Текст книги "Девочка Шерхана (СИ)"

Автор книги: Ирина Шайлина

Соавторы: Гузель Магдеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 15

Голова болит ужасно. В кабинете накурено так, что хоть топор вешай. Открываю окно, впускаю сырой, холодный весенний воздух и неожиданно думаю, что лесом все послать хочется. А ещё хочется наверх, к Белоснежке, смотреть, как новые труселя мерит и крутится перед зеркалом.

– Да ничего нам не даст знание о том, откуда Вяземский на свой завод глину возит, – говорит мой юрист, по совместительству бухгалтер теневой, и конечно же, еврей.

Единственный еврей в компании дагов. Но ребята этого щуплого парня и пальцем не тронут – уважают.

– Если бы на этой флешке было что-то важное, – замечает Анвар, – Игнат бы давно землю носом рыл, а тут тишина. Фуфло, говорю.

На флешке и правда – фуфло. У Вяземских тоже есть бизнес-прикрытие, завод по производству строительных материалов. И вот сидим, битый час смотрим документацию на тему поставок песка и глины, зацепили несколько расчётных листов. Я успел подумать, столько своим людям платить – себя не уважать.

– Нет, нет, – сказал Анвар.

– Есть, – почти рычу я.

Я человек действия. Сидеть зарывшись мордой в документы это явно не моё. Но иногда – нужно. И поневоле учишься, вникаешь, разбираться начинаешь. И сейчас я пытаюсь найти несоответствие. И кажется – нахожу, внезапно и спонтанно.

– У них завод на северной окраине, – задумчиво произношу, все молчат и на меня смотрят. – Поставки все почти ведутся по железке. И какого, скажите, черта, Игнат вдруг, два месяца назад, арендовал склад на Тимирязева, в другом конце города?

Минутная тишина. Всё переваривают. В этой тишине открывается дверь, входит Шамиль. Недовольно морщусь – боец хороший, но послушанию учить и учить.

– Меня достало полотерку охранять, – глядя в пол говорит мне.

Сжимаю кулаки так, что кости хрустят, Шамиль поневоле отступает назад и правильно делает. Наказан за то, что не справился со своей работой.

– Что скажу, то и будешь делать, пошёл, – отмахиваюсь я и встаю с кресла рабочего. – А вы давайте, жопы оторвали и вперёд, общий сбор, всех согнать и вооружить, мы идем свое забирать!

Анвар громко свистнул, подкидывая к потолку пистолет, ладно хоть палить не стал.

– Уроем второго Вяземского, – заорал он, ему весь вечер кровная месть покоя не давала.

Собирались мы быстро. Я хотел подняться наверх, поцеловать полотерку свою крепко в губы и белобрысую макушку, да не стал. Подумал вдруг, как это перед мужиками будет выглядеть…

– У нас точно крыса, – сплюнул я на месте.

Мы сами только полчаса назад узнали, куда ехать. Вяземский узнал вместе с нами. Потому что ворота склада нараспашку, толпа мужиков таскает ящики, с моим, мать вашу, оружием. Я поправил автомат – на дело пойду вместе со своими, коротко кивнул и вышел из машины. Время расплаты пришло.

В пылу боя я даже не почувствовал боли, лишь бок огнём обожгло. Подумал только – потом посмотрю. Всё потом, на ногах стою, значит жить буду, пацанов не бросать же. Кругом порохом пахнет, короткие очереди, чей-то отчаянный крик боли. Я кричать не буду, не девица на выданье. Стискиваю зубы и бегу. Вперёд, потом за угол – туда бежал, прихрамывая, Вяземского прихвостень-помощник. Вскоре вижу его спину, вскидываю автомат, сам себя торможу – от мёртвого толку мало, а он и так ранен. Подбираю с земли крупный камень, один меткий бросок, и мужик падает, как подстреленный. Подхожу, наклоняюсь, ногой переворачиваю на спину. Он, падая лицом ударился, вся морда в крови.

– Игнат где?

Не сразу может говорить, прижимает руку к ране на плече, пытаясь остановить кровь.

– Ушёл, – тихо шепчет. – Бросил нас и ушёл…

Я сплюнул. По рации подозвал к себе Анвара, порадовался, что живой, но ничего ему не сказал, много чести.

– Да все уже, – скалится он розовыми от крови зубами, видимо таки перепало. – Кого положили, кого просто прикладами и обезоружили. Вовремя мы, ни одного ящика вывезти не успели.

– Этого подлечить, – киваю на потерявшего сознание мужика у моих ног. – Живой нужен, знает много.

Анвар легко перекидывает его через плечо, как барана, и уходит. Я понимаю, что не даёт мне покоя. Вяземский ушёл, а у меня дома Белоснежка одна, почитай, с Шамилем только.

Звоню. Трубку не берет. А для меня, если подчинённые не взяли трубку, оправдание может быть только одно – умер. В то, что Шамиль внезапно помер верится с трудом. Кровь, только успокоившаяся после боя, снова закипает. Иду по складскому двору, тонкий слой снега, который выпал вечером, весь в алых пятнах.

Гоню домой, что с телами и ящиками делать, мои знают. Издалека вижу – дверь открыта. Это ничего хорошего не обещает. Бросаю машину, иду внутрь.

– Белоснежка! – ору на весь дом.

От этого усилия бок горит огнём, проступает кровь, течёт, тёплая. Шагаю, пачкаю кровью дорогой паркет и ковры и думаю – идиот. Я просто дурак. Все меня обманывали. И Вяземский, но от него и не ждал ничего хорошего. Но Шамиль? А Белоснежка, которая такой чистой казалась?

Такой смешной и чистой, что даже плевать было, что другой веры. И что отец её в моей груди дырку сделал, которая чуть к праотцам не отправила. Она стала для меня значить гораздо больше, чем случайная девчонка попавшая в постель. Таких было – не счесть. А Белоснежка особенная.

Была… Была и сплыла, потому что такая же, как и все. И злость накатывает – пусть катится! К своему дяденьке, к кому угодно, плевать, сегодня же себе другую найду!

Расстегиваю рубашку, смотрю на бок – выглядит отвратительно, ещё одна дырка от Вяземских, как привет с того света. Кровь сочится, нужно бы перевязать, нужно к врачу. Телефон звонит – Анвар. Все потом. Тяжело поднимаюсь наверх, в комнату, заведомо пустую.

Стою, Белоснежкой пахнет, вдыхаю полной грудью. Запах свежести, детского мыла, женщины, которая не умея соблазнять совсем, кровь в жилах кипеть заставляла. Упрямо говорю – будут и другие бабы. Дядю её убью, а эта…пусть под других стелется, там ей и место.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Шагаю к столу. Там в ворохе прочей ерунды лежит пластмассовая продолговатая штука. Задумчиво беру в руки, смотрю на две полоски, и только потом доходит. Эта информация меняет все.

– Тебе придётся очень хорошо прятаться, девочка, – шепчу я.

Глава 16.

Шамиль едет молча.

Я сижу на заднем сидении, всеми силами пытаясь сдержать слезы, чтобы не выдать себя. Иначе Шамиль заподозрит что-нибудь.

Не сразу понимаю, что держу ладонь на животе – там, где внутри прячется совсем маленькое ещё дитя Шерхана. От этой мысли тошно, я откидываю голову назад. За окном темно; мне хочется пройтись по асфальту, вдохнуть глубоко весенний воздух.

Нет никакого плана: я понятия не имею, как мне удастся избавиться от Шамиля, одна надежда на везение. Возможно, в парке я смогу отвлечь его внимание и сбежать.

В дядькином пальто, в кармане которого двести рублей и горстка мелочи…

Я так сильно занята своими мыслями, что не понимаю даже, куда меня везут; по большему счету, все равно даже.

Но когда машина тормозит, а Шамиль глушит двигатель, я сжимаюсь на заднем сидении, пытаясь стать незаметной.

За окном темно, я хочу разглядеть через тонированные стекла, где мы, и не могу. Это точно не парк.

Больше похоже на склады.

Вопросов я не задаю, страшно.

Шамиль молча выходит из машины, оставляя водительскую дверь распахнутой. А потом я слышу голос. Знакомый до боли.

– Ну, привез?

Шамиль бормочет что-то на своем гортанном, а после… после звучит выстрел. Его совершенно точно нельзя ни с чем перепутать. Я в панику держусь за дверную ручку, у него оружие, а мне не спрятаться, не скрыться.

– Был крысой, крысой и помрёшь, – говорит дядя громко. Садится на водительское место, бросает сумку тяжёлую на соседнее кресло. И ко мне оборачивается. На губах улыбка играет, жуткая, страшная, лицо перепачкано в крови. Мне орать хочется от ужаса, но слова застревают в горле.

– Ну привет, Лизонька. Добегалась?

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ