Текст книги "Инструкция для секретарши (СИ)"

Автор книги: Ирина Пиняева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 6

Алексей Строков

Это становится дурной закономерностью: приходить в себя в неудобной позе, чувствуя адскую головную боль.

В прошлый раз я хотя бы сразу сообразил где, с кем и в какой позе нахожусь, сумев, в конце концов, вывернуть ситуацию в свою сторону. Должно быть, боги повернулись ко мне совсем не тем местом или, как там всегда любила говорить Марта: «Ретроградный меркурий сегодня вошел в дом Козерога».

Гудела спина, с трудом получилось пошевелить челюстью – хорошо, не выбита, но, ничего, я запомнил того сучонка, что меня вырубил. Невольно застонал и, приоткрыв глаза, уперся взглядом в острые коленки, которые настойчиво вертелись перед носом, стоило девушке заметить, что я пришел в себя, как холодная узкая ладонь сразу плотно зажала мне рот. Сколько же я был в отключке? Кажется, я приходил в себя несколько раз, но воспоминания были довольно смутными и расплывчатыми. «Пожалуйста, очнись!»; «Давай еще пару метров!»; «Вот и умница!» – сквозь пелену головной боли эхом звенели обрывки воспоминаний и самые яркие из них приобретали отчетливые женские черты. Девушка подвинулась ко мне вплотную, и теперь я отчетливо видел ее глаза, испуганные, сверкающие влажными искрами в темном помещении; еще явно чувствовал ее ледяное тело и приятный, едва уловимый, цветочный аромат с нотками пиона. В шоке осознал, что ощутил нешуточное возбуждение. Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. Попробовал отодвинуться, но она, кажется, не так меня поняла, придвинулась еще ближе и осторожно приложила холодные ладони на мой подбородок, и он тут же отозвался глухой болью, которая немного отодвинула в сторону неуместные мысли. Мы сидели в каком-то подвале, когда глаза привыкли к темноте, и я смог оторвать взгляд от привлекательных женских форм, то заметил силуэты банок с маринациями, под спиной ощутил земляную стужу, а в нос ударил запах подгнивших овощей.

Чуть в стороне, но где-то над нами, слышались шаги и приглушенные голоса. Девушка от каждого звука вздрагивала и жмурилась, словно вот-вот на ее голову что-то должно прилететь.

Спустя несколько минут мне надоело смотреть на трясущуюся от холода девицу. Она отсела от меня сразу, как только поняла, что я не собираюсь издавать лишних звуков. Тусклый свет едва пробирался в это помещение через небольшое, не больше листка А4, окно, к тому же завешанное ветхой тканью, но и этого было достаточно, чтобы внимательно следить за Мариной. То, что она была в одном нижнем белье – меня не удивило, это раньше всплыло из моих отрывочных воспоминаний, когда я впервые пришел себя в машине и с удивлением обнаружил себя зажатым между пассажирским сидением и бардачком. Тогда девушка этого даже не заметила – она старательно вела машину сначала по ровной дороге, а затем по ухабистой, на которой, после сильной тряски, я в очередной раз потерял сознание. Одним слитным движением пересадил ее к себе на колени, стараясь дистанцировать от простреленного бока, с удивлением заметил, что он был туго перевязан, а блузка на Марине непропорционально коротка. Кажется, в некотором смысле я ей задолжал – могла же бросить и сбежать в одиночестве.

Мы успели даже подремать. Маринка от моего пылающего тела немного согрелась, я же, наоборот, чуть остыл. Кажется, у меня был небольшой жар. Это могла быть реакция как на ранение, так и на сотрясение, а может все вместе.

– Кажется, ушли, – Марина осторожно пошевелилась, чтобы не причинять мне дискомфорт, вот только с ее комплекцией, а-ля суповой набор, все ее старание бессмысленны. Прошлась своими костями по моему мясу так, что у меня выступили слезы.

– Прости… – прошептала, и снова ее острый локоть угодил в плечо, пройдясь по мышцам.

– Ах-р-р… – вырвалось невнятное.

Создавалось впечатление, что эта мелкая садистка делает эти болевые приемы специально.

– Я извинилась, – вновь прошептала она, и теперь, опираясь на стену, тихо и очень аккуратно пошла к небольшой лестнице, находящейся в самом углу этого погреба.

– Тихо, – дала указку.

Можно подумать, я шумел. Просто смирно сидел, разглядывал стройные ноги и все остальное. Кажется, она просто смутилась от моего пристального взгляда. Хм… Ну не консервами же мне любоваться, в конце концов. Потрогал торс, он был очень плотно перетянут так, что я почти не чувствовал никакого дискомфорта. Попробовал также подняться. К горлу сразу подкатил тяжелый ком, но это было вполне терпимо. И тут случилось сразу несколько событий. Я нашел очень удачную опору и перенёс на нее свой вес, но стоило опереться, как полка, а это оказалась она, издав воинственный предсмертный хруст, обвалилась на одну сторону. Банки, которые стояли на ней, быстро съехали по образовавшейся горке и разбились где-то у меня за спиной.

– Твою мать! – Маринка спрыгнула откуда-то из-под самого потолка, следом захлопнулась дверца, ведущая наружу.

В руках она держала небольшой ломик. Дышала глубоко, старательно задерживая дыхание, стараясь успокоиться. Да что уж, я сам испугался.

– Какого хрена⁈ – наконец, выдала она, осматривая весь кавардак, что я сотворил.

Поскольку ее вопрос был скорее риторическим – промолчал.

– Есть там кто-нибудь? – спросил, осторожно отступая от рассола, что небольшой лужицей начал подкрадываться к ботинкам.

– Сейчас узнаем, – Маринка закинула ломик на плечо и направилась к лестнице.

Через несколько секунд до меня донеслось, я как раз успел подойти к основанию лестницы.

– Повезло. Никого.

Больше не обращая на меня внимания Марина, все-таки расставшись с ломиком – отбросив того в сторону, принялась вскарабкиваться по шаткой деревянной лестнице. Рубашка задралась почти до груди, показывая симпатичную фигурку. Ну хоть какое-то утешение в моем незавидном положении. И разве я мог промолчать?

– Ради такого вида стоило пережить все мучения…

Тонкая фигурка на миг замерла, но Марина быстро взяла себя в руки и продолжила подниматься, сделав еще один осторожный шаг.

Через мгновение ко мне прилетела фраза: «Голову лучше беречь надо…»

Язва.

Ноги меня держали крепко, пусть и не совсем уверенно. Но ко мне неожиданно пришло понимание, что я позволил девушке вытащить себя из такой передряги, а сам сейчас стою и дразню ее словно какой-то озабоченный малолетка.

Сделал шаг вперед, но внезапная темная пелена, появившаяся перед глазами, отбросила меня к стене. Не быть меня сегодня героем романа. Пока приходил в себя, героиня уже успела приподнять люк и сунуть туда любопытный нос.

– Чисто.

Стройные ножки быстро мелькнули перед моими глазами и тут же пропали из виду.

– Тебе помочь? – в образовавшемся проеме возник одуванчик: волосы девушки, кажется, полностью вышли из-под контроля ее укладки, если раньше они были прикольными пружинками, то теперь торчали в разные стороны, точь-в-точь как у пуделя моей матери после расчёсывания.

Пришло и мое время показать себя мужиком – я отлепился от стены и направился к лестнице. Маринка же, словно подслушав мои мысли, решила меня поддержать – показав сжатый кулак:

– Давай! У тебя все получится!

И вроде поддержала, но отчего-то сложилось такое гаденькое чувство, словно она издевается. Издевается надо мной, над моей несостоятельностью. Глубоко вздохнул: «Алексей, у меня для тебя плохие новости: кажется, ты взрастил комплекс». Удержать нейтральным выражение лица не получилось. Впрочем, Марину это только позабавило – уголок ее губ дернулся, и она скрылась из виду.

Глава 8

Последние несколько часов пролетели словно в тумане. И только сейчас, когда я выбралась из погреба и остановилась посреди небольшой, но вполне уютной кухоньки, осмотрелась и разрыдалась, упав на потертый паркетный пол.

Алексей еще был внизу, в погребе, и что-то недовольно бурчал, а я, до боли закусив ребро ладони, сдерживала громкие всхлипывания. Хотела казаться сильнее. Делала это скорее по привычке, чем являясь такой на самом деле. «Солдат Джейн» – называла меня сестра, моя всегда нежная и правдолюбивая сестра, она не любила ложь во всех ее проявлениях, в отличие от меня. Каждый несет столько на своих плечах, сколько сможет унести. Если я смогла сейчас выжить – значит, «Солдат Джейн» еще жива.

Послышался скрип ступеней, я дерганым движением протерла лицо и поднялась на ноги. Покачнулась, но устояла и даже успела подхватить и набросить выцветший плед на плечи.

Это был самый обычный деревенский домик с небольшими комнатами, в которых стояла старая совковая мебель, такая как парочка железных коек с горой подушек, накрытой вышитыми вручную белыми покрывалами. Но это было в смежной комнате. В главной, она же кухня, стоял небольшой приземленный диванчик, столик с симпатичной клеенкой в голубой цветок, стены были обклеены обоями, которые уже давно выцвели и стали почти белыми. Здесь был простенький кухонный гарнитур, плита с духовым шкафом и газовым баллоном, который стоял тут же, накрытый кружевной салфеткой.

По телу пробежала волна дрожи, пришлось поплотнее укутаться в плед. Неожиданно почувствовала: насколько же озябли ноги, пальцы начало сводить судорогой. Пришлось потоптаться на месте. Сейчас бы в баню, прогреться.

Мой чих раздался так неожиданно, что я сама от него вздрогнула. Приехали…

– Будь здорова! – Алексей вывалился из погреба и развалился на полу, вновь претворившись умирающим.

– Не думаю, что лежать сейчас хорошая идея, – при виде умирающего у меня включился режим «Действуйте, медсестра!»

Прошла к газовому баллону, проверила шланг, который соединял его с плитой, открыла клапан и с помощью авторозжига зажгла сразу несколько конфорок. Буквально секунду подержала ледяные руки над огнем, с недоумением отметив, что пальцы слушаются неохотно.

– Я уже в норме, – Алексей поднялся и стоял, опираясь на стол бедром. Сквозь повязку на его талии проступила кровь. Плохо, что проступила, но хорошо, что ее мало. Пусть у него там небольшое повреждение, но в нашей ситуации и оно может добавить проблем. Придется разбираться еще с этим. Чувствовала себя почти Матерью Терезой, хотя я не такая.

Накрутила плед на манер тоги, чтобы не мешал и принялась ставить чайник и пару кастрюль с водой.

Алексей же отстранился от стола и зачем-то направился в соседнюю комнату.

Я же принялась инспектировать шкафы на наличие съестного. Нет, в погребе есть маринации, но этим сыт не будешь.

– Это ты?

Он появился из комнаты как-то неожиданно – раздвинулись шторы в дверном проеме и – Алексей уже стоит передо мной, сжимая в руках до боли знакомую фоторамку.

– Надо же! Думала здесь… такого не будет… – голос прозвучал слишком безразлично, чтобы можно было поверить в него, в безразличие. Переиграла.

– Поэтому мы здесь?

Я громыхнула кастрюлями и зло уставилась на мужчину.

– Да, я приехала сюда специально. Зная, что только здесь могу оторваться от преследования, – со злости вырвала рамку из рук мужчины и убрала в сторону, так и не взглянув на изображение. Что на него смотреть? Я его знала до каждой детали.

Поймав удивленный взгляд, громко вздохнула, собирая в кучу все нервы – никогда не была истеричкой. Да у меня даже ПМС спокойно проходил.

– Марина, с тобой все в порядке.

Так, вспоминаем: два глубоких выдоха подряд, затем вдох через нос и вновь выдохи… Упражнение помогло, даже чуть голова закружилась.

Но смотреть на Алексея я не хотела, развернулась и, оперевшись руками в столешницу, уставилась на закипающую воду. Маленькие пузырьки еще только начали образовываться на дне белой эмалированной кастрюли, от конфорок шел приятный жар, задевая лишь от части своим теплом мои ладони.

– Это был дом моей бабушки, когда она была жива. Сейчас его использует как дачу семья моей тети. Я не сразу вспомнила про это место… Лишь увидев знак… Сразу рванула сюда. Здесь нет хороших дорог. Много заброшенных садов. За посадками огромный карьер, который постепенно превращается в небольшое озеро. Я усмехнулась, поднимая в воспоминаниях, как черный джип медленно катится к обрыву.

Алексей меня не прерывал, но я физически чувствовала его интерес, он буквально колол иголками спину. Чтобы немного отвлечься от странного чувства, нырнула в нижний шкаф за макаронами. И пока высыпала их в кастрюлю, солила и продолжала рассказывать.

– В общем, машина пролетела метров семь и почти скрылась под водой. Но я так думаю… Торопилась. А дальше ты уже сам можешь догадаться. Мы пробрались сюда. Нас никто не видел.

Почувствовала, как Алексей шагнул ко мне. Вся моя сущность напряглась, даже плечи закаменели.

– Ты, кстати, молодец. В твоем состоянии хорошо бежал…

Его холодные руки обхватили меня за талию, – я вздрогнула. Почувствовала настойчивые поглаживания по животу, и легкие поцелуи прошлись от ключицы вверх, покрыли поцелуями шею и кожу за ухом. Кажется, все волоски тут же среагировали стали дыбом. Мне захотелось расслабиться и откинуть голову на мужское плечо, что я и сделала. Практически полностью прижалась к мужчине, женщина во мне довольно заликовала, почувствовав мужское возбуждение, где-то в районе поясницы. Захотелось замурлыкать и растянуться под приятными мужскими ласками, которые медленно перемещались к груди.

«Ну, милые дамочки, не подведите! Маленькие, да аккуратненькие, как говорится!» Или не так говорится. Пофиг! Я уже развернулась к Алексею и грациозным движением обхватила его руками за шею.

Наши губы слились в глубоком поцелуе, по лучшим французским канонам.

Пробовать, узнавать… Нежно и трепетно… Глупость какая! Мы сразу нырнули на самое дно страсти так, что просто отключились мозги. Возможно, из-за удара о то самое дно.

Забросив одну ногу на бедро мужчины, не отрываясь от его губ, руками зарылась в жесткие мужские волосы.

Черт, рано ногу забросила. Пришлось, прыгать на одной ноге назад, в поисках опоры. Алексей распознал мой манёвр и подхватил под бедра, подсадив на столешницу. Мои ловкие ноги тут же крепко обхватили его за талию и плотно прижали.

Плед уже давно был сброшен, резинка моих неординарных трусов собралась на бедрах, мужчина уже почти избавился от рубашки – она осталась висеть на одной руке, второй болтался, но совершенно нам не мешал.

«Пшшш…»

Сторонний звук неожиданно пробрался в мое сознание и меня ошпарило понимание, что закипели макароны, и пена может залить огонь на плите. Это была бы необычная смерть, надеюсь, хотя бы приятная.

– Постой… – мягко оттолкнула от себя Алексея.

Он отступил на пару шагов. Я видела, что он стоит неровно, его ведет в разные стороны, но продолжает странно смотреть на меня. Я спрыгнула вниз, поправила белье, и быстро бросилась к плите, устранять последствия.

Ноги меня тоже не хотели держать, дрожали словно вот-вот подкосятся, и я упаду на колени. Пришлось приложить все силы, найти опору в подошедшем со спины Алексее, он стал вплотную, положив свой подбородок на мою макушку и придерживая за талию. Наверное, он тоже нашел в моем лице опору.

Отчего-то вспомнилось, как в детстве пыталась построить карточный дворец. Меня никогда не устраивало что-то наполовину: домик – нет, сразу дворец и никакого клея. Так вот, надо было сопоставить две карта так, чтобы они поддерживали друг друга… Как мы сейчас.

Отстранилась от Алексея, сделав шаг вперед.

… мои карточные строения всегда рушились сами или их разрушала я лично, если они получались не таким, как задумывалось.

Макароны разварились, плиту пришлось отмывать, но зато мы плотно поели.

Так же получилось намешать несколько тазов с теплой водой, но и этого хватило, чтобы обмыться.

Алексей почти сразу после этого упал на кровать и принялся интенсивно разминать виски.

Полезла в аптечку с надеждой, что тетя оставляет здесь лекарства. Черт, я совершенно не знаю, какие таблетки ему можно давать. Надеюсь, цитрамон не навредит, именно его я нашла, а еще зеленку и пару бинтов.

Долго смотрела на рану, но так и не придумав, что с ней делать. Можно стянуть рану тонкими полосками лейкопластыря, но она хоть и была «влажной» сейчас не выглядела воспаленной.

– Больной, прописываю вам покой и отдых, – с затаенной улыбкой проговорила, накладывая на рану марлевую повязку и закрепляя ее лейкопластырем в виде креста. Получилось не эстетично, зато надежно.

Алексей ничего не ответил, а когда я оторвалась от своего занятия, с удивлением увидела, что он спит.

Отлично. Осталось распутать волосы и лечь в кровать. Прихватила расческу и фоторамку, про которую не забывала ни на секунду с момента, как увидела, и направилась в кровать.

Глава 9

Марина Глушкова

Проснулась словно от резкого толчка и сразу села на кровати. В окно уже заглянуло яркое полуденное солнце. Кажется, я проспала все на свете. В руке по-прежнему была крепко зажата расческа, а рядом лежала фоторамка с фотографией.

Перед глазами предстала картинка, как я вчера прошла в комнату и прилегла на пару секунд, лишь прикрыв глаза.

Жизнь меня ничему не учит, эх.

Потрогала сеновал, образовавшийся на голове, и приложилась к нему расческой, исключительно, чтобы удостовериться в бесполезности этого занятия. И точно!

Через силу разодрала волосы руками как получилось, расчесала пальцами и все это заплела в косу-колосок. Получилось даже симпатично.

Поднялась с кровати, зажимая одной рукой косу, другой отбрасывая одеяло – послышался глухой стук, на пол упала рамка.

– Черт!

Бросилась следом на чистых рефлексах, кажется, заработала себе еще рапу синяков на коленях.

Две такие похожие, но такие разные девушки смотри на меня через разбитое стекло, которые все еще удерживала деревянное обрамление.

Одна с короткими розовыми волосами, забавно высунув язык и скосив глаза на переносицу и вторая с нарочито серьезным взглядом смотрит в камеру, но в губах спрятана улыбка. Помню. В этот момент я старательно толкала Алиску локтем под ребра, чтобы не дурачилась, но она не унималась…

Нет, позже мы сделали нормальные фотографии, но распечатывать ездила я и выбрала эту…

Начала осторожно вытаскивать стекла из оправы, про свою прическу уже давно забыла.

В этот момент со спины ко мне подошел Алексей, преступно тихо, я его скорее почувствовала, чем услышала.

– Вы похожи… – раздалось тихое.

– Мы двоюродные, но были как две капли воды. Алиску это бесило, а мне нравилось. Она даже подстригла и покрасила волосы.

Я повертела фотокарточкой в руке, которую уже успела достать.

Алексей ничего не сказал, а я неожиданно почувствовала желание выложить все от и до, но…

– Она хотела, чтобы я тоже изменилась. И я изменилась.

Тяжело поднялась с пола, опираясь на кровать.

– Ты как? – повернулась к мужчине.

Он не стал углублять тему, хотя я какими-то душевными фибрами чувствовала, что ему любопытно.

– Немного знобит, но в целом терпимо.

– Понятно.

Тяжело поднимаюсь с пола, держа в руке фотокарточку.

Алексей молчит…

Я же с трудом выношу такое молчание, начинаю придумывать тему для разговора, чтобы замостить паузу.

– Надо что-нибудь перекусить. В холодильнике должен быть гусиный жир… Пожарю картошку…

Я уже прошла на кухню.

– Такую картошку ты в своей Москве не поешь, – соблазнительно протянула, косясь на молчавшего мужчину. Он со странным выражением лица следовал за мной, чем изрядно меня смущал.

– Я все еще нахожусь под впечатлением от макарон.

Перед глазами возник вчерашний ужин – слипшиеся, переваренные макароны, к тому же недосоленные. Ощутила прилив стыда, поджала губы и продолжила чистить картошку.

Не знаю к какому выводу он пришел, но до меня донесся его смешок.

Он с легким стуком припал к столешнице, справа от меня, и с улыбкой проговорил:

– Нет, одуванчик, ты не думай – я не вредничаю. Если бы не ты, малышка, меня бы где-нибудь на дне водоема уже рыбы бы доедали.

На сковороде с аппетитным скворчанием уже поджаривались кусочки жира, – можно добавлять картошку. Начала резать сразу в сковороду – за что попала под обстрел, но мы люди ученые – увернулись, а к Алексею брызги вообще не долетели, он спрятался за моей широкой спиной.

Шустро дорезала картошку, помешала и накрыла крышкой.

Пока выпало немного свободного времени, решила заняться собой. Умылась, кое-как причесалась, нашла в шкафу сменную одежду. Свободную футболку и джинсы, а Алексею достался простой спортивный костюм, повезло ему, что у дяди примерно такой же размер одежды.

По дому уже полетел вкусный картофельный аромат, бросилась к плите – надо засыпать мелко нарезанным луком и перемешать… Двадцать минут и готово. Во рту уже активно вырабатывалась слюна – сейчас бы еще молока и свежевыпеченного хлеба, но чего нет, того нет.

Алексей напоминал кота-пройдоху, кружащего на берегу возле рыбаков.

– Эх, наверное, придётся на тебе жениться, – заявил он после очередного марша по кухне.

Удивленно подняла на него глаза, мол: «Сильно же тебя по голове приложили!»

– Такой запах, что не могу сдержаться и не сделать тебе предложение руки и желудка, – улыбнулся он.

Ясно. Видимо, решил немного сгладить напряженную тишину.

* * *

– Ты мне не подходишь, – выдала и спокойно продолжила накрывать на стол.

В деревянном доме дачного типа всегда как-то уютней (не путать с удобней), солнце чуть наглее пробирается в окна и ложиться на пол, показывая всю осевшую пыль; птицы чуть громче поют, чтобы гости, приехавшие отдохнуть, не спали слишком долго, а иначе все пропустят – рассвет, утреннюю росу, как соседка доит корову и приносит еще теплое молоко; Алиска спит до обеда, а я иду гулять и возвращаюсь с промокшими ногами, и традиционно получаю нагоняй от бабушки за испачканные носки… Тряхнула головой, что-то меня увлекли воспоминания.

– Почему это? – Алексей вздернул по-мужски идеальными бровями.

Мы уже сидели за столом и с жадностью наедались картошки. Наверное, это единственное блюдо по которому можно скучать.

– Почему не подходишь? – я забросила последний кусочек картошки, с зажаренным боком, оставила его напоследок, и откинулась на спинку, сложив руки на животе.

Алексей повторил мой жест и нашел опору в деревянной спинке стула, тот под его весом жалобно заскрипел, но смиренно продолжил выполнять свои функции. Он смотрел на меня оценивающе, словно пытался что-то для себя понять. Его взгляд мне казался аппаратом МРТ, от которого по коже иногда пробегают волны жара и странного покалывания.

– Не верится, что мы все съели, – посмотрела на пустую сковороду, которая стояла в центре стола и могла похвастаться лишь пустым дном, и одинокой деревянной лопаткой.

– Не переводи тему, – бросил Алексей, мне слышалось в его голосе недовольство и непонятный азарт.

– А-а-а ты про замужество? – поморгала глазками, чуть поиграю в «дурочку». Давно уяснила, что мужчины и стереотип о глупых блондинках – это то, на чем можно построить карьеру, выйти замуж, родить детей, стать вдовой и тебе ничего за это не будет.

– Про него.

Я принялась мечтательно смотреть в потолок, поймав один из неопрятных локонов и принялась наматывать на палец.

– Ты же простой менеджер, у меня есть знакомый, тоже простой менеджер… Он сейчас в столице. Получает в районе трехсот тысяч.

Бросила взгляд на Алексея, кажется, уголки его губ дернулись.

– Нет, не удивляйся. Он действительно столько получает. Это, конечно, с премией. Но он очень клевый. А еще ведет какие-то курсы по личностному росту. Сейчас все, кому не лень, ведут эти курсы.

Окинула мужчину нарочито критичным взглядом, покривила ртом и протянула:

– Ла-а-адно, дам тебе его контакты. Пройдешь курс и будешь столько же зарабатывать.

Алексей буквально заржал в голос, но тут же схватился за бок и поморщился.

– Ты, должно быть, шутишь? – он стал как-то странно дергаться, удерживая себя от смеха.

– Я могу в чем-то ошибаться… – сделала вид, что думаю. – Да! Он говорил, что ему планируют поднять зарплату.

Не сдержала улыбку, смотря на развеселившегося мужчину, но тут же ее погасила. Я же говорю «очень серьезные вещи» в таких вещах не полагается давить лыбу, как у чеширского кота.

– Так что ж ты за своим приятелем не бегала, а за Аркадием увязалась?

Ну, это совсем просто:

– Так, у знакомого ипотека, а у Аркадия ипотеки нет, но есть отличный загородный дом, а также скромная квартирка в Болгарии, и несколько ячеек в разных банках. У тебя, наверное, тоже ипотека?

Я вздернула бровь. Пора завязывать с этой темой – надоело строить из себя калькулятор.

– Ипотека есть, – бросил он. – Но откуда ты знаешь про недвижимость и банковские ячейки.

Я поднялась из-за стола, принялась складывать в сковороду грязную посуду. И уже отходя от стола, бросила:

– Карты не врут.

Ага, вынь и положи всю информацию. Разбежалась. Мне нужны большие деньги, вот, как у Аркаши. Но этот вариант больше не вариант.

Да и эта тема исчерпала себя. Не подходит мне менеджер средней руки.

Подавила горестный и тяжелый вздох. Мне было тяжело не от понимания, что эта пара, я и ревизор, не состоится, а от того, что все мои планы и усилия пошли в одно неприглядное место. И во всем виноват Он, человек, который сидит, развалившись на стуле, и смущает меня своим хмурым взглядом из-под бровей.

Тоже мне нашел, что рассматривать. Руки так и тянутся поправить прическу, но я терплю и занимаюсь своим делом.