Текст книги "Нелюбимая для босса (СИ)"

Автор книги: Ирина Романовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 23

Влада

– Алла, подожди минутку, – зову я коллегу, которая быстрым шагом выходит из нашего кабинета.

От блондинки никакой реакции. Тихий вздох разочарования вырывается из моего рта. Я совсем не понимаю девушку. В одну минуту она даже не смотрит в мою сторону, в другую – спасает от офисных пересудов.

Накидываю пальто на плечи и застегиваю все пуговицы. С длинным шарфом нет особого желания возиться, поэтому отправляю вязаную вещь в пакет. Сумку вешаю на плечо и выключаю лампу на столе.

Алла, несмотря на мои опасения, все же дожидается меня в коридоре.

– Я хотела поблагодарить тебя за сегодняшнюю помощь. Знаю, ты не обязана была покрывать нас с Денисом Юрьевичем…

– Вы все еще вместе? – удивляется коллега.

Я жму плечами, не зная как лучше ответить на вопрос ее.

– Он не такой, каким все его считают, – уверенно произношу я.

– Влада, я не обвиняю Дениса Юрьевича ни в чем. Просто не хочу, чтобы тебе в один момент стало больно из-за такого человека, как он. Конечно, есть шанс, что я ошибаюсь, но как показывает опыт…, – Алла замолкает на полуслове.

Мы проходим мимо поста охраны.

– До свидания! – одновременно говорим охраннику мы.

В моей груди разрастается нота протеста. Я хочу, чтобы Алла перестала думать о Денисе в плохом ключе. Она, как и большинство сотрудников в агентстве, судит человека по красивой обложке, не вникая во внутреннее содержание.

На языке вертятся острые слова, что внимательность Дениса к окружающим не говорит о его любвеобильности и ветрености. Как и обычный вопрос «как дела?» не говорит, что мужчина воспылал к стоящей рядом девушке особыми чувствами. Скорее это говорит о нем, как об эмпатичном, участливом человеке.

И я знаю, о чем говорю. Ведь сама совсем недавно поступала так же. Я отнеслась к Титову слишком предвзято, посчитала его напыщенным индюком и ловеласом, не поговорив с ним дольше двух минут. А в действительности мужчина оказался полной противоположностью того образа, который ему приписывают. Денис очень внимательный, заботливый, ответственный человек. Он готов помогать как словом, так и делом, готов защищать близких от опасности даже ценой собственных сбитых кулаков.

Мне с боссом легко и комфортно, несмотря на разницу в возрасте и жизненном опыте. Я могу рядом с ним не скрывать истинные эмоции, будь то смех или слезы. Границы начальника и подчиненной рядом с мужчиной стираются полностью.

– В общем…, – глядя в зеленые глаза Аллы, я четко понимаю, что ей не нужны мои доводы. Я только испорчу себе настроение, начав что-то доказывать в глухую стену. – Еще раз спасибо тебе за помощь. До завтра.

Киваю коллеге на прощание и сворачиваю в противоположную сторону. Туда, где меня уже ждет машина Дениса.

Несмотря на внутренние противоречия, я осознаю причину, по которой прикусила себе щеку. Все, что на данном этапе происходит между нами с Титовым, касается только нас двоих. Пускать в наш уединенный мир абсолютно чужих людей не надо. От этого пользы не будет никакой и никому.

– Привет, – целую тёплую щеку мужчины, как только оказываюсь в машине.

– Нет, так не пойдёт.

Денис скользит ладонями по моей прохладной шее и, немного сдавив затылок, тянет на себя. Наши губы соприкасаются в жарком, взрослом поцелуе.

В груди торжественно гремит оркестр, в ушах играют звонкие фанфары. Такое чувство будто мы не виделись с ним вечность и только сейчас спустя долгие часы разлуки смогли встретиться. Мы похожи на тех влюбленных у вагона поезда, тот же немой восторг в глазах, те же искренние улыбки, те же самые желанные объятия на свете.

Я не понимаю как оказалась на коленях у босса. Хотя это и не особо важно. Главное лишь то, что я чувствую в данный момент. Наслаждаюсь каждой секундой проведенной рядом с моим бородачом. Его колючие волоски щекочут мой подбородок, шею, губы.

Разве можно так скучать по человеку, если видишь его ежедневно, если разговариваешь, переписываешься с ним же по несколько раз на дню?

И при этом мне все равно мало Титова в сутках. Хочу чаще быть рядом с ним, постоянно прикасаться к нему, целоваться с ним, обниматься, ласкать друг друга.

Иногда по ночам я мечтаю, что однажды найдётся способ не расставаться с любимым мужчиной надолго. Удастся проводить вместе не только обеды и вечера, но и ночи.

А что если Денис – моя судьба? Вдруг он тот, кто однажды позовет меня замуж и увезет из отчего дома? Инга точно пришла бы в восторг от такого поворота. А я? Я не знаю. Я сегодня украдкой исписала пол страницы рабочего блокнота своими инициалами рядом с Денисовой фамилией. Старательно выводила фамилию Титова рядом со своим именем. Прокручивала в голове возможные вариации. «Владислава и Денис Титовы, поставьте ваши подписи…» – голос тетеньки из ЗАГСа заставлял меня снова и снова брать в руку черную ручку и старательно выводить размашистые закорючки на бумаге.

Парадоксально другое. Одновременно с тем, как легко я могу представить в красках нашу с Денисом свадьбу, у меня не получается воспроизвести в голове тот день, когда я с чемоданом вещей покидаю дом детства и оставляю папу одного.

Но все же я знаю, этот момент когда-то наступит. Папа был прав. Мне уже двадцать. Все дети рано или поздно улетают из-под родительского крыла и начинают строить свой семейный уголок.

– Поехали ко мне? – в унисон моим мыслям, тяжело дыша, спрашивает Денис.

Мужчина не останавливается, продолжает усыпать мои щеки маленькими дразнящими поцелуями. Там где его губы касаются моей кожи, проносятся десятки электрических разрядов по телу. Он как бензин одной вспышкой распаляет страсть внутри меня. Разжигает желание даже в кончиках пальцев.

В салоне автомобиля становится жарко. Мужские руки умело расстегивают пальто, ныряют ко мне под свитер. Шероховатые пальцы прикасаются к коже, надавливают, оставляя невидимые отметины. От возбуждения учащается сердечный ритм, от сбитого дыхания диафрагма все чаще расширяется вверх.

Но в какой-то момент я чувствую, что есть грань. Мы с Денисом достигли моего пика. Я замираю. Смотрю расфокусированным взглядом прямо на Дениса и еле слышно шепчу:

– Я не…, – не могу продолжить дальше, отвожу глаза в сторону. Щеки пылают огнем. Со стороны я, скорее всего, очень похожа на сочный томат. Мне одновременно и боязно, и легко. Только с ним я могу поделиться сокровенным.

– Ты не хочешь этого? – движения Дениса становятся на паузу.

– Хочу, но… Понимаешь?

Поднимаю осторожно веки и жду ответной реакции. Титов не произносит ни слова, просто смотрит на меня потемневшим взглядом.

Вселенная, дай мне сил! Я должна все ему сказать. Он ждет от меня полного признания.

– Я еще никогда ни с кем не делила постель. Я – девственница, и поэтому…, – не выдерживаю и прячу лицо в плечо мужчины. Дрожу, вдыхая его запах.

– Поэтому ты еще не готова, – Титов спокойно заканчивает вместо меня предложение, гладит по коже большими пальцами.

Дергаю подбородком соглашаясь. К глазам подступают слезы. Может я совершила серьезную ошибку сейчас? Не уже ли признание было лишним?

Какое-то время мы сидим в машине не проронив ни слова. Спокойно выравниваем дыхание, возвращаем все жизненные показатели к стабильности. Мы продолжаем обниматься, не отстраняемся друг от друга. Но все равно есть «он». В воздухе повисли некое напряжение. Какая-то нить опасно натянулась между нами. Я чувствую ее на интуитивном уровне. Своим признанием я пошатнула наш совсем еще юный, зыбкий уединенный мир.

– Ты злишься на меня? – спрашиваю я, когда точка отчаяния в голове доходит до пика. Мой голос похож на жалобный писк.

– Нет, конечно, – Дениса вновь нежно гладит меня по спине. – Почему я должен злиться?

– Ну… – Непроизвольно дергаю телом, смещая положение ног. – Ты сейчас хочешь большего, хочешь перейти дальше. Я ощущаю всем телом твое твердое желание. А я… я не даю тебе этого.

Мои слова заставляют Дениса рассмеяться.

– Эта твердая часть моего тела, на которой ты сидишь, не повод для злости. Он всего лишь физическое выражение моего влечения к тебе. Хотя и без него, я думаю, предельно ясно, что ты меня очень интересуешь, Влада. Ты особенная девушка в моей жизни. Но я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Так делают только неуверенные в себе моральные уроды. – Денис поднимает мой подбородок и нежно целует в губы. – Мы оба должны гореть желанием, оба должны хотеть продолжения, без сомнений и страха. Мне важно, чтобы мы получали кайф вместе, чтобы не было даже намека на психологическое насилие и переступания через собственное горло. Поняла? Мы продолжим только, когда ты четко будешь осознавать, что хочешь именно этого.

Глава 24

Влада

– Привет. Как прошёл рабочий день, дочка? – спрашивает папа, встречая меня у входных дверей. – Дебеты с кредетами сошлись?

– Конечно, пап. Как иначе-то?

С улыбкой смотрю на родителя и целую его в щеку. Повесив пальто в шкаф, собираюсь идти в свою комнату. Хочется поскорее смыть с себя косметику и переодеться в любимые домашние штаны.

– Давай скорее. Поужинаем все вместе. Мы ждем тебя на кухне.

Взгляд соскальзывает за спину отца. В кухне за обеденным столом сидят Инга и Валя. Они о чем-то весело перешептываются, листая какой-то журнал. Когда-то я делала точно так же со своей мамой.

Впервые смотрю на Ингу не как на разрушительницу нашего с папой уютного мира, а как на женщину-мать. Если отбросить в сторону наш с мачехой «конфликт», то она выглядит совершенно обычной и нормальной мамой. Я никогда не видела, чтобы она ругалась с дочерью Валей. Никогда не слышала, чтобы она заставляла её что-то делать, всегда все происходило через слова, через разговоры, через аргументацию.

Может дело вовсе не в Инге? Может все же дело исключительно во мне? Что если я сама мешаю нам всем жить дружно?

Я построила глухую стену между нами с той самой первой секунды, как увидела эту рыжеволосую женщину рядом с отцом. И естественно не допускала даже и мысли о том, чтобы Инга стала для меня кем-то важным. Вроде близкой приятельницы или женщины-подруги.

Хотя почему бы и нет?

Сейчас папа – мой самый близкий человек. Он готов обсуждать со мной любые темы: от менструации до сексуального воспитания. Вот только с каждым годом я становлюсь старше, меняюсь не только внешне, но и внутренне. В голове появляются какие-то барьеры, какие-то комплексы, которые с папой обсудить увы не получается. Просто потому, что папа – мужчина и не всегда понимает природу тех или иных женских проблем.

К сожалению, приходится признать, что одного папы в воспитании девочки недостаточно. Присутствие женщины рядом с взрослеющей девочкой просто необходимо.

– Сейчас приду, – сообщаю папе и быстро иду к себе.

В моей комнате все как обычно. Утром пронесся ураган Влада и оставил после себя бардак: не заправленная постель, кавардак на столе, стопка вещей на стуле, открытый шкаф.

Я не знаю, отчего так происходит. Всегда считала, что у меня достаточно чуткий сон и я слышу каждый шорох в квартире по ночам. Но, оказывается, чем ближе утро, тем крепче я засыпаю. Совсем не слышу сработавший будильник. Чаще всего меня будят возмущающиеся Валя или Инга, которые приходят из других комнат ко мне. Они жалуются на большую громкость мелодии и настоятельно просят сделать потише. Но если бы я могла.

Надеваю на себя домашний тёплый комплект, состоящий из серых штанов и большого свитшота. Волосы завязываю резинкой в высокий хвост.

Мягкий гель для умывания и тёплая вода творят со мной чудеса. Я будто оживаю заново. Все трудности рабочего дня смываются вместе с пылью улицы.

Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь. Глаза горят, ресницы трепещут, щеки покрыты румянцем. Мои губы своей припухлостью показывают, что все ещё помнят жаркие поцелуи с Титовым.

Трогаю пальцами подбородок и вспоминаю как борода Дениса при каждом слиянии наших ртов волнительно щекочет мне кожу.

Мне снова становится жарко. Предложение поехать к мужчине домой взбудоражило не только разум, но и тело.

В груди присутствовало отчаянное желание отбросить подальше все внутренние запреты, и поехать за Титовым куда он скажет.

Особенно остро эти чувства горели, когда между нами воцарилась неловкая минута молчания после моего откровенного признания.

А вдруг больше не будет этих поцелуев, не будет объятий? Что если я оттолкнула его этим? Или испугала… Но страшнее всего было услышать дурацкую отговорку «с девственницами дел не имею, потому что муторно это все».

Внутри меня синим пламенем горела смесь отчаяния и надежды, абсолютного доверия к мужчине и полного непонимания к происходящему.

Со мной такого еще никогда не было.

Как правильно реагировать на такое предложение? Как поступить верно и не сделать ошибки?

Где нащупать ту грань между инстинктом самосохранения перед реальной опасностью и обычным страхом перед выходом из собственной зоны комфорта?

– Всем привет, – говорю я абсолютно нормальным голосом, без какого-либо подтекста. – Что делаете?

Инга с Валей кивают мне в ответ и дальше продолжают листать какой-то каталог.

Папа начинает суетиться. Встает из-за стола и накладывает мне в тарелку немного киноа, овощного салата и котлету.

– Или две? – спрашивает папа. Он ведет себя обычно, но по немного дрожащим рукам, я вижу как он волнуется.

– Одной достаточно. Спасибо.

Забираю тарелку и сажусь на свободное место за столом.

– Что изучаете?

– Мама принесла каталог готовых свадебных платьев из салона. Выбираем для нее лучший наряд. Ведь до праздничного дня осталось совсем чуть-чуть.

Боковым зрением замечаю как папа внимательно смотри на меня и ждет реакции. Ждет что я закачу истерику или устрою скандал? Не спорю, любое упоминание об этом дне вызывает в моей груди ноющие спазмы.

Я хочу попытаться построить с Ингой нормальное общение. Для этого в первую очередь необходимо изменить свое поведение. Поэтому превозмогая ноющую боль в сердце, я смотрю на папу и спокойным голосом отвечаю Вале:

– Круто. А можно мне посмотреть?

Три пары глаз одновременно глазеют на меня. Инга с недоверием прищуривается и склоняет голову на бок, Валина челюсть медленно ползет вниз, а папа, кажется, перестал дышать в этот момент.

– Что? Я тоже девочка и тоже люблю разглядывать платья.

Мачеха не произносит ни слова, как и папа. Ситуацию разряжает Валя. Неродная сестра подталкивает в мою сторону небольшого формата каталог и показывает на открытый разворот.

– Смотри, мы присмотрели два платья. Они немного строгие, как по мне, но мама говорит, что ей по возрасту уже не положены платья-тортики и пятьдесят подъюбников. А как тебе они?

По телу бежит волна мурашек. Подмышки потеют. Высокий уровень семейного внимания к моей персоне заставляет поскорее опустить глаза в глянцевые страницы и погрузить мозг в белые наряды.

Оба выделенных Ингой платья длиной до колен, в отделке отсутствуют рюши, пайетки, сверкающие камни. Обычные платья для торжества, свадебными их делает только белый цвет.

– Эмм… Миленько. Но как-то уж совсем обычно они выглядят. Все-таки свадьба – это особый день. – Я переворачиваю пару страницу далее по каталогу и вижу вариант намного привлекательнее. – Вот это платье намного лучше, чем те, как на мой вкус. Эта кружевная вставка на горловине придает образу невесты нежности и легкости. А небольшая вышивка в зоне декольте смотрится очень элегантно. Но при этом длина платья такая же как и у предыдущих вариантов. Посмотри, Валь?

Жму неопределенно плечами и чтобы скрыть смущение, отправляю в рот новую порцию каши.

– И правда, очень красиво. – Соглашается сестра. – А тебе как, мам?

Инга недоверчиво склоняется над журналом и с удивлением вкидывает брови вверх.

– Да, очень красивое платье. Спасибо, Влада, за помощь.

– Не за что, – неуверенно бормочу я, переводя застенчивый взгляд на папу. Он облегченно выдыхает и подмигивает мне. Безмолвно шепчет губами «спасибо» и улыбается.

Я чувствую некий трепет от того, что старания не проходят даром. Как минимум папа рад таким переменам в моем поведении.

Надеюсь, мама, ты меня поймешь. Никто и никогда не заменит тебя. Ты навсегда останешься моей единственной и любимой мамой.

Но в данный отрезок жизни я ощущаю острую нехватку близкого человека, старшей подруги рядом. В моей жизни пустует место женщины, той советчицы к которой я могла бы подойти с насущным вопросом, с волнующей проблемой или с неразрешимой задачей. Не у кого спросить, правильно ли то, что я чувствую к своему боссу? Или это все же аномалия? Сумасшествие ли влюбиться в мужчину значительно старше себя или нет? И нормально ли вступить с мужчиной в более близкий контакт, если в душе есть маленькие сомнения?

Доедаю свой ужин и желаю всем спокойной ночи. Чувствую себя эмоционально истощенной. Психологические перемены почему-то всегда даются мне сложнее, чем физические нагрузки.

Глава 25

Влада

С того самого дня, как Инга и папа объявили нам с Валей, что станут родителями, мою голову без конца терзает мысль о старшинстве. Ведь с рождением их ребенка я автоматически перешагну на следующую ступень в семейной иерархии и стану самой старшей сестрой. Новый человек, рожденный в браке наших с Валей родителей, непременно сделает всех нас пятерых одной большой семьей. И как ни крути Валя и Инга врастут в мой мир еще крепче.

– Каково это «иметь брата»? – спрашиваю я у Дениса, когда он в очередной раз с водителем везет меня домой после работы.

– В детстве мне казалось, что мой родной брат – это сущее наказание. С ним постоянно надо делить игрушки, комнату, друзей.

– А теперь? Что изменилось сейчас?

– В настоящее время я рад, что в моей жизни есть родной человек, который готов как поддержать и помочь, так и нагоняй дать, если ситуация того требует. С Олегом я могу поговорить в любое время дня и ночи.

– Но таким человеком может быть и просто друг. Необязательно кровный брат или сестра.

– Может. Но когда становишься старше, обрастаешь работой, ответственностями, самостоятельно принимаешь множество решений, то приходит понимание одной маленькой истины: чтобы в жизни не произошло, а родной брат все равно останется твоим братом. Даже диаметрально противоположные интересы во всем будь то работа, музыка, культура, язык общения и т.п., наличие или отсутствие жен и детей, своей жилплощади или транспорта для передвижения – всё это все равно не сможет сделать нас с братом чужими людьми. Мы навсегда останемся связанные друг с другом на генетическом уровне. С чего вдруг такой вопрос у тебя возник?

– Мой отец собирается стать папой во второй раз. Моя мачеха беременна. Вот теперь я и думаю, каково это иметь брата или сестру? В твоем рассказе все замечательно, только вот в моем случае, скорее всего, между нами с новорожденным не сможет образоваться такая крепкая связь, как у вас с Олегом.

Денис поднимает одну бровь вверх в немом вопросе.

– Просто из-за того, что у нас получается двадцатилетняя разница в возрасте. Мы уж точно не будем с ней или с ним делить ни комнату, ни игрушки, ни друзей. Да мы, может, и квартиру, то делить не сможем. Если папа попросит меня съехать…

– Не стоит слишком углубляться в столь далекое будущее. Ты не можешь предусмотреть всех вводных на данный момент. В жизни всякое может произойти. Может ты съедешь от родителей раньше, чем родится ребенок? Сама, по собственному желанию.

– Думаешь?

– Точно знаю, – уголок губ Дениса ползет вверх.

На улице сегодня нам не удается погулять. Ветер воет с такой силой, что никакой теплый шарф и штаны не спасают.

Чувствую непонятное разочарование в груди. Денис в этот раз не приглашает меня ни к себе, ни в ресторан. Не настаивает, чтобы провела с ним еще хоть минуту. Устало потирает свою переносицу и чешет подбородок. Мы немного целуемся с боссом в машине и все. Он желает мне хорошего вечера и говорит водителю, чтобы вез его домой.

Лифт неспешно поднимает меня на нужный этаж. Квартира встречает непривычной тишиной. На кухне меня нахожу записка от папы.

«Не смог дозвониться. Мы пошли всей семьей в кино. Не скучай. Целую, папа.»

Да уж. Вот и выдался вечерочек. Подключаю севший телефон к зарядному устройству на тумбе, а сама иду в ванную комнату.

Включаю воду и выставляю температуру погорячее, добавляю две порции пены для ванн. Тушу основной свет и оставляю гореть только бра над зеркалом. Снимаю с себя всю одежду и медленно опускаю тело в горячую воду.

Кожа моментально краснеет.

Упираюсь спиной в бортик ванны и погружаю колени под воду. Закрываю глаза и начинаю тихонько напевать песню, которая только что всплыла в мыслях.

«Зашиваю душу, зашиваю душу и не спеша дышу…».

По миллиметру, шаг за шагом я опускаю тело все ниже в воду. Пена доходит до подбородка, щекочет шею. Кровь разгоняется по сосудам. Ступни покалывает. Мышцы постепенно расслабляются.

Напряжение, усталость, нервозность по миллиметру, по клеточке покидают мое тело и разум. Чувствую как расправляются плечи, как выпрямляется спина и как вытягиваются кончики пальцев от удовольствия.

Задерживаю дыхание и с головой ухожу под воду. В ушах вакуум. В голове пустота.

Один, два, три, четыре….

– ВЛАДА, ВЛАДА, ВЛАДА!

Чьи-то руки резко тянут меня за плечи вверх. От неожиданности делаю резкий вдох одновременно носом и ртом.

– Что происходит? – Вода пошла в дыхательные пути, тяжело дышать. Пытаюсь откашляться, высморкаться. – Ты что творишь? Я чуть заикой не стала из-за тебя!

От яркого света жмурю глаза. От громкого крика морщу переносицу и тру руками лицо, прогонять лишнюю влагу.

– ВЛАДА, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ? ЗАЧЕМ ТЫ ТАК ДЕЛАЕШЬ? ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА МОЕЙ БЕРЕМЕНОСТИ, ДА?

Наклоняю голову то вправо, то влево, выгоняя лишнюю воду из ушных раковин.

– Чего? Инга, не кричи, пожалуйста. Что случилось? Что я делаю?

Скрещиваю руки на груди и подтягиваю колени к животу. Я абсолютно голая, пена не скрывает ничего. Испытываю жуткий дискомфорт под взглядом нависающей надо мной женщины. Мыльная вода щипает глаза. Приходится часто моргать, чтобы поскорее убрать жжение.

– Ты, ты хотела… ты… хотела… Что… ты… собиралась… сделать?

Инга не может толком выговорить полностью слова. Задыхается. Хватает стаканчик от ополаскивателя для рта и набирает в него воды прямо из-под крана. Мелкими глотками осушает ёмкость. Её руки дрожат. Ее трикотажное платье практически полностью мокрое, прическа взъерошена, помада на губах смазана.

– Что ты собиралась сделать? – чуть спокойнее повторяет вопрос Инга.

Она таращится на меня во все глаза, ее зеленые зрачки расширены на максимум. Инга взглядом бегает по моему лицу, плечам, рукам, коленям, торчащим из воды. Женщина будто пытается за что-то ухватиться в моей внешности. Только проблема в том, что я не понимаю чего конкретно она во мне высматривает.

– Я хотела немного поваляться в ванной. После напряженного рабочего дня. Нырнула с головой, чтобы намочить волосы, голову мыть собиралась. Вон шампунь стоит на раковине.

– И ты не собиралась ничего такого с собой сделать?

– Кроме как помыть голову и тело, нет.

– Тогда почему ты не отзывалась. Я тебя звала, звала под дверью.

– Эм… Не услышала?

Инга с недоверием смотрит на меня. Дискомфорт от того, что я нахожусь без единого клочка одежды перед не близким человеком, нарастает.

– Может ты выйдешь уже? Я не собираюсь мыться под твоим надзором!

– Влада?

– Да, не собиралась я прощаться с жизнью! Успокойся уже! – Мой голос похож на жалобный крик. – Поняла? А теперь убирайся из ванной комнаты!

Слезы брызгают из глаз. Зачем только папа ей рассказал о том случае. Зачем? Я просто хотела догнать маму. Хотела быть с ней. Хотела попасть к ней. Только мама знала как унять мою боль. Только мама могла успокоить меня.

Инга медленно пятится к двери.

– Ребёнок не виноват, что его мать мне не нравится, – сквозь слезы бросаю я в спину мачехе.

С остервенелым рвением тру собственное тело. Ощущение будто сдираю кожу вместе с мочалкой.

Все движения на автопилоте. Взять немного шампуня, втереть его в корни волос, помассировать, смыть. Потом насести маску, кондиционер, помассировать.

Я смотрю перед собой, но не вижу ничего. Белая плитка сливается в одну.

Слезы продолжают бежать по щекам. Под проточной водой при помощи душевой лейки смываю все, нанесенные на себя, моющие средства.

На негнущихся ногах, осторожно встаю и переступаю бортик ванной. Прикосновение разгорячённых ступней к холодному кафельному полу немного отрезвляют и выводят из болезненной агонии.

Надеваю домашние штаны и футболку. Мокрые волосы оставляю без внимания. Вода с них продолжает капать мне на плечи. Одежда мгновенно становится насквозь мокрой.

Открываю двери ванной комнаты и врезаюсь в папу. Он кладет руки мне на плечи и обеспокоенно заглядывает в глаза.

– Все хорошо, Влада? Почему ты кричала на Ингу?

– Не важно. – Мой голос звучит будто в старой кинопленке. Обрывистый. Еле слышный. Трещащий. Под рёбрами словно птица бьется в клетке. Рассчитывает вырваться на волю через борьбу, не жалея ни перьев, ни крыльев. Моя птица жаждет сбежать хоть куда от чрезмерного внимания семьи. Птица собирается срастись воедино со своей болью. Чтобы больше ее никто не трогал. – Я хочу побыть одна.

– Но сначала поговорим.

– Потом, пап. Потом поговорим. У меня нет сил на разговоры.

Бегу в комнату и закрываю за собой двери. На щеколду. Ноги становятся непослушными, сгибаются колени. Я медленно опускаюсь по стене вниз.

Боль из прошлого вернулась ко мне. Боль утраты вновь окатила меня с головой. Ворвавшаяся в ванну Инга похоже надорвала последнюю крепкую нить в моем подсознании. Теперь мой шов разошелся, рана вновь кровоточит. Место разреза, оказывается, до сих пор не успело срастись.

Я помню, все что делала тогда. Я помню что чувствовала, о чем думала. До сих пор в памяти живы те мотивы, которыми я руководствовалась. Не забыла, как в один миг перестала бороться. Я хотела уйти, бросив отца в одиночестве. Я хотела стать счастливой рядом с мамой.

А сейчас он уходит в свой счастливый мир. Туда где у него есть жена, будущий ребёнок. Он бросает меня на берегу тоскливого прошлого, а сам в лодке уплывает за горизонт в счастливую жизнь.

Сознание лишь отдаленно понимает, что в моей голове начинается каша из мыслей, воспоминаний, реальности и вымысла. Но сил, чтобы противостоять им, у меня нет.

Мне мерещиться прошлое в настоящем. Я вижу сквозь слезы маму, она идет ко мне в окне. Мама зовет меня. Мне больно. Я хочу обнять ее. Только она способна понять меня.

Вибрация мобильного телефона заставляет на мгновение отвернуть голову от светящегося образа.

Особенная мелодия. Важный входящий.

Поспешно встаю на ноги и едва не заваливаюсь обратно. Нижние конечности успели занеметь и теперь не слушаются приказов мозга.

Кое-как, держась за стену, дохожу до тумбы и беру голосящий телефон в руку.

– Извини, что поздно. – Денис вырывает меня из лап галлюцинаций мгновенно. – Внезапно перед сном мою голову накрыло острым желанием услышать твой голос. Ты как, Влада? Что делаешь?

Мягкий мужской голос прорвался сквозь вязкую жижу моей тоски и боли. Словно маленький лучик света загорелся в кромешной темноте.

Я чувствую тепло этого мужчины даже через расстояние. Чувствую его улыбку. Вижу его добрые глаза орехового цвета. Пальцами ощущаю, какая колючая его борода.

Денис – моя надежда. Он – мой спасательный жилет. Мне надо попасть в его крепкие объятия. Его уверенность может придать мне сил.

– Денис, забери меня, – шепчу еле слышно. В горле болезненно першит. – Забери меня к себе, пожалуйста.