прихватить(потупившись). Ну а с едой(уже жизнерадостнее) – теперь вот лучше, раз ты сказал, что угощаешь. А то этот, хм, социальный «корм» и бесплатная вода, запить его – как-то не внушают оптимизма, пусть и очень уж диковинное. Надо же, хлебное дерево! Ну или что там за плоды такие, сбалансированные по содержанию всех необходимых человеку веществ, и лоза с которыми к каждому окну подведена? Рви, короче, да лопай от пуза. Правда, вкус, эм, несколько пресноватый, я бы сказала, так что не переешь при всём желании. Придумают же! О, пришли, похоже. Гляди, а тут уже кто-то работает вовсю. Ого, вот это она дает!

– Это глава департамента нашего, – шепнул на ухо Денис. – Чего это она сегодня на объекте? Что-то, видать, важное ваять будем? О, видала-видала, как она разом площадку выровняла? С такой-то прокачкой, наверное, и гору срезать может. Причем, что интересно, это никакая не магия земли у неё. Она словно дезинтегрирует всё, на что укажет! – а уже громче продолжил. – Добрый день, Валерия... Александровна.

– Здрасьте, – осторожно поприветствовала и Ольга с виду школьницу, хотя в груди эта деловитая блондинка с лихвой превосходила даже украдкой вздохнувшую коштанововолоску. Однако влюбленный взгляд напарника придал новенькой уверенности и, расправив плечи, она чуть теплее чем ранее улыбнулась более опытному коллеге.

– Эм, Сазонов, так? Просила ж, просто Лера. Ну или Котова, если официоза хочешь. А это у нас кто? – рассеянно отвлеклась от «терраформирования» легенда департамента по прозвищу «аннигиляторна пушка».

– Я Ольга Заина. Новенькая.

– Ага, в смысле очень приятно. Так, Сазонов, хватит пускать слюни, бери Оленьку и шуруйте к Бунину. Он уже ждет. Там всё расскажет, – а когда сладкая парочка удалилась, Котова вернулась к работе.

Чтобы спустя несколько минут быть отвлеченной новым действующим лицом:

– О, привет, Лер. У меня тут тоже Квест. Котлован «вырыть». Я так понимаю, размера кинг-сайз, не иначе. Ибо зачем бы тут я понадобилась? – поприветствовала подругу Елена Прекрасова, сегодня решившая слегка подзаработать, ведь зарплата от НСБ и все прочие внешние накопления полетели прахом.

И неизвестно, как скоро снаружи всё наладится, да всякие производства опять начнут как следует функционировать, вернув стабильность. В чем, к слову, даже Заболоцкая была весьма заинтересованна, соответствующим образом уже простимулировав закулису. Ведь тот же городской общественный транспорт, который в княжестве не производят, закупается извне.

Ну так вот, а Монеты, коими княжество расплачивается за Квесты – более чем твердая нынче валюта, за которую можно купить если не всё, то очень многое.