Текст книги "Не злите кошку! (СИ)"
Автор книги: Ирина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 21. Выжить
Темно и больно, тело словно пожевали и выплюнули. Попробовала открыть глаза – темно, ночной лес, тени стали проявляться, глаза смогли сфокусироваться. Я огляделась, лежу на траве, одна. Попыталась подняться, вроде ничего не сломано, села, голова закружилась. Сглотнув подступившую тошноту, пыталась вспомнить, что было. Свадьба, обед, портальная арка. Дальше пусто, темнота. Принюхалась, запахи чужие. Кошка заворчала и потребовала выпустить ее, в лесу ее территория, я же даже убежать не смогу. Сняв одежду, свернув, сложила в сумку, повесила ее себе на шею. Кошка потянулась и встряхнула шерсть. Сумка висела плотно, теряясь в шерсти. Принюхалась сначала к воде, надо попить, потом искать хоть каких-то живых существ. Побежала, прислушиваясь и нюхая воздух. Приблизившись к ручью, принюхалась, вроде пить можно, окидывая местность глазами, вышла на пустое пространство, принялась пить. Стук, камешки, сдвинувшись под чьей-то ногой стукнули. Я резко развернулась, шерсть на загривке стала дыбом, оскалила клыки и выпустила когти. На меня смотрел удивленный зверь, огромная собака черного цвета, покрытая частично панцирем, лоб, грудь и часть живота. На хребте панцирь был из шипов, торчащих в разные стороны. Он с интересом принюхивался ко мне. Кошка в ужасе кричала, что это враг, бежать. Я и сама это понимала, от зверя хлынула сила альфы, прижимая меня к земле. Черта с два, я, спружинив лапами, рванула в ручей и мчалась так, что деревья проносились мимо, как тени. Но меня загоняли, словно зайца, ещё две тени мелькнули по бокам, у меня слишком мало опыта в этом. Я пыталась петлять, перепрыгивала овраги и деревья, но силы были на исходе. В итоге, не зная местности, я сама себя загнала в ущелье, стена была отвесной, я бы не смогла на нее запрыгнуть. Два больших зверя заходили с боков, а черный шел, смотря на меня. Я зарычала, сообщая что буду драться. Черный, прыгнув, мгновенно оказался возле меня и, прижав меня лапой, схватил за шею и сжал челюсти, рыча и давя на меня своей альфа-силой. Приподняв и тряхнув меня, закинул себе на спину и понес. Я полузадушенная висела как трофей у него на спине, меня куда-то несли.
Мы подходили к какому-то явно военному лагерю, палатки и костры, много воинов с оружием, все с интересом поглядывали на нас. Альфа рыкнул, все наклонили голову. Посредине было что-то вроде площадки, меня скинули на землю. Я больно ударилась животом и мордой. Подобралась и прижала хвост. Мой взгляд метался в поисках просвета, и я замерла: к столбам были привязаны мои мужья и парни сопровождения. Вампиры были в ошейниках и кандалах, которые жгли их, когда они начинали двигаться. Увидев меня, они стали дергаться, запах паленой кожи ударил мне в нос. Эмиль был пристегнут на ошейник как оборотень, он был без сознания, весь в крови, шкура местами обвисла лохмотьями. Маркус смотрел на меня, не отрывая взгляд, я уловила его мысли. Мне стало страшно, он без конца мысленно твердил, только выживи, только выживи и смотрел на меня умоляюще. Альфа, уловив нашу связь, зарычал и придавил меня лапой, мне было больно, из носа пошла кровь. Наклонившись ко мне и глядя мне в глаза, он телепатически заговорил со мной:
– Хочешь, чтобы они жили? Тогда добровольно стань моей и я их отпущу, если нет, сначала отдам тебя воинам, чтобы они прямо на глазах твоих мужчин трахали тебя во все твои дырки, а потом я убью их, а ты будешь жить столько, сколько позволят тебе мои воины. От побега и самоубийства есть ошейник. Решай.
Рыкнул в толпу, из толпы вышвырнули девушку, обнаженную, только ошейник на ней, волосы коротко острижены, вся в шрамах. Глаза, потухшие безжизненные. Один из воинов дернул ее за волосы к своему паху. Она, рухнув на колени, вытащила его член и взяла его в рот. Воин надсадно хрипел, вбиваясь ей в горло и входя в нее полностью.
– Этой повезло, она собственность только одного воина, но он иногда сдает ее в наем, по-дружески.
Я передала ему, что где гарантии, что он содержит свое слово?!
– Дам клятву.
Я смотрела на Эмиля, мне кажется он почти не дышал, Маркус смотрел так же умоляюще, парни смотрели на меня потерянными взглядами и невзирая на ожоги, пытались выбраться из оков.
Я дала согласие.
– Я даю тебе клятву, что, как только ты прилюдно станешь моей, я заявляю свои права на тебя и никто не посмеет тебя тронуть, твоих воинов я отпущу и не буду их преследовать, если они не будут делать попытки тебя забрать.
Чиркнул когтем по скуле, кровь закапала, капли не падали на землю, а испарялись, сверкнула молния, мне почудилось что кто-то просит меня смириться, иначе смерть всем, что все образуется. Боги приняли клятву. Я посмотрела на Маркуса, отправила ему мысленную просьбу, чтобы уходили и не возвращались, просила, ради меня, ради Эмиля. Он хмурил брови, отказываясь. Прошу, молила я. Он закрыл глаза, ты будешь жить? Я кивнула. Он обреченно согласился.
Глава 22. Жить
Я, сглотнув посмотрела на альфу. Он подошёл ко мне, я приняла позу подчинения, встав надо мной он схватил меня за загривок, толпа скандировала, желая альфе побольше удовольствия, и чтобы я выжила. Прикусив мне холку до крови, прижал телом и приставив огромный член к моей щелке, вошёл в меня рывком, весь. Это было раздирающе больно, его огромный член с наростами заполнил меня так туго, что я понимала, если он начнет движение, то порвет меня изнутри. Попыталась расслабиться хоть чуть-чуть, вспоминая нашу последнюю ночь вместе с мужьями, желание начало возрастать во мне, я полностью отрешилась от мира, погрузившись в воспоминания. Но зверь начал двигаться во мне, резко входя и до боли вбиваясь мне в матку, слезы брызнули у меня из глаз, я снова пыталась отвлечься. Он двигался, наращивая темп, его член начал пульсировать и узел вздуваться. Сделав ещё несколько резких движений, он кончать в меня, узел окончательно развернулся во мне, закупоривая матку, чтоб не вылилось семя. От боли, разрывающей меня, я потеряла сознание.
Альфа.
Открылся портал и из него вывалились незнакомые существа, они были без сознания, кроме кота, он тут же обернулся и попытался сражаться, хороший боец, сильно покалечил его, пока он не упал без сознания. Приказав их приковать, принюхался, от них пахло самкой, не просто женщиной, самкой! Кошкой, где-то есть самка, которая может мне родить щенков.
Мы с патрулем рванули на поиски самки, обнаружив ее след, рванули за ней, нашли возле ручья, на альфа-приказ не отреагировала, чем меня удивила, рванула в бега, мы загоняли ее к скале, зажав ее там, ударил приказом, самка должна знать свое место. Схватив ее за шкирку и закинув на спину, понес в лагерь. Воинам, с интересом смотревшим на мою добычу, рыкнул чтобы даже не смотрели. Скинув ее в центре лагеря так, что она могла увидеть своих воинов, потребовал от нее, чтобы стала моей, пообещал отпустить пленных, выпустил шлюху. Необязательно ей сейчас знать, что эта тварь вырезала целую деревню просто чтобы посмотреть, как они мучаются, она наслаждалась эманациями смерти и агонией умирающих. Решили не убивать, шлюха нужна в походе, мы о ней заботились, лечили, кормили, умереть не давали, бить ее запрещено, только трахать.
Я хотел просто запугать самку, да и пленные мне не нужны, пусть идут. Женщины меня ненавидят, я уродлив вне ипостаси, моя мечта – это дети, если она родит мне детей, то я осыплю ее золотом и камнями и даже больше не лягу к ней в постель. Правда, пришлось сразу заявить на нее права, иначе могли быть ссоры с воинами. Для самок нашего вида прилюдное соитие – часть ритуала супругов, вступающих в брак. Но самка была хрупка, когда я вошел в нее с трудом, понял это. Я в отчаянии понял, что просчитался, она может умереть. Зверь внутри забился, прося быть нежнее, самка священна, ее надо холить и беречь. Я это понимал, начав с трудом двигаться в самке, ее узость заставила меня быстро кончить, узел развернулся, перекрывая матку, чтобы не потерялось семя. Узел медленно спадал, как только появилась возможность, вытащил член, он был весь в крови, Подхватив за холку самку, потерявшую сознание, аккуратно понес в свою палатку. Лег аккуратно уложив ее. Запретил входить в палатку и поставив воинов в охрану. Увидев вытекающую в кровь взвизгнув от чувства страха как щенок, я принялся вылизывать самку, стараясь глубже нырять языком в щель. Она не приходила в сознание, если бы она смогла обернуться, все бы зажило. Кровь перестала идти, я все еще нырял языком, вылизывая остатки крови и высматривая ещё раны. Вылизав ее, я обернулся, аккуратно подняв ее с ковра, положил на лежак. Быстро накинул одежду. Какой же я придурок, я из-за своих надежд, чуть не убил самку. Соображал только головкой члена. Накрыв самку одеялом, вышел отдать распоряжения. Подойдя к столбам, глянул на существо, которое смотрело на меня с ненавистью.
– Она жива??? От тебя пахнет ее кровью! – рычал и бился, обжигая кожу.
– Жива и будет жить, если вы уберетесь отсюда, я дал ей клятву что отпущу вас, если она станет моей. Вы свободны, если попытаетесь вернуться, я убью ее, потом вас.
Кивнул головой стражам, они отстегнули оковы. Вампиры, подхватив бессознательного оборотня, отступили в лес.
Глава 23. Пёс
Маркус.
В портале нас прокрутило и выкинуло неизвестно где, мир был мне незнаком, пытался считать эфир, но он был закрыт. Надеюсь, что нас не выкинуло в полностью закрытый, брошенный мир. Отсюда нет выхода. Я потерял сознание, краем глаза зацепив сцену драки Эмиля со странным созданием. Приходил в себя тяжело. Когда пришел в себя полностью, понял, что вишу на столбе, прикованный за руки и шею магическими кандалами. Они жгли кожу при попытке сменить ипостась или переменить магию, рядом на столбах висели парни, тоже пытаясь освободиться, Эмиль лежал без сознания на цепи. Существо, похожее на собаку шло и несло что-то на спине. Вышел на площадку и сбросил это что-то со спины на землю. Это была наша малышка… Она мяукнула от ушиба о землю. Я снова и снова стал рваться с привязи, обжигая кожу до мяса. Она обвела пространство взглядом и увидела Эмиля, потом меня, ее глаза расширились от ужаса. Я стал мысленно просить ее, чтобы просто выжила, умолял ее. Пёс что-то ментально передал Марии, ее зрачки увеличились от боли и носом пошла кровь.
Мария приняла какое-то решение, попросила меня уходить, ради нее, умоляла. Я дал согласие, главное, чтобы она выжила, я все равно вернусь и вычищу все здесь, чтобы даже праха не осталось от них. Ошейник прожег кожу до мяса. Эта псина, схватив малышку за холку, вошёл в нее с трудом, она взвизгнула и тихо заплакала, я видел, как слезы текут из-под закрыв век. Она потеряла сознание, я рвался с привязи, ребята тоже, воздух провонял паленым мясом. Пёс притих над нею, отпустив холку, зализал ей шкуру, мне показалось или мелькнула вина в его глазах? Пёс вышел из нее, и подхватив ее за холку унес в палатку, я проследил капли крови. Бессильно повис. Пёс вышел из палатки уже перекинутый, от него несло кровью малышки.
– Она жива??? От тебя пахнет ее кровью! – я снова рычал и бился, обжигая кожу.
– Жива и будет жить, если вы уберетесь отсюда, я дал ей клятву, что отпущу вас, если она станет моей. Вы свободны, если попытаетесь вернуться, я убью ее, потом вас, – пёс смотрел на меня с сожалением. Кивнул головой стражам, они отстегнули оковы.
Мы подхватили Эмиля и ушли в лес, сейчас мы не можем развернуть бой. Надо сначала регенерировать, оковы забрали много магии из резерва. Обернувшись и заставив бессознательного Эмиля обернуться, чтобы раны перестали кровоточить, подхватив его на руки, полетели искать убежище.
Мария.
Сознание не хотело возвращаться, я билась в уголке темноты, пытаясь вернуть кошку. Надо обернуться, я совсем не чувствовала тело. Кошка потихоньку возвращалась. Очнувшись, она заплакала, было больно, ее боль нахлынула и на меня.
– Малышка, нам надо обернуться боль уменьшится, – я уговаривала ее. Она медленно с трудом покинула меня, теперь я полностью ощущала боль, она стала меньше. Но теперь она была полностью моей, кошка, забившись куда-то в щель моей души, закрылась. Я свернулась эмбрионом, тихо заплакала, я теперь собственность, рабыня. Главное, чтобы мужья были живы, я потянулась к ним, живы и далеко, значить, он их отпустил. Одиночество и страх нахлынул на меня. Старалась не шуметь, не привлекать внимания. Нельзя раскисать, крепись, если смогу вырваться отсюда, надо будет пытаться вернуться. Думаю, мне нельзя быть рядом с любимыми, как же мерзко, выходит, я предательница. Топчан за моей спиной прогнулся и под откинутое одеяло проник мой хозяин, его запах проник мне в лёгкие, вызывая тошноту. Я сжалась, сейчас нельзя вызывать подозрений, надо дать возможность мужьям уйти.
Он уткнулся мне в волосы, прижал к груди за живот, вырвав у меня болезненный стон. Он замер. Развернув меня на спину, переместился. Завис надо мной, расположившись у меня между бедер. Я зажмурилась, не хочу это видеть, вцепилась в постель руками. Он сместился вниз и, закинув мои ноги себе на плечи, принялся вылизывать меня, ныряя глубоко в щель, я дернулась, боль отпускала меня, я чуть расслабилась и открыла глаза. Короткий ежик черных волос, все что я увидела, меня нежно без всякого подтекста лечили. Почувствовав мой взгляд, он поднял голову и посмотрел на меня черными, как омуты глазами. Его лицо перечеркивали рубцы шрамов, делая лицо уродливым. Но меня это не оттолкнуло, то, что было в его глазах, делало шрамы незаметными. Нежность, отчаяние, обреченность. Я замерла, зачарованная его эмоциями в глазах, обреченность сменилась удивлением и надеждой. Поднявшись надо мной, он давал мне рассмотреть свое лицо и сам наблюдал за моими эмоциями. Со вздохом он лег рядом, развернув меня к себе лицом, прижал и уткнулся в шею, замер.
– Прости меня, я настолько одичал, что, почуяв тебя, думал только об обладании тобой, как зверь, хотя я и есть зверь. Я больше не трону тебя, отпущу, только не сейчас, не смогу.
Я замерла.
Альфа.
Вернувшись в палатку, увидел, что самка обернулась, ее золотистые волосы разметались по одеялу, она свернулась в клубок. Не удержался, ее запах манил меня. Откинув одеяло, прижался к ее обнаженному телу и, обняв за живот, прижал к себе, на меня хлынула её боль, она застонала. Вот же дурак, перевернув ее аккуратно на спину, замер над ней, рассматривая ее лицо. Она прекрасна, такая, как она, не пара мне, уроду, из-за закрытых глаз скользнула слеза.
Переместился к ее щелке, трансформировал язык и принялся осторожно вылизывать, ныряя в жаркую глубину, ее аромат меня скрутил, вынимая душу. Пёс внутри заскулил от отчаянья. Почувствовал, как она расслабляется от отступивший боли. Ее взгляд прошелся по мне, я поднял глаза на нее, она рассматривала меня без страха и брезгливости, которую я видел даже на лицах шлюх. В ее взгляде что-то мелькнуло, сердце дрогнуло, я поднялся над ней давая рассмотреть меня, она спокойно смотрела мне в глаза. Повернув ее к себе, прижал, со вздохом уткнувшись в ее волосы.
Глава 24. Проклятье
Мария.
Пригревшись и не чувствуя боли, уснула с мыслью, что не все так плохо, я выжила, мужья спасены.
Просыпалась от запаха еды, на столе стояли миски с едой и блюдо с кусками мяса, живот урчал, требуя еды. В палатке я была одна, но решила не вставать, вдруг нарушу субординацию, нарываться не буду. Откинулся полог и зашёл Альфа. Он подошёл к кровати и положил на нее мою сумку и одежду.
– Тебе надо одеться и поесть, я налью тебе воды, чтобы ты умылась, – пройдя к дальнему углу, он отдернул штору. Там было что-то вроде умывальника, таз и кувшин. Я, натянув на себя одеяло, пошла к умывальнику, одеяло сползало. Он, остановившись, посмотрел на меня.
– Там, под столиком ведро, в него можно сходить. На улицу сейчас тебе нельзя, они думают, что ты сейчас без сознания от моих действий, – в его глазах мелькнула боль. Он снова вышел.
Быстро умывшись и сделав дела, я вытащила из сумки свою одежду и оделась.
Альфа вернулся, постоял, посмотрев на меня, взял гребень из моих рук и, придавив за плечи, посадил на табурет. Стал медленно разбирать мои спутанные волосы и заплел их в косу, завязав шнурком, снятым с его руки, на кончиках шнурка были камушки.
– Давай поедим, – взяв меня вместе с табуретом, приставил к столу.
– Ешь, пожалуйста.
Я осторожно взяла ложку и начав есть. Старалась есть быстро, не смотрела на хозяина.
– Сегодня, если получится, я тебя отпущу, – я вскинула на него взгляд, ища в глазах подвох. – Забери своих воинов и уходи из нашего мира. Таких как вы здесь нет. Я помню предания наших предков о других расах и о том, почему нас здесь оставили. Как только тебя увидят альфы из других стай, развернется война. Мы и так на грани вымирания, женщины давно рожают одного, двух щенков, а то и вообще бесплодны. Новая война уничтожит нас как вид. Хотя, то, как мы живём, грызясь без конца, наверно, закономерно, мы почти опустились на один уровень с животными: еда, самки, и власть – это все что нас интересует. Моя стая – это воины-изгои, мы никому не нужны. Нас нанимают сделать грязную работу.
Я замерла в ужасе. Мы уже поели, и я ждала, что будет дальше. Альфа вынул кинжал из ножен, тонкий, из черного металла, усыпанная камнями рукоять. Он положил его на стол и посмотрел на меня.
– На тебе проклятье, я могу его видеть, хочу сделать тебе доброе дело, за то, что я натворил раньше. За то, что смотришь на меня прямо. Это будет больно, но твои крики помогут убедить всех за пологом, что я тот же монстр, что насиловал тебя в круге, – он вопросительно посмотрел на меня.
Я кивнула головой, хуже, думаю, уже не будет. Как же я ошибалась! Он подошёл ко мне, взяв меня за горло рукой, смотря мне в глаза, и воткнул кинжал в сердце. Мир мигнул, я закричала. Сознание выключилось, меня приняла мягкая темнота.
Я опять лежу в мягкой темноте. Что-то шепчет. Я прислушалась.
– Дитя, ты снова у нас! Этот мир был брошен ушедшими богами. С него поползла зараза и существа, населяющие его, устраивали набеги на мирные миры, убивая, грабя и забирая женщин. После зачистки драконами, было решено закрыть мир. И теперь он умирает. Но, мы как видим, не всех убили. То, что с тобой произошло, не было вплетено в твою судьбу, но кардинально ее изменило. Помни, что, прощая и спасая души, ты обретаешь потерянное, – голос затих. Из темноты вынырнул огонек, мигая и трепеща, подлетел ко мне. Я подставила ладонь принимая крошку. – Наш последний дар тебе, прости нас.
Темнота и покой укутали меня.
Альфа.
На ней было проклятье, кто-то очень хотел ухудшить ей жизнь. У меня был трофейный кинжал, он забирал проклятье, но только раз. Берег для себя, но она, словно наваждение пришла, забрала душу и обрекла меня на вечные страдания. Маленькая, крохотная девочка отняла у меня покой. Предложил, смотрела на меня, ожидая подвоха, согласилась. Подошёл, взяв за горло, чтобы не дернулась и вонзил кинжал ей в сердце, она закричала так страшно, и обмякла, сердце сжалось. Продолжая удерживать, отпустил кинжал, он налился силой, высасывая проклятье, а вобрав, рассыпался пеплом. На груди даже следа не осталось. Подняв ее на руки, снял одежду, переодел в свою рубашку уложил на топчан, провел по лицу, шее, высокой груди. Завернув в одеяло, вышел. Воины, стоявшие на страже с уважением на меня покосились. Подскочила шлюха, напитавшись вчера чужой болью, она была бодра, упав к ногам, потянулась к завязке штанов. Я брезгливо сморщился и оттолкнул ее от себя.
– Я не понял, почему шлюха не удовлетворенная ходит, вон, как трахаться хочет, сама просит! – три воина вышли из толпы. Я же присел на свое кресло в круге, я обязан присутствовать на таких зрелищах.
Воины сдернули платье со шлюхи, которая улыбалась довольно, вот же мерзкая тварь! Она уже текла, предвкушая. Один воин сел на телегу, стоящую в круге, и вытащил член, на который она села застонав, второй встав на ноги на телегу приставил член к ее рту и стал её трахать глубоко в рот, она в восторге стонала и извивалась. Третий подошел сзади и, размазав ее влагу по анусу, одним движением зашел в нее до упора. Тварь хрипела и извивалась, билась в экстазе, воины, рыча, вколачивались в нее, кончая.
Ненавижу все это, но без этих развлечений воинам скучно, начнут бить морды друг другу.
Стемнело, я зашёл в палатку, девочка спала, решил не будить, ещё одну ночь и день, иначе у нее не хватит сил уйти, проклятье забрало и почти весь резерв, а пополнить его можно только либо отдохнув, либо в соитии. Пусть спит. Скинув одежду, оставшись только в тонких штанах, лег рядом и прижался к ней. Хоть так побыть с ней.
