Текст книги "Седьмой царевич (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Чего? Это как? – ошарашенно проговорил Саня. – Это какой-то фокус?

– Это дар. При инициации у вас разболелась голова, кружилась, и на секунду появились галлюцинации, верно? Перед вашими глазами должен был загореться знак, возможно, он не раз вам снился с тех пор…

– Да это же просто сны… – нахмурившись ответил парень.

– Не хотите продемонстрировать ваш символ, ваше сиятельство? – спросил преподаватель, повернувшись ко мне. – Говорят, вы его уже освоили.

– Почему нет, – ответил я, пожав плечами. – Хотя до вашей лёгкости применения мне как до луны. Одним движением начертить столь сложную фигуру…

Я нацелил ладонь на манекен и нарочито медленно использовал знак Толчка. Воздушная волна ударила в ростовую куклу, заставив отлететь ее на пару метров и рухнуть. После чего Саня уставился на меня выпученными глазами.

– Пожалуй, ваша фигура будет куда сложнее моей, – ответил преподаватель, внимательно наблюдавший за произошедшим. – Вы не используете сторонние предметы для начертания, и это тоже усложняет вам задачу. Учитывая, что знак вы уже освоили, моя цель будет лишь показать, как его использовать легче и быстрее. Ну а в случае князя Серебряного. Боюсь, придётся начинать с азов. И вам нужно нарисовать свой знак, чтобы мы разобрали основы его начертания.

– Основы начертания? Я с черчением не особенно хорош… – проговорил Саня.

– Не волнуйтесь, российской аристократии неизвестно ни одного знака, в котором было бы больше десяти линий, так что с этим мы разберёмся без проблем, – с улыбкой пообещал Филипп. – Что же касается вас, ваше сиятельство, рекомендую выбрать предмет по вкусу, который постоянно будет с вами.

– Почему вы используете нож? Его же могут забрать при досмотре? – спросил я.

– В ближайшее время, скорее всего, на следующей неделе, в государственной думе будет проходить несколько совещаний, в том числе будет принят закон, разрешающий дворянскому сословию носить кортики, кинжалы и ножи в общественных местах, – ответил преподаватель. – В качестве компромисса будут упрощены некоторые нормы по применению оружия милицией и внутренними войсками.

– И будет принят закон о дворянских дружинах?

– А вы неплохо осведомлены! Именно. Оружие и дружины – две части одного целого. К слову, ваше движение рукой гораздо сложнее, чем движение кистью. Думаю, вы и сами могли в этом убедиться. – сказал Филипп, и вновь продемонстрировал удар, срезавший с манекена существенный кусок головы. На сей раз я успел рассмотреть не только на мгновение вспыхнувший золотой символ, но и фигуру, что он очертил. Серп.

И в самом деле он был куда проще моего. Восемь линий, идущих одна за другой. Верхняя кромка серпа, три линии, вниз к рукояти, две линии, нижняя режущая кромка и замыкание. Поэтому и движение казалось таким плавным и естественным. Взмах вправо и влево, с чуть ломанными линиями. Простой до безобразия… тут главное – не напортачить с пропорциями. Нужно будет потом обязательно опробовать.

– Можете рассказать что-нибудь об этих символах? – настойчиво попросил я. – Должна же у них быть какая-то основа.

– Основа и в самом деле есть, вы получили свои знаки после принесения присяги императорскому дому Романовых. И как вы их получили, так же и потеряете, если нарушите клятву…

Ох, сомневаюсь, особенно учитывая, что я свой знак вообще не так получил. Но возражать я не стал, похоже, это официальная версия, которую дают всем одарённым, для большей привязки к императорскому роду и верности. Не самый плохой аргумент, к слову, куда более полезный и значимый чем деньги и земля.

– Возьмите лист и начертите на нём знак.

– Не против, если я останусь? – спросил у Саши, и тот только пожал плечами.

– Вам с товарищем придётся много тренироваться, так что я бы рекомендовал тоже начертить свой знак, – посоветовал Филипп. – К тому же без этого я не смогу показать вам лучшее использование.

– А разве есть несколько способов начертания? Я думал только один – определённый.

– Верно, один. Важны направления движения, длина линий, и очерёдность их начертания. Однако символы, или как их некоторые называют Руны, могут применяться в разных ситуациях. И хотя практиковать подобное рано, вы должны понимать, что очень важен как размер, так и скорость начертания. А ещё, говорят, важна плавность и непрерывность. От этого может завесить площадь и сила применения.

– Значит, чем больше, тем лучше?

– Спорный вопрос, как я и сказал, это зависит от многих факторов, не только размера. Но вы и сами в этом убедитесь, когда начнёте чаще практиковаться.

– Да мне бы начать… – Саша всё больше начинал нервничать и одновременно с тем в нетерпении переминался. – Я смогу использовать магию!

– Обязательно сможешь, – усмехнулся я, похлопав товарища по плечу.

Правда, были большие, нет, гигантские сомнения в том, что это именно магия. Скорее это походило на язык. Божественный язык древних прародителей человечества, который по какой-то шутке судьбы только сейчас добрался до нас. А может, только недавно стал активен. К сожалению, на все мои наводящие вопросы Филипп Анатольевич лишь ссылался на верность роду императора и тайну.

Позже, когда занятие закончилось, я выбрался на море, и отплыв достаточно далеко, чтобы не вызывать вопросов, попробовал использовать Серп. Ничего не вышло, как бы я ни старался, даже первые две линии не загорались в подсознании. Значит, недостаточно было его увидеть или выучить. Нужно было его «Познать душой». Так же как я познал Толчок и Лик, после применения на мне.

Хотя, может, причина была совсем в другом, и никто просто не мог использовать больше двух знаков? Или даже одного, ведь я никогда не пробовал использовать символ изменения внешности… задумавшись, я провёл ещё несколько десятков испытаний и нечаянно спровоцировал гигантскую волну, которую Толкнул, в сторону берега.

Быстро нарастая, она накатила на пляж, и даже разбившись о волнорез, обрушилась на набережную, смывая вещи и столики в прибрежном кафе. Ну и, конечно, утащив все мои вещи, которые пришлось вылавливать при отливе… Хорошо хоть я давно уже складывал их в непромокаемый пакет, а то с телефоном можно было б распрощаться…

И только выбравшись, я заметил внимательно смотрящего на меня мужчину, лет сорока, сорока-пяти. Несмотря на летние брюки и свободную футболку с вышитым на кармане значком Спартака, он не был похож на отдыхающего, а поймав мой взгляд, удовлетворённо кивнул и, оставив на уехавшем столе журнал, направился в мою сторону.

– Неплохая демонстрация, почему аристократию стоит держать в узде, – с ходу сказал он, подойдя ближе и снимая солнцезащитные очки. Серые ледяные глаза, казалось, проникали насквозь, обладая рентгеновским зрением.

– Понятия не имею, о чём вы, – спокойно ответил я, хоть и стоял перед ним, на ветру, в одних плавках. – Это Сочи, тут всякое бывает.

– Я слышал, – кивнул он. – Думаю, мой коллега неправильно начал с вами разговор. Для начала разрешите сделать вам небольшой подарок: делопроизводство народного мстителя, линчевателя и поджигания остановлено. Милиция сосредоточится на разборках криминальных элементов.

– По всей видимости, вы меня с кем-то спутали, но я рад, что невиновных перестанут преследовать, – усмехнулся я.

– Пусть так, – холодно улыбнулся мужчина. – Также хочу заметить, что мы знаем о круге ваших интересов в земельной комиссии, и готовы подтвердить ваши притязания… или полностью их заблокировать. Голосов у нас хватит.

– Знаете, это и в самом деле становится интересным. Ваш коллега, как вы сказали, пытался мне угрожать и ставить в неловкую ситуацию, загнав в допросную. Вы тоже пытаетесь давить, работая на естественных инстинктах…

– Вы правы. Профессиональная привычка. Как на счёт встретиться вон в том заведении? Я угощаю.

– Спасибо за предложение, но я привык платить за себя сам, – спокойно ответил я. – А насчёт разговора, вы, как я понимаю, представляете силовиков и бывшее ФСБ?

– Пусть будут внутренние войска, если вам угодно. Те самые, которым вы приносили присягу в академии, став старшим рядовым, – сухо улыбнулся мужчина с ледяным взглядом. – Так что, в случае нарушения присяги, сами понимаете…

– О, понимаю, – хмыкнул я. – Только вот я приносил и другую присягу, куда более существенную, ввиду моего статуса. Конфликт. Но о земле мы поговорим, почему нет…

Глава 24

– И что вы хотите взамен? – спросил я, когда мы сидели через десять минут в небольшом кафе на набережной. – И можете не рассказывать про бесплатный сыр и добрую волю.

Сотрудник, представившийся Сергеем, говорил спокойно, доходчиво и всячески демонстрировал свою компетентность. Знал, или по крайней мере показывал, что в курсе многих вещей, в том числе знаков, положении аристократии и их соперников в государственной думе.

– Можете считать, что мы рассматриваем вас в качестве долгосрочных инвестиций. Нам пригодится человек с вашими талантами и умениями на нужном месте, – ответил собеседник. – Взамен мы не требуем ничего невозможного. Некоторая информация, мелкая помощь в устранении крупных нарушений.

– Вроде чего? Кражи пары миллиардов? Массовых убийств? Я несколько теряюсь от вашего предложения.

– Ничего страшного, мы подскажем. Рядом с вами всегда будет один из наших связных, просто если увидите что-то интересное и необычное, позвоните ему по этому номеру. Так, маленькими шажками вы сможете помочь нам избавиться от большого зла, – подвинув ко мне визитку, сообщил Сергей. – Поймите, мы тут хорошие парни.

– Конечно, – не сдержав улыбку, ответил я.

Интересно, а будь они плохими, сказали бы иначе? Ни один террорист, убийца, насильник или маньяк не считает себя плохим. Все борются за мир и справедливость, в собственных глазах. Даже серийные дегенераты убеждают себя, что наказывают женщин и очищают этот мир. Помнится, некоторые племена каннибалов оправдывали себя, что они тем самым помогают жертвам, отправляя их на небеса. Творят добро.

К счастью, есть бритва Оккама, и мои личные ценности, говорящие, что, убрав гниль из раны, тело человечества лишь скорее излечится. А для этого всего-навсего нужно покарать всех уродов… только вот сидящий передо мной человек явно преследует другие цели. Какие? Догадаться несложно. Точно не борьба с организованной преступностью, и не одиночки вроде меня, раз они решили закрыть глаза на произошедшее. Им нужна была рыба покрупнее, желательно с короной на голове.

– Только телефон? – уточнил я, посмотрев на клочок бумаги. – Ни имени, ни звания или организации?

– Этого вполне достаточно. Звоните в любое время дня и ночи, вам ответят, – спокойно сообщил Сергей. – А пока, в качестве жеста доброй воли, мы не станем блокировать и даже поддержим предложение по распределению земель. В вашем случае.

– Скажем так, я буду не против. Но без помех или сопротивления с вашей стороны они и так бы прошли. Что же до сведений… вам должно быть виднее, до меня только слухи доходили, может, вы сумеете их подтвердить. Говорят, несколько дней назад убили какого-то авторитета, а в процессе спасли множество девушек. Может, вы в курсе, кто этим занимался? Сообщники, другие воры, что организовывали похищения по всей стране?

– Это закрытое расследование, которое проводится не первый месяц. Поверьте, от обнародования его процесса никому лучше не станет, – проговорил оперативник. – Рекомендую сосредоточиться на учёбе, а когда найдёте что-нибудь интересное, сообщите. И не влипайте в неприятности, из которых вас придётся вытаскивать.

– Спасибо, что напомнили, а то я никак не мог взять в толк, чем нужно заниматься. А у меня же уроки на завтра! – сказал я, встав из-за стола.

– Вы забыли, – ещё раз подвинул в мою сторону визитку мужчина, и на сей раз я её взял. И аккуратно положил во внутренний карман.

Отпечатки на бумаге сохраняются плохо, это крайне тонкий слой жира, если только её перед этим незаметно не сбрызнуть чем-нибудь. К счастью, мне нужно было лишь подождать, чтобы брызги сделали её достаточно влажной и при этом не промочили насквозь. Теперь нужно было отдать визитку специалисту. Где его только найти, так чтобы гарантировать, что он на нужной стороне.

Наблюдение я заметил довольно давно, и если неделю назад оно было ненавязчивым, то после смерти Кусаки за мной постоянно следовало несколько человек. Кто-то сидел в фургоне, другие ходили неподалёку, якобы занимаясь своими делами, и только в академии я не чувствовал слежки. Возможно потому, что там она была совершенно официальной.

Оставалось понять, кто из преподавателей и на кого работает. Мой выбор пал на двух командированных, а, в частности, на Филиппа, который проявил свою крайнюю информированность на индивидуальных занятиях. Так что на следующий день, во время па, пока Саня отрабатывал начертание меча, я передал визитку, завёрнутую в салфетку.

– Это что? – удивлённо посмотрел на меня преподаватель.

– Не советую разворачивать, иначе отпечатки не сохранятся, – тихо, но чётко сказал я, одёрнув его. – И передайте наблюдению, чтобы они не попадались на глаза, хотя бы пару дней, чтобы стало понятно, где СИБ, а где милиция с ФСБ.

– Не представляю, о чём вы говорите, кадет, – сурово блеснув глазами, сказал мужчина. – У вас слишком богатое воображение.

– Не спорю. Но информацию вы передайте, – пожав плечами, ответил я, и Филипп спрятал визитку. – Пусть выяснят, кто стоит за владельцем отпечатков, так будет яснее, кто решил играть грязно. А, и нужно будет передать, что в земельной комиссии у интересантов несколько своих членов.

– Чего вы про земельную комиссию говорите? – подняв голову, уточнил Саня.

– Да вот, обсуждаем, что многим предлагают поменять свою землю, продать куски. Ты об этом тоже слышал?

– Ко мне вчера Житов приходил, – не стал скрывать парень. – Предлагал сто тысяч рублей всего за один гектар.

– А ты что? – с интересом спросил я.

– А что я? Посмотрел, сколько стоит земля в крае: за сто тысяч можно купить неплохой домик в станице. Ну или большое поле, совсем не в один гектар. – пожав плечами, заявил он. – Так что, почему нет?

– Вы путаете долгосрочную земельную аренду и получение её в собственность. Собственность благородного сословия нельзя отнять, даже по суду. Именно по этой причине её выделяют крайне небольшими участками. Боярский гектар – это не просто надел, это вотчина. Место для родового гнезда.

– Только вот мы его лишимся, если решим уехать, – с неприятным смешком ответил Серебряный. – А деньги можно потратить и более разумно. Наша дыра, конечно, родная, но уж лучше жить в Штатах или Германии.

– И тебя не смущает, что, уехав, ты лишишься способностей? – спросил преподаватель, и Саня резко погрустнел. – К тому же даже сто тысяч рублей по меркам Европы и Америки – небольшие деньги. Примерно три с половиной тысячи долларов… даже меньше. На них ты разве что месяц проживёшь. И уж точно не купишь дом.

– Значит, продать не один гектар, а все! – решительно проговорил Саня. – А что до способностей, может, и нет их у меня. Ничего же не выходит!

– Стараться нужно лучше, и всё получится, – сказал Филипп, посмотрев на каракули парня. – Для начала тебе следует понять, какая линия идёт первой, какой она длины и какое направление, за ней вторая, а позже всё пойдёт как по маслу. Просто не сдавайся!

– Я и так… – просипел Саня, и занятия продолжились.

Я, как преподаватель и советовал, взял в руки нож, используя его кончик для написания в воздухе символа. Учитывая, что фигура мне была известна полностью, оставалось только довести движения до автоматизма. И, надо сказать, в чём-то он был прав, с посторонним предметом всё получалось намного проще. Одно дело водить всей рукой, от плеча, и совсем другое – только кистью с зажатым в ней ножом.

Но были и явные минусы, главный из которых – противник видит, что ты делаешь. Нет, выставлять руку перед собой с растопыренными пальцами, тоже так себе конспирация, но в том-то всё и дело, на мой взгляд, нужно было работать на совершенно ином уровне. Стараться отточить движение до такой степени, чтобы можно было вообще не смотреть на символ, а рисовать его, даже спрятав руки за спину.

Но тут обнаруживалась проблема. Даже несколько. Во-первых, символ проецировался туда, где ты держал руку или предмет. От крайней точки. А значит, держать руки за спиной не вариант. Во-вторых, нельзя было ошибиться ни на миллиметр, соотношение линий всегда оставалось одним и тем же. Так что держать руки на виду было куда нагляднее. Ну и последний, самый существенный минус – символ должен чертиться одной фигурой, и он привязан к пространству.

Нельзя начертить восемь линий, а девятую оставить на потом, вся фигура просто сорвётся. Нельзя использовать на ходу или меняя положение тела. Нельзя поднимать или опускать руку, если она выходит за пределы пропорций фигуры. Весь символ, от начала до конца, должен быть начерчен в одной плоскости и крайне малом объёме.

Был у меня один вариант, как этого можно избежать, но пока я не рисковал его пробовать. Самое простое, держать руки спокойно опущенными вдоль тела и рисовать символ большим пальцем. Это требовало просто космического сосредоточения. Если кто хочет, может попробовать нарисовать таким образом человечка из пяти палочек, а потом повторить раз десять, чтобы человечки всегда были одинаковые. Не выйдет.

Правда, у меня была подсказка – появляющиеся перед глазами золотые линии, но всё равно, малейшая ошибка и – провал. Но от этого становилось только интереснее, а потому я занимался в три раза усердней. Это было словно сложная пространственная игра-головоломка, требующая максимального сосредоточения.

– Да не выходит у меня ничего! – раздосадовано бросил на пол ручку Саня.

– Это у тебя из-за неуверенности в будущем, – заметил преподаватель. – Ты вроде и в академию пошёл, и выигрышный билет вытащил, а вместо того, чтобы стараться и сорвать куш, решил его продать за копейки и сбежать. Вот разум с телом и сопротивляются до последнего.

– Да ну и не надо, ну и пожалуйста, – поджав губы, проговорил Саня. – Я будто слепой, который пытается нарисовать радугу!

Я прикрыл глаза, вспоминая, как именно выглядел знак, загоревшийся над парнем во время присяги. В принципе он всё рисовал верно, нужно было только понять, с чего начать, а для этого мыслить, как неведомый художник.

– Ты давай, не отчаивайся, а подумай, – сев рядом сказал я. – Тут ведь важно что? Начать и закончить. У тебя что на рисунке изображено?

– Меч, – тут же ответил Саня. – Прямой.

– Ага, ну давай вместе подумаем, если его рисовали в качестве оружия, значит, должны были применять быстро, верно? То есть все линии должны идти несколькими движениями, и желательно так, чтобы ещё и полезными оказаться. Вон как с серпом Филиппа Анатольевича. Если подумать, он так же бы и обычным серпом махал. Слева направо и обратно.

– А у тебя тогда почему такая сложная кракозябра?

– Чёрт его знает, может, они с помощью толчков делали что-то не требующее быстрого применения, – пожал я плечами. – Лучше давай вернёмся к твоему рисунку. Допустим, меч в бою, ты же не будешь туда-сюда руками махать просто так?

– Нет, такого клоуна просто убьют.

– Верно. Ну вот и смотри. У тебя поперечина, рукоять и лезвие. Только оно слишком короткое… – неожиданно понял я, глядя на рисунок Сани. Задумался, повспоминал, нет, всё верно, на знаке было так же.

– Слушай, лезвие ему короткое… У самого, можно подумать, длинное!

– Да не в этом дело! Пропорции смотри. Филипп Анатольевич, можете нарисовать ваш знак, для примера?

– До чего-то додумались? – подошёл к нам наставник, и быстрыми движениями начертил на бумаге знак, специально сломав последнюю линию. – Как-то так. А что?

– Пропорции. Не может быть у меча такой длинной рукояти и одновременно короткого лезвия. – проговорил я, рассматривая рисунок по-новому. – Потому что это и не меч вовсе! Это копьё. А значит, центральная линия должна быть завершающей и идти снизу вверх, вернее, от себя к противнику. Чтобы не сковывать движения копейщика при следующей атаке. А раз так…

– Хм, а и в самом деле. Интересная догадка, – с уважением посмотрел на меня преподаватель. – Так, давайте попробуем. Мы уже знаем последнюю линию и её направление, значит, от нижней точки должны идти вверх и…

Горизонтальное отбитие вражеского удара, ложный широкий выпад на две трети, для обмана противника, отдёрнуть копьё назад и наконец – укол!

Я практически почувствовал, как сражался неизвестный воин. Быстрые скупые движения. Чёткий, бережливый расчёт. Ни одного лишнего вздоха, ни одного опрометчивого взмаха. Прикрываясь плечом товарища, чтобы не мешать в строю. Выпад, отбитие, укол.

– Не выходит, – чуть не рыча от обиды, проговорил Саня.

– И не выйдет, – ответил я, оглядываясь по сторонам. – Ты не в той плоскости рисуешь. Сейчас.

Подхватив деревянную швабру, я выдернул ручку и протянул её одногруппнику.

– Держи. Раз это копьё, то и действовать ты должен как копьём. – сказал я, но тут же по движениям парня понял, что мне предстоит много работы. – Ноги расставь, левую вперёд, чуть согнутую, правую назад. Носок от себя под девяносто градусов, так устойчивей. Левая рука спереди, вытянута, правая чуть согнута для удара.

– Я себя клоуном в цирке чувствую.

– Да хоть мартышкой, главное, чтобы получилось, – перебил я. – Начинай с выпада. Правой рукой подаёшь копьё чуть вперёд, смещая в центр мишени, отводишь назад на то же расстояние, по локтю почувствуешь. Теперь парирование… эй, ты чего замер?

– Я увидел, всего на секунду, но я увидел! – ошарашенно проговорил Саня. Весь его негатив и неверие тут же улетучились. – Давай дальше, что там? Покажи!

– А дальше ты сломал символ и надо начинать сначала, – усмехнувшись сказал я, взяв палку вместе с ним и контролируя движения. – Давай помогу, держи древко… выпад, назад, парирование, назад, укол!

Невидимый удар с шипением рассёк воздух и пробил насквозь не только манекен, но и стену в пяти метрах за ним.

– Ура! Получилось! – самозабвенно, с горящими глазами закричал Саня. – Я могу! Я, блин, теперь маг!

– Не ори так, а то об этом весь Сочи услышит, – довольный результатом ответил я. И ведь в самом деле получилось, больше того, когда я держал древко вместе с одногруппником, я реально видел и чувствовал создание знака. Но стоило попробовать сделать его самому и ничего не вышло. Даже первые движения не отзывались.

Но это же бред? Если на скрижали изображён язык древних. Не знаю, ну пусть будут боги или атланты. Значит, его мог выучить и применять кто угодно. Тогда какого чёрта я с лёгкостью использую лишь один знак, да ещё и такой сложный и неудобный в бою? Почему не серп или копьё?

– Вы молодец, ваше сиятельство, – сказал Филипп, осматривая результат наших трудов. – Сделано почти идеально. К слову, о плоскости, вы правы, я сам использую движения чуть вперёд и назад, думал это просто ошибка запоминания. Но если рассуждать здраво – это наиболее простой способ использования косы в хозяйстве. Я обязательно доложу о вашем открытии в СИБ.

– Значит, всё же есть какая-то база знаний? – усмехнувшись, спросил я. – А можно с ней ознакомиться?

– Без вариантов. Слишком высок шанс попадания печатной продукции в чужие руки, – покачал головой преподаватель.

– Ну так выпустите его в качестве, не знаю, сказки для детей, с занимательными картинками. Так чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что это учебник или методичка. Тем более, какая разница: те, кто не давали клятвы верности императору, всё равно не смогут её использовать по назначению.

– Я передам ваше предложение, но ничего не обещаю…

– Блин, почему не получается? – перебил его расстроенный Саня. – Я же всё то же самое делаю! Один в один!

– Ладно, давай помогу. Это как с танцами, важно чувствовать ритм и расстояние.

– О нет, танцы!.. – со стоном разочарования закатил глаза одногруппник.

– Ничего не поделать. Заодно и их подтянешь, – улыбнулся я. – Помни, что ведущая рука у тебя правая, левая – стабилизатор и направляющая. Поехали…

Естественно, в первую очередь я старался не научить его, а освоить технику самому. И казалось, что вот-вот и у меня получится. И пока делали вместе, всё работало. Но после… А ещё и разница в эффективности и сложности знака, просто издевательство какое-то. Хотя, если вспомнить суму Императора, или тот монструозный символ, что выдала его помощница, усыпившая весь зал.

Получалось, есть несколько типов рун. Одни максимально приспособленные для повседневной деятельности, вроде Серпа, на столько простые, на сколько это вообще возможно. Боевые, предназначенные для использования во время схватки. И такие, которые достались мне. Что Лик, что Толчок были максимально неудобными в применении. Слишком много разных чёрточек, да ещё и требующих точности…

Да и не факт, что я Лик вообще смогу использовать. Тогда получится один человек – один символ? А зачем тогда скрижаль с алфавитом? Для кого?

Чем дольше я думал, тем больше мне казалось это бесполезным. Толку в попытках разобраться, если я никогда не смогу усвоить другие символы? А раз так, нужно пойти от противного и проверить то, что уже запечатлелось у меня в душе. Но и рисковать просто так я не собирался, вдруг получится, а я себе физиономию попорчу?

– Хотите записаться в скульпторскую мастерскую? – ошарашенно спросила девушка, когда я на следующий день пришёл вместе с Аней в художественную мастерскую. – У нас занятия платные, и далеко не у всех хватает терпения…

– Меня это не пугает. У вас же есть работа с глиной? Хочу начать с неё.

– Для начала, молодой человек, вам неплохо бы получить базовое художественное образование, чтобы научиться работать с образом и формой, – строго проговорил голос сзади, и, обернувшись, я с удивлением увидел Нину Иосифовну. – Или считаете, что у вас такой же талант, как в танцах? В чём дело?

– Прошу прощения, просто не ожидал, что вы тут работаете…

– Конечно, нет! Я здесь отдыхаю. Искусство, особенно столь возвышенное, лёгкое и одновременно монументальное, как скульптура… – проговорила преподавательница, и в её обычно холодных глазах загорелись искры воодушевления, но быстро погасли, стоило ей посмотреть на нас. – А вам бы я настоятельно посоветовала заняться более насущными делами. Особенно пока есть время.

– Спасибо, но оно как раз у нас свободно, так что я предпочту тратить его туда, куда считаю нужным, – спокойно возразил я, и женщина лишь покачала головой, а затем прошла на террасу, где её уже ждала скульптура, прикрытая тканью.

– Ого! – не выдержав, восхищённо выдохнула Аня, когда женщина сдёрнула покрывало, за которым оказался Аполлон в человеческий рост и со всеми анатомическими подробностями. А то, как любовно наша строгая преподавательница гладила фигуру, размечая будущие изменения, с головой выдавало её увлечение.

– Мнда. До такого уровня мне, пожалуй, долго не добраться… – пробормотал я, рассматривая детализацию. – Но мне и не нужно. Я хочу начать с азов. Цель на ближайшие полгода – сделать человеческую маску. Деньги есть.

– Тогда для начала вам нужно будет изучить пропорции, – увидев купюры, поддержала меня секретарь. – Хотите индивидуальные занятия с нашим учителем?

– Да, если можно. Не хочу тыкаться как слепой щенок. Времени у меня хватает, но всё же…

Аня поддержала моё увлечение, хотя предпочла заниматься картинами. Ей я тоже оплатил преподавателя. А пока девушка спала после тяжёлых физических упражнений вечером, снял с неё мерки. Может, лишних тысяч долларов у меня и не было, но в той же художественной школе преподаватели старших курсов трудились над одеждой, и мой заказ восприняли с энтузиазмом. Особенно учитывая, что за него им заплатили.

Деньги вообще решают удивительно многие вопросы. Правда, иногда создают куда большее их количество. Но позволяют не думать о таких проблемах как: что поесть, одеть или где лечь спать. Базовые потребности. А учёба и Аня закрывали почти все остальные.

Почти. Потому что где-то внутри свербел червячок недовольства. Всё нарастающий с каждым появлением в моей жизни Житова. Я просто не мог забыть, что этот урод со своим предводителем торговал наркотой и людьми… Но может, я не прав? Может, это просто ошибка и на самом деле порт им нужен исключительно для своих яхт или прогулочных катеров?

Каждый день я старался отвлечься от этой мысли, занимаясь повседневными делами. Но она никак не шла у меня из головы. В процессе выяснилось, что Саня от денег не отказался, но запросил ту же сумму в долларах. Сто тысяч. Вот только прошло заседание государственной думы, и на следующий день у меня в кармане зазвонил телефон, с уже знакомым номером.

– Добрый день, ваше сиятельство, это я, Житов! Хочу вас поздравить, наша с вами сделка в силе, мой человек в совете проголосовал за передачу вам нужных участков, так что проект приняли…

– А я как раз слышал, что вы делали предложение моему товарищу, и даже обещали ему деньги. Сто тысяч долларов.

– Он что-то выдумал, это всё чистой воды бред! – тут же откликнулся заммэра. – После разговора с вами никаких новых сделок и договорённостей мы не заключали! А то, что он вам рассказывал, – о только его домыслы.

– Интересно, интересно. И всё же ему и его настроению я верю больше, чем вам. К слову, раз эта земля теперь моя, то ваши организации должны с неё съехать… скажем, в течение недели.

– Ну послушайте, ваше сиятельство, так дела не делаются, давайте мы хотя бы встретимся и поговорим! В конце концов, давайте съездим, посмотрим на порт, и тогда вы решите… Деньги не проблема, уверяю вас.

– Хорошо. Сегодня после занятий я готов съездить с вами. Нужно же посмотреть, что мне досталось.

* * *

Совсем забыл спросить, нужны ли иллюстрации знаков, на ваш взгляд? Схемы Рун.