Текст книги "Волчица и пряности. Том 14"

Автор книги: Исуна Хасэкура

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– После всех этих слов тебе так мало надо, чтобы заволноваться? Ты о себе слишком высокого мнения, – произнесла Хоро.

Пусть Лоуренс мог выносить гнев Хоро, но ее слезы были почти нестерпимы. Он знал, что таков не он один, но и многие другие мужчины во всем мире; и всякий раз, когда Хоро была чем-то недовольна, она безжалостно пользовалась этой его слабостью.

– Пфф, – фыркнула она и, оттолкнув Лоуренса, вновь зашагала. У глупого и неосмотрительного бродячего торговца не оставалось выхода, кроме как последовать за ней. – Мне вовсе не требуется, чтобы ты говорил мне такие вещи. Я и сама это все прекрасно знаю.

Лоуренс проглотил ответ, мгновенно пришедший ему в голову, однако не сказать совсем ничего он не мог.

– …Если так…

– Если так, то что? – Хоро опять остановилась и повернулась к Лоуренсу. Слова застряли у него в горле; Хоро придвинулась и продолжила: – Если так, то я должна вести себя как хочу, говоришь? Просто взять и отбросить ум и гордость Мудрой волчицы, да?

Ее голос из-под капюшона звучал вызывающе, глаза горели рубиново-красным огнем, как самое густое вино.

– У меня есть и свои заботы. И я не настолько умна. Ты хочешь, чтобы я была то честна, то вежлива, но я просто не могу. И вообще, – она сцепила руки за спиной и отвернулась, – ты просишь только о том, что удобнее всего для тебя самого.

– !..

Струя гнева обожгла Лоуренсу горло, точно он проглотил что-то горячее.

Он совершенно не собирался говорить невпопад или больше, чем нужно. Если попытки Хоро вести себя, как подобает Мудрой волчице, давали ей лишь страдание и гнев, значит, она должна отбросить эту роль. Так он считал совершенно искренне, и это не имело никакого отношения к его удобству или неудобству.

– Ты сама знаешь, что это не так, – проговорил он.

Хоро обернулась, и взгляд ее янтарных с краснинкой глаз вперился в Лоуренса. Эти глаза не шутили, не дразнили – но поражения в них не было, и подозрения тоже.

– Правда?

Это ее слово послужило для Лоуренса подтверждением.

– Правда, – ответил он. Хоро продолжала смотреть, точно заглядывала в самое его сердце.

Потом она опустила веки и состроила невинное, почти сонное лицо.

В конечном счете, чтобы заткнуть рот противнику, достаточно всего лишь закрыть глаза. Ровно в тот самый миг, когда Лоуренс осознал эту истину, Хоро открыла глаза обратно и вдруг улыбнулась.

– Однако ты довольно смел, – промолвила она.

– А?

– Раз говоришь мне быть честнее. Причем именно здесь и сейчас, – Хоро посмотрела перед собой и улыбнулась веселой улыбкой. – С таким же успехом ты мог просто натравить меня на них, как собаку.

Ее глаза зло блеснули.

– А… – Лоуренс без особого труда представил себе, как Хоро влетает между читающей нравоучение с серьезным видом Эльзой и жадно внимающим Коулом. – Н-нет, я вовсе не это –

– Тогда что ты имел в виду?

Лоуренс лишился дара речи. Он стоял и тер лоб рукой.

Он хотел, чтобы Хоро была честна. Чтобы она перестала заставлять себя носить маску. Но от мысли, что она может вести себя, вообще не сдерживаясь, у него скрутило живот. Он не мог винить Хоро, понявшую его слова так, будто он думал лишь о собственном удобстве.

Но почему вообще он это затеял – сказал Хоро, чтобы она не вынуждала себя делать то, чего не хочет? Такая мысль возникла у Лоуренса в голове, и, подумав немного, он нашел ответ.

– …Если бы мне пришлось выбирать между тем, что ты делаешь что хочешь, и тем, что ты заставляешь себя терпеть, то… – он сделал глубокий вдох. – Я выбрал бы первое.

В следующий миг ногти Хоро впились ему в ладонь.

– Ты опять играешь словами.

Такие вещи от нее не ускользали никогда.

Лоуренс нахмурил брови, потом сдался. Если он сейчас не скажет то, что должен, она его никогда не простит. Полностью вымотанный, он посмотрел на Хоро сверху вниз.

– На мой взгляд, ты куда очаровательнее, когда откровенна и свободна делать что хочешь.

Хоро ухмыльнулась. Его смущенным лицом она явно наслаждалась больше, чем его словами.

– На мой взгляд, ты куда очаровательнее, когда заставляешь себя, – ответила она, наморщив носик.

– Похоже, достопочтенную Мудрую волчицу мне не победить.

– Хе, – улыбнулась Хоро и снова двинулась вперед. Шаги ее были легки. – И виноват в этом лишь ты сам, – тихо добавила она.

– А?

Янтарные с краснинкой глаза Хоро блеснули на Лоуренса; она смотрела на него, точно смаковала собственную шалость.

– Что бы после нашего разговора ни случилось, это будет не моя вина.

У Лоуренса побежали мурашки по спине.

– Погоди…

Хоро хихикнула.

– Шутка, дурень! – весело заявила она и пошла быстрее. Лоуренс даже споткнулся, пытаясь ее нагнать. – Но все же хорошо хоть иногда за долгую жизнь не думать о прошлом и будущем.

И она оскалила клыки в чарующей ухмылке.

Глава 3

Добравшись наконец-то до конюшни, где обитал его старый партнер, Лоуренс какое-то время стоял перед денником.

Сначала конь стоял, раздраженно уткнувшись мордой в кадку с кормом. Но потом медленно поднял голову, посмотрел на Лоуренса своими большими черными глазами – и обиженно фыркнул.

– У него все хорошо. И ест он достаточно, – произнес хозяин конюшни с такой гордой улыбкой, точно говорил о собственном коне.

Лошади стоят недешево. Если уж Лоуренсу пришлось оставить свою на попечении другого человека – хорошо, что здешний хозяин обращался с ней, как с собственной.

– О да, мне всегда приходится с ним торговаться, сколько корма я должен ему дать, чтобы он прошел еще несколько шагов.

– Ясно. Значит, в дороге у тебя много практики по части переговоров, а?

В холодное время года солнечный день вроде сегодняшнего всех приводит в хорошее настроение.

После того как оба мужчины посмеялись над шуткой, Лоуренс сказал, что собирается уехать в течение ближайших нескольких дней, и попросил не давать его лошадь внаем.

– И корми его не слишком обильно.

– А, чтобы тебе потом легче было торговаться?

Шутка это была или способ защиты от неприятностей (а может, и то, и другое) – так или иначе, Лоуренс рассмеялся и, взмахнув рукой, произнес:

– Он побудет у тебя еще несколько дней.

– Всегда рад позаботиться о хорошей лошадке.

Пока Лоуренс разговаривал с хозяином конюшни, сюда заглянуло еще несколько человек – одни хотели одолжить лошадь, другие оставить на время. Похоже, большинство были знакомыми хозяина, и подмастерья обращались с ними довольно по-свойски. В большинстве лавок владелец общается лично только с постоянными покупателями, оставляя впервые пришедших своим подмастерьям, но с конюшнями все наоборот. Путешественник в буквальном смысле вверяет своему коню жизнь, поэтому хозяин конюшни должен обращаться с каждым впервые пришедшим предельно серьезно. Если между ними наладятся доверительные отношения, этот человек вернется вновь.

Как товары меняются от страны к стране, так и торговые традиции – от одного вида торговли к другому.

– Думаю, это все наши основные приготовления, – произнес Лоуренс, отсчитав цифры на пальцах. После этих слов Хоро, разглядывавшая лошадь, покосилась на него. Как правило, Хоро видела коня Лоуренса с козел повозки, и вид спереди привносил для нее некоторое разнообразие.

У лошади, судя по всему, тоже были свои мысли насчет Хоро, так что эти двое смотрели друг на друга какое-то время.

Хозяин конюшни рассмеялся и сказал, что они как будто говорят о чем-то – и, возможно, так оно и было. Когда Хоро наконец отошла от коня, Лоуренс спросил:

– Беседовала с ним о том, что делается в мире, да?

– М? А, ну да. Мы оба побывали в заложниках, так что просто посочувствовали друг другу.

Когда у бродячего торговца что-то ломается, он это чинит и использует дальше – пока оно не износится настолько, что станет совершенно бесполезным. Еда годна в пищу даже черствая, даже плесневелая – пока она не станет вовсе невыносимой.

Что до Хоро – когда ей наносится хоть одна обида, она жалуется на нее сотню раз. А ведь большинство ее обид – даже не настоящие обиды.

Лоуренс сделал расстроенное лицо, и Хоро весело схватила его под руку. Она была в прекрасном настроении, словно начисто выбросила из головы все проблемы с Коулом.

– Ну, что теперь? Еда?

– О еде я уже позаботился. Осталось запастись топливом, поменять деньги… и, возможно, мне еще поточить нож. В общем, для тебя ничего особо интересного.

Лоуренс ожидал, что Хоро сделает наигранно-скучающее лицо, однако его слова ее, похоже, вовсе не задели. Он предполагал, что Хоро рассердится из-за еды, но волчица пропустила и это.

Конечно, даже без дополнительных закупок в повозке имелось множество вкусных вещей. Если бы он такое вез в собственной повозке, влекомой собственной лошадью, его старый партнер, скорее всего, взглянул бы на груз и негодующе заржал – у хозяина опять с головой непорядок!

– Однако мне кажется, что с топливом и деньгами лучше подождать, пока не прибудет карта и мы не будем точно знать, куда едем. Как считаешь?

– М? Мм. Я думала побродить по городу, чтобы убить время, но… – ответила Хоро, и ее янтарные глаза с устрашающей быстротой впились в Лоуренса. – Давай лучше вернемся на постоялый двор и приготовимся к следующему сражению!

Даже зная, что эти слова она произнесла не просто так, Лоуренс не мог понять, в какой степени это шутка. По-видимому, на рассудительность Эльзы можно было положиться, однако если Хоро начнет ее подначивать, упрямство Эльзы может в конце концов и вспыхнуть.

Лицо Хоро тут же вновь стало спокойным. Возможно, она уже жалела, что сказала слишком много.

Увидев это, Лоуренс решил оставить ее в покое. Что, в свою очередь, заставило его подивиться про себя, не болен ли он немного.

Так или иначе, Лоуренс решил, что должен поговорить с Коулом, прежде чем все зайдет слишком далеко. Едва эта мысль его посетила, как Хоро поднялась на цыпочки и ухватила его за ухо.

– По-моему, ты думаешь о том, чтобы вмешаться в то, что задумала я, ммм?

Похоже, волчицы могут быть на удивление злопамятны.

***

Они вернулись на постоялый двор; вверх по лестнице Лоуренс поднимался следом за Хоро. При этом он заметил мелькнувший под балахоном кончик хвоста. Такое всегда случалось, когда Хоро была возбуждена или в хорошем настроении. В обличье гигантской волчицы она, может, и была способна скрывать свое состояние, однако это маленькое тело выдавало его совершенно отчетливо. Через последнюю ступеньку Хоро перепрыгнула, и Лоуренс устало вздохнул.

Он не думал, что ошибся где-то в своих мыслях или словах, и все же его грызла неуверенность. Быть может, этого Хоро и добивалась, но, в любом случае, сильнее всего Лоуренса пугала аура упрямства, окутывающая Эльзу.

Или, может, отношения его и Хоро со стороны впрямь выглядели такими тонкими? Занятия торговлей научили его, что даже считать себя в безопасности само по себе опасно.

Скрестив руки на груди, Лоуренс в задумчивости двинулся было по коридору. Хоро убежала вперед и уже положила руку на дверную ручку.

И в этот миг выражение восторга исчезло с ее лица.

– Что случилось? – спросил Лоуренс, и одновременно с этим голос снизу позвал:

– Господин Лоуренс!

Обернувшись, Лоуренс убедился, что голос принадлежал Ле Руа.

Хоро глянула на Лоуренса с таким видом, будто ее окатили холодной водой, но Лоуренс поднял руку, удерживая ее от жалоб. На лице Ле Руа было написано: «Подойди один».

– Иди без меня.

Хоро по проницательности не уступала любому опытному торговцу, и потому, хотя она явно была недовольна, все же согласно кивнула.

– Только быстрее, – вот все, что она сказала.

В ее глазах не было вопроса, ничего вроде «как ты справишься в одиночку?». Быть может, ее голова была полностью занята мыслями об Эльзе и Коуле, или же она научилась-таки ему хоть немного доверять. Лоуренс думал об этом, спускаясь по лестнице.

Ле Руа с извиняющимся видом снял шляпу и поклонился.

Лоуренс услышал, как захлопнулась дверь в их комнату, – звук, сразу погрузивший его в одиночество, – и обратился к Ле Руа:

– Что у тебя стряслось?

– В общем-то, ничего особенного, – ответил тот и показал пальцем вниз. Похоже, он хотел поговорить в таверне при постоялом дворе.

Причин отказывать у Лоуренса не было, и он последовал за толстяком. Хоро по лестницам и коридорам постоялого двора ходила абсолютно беззвучно, а вот под ногами Ле Руа половицы жалобно скрипели.

Несомненно, большинство королей нарочно становятся толстыми, чтобы выглядеть более внушительно.

В это время суток таверна, куда они вошли, почти пустовала. Двое мужчин, путешественников на вид, сидели возле входа и, с недовольными лицами потягивая вино, о чем-то тихо говорили.

Лоуренс и Ле Руа сели в самом дальнем углу таверны, как можно дальше от этих двоих, и заказали себе по чашке вина.

Хозяин держался чересчур дружелюбно, и у Лоуренса возникло плохое предчувствие. Ле Руа трижды перевел взгляд с хозяина на Лоуренса и обратно, однако в итоге ничего так и не спросил. Вместо этого он молча уставился на полную до краев чашку вина перед собой.

Он заговорил, когда Лоуренс успел уже трижды поднести к губам свою чашку.

– У тебя есть какие-то связи с Торговым домом Делинка, да?

Сидящий за столом Ле Руа весь съежился, точно ожидая, что его сейчас начнут ругать. Его опущенное лицо и жалобный взгляд совершенно не сочетались с обвиняющим тоном вопроса.

Если все это было лицедейством, этот человек – серьезный противник. А в том, что это лицедейство, Лоуренс был уверен.

Если такой противник вопьется в тебя зубами, от него не вырвешься. Его игра была совершенной.

– Ты следил за мной? – спросил Лоуренс, поставив чашку на стол после четвертого глотка, и кинул взгляд на хозяина – тот что-то писал в гроссбухе.

После того как Лоуренс встретился с Луцем Эрингином перед бывшим постоялым двором Арольда, у него возникло ощущение, что кто-то смотрит на него от угла улицы. Если предположить, что ему тогда не показалось – это мог быть только Ле Руа, сидящий сейчас перед ним.

– Да. Ну, на самом деле не за тобой, а за Эрингином.

Лоуренс кивнул, однако насколько этому ответу можно доверять, он понятия не имел: он ведь знал, что Ле Руа охотится за библиотекой в подвале церкви Эльзы в Терео.

Поскольку Лоуренс однажды спас Терео, не было бы ничего удивительного, если бы Ле Руа решил попытаться завоевать его симпатию, а потом использовать, чтобы развязать язык Эльзе.

– Могу ли я узнать, зачем?

Ле Руа сглотнул и ответил:

– Я хочу занять денег.

Столь прямой ответ застал Лоуренса врасплох; он пристально посмотрел на Ле Руа.

Этот человек явно был искусен в том, чтобы направлять разговор в нужное ему русло. Лоуренс пожалел, что с ним сейчас нет Хоро.

– Я следил за ним в надежде, что мне представится шанс подойти, когда я увидел то, что увидел.

Мысленно отложив в сторону сказанное Ле Руа, Лоуренс подумал кое о чем другом. Ле Руа явно собирался попросить представить его Торговому дому Делинка.

– Это… неприятная компания. Брать у них деньги…

Едва Лоуренс договорил до этого места, Ле Руа согласно закивал.

– Я знаю. Я веду дела время от времени в этом городе. Мне отлично известно, чем занимается их торговый дом.

В конце концов, Ле Руа общался с сомнительными людьми вроде Филона. Предупреждать его – все равно что читать проповедь святому.

И, как Лоуренс и ожидал, Ле Руа продолжил:

– Но именно у таких людей я и хочу занять денег, если смогу.

– У таких людей?

– Да. У людей, которые не интересуются политикой и которых не волнует вера. Которые гонятся только за прибылью. Я могу взять в долг только в таком месте. Ну, конечно… – тут Ле Руа сделал паузу, впервые за все время неприятно улыбнулся и отпил вина. Не приходилось сомневаться: это представление он показывал множество раз – оно было отполировано, как бронзовое зеркало. – …Если мне где-нибудь еще одолжат тысячу серебряков, не задавая вопросов, это будет другой разговор.

Глаза Ле Руа казались очень маленькими – возможно, из-за большого размера всего лица. Иногда он производил впечатление маленькой беззащитной зверушки, однако сейчас больше походил на какое-то насекомое, выслеживающее добычу.

Тысяча серебряных монет – это, несомненно, была лишь фигура речи. Ле Руа говорил таким тоном, что Лоуренс изрядно сомневался, что его замыслам (каковы бы они ни были) будет достаточно какой-то тысячи серебряков.

– Конечно, я знаком с Торговым домом Делинка, но шапочно, и едва ли они доверяют мне настолько, что я смогу убедить их ввязаться в сколь-нибудь подозрительное дело…

– Я заплачу триста тренни, – быстро произнес Ле Руа и тут же сомкнул губы.

Лоуренс попытался ответить и даже открыл рот, однако ни слова из-за губ так и не вышло. Он чувствовал, что Ле Руа найдет что ответить на любое из возражений, крутящихся у него сейчас в голове. Все-таки триста тренни – это довольно большие деньги.

Подумав секунду, Лоуренс ответил:

– Я уже перестал рисковать жизнью ради денег.

От одной мысли, что будет, если он представит Торговому дому Делинка ненадежного человека, а потом сделка между ними плохо кончится, Лоуренса охватывала слабость.

Вопрос, сколько денег ему за это предлагали, был вообще неуместен.

Он дал свой ответ, полагая тему исчерпанной, однако хитроумный торговец тут же сменил тактику.

– Я узнал у Филона, что ты направляешься на север.

– !..

Лоуренс поднял глаза к потолку, сознавая, что сражение окончено.

Он медленно опустил взгляд; у Ле Руа было выражение лица, как у человека, сделавшего глупую ставку и все равно выигравшего.

– У мастеров, делающих цепи, есть поговорка. Цепь не может быть сильнее, чем ее самое слабое звено.

Вот почему Ле Руа поджидал Лоуренса на постоялом дворе.

Когда Лоуренс и Хоро были в городе, он отыскал Эльзу с Коулом и вытянул из них все нужные ему сведения. Даже если они следили за своими словами – скрыть что-либо от такого человека, как Ле Руа, им было не под силу.

И, скорее всего, они даже не были особенно бдительны.

Словно стремясь это доказать, Ле Руа заговорил расслабленным голосом:

– Я совершенно уверен, что добрые люди с сильными чувствами к северным землям с радостью протянут руку помощи в том деле, которое я собираюсь затеять.

Такие окольные фразы в торговле используются редко. Они больше подобают предводителю мятежников, пытающемуся поднять людей против какого-то сильного врага.

Ле Руа вытянул свои пухлые руки из-под стола и сцепил их поверх. Так они походили на комок теста, готового к отправке в печь.

Лоуренс понял, что сам он уже в печи. Сейчас ему надо быть предельно осторожным, не то лицо его станет красным и распухшим, а душа – полной сожалений.

– Так что же ты… собираешься купить на эти деньги?

Вне всяких сомнений, этого вопроса Ле Руа и ждал больше всего. То, что Лоуренс его задал, означало, что он готов к переговорам.

Ле Руа улыбнулся, и морщины на его круглом лице стали глубже.

– Запретную книгу.

От этого короткого ответа у Лоуренса побежали мурашки по спине.

– Запретную книгу, содержащую знания древних мастеров. Вот что я хочу купить.

Сидящий перед Лоуренсом книготорговец вел дела с Филоном, который, в свою очередь, снабжал товарами наемников. Более того, он был знаком с такой выдающейся личностью, как Отец Фрэнсис, и всеми хитростями пытался добраться до его книг. Он был алчен, да – но честен в своей алчности.

Лоуренс и помыслить не мог, чтобы это оказалось шуткой, ложью или каким-нибудь скучным мошенничеством.

– Алхимия? – спросил он.

Не отводя глаз от Лоуренса, его противник покачал жирной головой.

– Мастерство горнодобычи.

Если бы они сейчас играли в карты, эта карта сделала бы бесполезной всю руку Лоуренса.

Ле Руа продолжил:

– Думаю, было бы очень плохо, если бы Дива заполучила эту книгу первой.

Лоуренс время от времени слышал о каких-то невероятных новых идеях в кораблестроении и обработке металла. Эти идеи переворачивали с ног на голову все человеческие познания и делали невозможное возможным. Если знание – это оружие, то подобные идеи – все равно что магические заклинания. Обладая ими, даже крохотная сардинка может стать грозной акулой.

Именно поэтому, как слышал Лоуренс, книги, таящие в себе такие знания, не всегда используют по назначению – часто их прячут или вовсе уничтожают. Корона всегда остается на голове у короля, а знание подобно комку шерсти на ветру – его может занести куда угодно.

Если говорить о методах горнодобычи, позволяющих небольшому числу людей извлекать громадные прибыли, – такие сведения обычно разлетаются особенно быстро.

Усомниться в словах Ле Руа было легко.

Но если они правдивы и если знания в этой книге впрямь способны перевернуть все с ног на голову – попадания их в руки компании Дива следовало не допустить любой ценой.

На всем севере такой исход могли приветствовать лишь те, кто полным жизни лесам и горам предпочитает каменные дома и ковры с кистями.

А Хоро мечтала подремать под солнышком своей родины.

Однако Лоуренс понимал, что действовать поспешно нельзя. Лишний раз напомнив себе об этом, он сказал:

– Хотелось бы услышать подробности.

***

– Буду ждать твоего ответа, – произнес Ле Руа, прежде чем выйти с постоялого двора, и поклонился – при этом он походил на полный мех вина, который с силой перегнули посередине.

В таверне остались две полупустых чашки с вином и сам Лоуренс.

Почувствовав на себе любопытный взгляд хозяина заведения, Лоуренс сделал вид, что не замечает его, и поднял глаза к потолку.

Обдумав предложение Ле Руа, он пришел к выводу, что вряд ли это ловушка.

Реку, что текла через Реноз, питало два истока. Один – неподалеку от самого сердца компании Дива, второй – на северо-востоке Проании. Ле Руа утверждал, что там, на северо-востоке, есть один городок, где есть один торговый дом, где и лежит сейчас книга. Спрашивать, как называются городок и торговый дом, было глупо, так что Лоуренс не стал себя утруждать.

Вместо этого он поинтересовался, как такая книга очутилась в таком месте.

Ле Руа ответил просто: «Там был монастырь».

Там был монастырь, который после двух веков своей истории сгорел дотла от удара молнии. Но землевладелец, узнав о набожности и благочестии его монахов, стал возводить на его месте новый. И тогда среди развалин старого монастыря обнаружили вход в подвал, о котором не знал даже настоятель, а в подвале оказалось множество книг. Большинство их было на древних языках, и никто, от приказчика землевладельца до просвещенных монахов, не мог их прочесть. Тогда призвали ученых мужей из разных краев, и в конце концов почти все книги были поняты и оценены.

Но некоторые все же остались загадками – в основном те, что были написаны на языках далеких пустынных королевств, а также слишком ветхие. Чтобы их разбирать, требовались громадные усилия; письмена пустынных народов очень трудно читать. А если после перевода окажется, что в книгах написано что-то ужасное, еще и репутация монастыря изрядно пострадает.

То ли на землевладельца подействовали эти доводы, то ли по другой какой причине, но он продал фолианты собирателям книг, чтобы вырученные деньги потратить на восстановление монастыря. А приказчик, хоть и не мог эти книги прочесть, все же переписал названия так аккуратно, как только сумел.

Несколько лет спустя землевладелец, отдавший монастырю и Церкви слишком много денег, оказался в незавидном положении. После чего некий торговый дом ссудил его деньгами, взяв в залог кое-что из его собственности. Разбирая эти вещи, они и наткнулись на ту самую книгу. Самому торговому дому она была не нужна, но, чтобы узнать ее цену, необходимо было обратиться к книготорговцу.

И они обратились к Ле Руа.

По своим познаниям книготорговцы с юга далеко превосходят любого ученого мужа. Тем приходится изучать каждую строчку, каждое слово толстого тома, а торговцам нужно лишь название и краткое содержание. Если ученые знают книги, созданные человечеством за век, то торговцы – за тысячелетие.

Увидев в списке названия запретных (как ему было известно) книг, Ле Руа тотчас же купил этот список и забросил свои сети на полную ширину.

И один из томов в них попался.

Он выжил, потому что был написан символами, которые никто не мог прочесть, и описанные в нем приемы были поистине ужасны. Впрочем, это не было чем-то необычным. Невежество часто влечет за собой недоразумения: кардинал может держать в своих покоях картину, даже не догадываясь, что это карикатура на Папу.

Ле Руа сказал, что ему неизвестно, знает ли торговый дом, в котором сейчас хранится книга, ее истинную ценность. Судя по его тону, он отчаянно надеялся, что не знает. Ле Руа казался человеком легко увлекающимся, однако на самом деле был очень практичен и расчетлив.

Даже если те торговцы не ведают, какое сокровище у них в руках, – если Ле Руа прознал, то, возможно, вскоре прознает и кто-нибудь другой.

Сведения пришли к Ле Руа через множество людей, и любой из них вполне мог проговориться, что Ле Руа ищет эту книгу. А всякий смышленый торговец, услышав это, почуял бы, что происходит что-то интересное.

Даже золотой слиток, валяющийся у обочины, останется незамеченным, если его никто не ищет. Но если кто-то что-то целеустремленно разыскивает, то непременно найдет – даже если этого чего-то не существует.

Ле Руа сказал, помимо прочего, что пытался занять денег у Филона. И Лоуренс знал, что это ему не удалось.

Филон делал то же, что «Хвост рыбозверя», – хранил множество товаров, чтобы позже сбыть подороже. Вот почему Эльза не могла остаться там на ночлег. Он накупил так много всего, что забиты были не только склады, но и жилье; а значит, денег, которые он мог бы ссудить, у него просто не было. И даже если бы были – он бы купил на них еще товары.

– Что-то его история кажется мне слишком гладкой, – пробормотал Лоуренс, просто чтобы освежить мысли.

В прежние времена он бы не постеснялся взять триста тренни всего лишь за то, чтобы представить Ле Руа Торговому дому Делинка. Но сейчас у него были основания остаться за столом, когда его собеседник вышел, и не торопиться с решением.

Во-первых, не было уверенности, что Ле Руа не связан с Дивой. И даже если не связан – сама покупка этой книги может очень плохо отразиться на северных землях.

Бывают времена, когда книге лучше бы остаться на полке у собирателя, который не знает, о чем она.

Но если мольбы Ле Руа тщетны и тот торговый дом уже заполучил краткий перевод текста книги – что произойдет, если они осознают всю ее ценность? Подобное развитие событий никак нельзя назвать немыслимым – равно как и неизбежным. Если по любой причине книгу хранят и берегут, естественно, этим людям любопытно, что она содержит. Поскольку ее не перевели до сих пор, очень вероятно, что она просто ждет своего часа.

А значит – если только Лоуренс верит Ле Руа, он должен помочь ему, и как можно скорее.

Однако это была не единственная проблема.

Если Лоуренс представит Ле Руа Торговому дому Делинка, тем самым он поручится за надежность книготорговца. В этом смысл представления: тот, кто представляет другого, ручается за его надежность. Если Ле Руа попытается обмануть своих новых партнеров, вина падет на Лоуренса, который его представил. А что такое гнев подобной организации, Лоуренсу даже думать не хотелось.

Если он в это впутается, ему придется очень пристально наблюдать за Ле Руа, чтобы тот не попытался сделать какую-нибудь глупость. С Ле Руа ведь станется просто взять деньги и сбежать.

Если до такого дойдет, Лоуренсу понадобится очень много времени, чтобы исправить положение.

Сейчас Лоуренс не знал, какой именно торговый дом и в каком именно городе держит у себя книгу. Но, вне всяких сомнений, это не мог быть какой-то маленький торговый дом и маленький городишко. В случае большого города поездка могла занять не меньше десяти дней. А если, к примеру, местом назначения окажется столица Проании, на то, чтобы доехать туда на конной повозке, уйдут и все двадцать. На путь туда-обратно Лоуренс убьет месяц, а то и два.

К этому времени зимний мороз начнет уже отступать, начнется новый год.

Мир вновь придет в движение, когда под струями талой воды завертятся колеса водяных мельниц.

Будучи бродячим торговцем, Лоуренс подстраивал свои путешествия под времена года. Он не был аристократом, который мог проводить время в праздности, не обращая внимания, зима за окном или лето. Торговый путь, который передал ему учитель, был искусно составлен так, чтобы замыкаться ровно за один год. Лоуренс мог позволить себе сделать этот глупый крюк, чтобы отвезти Хоро в Йойтсу, только лишь потому, что он приходился на зиму, когда мир застывает.

Он хотел отбросить ради Хоро все. Однако простая истина была в том, что он не мог. Лоуренс был бродячим торговцем, и такое решение повлияло бы не только на него.

В горах была деревня, с трудом переживающая каждую зиму, – если Лоуренс не приедет, им придется есть мох с камней. Из-за подобных деревень бродячие торговцы и нужны миру. Каждый месяц, на который Лоуренс задержится, будет означать для тех селян, что им придется лишний месяц ждать, когда он привезет пищу.

Поэтому он твердо решил расстаться с Хоро, как только перед ними окажется Йойтсу.

– …

Лоуренс закрыл глаза и принялся медленно обдумывать все по новому кругу.

Он обещал Хоро отвезти ее на родину, в Йойтсу.

Либо – чтобы они расстались улыбаясь.

Он не обещал защищать родину Хоро от любых бед и напастей. Хоро и сама понимала, что это невозможно.

Осушив свою чашку, Лоуренс вздохнул и встал.

«Стоит тебе о чем-то узнать, и сразу захочется что-то с этим сделать», – такова была позиция Хьюга; однако на махинации компании Дива он предпочитал не смотреть. Если ничего нельзя поделать, то в неведении благо.

Это была ясная истина.

Когда он поднимался по лестнице постоялого двора вместе с Хоро, скрип ступеней его не раздражал, а сейчас – резал по ушам. Несомненно, его лицо сейчас так же скрипит – с этой самоуничижительной мыслью Лоуренс подошел к двери.

Неглубоко вдохнув, он решительно открыл дверь, готовясь поздороваться с обитателями комнаты.

И тут же застыл от изумления, совершенно не понимая, что перед ним происходит.

– …Чем вы тут занимаетесь?

Эльза и Хоро, услышав Лоуренса, лишь кинули на него взгляд. Лишь в глазах Коула читалось что-то необычное – мольба о спасении.

– Не отворачивайся, – сказала Хоро и пальцем поправила голову мальчика, так чтобы она смотрела прямо вперед. Мудрая волчица стояла у Коула за спиной и расчесывала его волосы гребнем, которым пользовалась обычно только для ухода за хвостом. Лоуренс подивился, уж не собираются ли девушки остричь Коула; на эту мысль его натолкнула обернутая вокруг шеи мальчика простыня.

Чуть поодаль от этой пары, возле стены, сидела Эльза и что-то шила. Судя по тому, что все тело Коула было закутано в простыню, девушка зашивала его куртку. Ее руки двигались быстро и сноровисто; когда она встряхнула курткой, чтобы посмотреть на собственную работу, Лоуренс увидел, что эта куртка выглядит уже не такой истрепанной, как раньше.