Текст книги "Граф Суворов. Том 17 (СИ)"
Автор книги: Иван Шаман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Иван Шаман
Граф Суворов. Книга 17
Глава 1
Глава 1
– Что это? – спросил я, когда Багратион положил мне на стол один-единственный лист титульной бумаги. – Для ежедневного отчёта как-то маловато.
– Прошение об отставке, ваше величество. Если хотите, могу расписать его на небольшое сочинение, но всё главное там уже написано, – с привычной улыбкой проговорил Леонид.
– И ты туда же, – вздохнул я, двумя пальцами беря документ. – У вас сегодня что, моровое поветрие увольнений?
– Кто ещё подал прошение? – поднял бровь грузин. – Видите, ваше величество, я даже о таких серьёзных вещах не в курсе.
– «Прошу освободить меня от занимаемой должности в связи с достижением преклонного возраста», – прочитал я и внимательно посмотрел на Багратиона. – Что-то не помню, чтобы у вас недавно был день рождения, как и не помню никаких жалоб на возраст в последние полгода-год.
– Старость подкрадывается незаметно, ваше величество, – развёл руками Леонид. – Вчера было ещё слишком рано, а сегодня может быть уже поздно. Искренне надеюсь, вы этого никогда не поймёте. Я же хочу ещё насладиться морем, вином, женщинами… понянчиться с внуками.
– Вот как, – я отложил бумагу, внимательно посмотрев на главу внешней разведки. Это было уже серьёзно, хоть с возрастом было никак не связано. – Могли бы честно написать, что просите об отставке в связи с конфликтом интереса.
– Так нет никакого конфликта, – едва заметно поморщился Багратион. – По крайней мере, пока нет. Но я люблю сына и хочу, чтобы наш род продолжился и укрепился. А если у вас когда-нибудь возникнет конфликт… а между государями он обязательно рано или поздно возникнет… я не смогу быть на вашей стороне до конца.
– И поэтому хотите бросить дело на своих заместителей и подчинённых. Тем самым людям, которые давно верны лично вам? И уйти на сторону Константина, прекрасно понимая, что они всё равно будут делиться с вами сведениями?
– Сведения, которые вполне могут оказаться дезинформацией, – невозмутимо пожал плечами Багратион-старший. – Я отлично их подготовил, и они исполнят свой долг полностью и до конца. В этом можете быть уверены.
Я откинулся на спинку кресла и некоторое время молчал, разглядывая старого разведчика. Пальцы сами собой отбивали по подлокотнику какой-то неровный ритм.
– М-да, ситуация… – проговорил я. – Но почему именно сейчас? Всего два месяца прошло, но до этого никаких особых проблем я не видел. Эскадра Суворова всё ещё расквартирована в Софии, жалоб на неё, как и просьб вывести войска, не поступало.
– Примите отставку, – твёрдо произнёс Леонид, игнорируя мой вопрос.
– Нет.
Багратион нахмурился, а я подался вперёд.
– Леонид, к кому вы придёте, чтобы гарантировать здоровье и продолжение рода внуков? К ордену Асклепия? К тем самым людям, которые пытались извести род королей Болгарии и ваш собственный в Грузии? Нет же, вы придёте ко мне. И Константин придёт. Не сейчас – так через пять-десять лет. И нам придётся договариваться, даже если политическая ситуация между нашими странами будет напряжённой.
– Вы готовы поставить на кон здоровье детей? – уточнил глава разведки.
– Несколько детей или миллионы погибших в случае начала войны? Что ценнее?
– Шантаж здоровьем и жизнью детей – это очень опасная тема, ваше величество, – покачал головой Багратион-старший. – Ведь у вас у самого их трое. Не думаете, что это может работать в обе стороны?
– Всегда так и происходит, – согласился я. – Только вот я не угрожаю прийти и убить или специально навредить чьему-то здоровью. Я говорю о том, что, если мы будем в ссоре, а у ваших внуков вдруг обнаружится смертельное заболевание, к кому вы или ваш сын придёте?
– Если будет… – чуть заметно поджав губы, проговорил Леонид, а затем выдохнул и расслабился. – Значит, вы не принимаете моей отставки?
– Нет. Если возникнет явный конфликт интересов, вы просто мне об этом скажете. Без двойной или тройной игры. Я отпущу вас, как только этот кризис закончится, и в стране воцарится мир, – ответил я и, взяв прошение об отставке, демонстративно сжёг его в синем пламени. – К тому же я не планирую портить отношение с Константином.
– Он теперь государь, а ради своего народа приходится идти на всякое. Вам ли не знать? – вздохнул Леонид, а затем резко подобрался. – Кто ещё подал заявления об отставке? Вы их приняли?
– Голицын, Лазарев и Куракин.
– Ого… весь блок министров финансов разом? Казначейство, промышленность и торговля, – у Багратиона даже взлетели брови от удивления. – Вы же понимаете, что это не просто так?
– Ещё бы, – вздохнул я, глядя на папки с докладами по этим ведомствам. – В стране назревает глобальный экономический кризис, с которым старыми методами совершенно ничего не сделать. Они не хотят, чтобы во всём винили именно их, так же как не хотят проводить коренные изменения. Вернее, говорят, что это невозможно.
– Учитывая их опыт и навыки, возможно, это и в самом деле нереально, – осторожно сказал Багратион. – Но даже если они все уйдут в оппозицию, весь силовой блок остаётся полностью за вами.
– Ну да, ну да… – хмыкнул я. – Только вот глава внешней разведки хочет подать в отставку, а глава внутренней недавно ушёл. Вы понимаете, как это выглядит?
– Как вы сами не так давно замечали, у государя два союзника – армия и флот. Хотя дворянское собрание в замешательстве, Боярская дума пока полностью на вашей стороне, – произнёс Леонид. – Даже оппозиция, которую смогут сформировать бывшие министры, лишь немного оттянет голоса.
– Сейчас и этого достаточно.
– Ну не настолько всё плохо, – покачал головой Багратион, но затем нахмурился, задумавшись. – А князя Мышкина в этом списке не было?
– Как ни странно, нет. А должен был быть? Насколько мне известно, он продолжает выполнять свои обязанности в полном объёме.
– Но только их, – задумчиво произнёс Багратион. – И всё же позвольте узнать, чью отставку вы приняли?
– Ничью. Дал каждому время подумать и подобрать толкового заместителя. Заодно распорядился найти грамотных и достаточно сведущих в теме молодых людей, что могли бы если не заменить, то по крайней мере, взять на себя небольшие направления.
– Это ведь прямая угроза, ваше величество. Вы же это осознаёте?
– Они сами хотели покинуть кресла министров. Бросить ответственные посты в самый важный момент. Это близко к дезертирству, – покачав головой, ответил я. – Не предательство, конечно, но не сильно лучше. А у нас тут война на два фронта, если ещё и на них отвлекаться – будет совсем худо.
– Вот только для всех остальных война как раз закончилась, теперь она где-то далеко, в Европе, Африке и Америке. Не у нас, – заметил Леонид, махнув рукой на запад. – И это хорошо, людям нужен отдых, нужна передышка. Сейчас они не поймут, зачем нам вмешиваться в дела других стран, своё бы удержать. Даже Болгария, несмотря на то, что братская православная держава – чужое королевство.
– Но мы-то с вами понимаем, что это лишь прелюдия? Они уже начали отстраивать флот и попытались его применить, чудом удалось избежать большой крови.
– Я бы ракету с модифицированным резонатором Краснова чудом не назвал, – усмехнулся Багратион. – Но в остальном вы правы. То, что вам удалось спровоцировать китайцев, а нам записать все показатели применения и в лабораторных, и в полевых условиях – несомненное преимущество, которое необходимо использовать для производства оружия.
– Вот, – ткнул я в него пальцем. – То же самое я сегодня говорил Лазареву. А он принялся объяснять, что финансирование на военные нужды давно расписано и новых средств взять неоткуда. Ну, вернее, это уже Голицын доказывал. А Куракин – что налог на вывоз ресурсов существенно бьёт по развитию среднего и крупного дела.
– Так, он и вправду бьёт, тут и сомневаться не приходится. И денег взять в самом деле негде – бюджет вы сами подписывали на этот год. Что до производства, тут вообще чудо, что оно держится на прежнем уровне, учитывая количество протестов и стычек между обычными рабочими и аристократами. Так что, простите уж, ваше величество, но они говорили правду.
– И именно поэтому нужно менять подход в целом. И в производстве, и в финансовой сфере, и в добыче полезных ископаемых.
– Если вы о создании профсоюзов, тогда я понимаю, почему финансовый блок так всполошился. У нас главенство крупного капитала, при поддержке аристократии. В прошлый раз мы с огромным трудом задавили эту меньшевистскую заразу. И далеко не факт, что сумеем повторить успех. Тем более что сейчас большинство сильных одарённых – из сирот. И пусть они преданы лично вам, сложно представить, что будет, если вы их пошлёте на усмирение голодных бунтов заводчан. А они неминуемы, если не соберут урожай, и не важно из-за чего это будет: из-за забастовок рабочих или природы.
– И я это прекрасно понимаю. Но без модернизации производства и его условий мы не сможем перестроить флот. А значит, нам придётся… ладно, мы ходим по кругу, – отмахнулся я. – Идите и занимайтесь государственными делами, ваше сиятельство, и я тоже ими займусь.
– Как прикажете, государь, – поклонился Леонид, поднявшись с кресла, и вышел из моего рабочего кабинета.
После рождения Миши пришлось всё же съезжать из покоев, чтобы не мешать стихийно образовавшемуся детскому саду. Разница в возрасте между детьми была несколько месяцев, супруги будто соревновались, кто родит раньше, хотя в действительности ничего подобного не было, и теперь мы всерьёз думали перенести спальни подальше друг от друга, чтобы дети могли засыпать в разное время.
Разумеется, я мог бы изменить их энергетические потоки и заставить спать в удобное для меня, но, на мой взгляд, вмешательство на таком этапе сильно вредило окончательному формированию чакр. Если будут проблемы, я немедля скорректирую, но пока, тьфу-тьфу, всё идёт своим чередом.
С каждым месяцем всё заметнее становилась разница в поведении супруг. Мария словно держалась на расстоянии от Елены. Она исправно проводила с дочерью несколько часов в день, но при первой возможности передавала её нянькам. Вероятно, причина крылась в собственном детстве: девушка сама выросла без материнской любви и теперь невольно переносила знакомую ей модель отношений на собственного ребёнка.
Родители Инги тоже ушли из жизни рано, однако от Яны она отходила, лишь когда малышка крепко спала, и то по уважительным причинам. Несколько дней в неделю Инга просматривала отчёты с предприятий княжества, решая попутно накопившиеся вопросы. Не то чтобы она не доверяла никому из управляющих, но предпочитала лично следить за тем, как идут дела.
Ангелина же души не чаяла ни в Мише, ни в двух девочках. Казалось, её любви хватало на всех вокруг, включая вечно хмурую Марию. После родов Лисонька в очередной раз преобразилась и будто светилась изнутри. Я даже на всякий случай проверил, не воздействие ли это Варвары, но нет. Монахиня, как и обещала, в нашем присутствии своими способностями не пользовалась.
Сам я тоже старался проводить с детьми как можно больше времени. Брал их на руки, сидел рядом, укачивал, чтобы они хотя бы по запаху, голосу и прикосновениям запоминали отца. К сожалению, забота о государстве с каждым днём отнимала всё больше времени.
Мир изменился. А вместе с ним изменились и проблемы, которые приходилось решать. Впрочем, старые никуда не исчезли. Они лишь терпеливо ждали своей очереди.
После предсмертного крика Пожирателя по всей планете выгорела микроэлектроника. Всё, что содержало платы с точностью больше четырёхсот нанометров, вышло из строя. Не так много, но, к сожалению, и не так мало: большая часть личных компьютеров, телефонов, планшетов, бортовые артиллерийские вычислители, навигационные системы, комплексы радиоэлектронной борьбы и многое другое.
Но самое обидное – были уничтожены производственные мощности. Приходилось заново восстанавливать техпроцесс и пытаться экстренно наверстать то, что раньше развивалось десятилетиями. Сверхусилие, которое должна была приложить страна, и без того обескровленная смутой, открытием Польской зоны и несколькими попытками мятежа. К счастью, провальными. Но сейчас от этого было не легче. Я отложил очередной доклад и устало потёр переносицу.
– Как ты тут, дорогой? – поинтересовалась Мария, войдя без стука и усевшись в кресло напротив моего стола. – Говорят, поссорился с половиной кабинета министров и требуешь от них невозможного.
– Раз ты уже в курсе, зачем спрашиваешь?
– Хочу понять, с чем нам придётся работать в думе. У нас пока шаткое большинство, но, если они соберут вокруг себя костяк оппозиции, придётся продавливать каждое решение, – сказала Мальвина, закинув ногу на ногу. – И это может серьёзно повлиять на работу всего государственного аппарата. Негативно.
– Предлагаешь их не трогать? – хмуро спросил я.
– Нет, почему же? Просто нужно быть готовыми к последствиям и желательно начать действовать раньше них. Сформировать негативный образ министров, которые не справились со своей задачей, довели государство до экономического кризиса, пока государь мотался по фронту и исцелял людей.
– Проблема только в том, что Багратион прав: они профессионалы, которые довели страну до такого, а ведь она могла давно развалиться, ещё во время смуты. Но нет, они сумели как-то вытянуть весь тот кошмар, – нехотя признал я. – Так что они даже молодцы, что сумели продержаться так долго.
– Ты предложил им ввести профсоюзы? Вложить собственные деньги? Или может усилить государственное регулирование на местах?
– Всё вышеперечисленное. А ещё выбрать себе преемников, в случае их отставки, которую пока что я не принял.
– Оу… Это ты, конечно, собрал аргументы. Что бы с этим сделать?.. – проговорила Мария, стуча пальчиком по подбородку. – А знаешь, ведь не худший вариант! Раз они всё равно хотят уйти, устроим конкурс талантов, по всем трём направлениям. Чтобы молодёжная фракция глотки друг другу грызла за место министра.
– Шутить изволишь? Какой ещё конкурс? Ты ещё скажи турнир.
– Турнир бы нам тоже пригодился, народу нужен отдых и зрелища. Но речь сейчас не о нём. Конкурс обычный, как на любом высокооплачиваемом и важном месте. Сформируем несколько рабочих групп, в которых участники будут решать реальные текущие задачи.
– Предлагаешь выделить промышленникам по заводу и устроить между ними производственные соревнования? – нахмурился я, пытаясь представить, что там будет происходить. – Они тупо рабочих загонят до полусмерти.
– И за этим тоже будем следить. Три-четыре завода, промышленники внутри, на производство. И купцы тоже чтобы поучаствовали: минимизация закупочных цен, например. И финансисты туда же! – воодушевлённо сказала Мария. – И чтобы они соревновались не на жизнь, а на смерть!
– Ты сама понимаешь, что хороший директор завода и хороший министр финансов – это две вещи, которые могут быть несовместимы. А если мы возьмём кого попало, нам уже существующее производство окончательно испоганят.
– Всерьёз думаешь, что кто-то решится сделать себе такую подлянку? Это же больше в их интересах, чем в наших. Половина молодёжной партии мечтает попасть в кабинет министров, обеспечив себя, детей и внуков. Так же, как надеются выслужиться перед императором, а может, и получить новые титулы, как когда-то Меньшиковы.
– Считаешь, они смогут отсечь от конкурса врагов и шпионов? – задумчиво проговорил я, пытаясь развеять собственные сомнения. – С другой стороны, должны же безликие замы Константина показать себя. А то я даже их фамилии запомнить не могу.
– Потому что они стараются их не называть, боясь, что начальник вернётся, – улыбнулась, с рождения вращавшаяся в политических кругах, Мальвина. – А то ведь, знаешь, как было с Иваном Грозным? Захирел царь, совсем плох стал, и на его смертном одре бояре начали говорить, что они с его детьми сделают и как править станут. А он возьми да выздоровей.
– Представляю, как окружающие обрадовались, – хмыкнул я, прекрасно понимая, что окажись я в такой ситуации, карал бы нещадно.
– Тогда царская власть была не так крепка, и ему пришлось действовать постепенно. Но затем казнили всех, кто оказался причастен к попыткам мятежа. С выдумкой и пытками, – с каким-то проникновенным удовольствием произнесла Мальвина. – Ох, меня бы в средние века, я бы там развернулась!..
– И без тебя хватало развернувшихся. От царствующих деспотов до просто психов, что своих крестьян запарывали насмерть, – покачав головой, ответил я, но девушка лишь пожала плечами.
– Ещё скажи, что он казнил невинных бояр, – фыркнула Мария. – Оглянись вокруг, ты в них веришь? В невинных? Только ты сам прикончил пару тысяч всевозможных заговорщиков, повстанцев и террористов.
– Больше, если считать экипажи подбитых судов… На одном флагмане чёрного флота под пять тысяч экипажа было, – проговорил я, и мысль зацепилась за эти слова, начав постепенно раскручиваться. – А почему бы нет?..
– Похоже, тебе в голову пришла отличная идея, – улыбнулась первая жена. – Делись.
– Не то чтобы отличная, но и не плохая. Мы всё время шли от военных судов, и с точки зрения флота – это единственно верный вариант. Но что если рассматривать его иначе? Найти самую лёгкую модель воздушного катера или яхты, которые использовали даже гражданские одарённые низких ступеней.
– Но тогда в бою он будет почти бесполезен, – резонно заметила Мария.
– Зато сможет доставлять грузы и штурмовые группы, – не сдавался я, тут же сделав на листе несколько записей, чтобы не забыть. – Вот так, отлично. Теперь у нас есть задача для производственного соревнования.
Я даже не заметил, когда первая жена оказалась рядом. Обняв меня со спины, она пробежалась взглядом по расчётам.
– Судно, способное переносить до трёх тонн полезной нагрузки силами десяти одарённых низких ступеней, – прочитала первая жена, устроив подбородок у меня на плече. – Ну, может сработать, хотя инженерам придётся помучиться. Зато можно замотивировать молодёжную фракцию, а если выйдет дать по носу старшей. Сразу пучок проблем, ты молодец, что это придумал, дорогой.
– А наблюдать за всем этим поставим заместителей Константина. Кто лучше проявит себя, соберёт больше доказательств и задержит большее число шпионов, тот и возглавит внутреннюю разведку, – удовлетворённо кивнул я, вполне довольный собственной находчивостью.
На практике моя гениальная идея прожила ровно до первого совещания с руководством Тайной канцелярии. Там мне с глубоким уважением и удивительным терпением объяснили, что важнее не поймать шпиона, а завербовать его. Не раскрыть диверсионную группу, а проследить всю цепочку до организаторов и взять уже их. Не пресечь одну операцию, а понять, кто её заказал, оплатил и координировал. И так далее. В общем, план – говно, но идея отличная, они всё сделают и отчёты предоставят.
Запоздало вспомнил, что у меня есть ментат, способный не просто определить правду или ложь, а ещё и внушить нужные мысли, но дёргать Варвару, притом что она вообще не ко мне пришла, по таким мелочам не стал. Нужно самому тренироваться и развивать определение намерений по работе чакр собеседника.
– Барон Арылахский, граф Суворов … императорское величество Александр Романов! – заседание думы – мероприятие официальное донельзя, так что все мои титулы перечисляли чуть ли не минуту, но, отслеживая реакцию собравшихся, я понял, что это правильно. Пусть император сидит высоко, но вон, видишь, не отказывается от низовых титулов и Суворовым уважение оказывает.
– Садитесь, – махнул я, сам занимая трон над трибуной. – Этот указ я решил огласить вам лично. С этого дня объявляется инженерно-производственное соревнование. Вы сами, господа, должны собрать команды, разработать чертежи и переделать суда малого тоннажа для обеспечения армии и флота…
Три часа спустя, мастерская лично его императорского величества инженера, Максима Ивановича Краснова при Московском государственном университете имени Михаила Васильевича Ломоносова.
– Нам нужно участвовать, – настойчиво говорил Рублёв, крутясь вокруг друга, который склонился над какой-то платой и не распрямлялся с самого его прихода. – Это же открывает какие перспективы, ты только подумай!
– Какие ещё перспективы? Ты мой фронт работ видел вообще? – не оборачиваясь, зло спросил Максим. – Меня загрузили на годы вперёд, а эти лоботрясы ничего толком не делают, только мешают!
Лаборанты и техники, которые «только мешают», каждый занятый своим делом, вздрогнули. Некоторые даже обернулись, бросив на молодого начальника злой взгляд, но в основном тоже не отлипали от своих узлов собираемого резонатора Краснова, новой модели, под планирующую маневровую бомбу.
– Да послушай ты! Хочешь стать новым министром промышленности?
– Вот ещё! – фыркнул товарищ, аккуратно передвигая плату пинцетом.
– А лабораторию в четыре раза больше этой? – продолжал наседать на него Рублёв. – Деньги, известность, слава!
– Куда ещё-то? – буркнул Максим и, наконец, убедившись, что пайка держит надёжно, обернулся на старого друга. – Я изобретатель резонатора, первой ракеты, поднявшейся до космоса! Какая ещё слава нужна?
– Так это не твоя заслуга, а Змея, – фыркнул Лёха и, увидев, как друг вздрогнул, понял, что попал в яблочко. – Можешь честно признаться хотя бы самому себе, что все эти гениальные изобретения сделал не ты, а та тварь, что тобой управляла и теперь летает над нашей планетой.
– Иди на хрен! – зло бросил Максим, и Рублёв, на удивление, пошёл на выход.
Несколько секунд инженер сжимал и разжимал кулаки, не в силах справиться с эмоциями. У него и так работы выше крыши, эти оболдуи без контроля нормально не сделают. Жена молодая, которую он видит хорошо если на выходных, ребёнок… а этот гад, по самому больному месту, по самолюбию…
– А, ещё забыл сказать… – уже у дверей произнёс Лёха. – Если мы с тобой сможем заказ выполнить, выйдет, что два вчерашних простолюдина утёрли носы всем племенным аристократам.
– Ладно, – неожиданно даже для себя сказал Краснов. – Но организацию производства будем делать по-моему, с профсоюзами для рабочих и инженеров!
– Договорились! – тут же расплылся в улыбке Рублёв, подскочив к товарищу, и они ударили по рукам.
