355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ирина Шевченко » Наследники легенд » Текст книги (страница 10)
Наследники легенд
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:10

Текст книги "Наследники легенд"


Автор книги: Ирина Шевченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

На завтрак был хлеб, сыр и то, что осталось от ужина. Удовольствие сомнительное, но и его умудрились испортить.

– Снова гости, – поморщилась Галла.

Лар криво усмехнулся, поняв о ком речь:

– И что они захотят увидеть на этот раз?

Но явившийся от лагеря лар’элланцев гонец не требовал ничего показывать. Когда дежуривший в это утро Мэт подвел его к костру, эльф коротко кивнул в знак приветствия и отыскал глазами Сумрака.

– Мой лорд спрашивает, все ли ваши люди на месте.

Иоллар даже оглядываться не стал – знал, что все тут. Но утвердительный ответ давать не торопился.

– Как думаете, в чем подвох? – спросил он на языке драконов.

Сэл и Галла, единственные, кто мог понять этот вопрос, переглянулись.

– Поймали какого-то человека, – предположил проводник.

– Нас должно это заботить? – За эти слова Сумрак удостоился укоризненного взгляда от супруги.

– Нужно хотя бы узнать, что это за человек, – сказала она. – К тому же Арай знает, где приблизительно мы находимся, и мог послать кого-нибудь.

– Арай? И как бы его посланник нас догнал? Как в сказке – птицей летел, зверем бежал?

Что-то в собственных словах заставило Иоллара задуматься.

– Зверем, – повторил он, а лицо без маски приобрело недоброе выражение.

Сэллер еще не понял, что к чему, но Галла, кажется, догадалась, что на уме у мужа, и обеспокоенно схватила его за руку.

– Надеюсь, я ошибаюсь, – растянул Сумрак. – В противном случае кому-то не поздоровится.

Он поднялся на ноги и подошел к эльфу. Тому хватило одного взгляда на барона Ал-Хашера, чтобы сбросить с физиономии маску высокомерного безразличия и испуганно попятиться.

– Меня просили только задать вопрос и получить ответ.

– Я передам его лично.

Иоллар не хотел, чтобы его предположение оказалось правдой. Но сложившаяся в голове картинка вышла на удивление цельной: если кто-то и мог нагнать телепортировавшийся от Ясуны отряд, так это девчонка-оборотень, перекинувшаяся волком. И вряд ли она это делала по поручению командира: небось, еще только получив отказ, решила, что все равно увяжется с ними. Потакать ее капризам у Сумрака желания не было, но к эльфам он пошел. Во-первых, проверить свою версию. Во-вторых, если он все же прав, забрать ослушницу у лар’элланцев. Галла могла не знать, но он, бывая на Саатаре задолго до встречи с ней, слышал, как относятся жители Леса к оборотням. Они считали изменяющихся животными, причем животными неправильными, а значит, достойными если не смерти, то кары за свою противоестественность. И пусть такого мнения придерживались не все эльфы, в отношении вчерашнего визитера Лар не сомневался – тот и людей не слишком жаловал.

Устроились эльфы с шиком: в десяти минутах ходьбы вверх по течению от того места, где остановился со своими ребятами Лар, на зеленом лугу пестрели шелковые шатры – четыре образовывали ровный квадрат, пятый, роскошный, кричаще-алый, – в центре. По периметру лагерь обегала живая изгородь, очевидно, выращенная тут за какой-то час лар’элланским магом. Густые, аккуратные кусты вымахали по грудь взрослому мужчине, а в тех местах, где они расходились, образовывая проходы, стояли навытяжку длинноухие воины в блестящих, будто бы никогда не видевших битв, дождей и пыли дорог кольчугах.

Лорд был так любезен, что приказал проводить гостя в свои временные апартаменты и сам вышел навстречу. При свете дня его лицо показалось Иоллару смутно знакомым, но еще более неприятным.

– Значит, ты все-таки потерял кого-то, Сумрак.

– Нет. Я думаю, что не успел кого-то встретить, – спокойно возразил Лар.

– А теперь хочешь забрать… это?

Уже по тону черноволосого Иоллар понял, что не ошибся.

– Да.

– Жаль. У дочери моего друга праздник рождения в конце этого месяца, я думал порадовать девочку зверюшкой.

Сумрак не испытывал симпатии к Авелии, но после этих слов захотелось съездить кулаком по самодовольной морде лар’элланца.

– Оно там. – Эльф распахнул перед ним вход в шатер.

Внутри было прохладно и пахло цветами. Тут имелась какая-то мебель: кажется, походная кровать, стол, громоздкие сундуки и еще что-то, но Лар не рассматривал убранство и не задумывался, как все это сюда доставили. Взгляд, бегло обшарив шатер на предмет опасности, остановился на девушке, сидевшей в центре, между трех воткнутых в землю дубовых веток. Не в силах перейти обозначенную этим треугольником границу, она подтянула к подбородку колени, сжалась, пытаясь спрятать свою наготу, а пробивавшееся сквозь ткань солнце красило ее бледную кожу зловещими алыми разводами.

Когда они вошли, Вель на миг подняла лицо, и Иоллар заметил размазанную под носом и по подбородку кровь. Маловероятно, чтобы эльф бил ее – не стал бы марать руки об оборотня. Значит, это другое. Что именно, Сумрак узнал, когда спросил, где ее одежда.

– Зачем ей одежда? – удивился черноволосый. – Можно сделать проще.

Палец, на котором блеснула золотая печатка, начертив в воздухе круг, указал на девушку, а с губ лесного колдуна слетел невнятный шепот. В тот же миг Авелию приподняло над землей и растянуло в струну, чтобы тут же с силой толкнуть обратно. Она вскрикнула, ударившись спиной, а потом уже жалобно заскулила, пытаясь подняться. Но следующий пасс эльфа вынудил ее перекатиться на живот, встать на четвереньки, опираясь на скрюченные пальцы, и выгнуть стремительно обрастающую шерстью спину. Измазанное кровью лицо начало вытягиваться в звериную морду, и это, по-видимому, причиняло девушке особо сильную боль.

Зрелище было жутким, но не смотреть, отвернуться означало бы показать слабость. Не вмешаться – поставить себя в один ряд с этим длинноухим извергом. А вмешайся, и никто не даст гарантий, что у лар’элланского мага не найдется заклятия против Сумрака.

Но Лар рискнул, перехватил запястье эльфа и заставил опустить руку.

– Хватит. Я забираю своего человека.

Последнее слово он выделил.

Чародей брезгливо потряс пальцами, словно прикосновение Иоллара оставило грязь на белоснежной манжете его рубашки, и скривился.

– Забирай, – выплюнул он. – И тот хлам, что твоя зверюшка, – эльф тоже расставил акценты, подчеркнув последнее слово, – тащила с собой.

Иоллар посмотрел туда, куда кивнул пожелавший остаться безымянным лорд, и с удивлением узнал лук Авелии. Вместе с колчаном он был прикреплен к небольшой кожаной сумке длинными плетенными ремешками. Приподняв вещи, Сумрак увидел, что ремни по бокам обвисают двумя петлями. Должно быть, при должной сноровке и немного помучившись, волчица могла вдеть в них лапы и забросить поклажу за спину. Упертая, однако, девчонка – бежать через лес да еще и с неудобным грузом!

Сунув в петли руку, Лар закинул лук и сумку на плечо и склонился над тяжело дышащей девушкой, уже вернувшей себе человеческий облик. Не спрашивая позволения, выдернул из земли ветки и отшвырнул подальше. Пока лар’элланец не передумал, поднял Авелию на руки. Она захныкала и попыталась оттолкнуть от себя незнакомого эльфа (он сам в этот миг в кои веки вспомнил, что выглядит, как эльф), а потом, измотанная насильственными трансформациями, неизвестно сколько раз уже повторенными, выпустила когти и впилась в его плечо.

– Уймись, – стиснув зубы, прошипел Лар. – Я свой.

Вель уткнулась окровавленным лицом ему в грудь и потянула носом, принюхиваясь.

– Сумрак…

– Зверюга, – пробормотал Иоллар, вынося ее из шатра.

Судя по тому, как обмякло и потяжелело худенькое тельце в его руках, девушка потеряла сознание. Накатило ощущение дежавю.

– Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку.

Один из стоявших у прохода в живой изгороди эльф презрительно усмехнулся, заметив Сумрака с его ношей, и тот не сдержался. Призрачный клинок коснулся шеи стража, в то время как Лар придерживал девушку одной рукой.

– Тебя что-то развеселило?

Ухмылка сменилась испугом пополам с удивлением, а длинную царапину Иоллар счел достаточной компенсацией. Обернулся напоследок на мага. Тот стоял у шатра, сложив на груди руки.

Отойдя от стоянки эльфов, Лар свернул к реке, всмотрелся в течение у берега, прикинул в уме глубину и бросил девчонку в воду. Нет, если и было желание ее утопить, делать это сейчас он не собирался. Напротив, приготовился, если что, вытянуть ее на поверхность. Но Вель пришла в себя, забарахталась на мели, а после села на дно так, что над водой осталась лишь голова и дрожащие плечи.

– Отмывайся и одевайся, – велел он, отворачиваясь. – У тебя две минуты.

Что делать с ней потом, еще не решил. Оставить здесь? Пойдет за ними или опять попадется эльфам.

– Возьмешь меня с собой? – несмело спросила она.

– Пока да.

Приведет в лагерь и спросит мнение остальных. Вель не любят в отряде. Может, когда она услышит ото всех, что они против ее компании, отстанет? Но двое будут за нее. Первая – Галла. А второй – тот, кто сообщил девчонке, где их искать.

Удивительно, но девушка умудрилась впихнуть в сумку даже легкие сапожки, не говоря уже о штанах, рубахе и коротенькой курточке. Нашлось место и для широкого ремня, и для ножа в кожаных ножнах, зато в «багаж» не влезла лента, чтобы подвязать растрепанные волосы, и они падали на лицо, когда она шла рядом с Сумраком или переходила на бег, пытаясь подстроиться под его широкий шаг. Создавалось впечатление, что Вель прячется под этими лохмами.

– Можно я дальше с вами пойду? – пролепетала она, когда до ждущих на берегу людей было уже рукой подать.

– Я тебе еще в Ясуне ответил.

Авелия остановилась и шмыгнула носом:

– Это потому что я оборотень?

– Нет.

– Да, – вздохнула она. – А ты эльф. Я же не знала, что ты эльф. А вы все… все…

Должно быть, это единственное объяснение, которое она нашла его отказу.

– Я не эльф, – ответил он резко. – И не забывай, кто тебя вытащил.

– Лучше бы оставил, если с собой не берешь.

Ожидаемой поддержки в отряде Иоллар не нашел. Встретили Авелию без радости, но и гнать не торопились.

– Для начала я хочу знать, кто из вас рассказал этому недоразумению, где нас искать.

У Лара было два варианта: или Най ходил проститься с бывшей подружкой и сболтнул лишнего, или кто-то из женщин просто так, потому что женщины. Ответ стал для него неожиданностью.

– Выходит, я рассказал, – почесал бороду Белка. – Вы место на карте показали, самая чаща, а я тут и бывал-то от силы раза два. А Вель по весне еще все избегала. Тропками, пусть и звериными, все ж легче идти, чем напролом. Вот я и спросил у нее. Подсказала.

– Подсказала? – Иоллар сам себе удивился, зацепившись за это, как за оправдание присутствия девчонки в отряде. Не хотелось быть приравненным к мучителю-магу. – Дальше тоже может подсказать?

– Могу! – вместо проводника ответила Вель, которой кто-то уже всучил ломоть хлеба, а потому говорила она с набитым ртом, спешно жуя и глотая между словами. – Я хорошо лес знаю, правда, Белка? Он скажет. Мы раньше вместе в дозоры ходили. Пока Иска ревновать не начала…

– Чего? – возмутилась Исора. – К тебе, замухрышке, ревновать? И ходила бы себе, я тебя гнала, что ли?

– Не-а. Смотрела только вот так. – Вель проглотила остатки еды и состроила злобную мордочку.

Получилось даже похоже на жену проводника, только та сейчас еще и покраснела. Кто-то хихикнул.

– Хватит. – Лар оборвал возможную женскую перебранку, впрочем, достаточно беззлобную. – Белка, прямо спрашиваю: будет от нее толк или только лишний рот и обуза?

– Толк-то будет, – рыжий опасливо покосился на жену, – но…

– Ясно. Значит, пойдет с нами. Если у кого-то есть возражения, говорите сейчас, чтобы потом эту тему больше не поднимать.

Возражений, таких, чтобы можно было высказать словами, а не взглядами или ухмылками, ни у кого не нашлось.

– Да пусть идет, – ответила за всех Исора.

Видимо, так же, как Лару не хотелось заработать репутацию эльфа-оборотнененавистника, ей не хотелось прослыть ревнивой женой.

Королева Аэрталь поднялась навстречу гостю и протянула руку для поцелуя. При сановниках она не могла позволить себе большего.

– Я ждала тебя раньше, Лестеллан.

– Прости, задержали непредвиденные обстоятельства в пути.

Мужчина поклонился, коснулся губами изящных пальцев. Длинные, ничем не поддерживаемые смоляные пряди упали вниз, скрывая лицо.

«Нужно поговорить, разгони всех».

«Не могу, еще полчаса. Подожди».

– Наверное, ты устал с дороги? Не стану утомлять тебя нашими делами.

– Благодарю. Лорды. Леди.

Раскланявшись с присутствующими, маг покинул зал, прошел по анфиладе и свернул в неприметную дверку. Узкий коридор привел на увитую виноградом террасу. Тут он опустился в плетеное кресло, прикрыл глаза и стал ждать. Тянулось время… Время было не в его власти – он управлял пространством. Хоть эти два понятия порой были неразрывны. Сегодня ему удалось сократить дорогу, в сотни раз сложив извилистую ленту, и быть в Лар’эллане уже к полудню, а не через полмесяца – именно столько понадобилось бы не обладающему его даром путешественнику. В остальном же время было ему неподвластно. Оставались шатры, умеющие вместить в себя полк гвардейцев, дорожные сундуки, которые можно было носить в кармане, и тронный зал размерами с крестьянское поле внутри небольшого дворца.

– Лест, – нежные ладони подошедшей сзади женщины обняли за шею, теплые губы коснулись щеки, – я так волновалась.

– Напрасно, – улыбнулся он, не выпуская тонкой руки, заставляя эльфийку обойти кресло и сесть ему на колени, чтобы он мог поцеловать ее в лоб. – Что со мной случится?

– Ты слишком самоуверен. Узнал что-нибудь?

– К сожалению, нет. Полгода прошло впустую. Искажение еще ощущается, но, чем оно вызвано и на что направлено, я не знаю. Спать не могу, думая, что же он изменил.

– Ты же говорил, что это что-то малозначимое. Его силы теперь не хватит на многое.

– Да. Но один маленький камушек способен вызвать лавину. И это не дает мне покоя.

– А Истман? – Аэрталь встала и расправила складки платья. – Не наткнулся на него в своем путешествии?

– Увы, – развел руками мужчина. – Но я не думаю, что это станет проблемой. Каэрцы коронуют Растана Третьего, а об этом сумасшедшем забудут, как о страшном сне.

– Ты всегда был далек от политики, братец, – вздохнула королева. – Пройдет год, второй, и у нового императора появятся недоброжелатели. Хочешь, чтобы они отыскали свергнутого правителя и начали войну, прикрываясь его именем? Это люди. Сегодня они отказались от него, а завтра захотят использовать снова. А тебе стоило бы позаботиться о благополучии своего правнука. А еще не мешало бы встречаться с ним чаще. Родная кровь – для тебя это ничего не значит?

– Разбавленная кровь, – поморщился эльф. – Моя дочь связалась с человеком, ее дочери, мои внучки, сделали не лучший выбор, а теперь мои правнуки…

– Твой правнук взойдет на престол Каэтарской империи, и, возможно, это хотя бы на несколько веков остановит бесконечные войны.

Аэрталь произнесла это, а уже после спохватилась:

– Внучки? Ты нашел Витану? Где она? Как?..

– Она умерла. – На лицо мужчины набежала тень. – И если хочешь сказать, что в этом есть и моя вина, то лучше помолчи. Мне еще нужно будет сообщить дочери, и все упреки я выслушаю от нее. А родная кровь много значит для меня, Талли. Витана выбрала не того мужчину, но я смирился бы с ее выбором… со временем…

Время. Его всегда не хватает.

Маг провел ладонью по лбу, словно разглаживая тревожные морщины, и улыбнулся:

– Рассказать, что задержало меня в дороге? Одна интересная встреча… почти случайная. Я видел наследницу Рины и ее мужа.

– Да? – оживилась эльфийка. – Они уже в пустошах?

– Даже близко не подошли. Мне кажется, им мешает наша сеть, нужно бы подвинуть немного. А ты правда никогда не видела Сумрака без маски?

– Нет. Говорят у него ужасный шрам и…

– Богатая фантазия, – рассмеялся Лестеллан. – Милый мальчик. Эльф или полукровка, но не человеческий смесок. Я бы предположил, что в нем есть что-то от тэвков, если бы не знал, что у стражей пустошей не может быть детей. Я не сдержал любопытства и вынудил его открыть лицо, но в следующий раз связываться не стану. Трудно понять, чего от него ждать. А его жена…

– Она похожа на Рину, да? – улыбнулась воспоминаниям Аэрталь.

– Да. Но у Рины были глаза загнанной лани. А у этой взгляд сытой тигрицы.

– Ты поэт.

– Нет. Просто не нашел другого сравнения. Сытый хищник остается хищником. В нем нет злобы, но он убьет не задумываясь, если ты посягнешь на его территорию или подойдешь слишком близко к его детенышу.

– Их дети под надежной охраной, – заметила королева. – А если родители не вернутся из пустошей, я сделаю все, чтобы забрать малышей в Лар’эллан. Наследие Рины не должно достаться людям.

– Ты все продумала, сестричка. Но не предупредила Галлу Ал-Хашер, что ждет ее за Чертой.

– Она здесь, чтобы найти Истмана.

– Это она так думает. А ты, как и я, надеешься, что она найдет не только этого никчемного человека, но и Башню, и доведет до конца то, что ты не позволила сделать Рине. И мы сможем жить спокойно.

– Нет, – Аэрталь покачала головой. – Я не говорила ей про Башню. И я не могу… не могу желать зла своему брату.

– У тебя давно уже только один брат, Талли. И этого не изменить.

Время назад не повернуть. Не им.

Глава 9

Он не знал, сколько пролежал на холодной земле, влажной от его крови, но знал, почему все еще жив. Нож. Кольцо. Нож брал его силу и отдавал в кольцо. Кольцо наполняло ею кровь и поило нож. Нож возвращал силу кольцу.

Нож – кольцо – нож. Скоро этому придет конец. Кровь медленно, но вытекает из тела, и ножу нечего будет пить. Он умрет от жажды. Он – это нож. А без ножа умрет и он. Он – это Истман. Тот, кто еще вчера был правителем могущественнейшей державы Тара, а завтра должен был получить весь мир…

– Ба! Ба-а!

Только что была тишина, а теперь этот крик. Зачем?

– Ба, тут мертвяк!

– Что? Какой мертвяк? Илот-заступник!

И шершавые пальцы мерзкими змеями по лицу.

– Живой, вроде.

– Ба, а кто это?

– Не знаю, милый. Но, видишь, лагерь тут был. Имперцы стояли. Они его и… Ты пойди пока погуляй. А я гляну, чем помочь можно.

Шорох удаляющихся шагов. Чужие руки на груди. Боль…

– Ты потерпи, мил человек. Сейчас поправим тебя.

Крик застрял в пересохшем горле. Нет! Только не нож! Оставь! Без ножа он умрет сразу же, без ножа не будет силы…

Сила. Чужая, живая. Горячее прикосновение, запах трав. Зуд и жжение, но уже не боль. Жар, а потом сразу холод, будто кто-то приложил к ране лед.

– Гожусь еще на что-то, – долетает издалека задумчивое. – А ты поспи, болезный, поспи. На вот, подарочек тебе, – в ладонь легла знакомая рукоять. – Внукам хвастать будешь. Хороший нож – сердца не коснулся, жизнь твою взять не захотел. Еще послужит тебе.

Послужит. Еще как послужит.

– Спи.

И снова тишина…

Ее звали Ольгери. Сама назвалась, когда в очередной раз поправляла повязки и поила его из тыквенной фляги.

– А хочешь, Ольей зови или Герой. Людям так привычней.

Впервые открыв глаза он ожидал увидеть старуху, а увидел женщину лет сорока, худощавую, смуглую и черноволосую полуэльфийку в поношенном платье и рваном переднике, карманы которого топорщились, набитые всевозможной дрянью: какими-то корешками, листиками. Наверное, и в ее сумке было то же самое. Травница. Магичка. Первая жертва для вернувшегося к хозяину ножа. Но Истман не торопился: пусть сначала долечит его, потом восстановит силу, чтобы ее не оказалось слишком мало и он сумел дойти… Куда? Куда ему теперь идти? К усыпальнице? Брунис, должно быть, уже добрался до нее, получил кость…

– Ну чего ты? Тише, тише.

Хотелось выть, а с губ сорвался лишь хрип.

– На вот, попей. Мне бы еще покормить тебя как-то…

Есть. Мысли о еде гнали все остальные – забывался ублюдок Брунис, забывались мечты о силе мира. А эта растрепанная ведьма не могла предложить ничего, кроме горького травяного отвара, от которого желудок сводило еще больше, и сухарей. Сухари! Как он станет их грызть, если и рта открыть не может?

– Придумаем что-нибудь.

Женщина с хрустом надкусила сухую горбушку, неспеша разжевала, а после вынула изо рта бурую кашицу и поднесла к его губам.

– Так вот попробуй.

Он брезгливо отвернулся, но хлебный запах щекотал ноздри, заставляя ворочаться все внутри, и спустя миг бывший император, словно щенок, облизывал измазанные жидкой тюрькой пальцы.

– Будет дело, – улыбнулась колдунья.

В мятой кружке она замочила целый сухарь, раздавила пальцами и так же, из рук, покормила:

– Хватит пока, нельзя больше. Спи.

Потом, просыпаясь, Истман думал, сумеет ли он, забрав себе ее силу, сам научиться вот так засыпать, проваливаться в умиротворяющее тепло, тонуть в светлом облаке и не видеть снов. А открывая глаза, радоваться, ощущая себя живым.

– Нельзя тут дальше оставаться. Не ровен час, вернутся те, что тебя… Дальше пойдем. Мы с Сайли веток наломаем, волокуши сделаем. До Кургана дотащим тебя кое-как, а там и Черта близко. Может, отлыгаешь к тому времени, сам и решишь, с нами пойдешь или домой вернешься. Есть у тебя тот дом-то? Ждет кто?

Дом? Дворец в Каэре? Вряд ли… Не ждут. А если и ждут, то со страхом, с опаской. И ему тоже страшно туда возвращаться: вдруг там уже Брунис?

– У многих из нас так, – вздохнула женщина, когда он отвел глаза. – Ни дома, ни семьи. А все война проклятущая и император этот, чтоб его хоры во Тьму утащили! А ты что дрожишь? Знобит? Давай-ка я укутаю. Эти-то побросали тут все, торопились, видать. Баул вон с вещами кинули. Я глянула, тебе в самую пору будут, как отойдешь, – рубахи там, штаны, плащ имеется…

А книга? Он открыл рот, чтобы спросить о книге, но не сумел выдавить и слова.

«Сила мира» – тот самый потрепанный фолиант, с которого все начиналось. Брунис не забрал его, Истман увидел книгу, когда Ольгери с внуком, таким же худым и темноволосым мальчишкой лет десяти, вернулись, таща широкие еловые лапы. Травница решила сделать еще отвар в дорогу и разложила костерок под маленьким походным котлом. Чтобы сырой хворост скорее разгорелся, она вырывала из книги страницы и, сминая, подбрасывала в огонь. Истман промычал что-то, протестующее поднял руку… И опустил, закрыв наполнившиеся слезами глаза. Гори оно все синим пламенем!

Отца Истман не помнил, тот умер, когда мальчику было три года. Говорили, что от дурной болезни, которой его наградила одна из многочисленных любовниц. Мать его Исиль, принцесса Анвейская, младшая сестра императора Растана, надела траурный наряд и покинула столицу. Пока ее сын рос под присмотром нянек, привыкшая к светской роскоши женщина медленно угасала в провинции, изредка собирая благотворительные вечера и раздаривая состояние ушлым храмовникам, чтобы купить немало нагрешившему при жизни супругу пропуск в сады ауров.

Все изменилось в один день. Престарелый магистр Эмарен, долгие годы бывший личным магом их семейства, не вышел к завтраку. А к обеду в доме уже появился новый маг, молодой, обходительный. Целитель – на это делался упор в те времена. Истману, которому тогда уже исполнилось десять, он поначалу понравился: не игнорировал, как другие взрослые, всегда был готов ответить на вопросы, развлекал мальчишку нехитрыми иллюзиями и волшебными историями, на какое-то время став единственным в поместье другом. Уже потом Истман услыхал от кого-то из слуг селянскую поговорку «Хочешь подоить корову, подружись с ее теленком». Когда корова, то бишь принцесса Исиль, достаточно приблизила к себе любителя снимать сливки с чужого молока, открыв ему доступ и к своему счету в банке, и в свою спальню, теленок потерял для него интерес. Придворный маг, как и прежде, прилежно исполнял добровольно взятые на себя обязанности заниматься с ребенком письмом и арифметикой, а потом и географией, и историей (прочих учителей Истман, от природы замкнутый и застенчивый, побаивался), но все больше тяготился этими занятиями, вскользь намекая ученику, что при его непроходимой глупости сидение над книгами – пустая трата времени. Даже сумел убедить в этом Исиль.

– Но ему же нужно образование! Он принц! У брата нет детей, и в последнем письме Растан писал мне, что хотел бы видеть моего сына при дворе. Я подозреваю как возможного наследника…

Это в корне меняло дело. Ссориться с будущим правителем чародею было ни к чему. На горизонте замаячили заманчивые перспективы жизни в каэрском дворце и титул личного мага императора.

– Тебе нужен маг. Без мага не обойтись. Тем более при тех скудных знаниях, которые способен впитать твой мозг. Ты ведь уже взрослый, Истман, и не обидишься, если я скажу, что ты не очень умен. В этом нет твоей вины. Я же целитель, я вижу, что в детстве ты часто болел и не получал должного ухода… Сейчас этого уже не исправить.

Он и не стремился исправлять. Когда мальчик в очередной раз слег в постель, этот прощелыга заявил его матери, что не стоит тратить магическую силу на лечение – пусть организм справляется сам, ведь это всего лишь простуда. И Исиль с ним согласилась. За те полгода, что он жил в их доме, она привыкла во всем с ним соглашаться.

– Тебе не скучно, милый? – спросила она мучимого жаром ребенка. – Принести игрушки? Или книгу?

– Книгу, – кивнул он, немало ее удивив.

За два месяца до своего одиннадцатилетия Истман принял первое серьезное решение – он во чтобы то ни стало будет умным и не позволит всяким там магам насмехаться над ним.

Но мать принесла совсем не ту книгу, не по истории, и не задачник по арифметике – она принесла какие-то сказки, сборник старых легенд, записанных чудаком по имени Блюмас Риэй. «Сила мира» – история деревенской девчонки, ставшей могущественнейшей чародейкой Тара…

Она оказалась крепкой, эта Ольгери, худой, но жилистой. Покряхтела немного, поохала, но кое-как перетащила его на связанные еловые ветки. Наклонялась, обдавая запахом хвои и трав, так близко, что лишь руку подними, и костяной нож войдет ей под ребра, а кольцо наполнит его тело пьянящей силой…

– Да что ж тебя трусит-то всего? Вроде и жар уже спал. На, попей еще, да пойдем.

Усилием воли Истман разжал державшие нож пальцы и припал к фляге. Скулы сводило, но не от терпкого отвара, а от неутолимой жажды. Хотелось до дрожи, до боли в вспотевших висках вновь пропустить сквозь себя чужой дар, ощутить мимолетное могущество, жечь, крушить, метать молнии и огненные шары… Но не сейчас. Сейчас рано. Колдунья потратилась на его исцеление, в глубоких карих глазах пряталась усталость, а на веках лежали синие тени. Пусть отойдет, наберется сил. А он подождет.

– Ба, а зачем его тащить? – громко, не таясь, спросил Сайли. – Какой с него толк?

– А непременно толк должен быть? – Даже не открывая глаз, Истман знал, что травница усмехается. – Тогда съедим его, как совсем оголодаем.

– Фу-у-у…

– Что, не станешь есть?

– Не стану. Тощий он и воняет – аж жуть! Ходит же под себя, как дитё.

– Он сейчас дитё и есть. А вот поправится…

– Тогда и съедим, – зашелся заливистым смехом мальчишка.

Тот, кто еще совсем недавно был императором Истманом, невольно улыбнулся. Лишь на мгновение приподнялись уголки растрескавшихся губ, и случайную улыбку сменила презрительная ухмылка: еще посмотрим, кто кого сожрет, хорек. Еще посмотрим.

– Ну, пособите, боги-заступники.

Вздрогнула земля, поплыли над головой зеленые ветки.

– Вот… до ручья дойдем, – с придыханием сказала тащившая его волоком Ольгери. – Вымыть тебя надо бы. А то и правда провонял уже. Скоро дойдем… А пока спи…

Император Растан был высоким, статным мужчиной с русыми волосами, которые он заплетал в недлинную косичку, и добрыми голубыми глазами. Истману говорили, что он похож на дядю – и нос тот же, и лоб. Только вот глаза другие. Тоже голубые, но совсем не добрые – дикие, настороженные.

– Сущий звереныш, – шептали за его спиной.

Мальчик, встретивший четырнадцатый день рождения при каэрском дворе, часами просиживал у зеркала, пытаясь что-то сделать с этими глазами. Учился смотреть так же, как дядя, чтобы взгляд располагал к себе, а не отталкивал – так писали в книгах, посвященных искусству переговоров и поведению в обществе. Он много уже прочел книг к тому времени: и по истории, и по географии, даже по алхимии и травоведению – все, что попадало ему в руки, штудировал от корки до корки. Однажды нашел в комнате матери интимный женский роман. Многие сцены в нем вызывали гадливость, но и будили любопытство: кое-чего он не понял, и следующей книгой стал толстый иллюстрированный справочник по анатомии.

Но любимым чтением была, как и прежде, она – «Сила мира». Страницы поистрепались, потерлась обложка, но Истман не желал расставаться с книгой, изменившей его жизнь. Особенно после того, как узнал, что подобных сохранилось всего четыре, а Блюмас Риэй был не только собирателем народных сказаний, но и магистром седьмой, наивысшей, степени, посвятившим последние годы жизни поискам усыпальницы легендарной волшебницы. «Кто кость мою возьмет, тому и силой моей владеть. А вместе с тем и всем миром» – эти слова чародейки не шли из головы, пробуждая фантазии… Глупые фантазии, как сказал личный чародей и любовник его матери.

– Считается, что силу Велерины может получить только маг, – говорил он с пренебрежением, так как не верил ни в одну из этих легенд.

– А простой человек может стать магом?

– При всем моем почтении, ваше высочество, – теперь он при каждом удобном случае выказывал почтение, – дар дается нам от рождения, и никак иначе.

Целитель, чье имя потом Истман забудет, раз и навсегда вычеркнув его из памяти, вновь притворялся лучшим другом, вновь отвечал на вопросы, рассказывал истории и занимался с ним, не оставляя работы прочим учителям. Он хотел стать его единственным товарищам и советником. Но поздно – мальчик повзрослел, и в его планах не было места для этого изворотливого типа.

Тем более не так уж он был и умен, не так много знал. Дар давался не только от рождения, об этом вскользь упоминалось в «Силе мира». Там же приводилось и имя некроманта, создавшего уникальный нож, чем-то похожий на тиз’зар мастера Смерти, но обладавший несколько иными свойствами. И о ноже, и о его свойствах Истман узнал, проведя немало часов в дворцовом книгохранилище, отыскав всеми забытые записки мастера Илоя, того самого некроманта, придумавшего, как отобрать у Велерины то, чем она не желала делиться по доброй воле. Но Илой не смог отыскать чародейку на Саатаре и вернулся в Восточные земли лишь с этими записками. А глупые люди бросили бесценные знания в пыльный подвал, в тот раздел, где хранились мифы и сказки.

Но эти люди, невзирая на глупость, смогли сохранить изготовленный магом нож. Он лежал в императорской сокровищнице как образец «дремучести» волшебников прошлого, снабженный заключением авторитетных ученых: «В ходе опытов, произведенных над плененными при подавлении Уэбского мятежа и приговоренными к смерти магами, было установлено, что данное оружие не обладает ни одним из предписываемых ему свойств. Кроме того, предмет не является даже магическим, проводимые специальной комиссией измерения в различных условиях, в том числе и при искусственно обогащенном поле, не позволили зафиксировать какого-либо излучения…» Почтенные магистры невнимательно читали заметки создателя ножа – он и не должен был излучать магию, иначе Велерина почувствовала бы угрозу. А что до свойств: как же вы, тэры экспериментаторы, хотели получить чужую силу без кольца?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю