Текст книги "Пешка треф атакует"
Автор книги: Ирина Мясникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Павлуша вернулся с дачи непривычно серьёзным, повзрослевшим и очень похожим на своего отца. Началась наша обычная жизнь. По утрам я будила сына, кормила его завтраком и отвозила в школу. После уроков его забирала няня, которую я наняла давно, сразу, как только Павлуша пошёл в первый класс. На няню уходила солидная часть моих заработков, что служило очередным поводом для обычного Серёгиного недовольства. В его критике моей жизни «не по средствам» няня занимала ведущее место. Даже с наличием у меня машины Серёга в свое время как-то смирился, но вот няня никак не давала ему покоя. Он считал, что раз мы с ним выросли безо всяких нянь и гувернанток, то и наш сын без них тоже прекрасно может обойтись. Мои аргументы насчёт того, что в Павлушиной гимназии, нет никакого продленного дня, как это было в школах нашего детства, Серёгой в расчёт не принимались. Гимназия тоже служила неким признаком моего мотовства, всё из той же оперы жизни «не по средствам». Мол, устроила ребенка в престижную гимназию, где учатся исключительно дети барыг, вожу его в школу на машине, да еще и няню ему наняла. Так что из нашего сына, по Серёгиному мнению, в этих условиях должен вырасти непременно избалованный барчук. Конечно, на всё это Серёгино ворчание я плевать хотела. Глупости это. Как же мне без няни? Работу бросить и с Павлушей сидеть? Кто ж тогда семью кормить будет? Уж не Серёга ли? Так что няня у нас была. И хорошая. Пенсионерка с высшим педагогическим образованием.
Няня, как обычно, занималась с Павлушей до моего возвращения с работы, так что отсутствие Серёги на нашем режиме дня никак не сказалось. Просто теперь я готовила жратвы гораздо меньше. Много ли нам с ребёнком надо? У меня фигура и диета, а у Павлуши, в отличие от его отца, постоянное отсутствие аппетита. Ведь Серёга даже ночью ухитрялся залезть в холодильник, чтобы слопать там чего-нибудь вкусненькое. Поэтому вкусненькое у нас в холодильнике водилось всегда. Так что отсутствие Серёги в первую очередь отразилось на нашем бюджете. Экономия получилась вполне себе ощутимая и практически покрывала затраты на няню. Поэтому наличие у меня теперь двойного заработка, позволяло не только не брать деньги в долг, но даже и самой откладывать кое-чего на черный день. Неизвестно еще, сколько мне придется просидеть в Канаде без работы, а на Серёгу, хоть и будущего короля, надеяться я как-то не привыкла. Поэтому на сэкономленные средства я покупала доллары и складывала их в коробочку на шкафу.
Жанка, наконец, окончательно расплевалась со своим полицейским офицером и решительно взялась за меня. Дня не проходило, чтобы она не звонила мне с рассказом, что все мужчины сволочи и проходимцы.
Единственное, что еще как-то отвлекало Жанку от страданий по поводу несовершенства мужской половины человечества, так это то, что её замечательная Анжелика, как и мой Павлуша, тоже вернулась с дачи и пошла в школу. От этого часть мозга Жанки всё-таки была занята школьными успехами её ненаглядного ребеночка. Правда, с приездом Анжелики с дачи Жанка всё больше и больше времени стала проводить на работе, ей же посвящая большую часть выходных. Однако в выходные ей всё-таки иногда удавалось выкроить минутку, чтобы примчаться ко мне и сверлить мне мозг уже не по телефону, а лично. Я относилась к этому спокойно, однако Павлуша в эти моменты в точности, как его отец, удалялся в свою комнату и забавлялся там с компьютером пока Жанка не уходила.
В один из воскресных дней она влетела к нам в дом уже совсем под вечер, когда мы с Павлушей давно поужинали, посмотрели телевизор и собирались ложиться спать.
– Ты представляешь, этот козел всё-таки развёлся с женой! – сказала она, скидывая туфли. Видимо решила перейти сразу к сути своего визита, не тратя время на всякие там «здрасьте» и «как поживаете».
– Который? – поинтересовалась я. – Что-то я в твоих кавалерах уже запуталась.
– Да все они козлы! – Жанка махнула рукой в пространство и тут, похоже, заметила укоризненный взгляд Павлуши, который выглянул в прихожую посмотреть, кто пришёл. – За исключением, конечно, маленьких, – она кинулась к Павлуше и принялась его тискать, как в детстве. Ребенок покраснел и вырвался. – Пока маленькие, они еще козлята, – добавила Жанка. – Козлятушки, ребятушки и так далее. Это ж не я придумала.
Павлуша с независимым видом направился к выходу из прихожей.
– Из некоторых козлятушек, кстати, иногда вырастают прекрасные принцы, – заметила я в спину удаляющегося ребенка.
– Я понял, – пробурчал Павлуша и скрылся в коридоре.
– Это только в том случае, если у них отец прекрасный принц, – зашептала Жанка. – А если, как у вас, то ничего не получится, и не ждите. Видала, какой характер?
– У нас отец, конечно, далеко не принц, – прошептала я, в целом соглашаясь с подругой. – Но он всё-таки кандидат наук.
– Ага, – согласилась Жанка. – Учёный козёл, наверное, лучше, чем обычный. Тебе видней.
Она заржала и ткнула мне в нос какую-то книгу.
– Вот, нашла. Здесь всё прописано. Всё-всё. И про звезды, и про гороскопы, и про мужа твоего великого учёного, и про моего последнего полицейского козла. И про предпоследнего. Короче, про всех козлов до копеечки. Даже про папашу Анжелочкиного скотину Семёнова всё указано.
Книга была толстая и красивая. С обложки украшенной завитушками добро улыбался задумчивый дяденька, вид которого внушал безграничное доверие.
– Очень ценная книга, случайно нарыла, – добавила Жанка, пока мы следовали из прихожей на кухню. – Всё объясняется, кто, почему и как себя ведет с другими людьми.
Из книги, по словам Жанки, следовало, что каждый человек в зависимости от своего годового гороскопического знака может оказаться для другого человека либо «слугой», либо «хозяином». Не в том смысле, что один другому прислуживает, а в том, что один на другого влияет, либо сворачивает и скукоживает, либо раскрывает и превозносит. И вся жизнь в принципе зависит от того, кто, «слуга» или «хозяин», оказался в непосредственной близости и оказывает на тебя влияние одним своим присутствием. Причем влияние это тем больше, чем ближе к тебе человек расположен. Живёте ли вы с ним под одной крышей, работаете ли в одном помещении или просто регулярно приходите к нему на массаж. Даже человек, с которым вы часто встречаетесь где-нибудь в курилке, моете кости окружающим и делитесь собственными проблемами, может оказаться для вас не просто случайной фигурой, а фигурой влияния. Соответственно, «слуга» безмерно раздражает своего «хозяина», а «хозяин», в свою очередь, чрезвычайно нравится «слуге». Ну, а кроме того «слуга» в присутствии «хозяина» становится откровенным неудачником, а «хозяин» в присутствии «слуги», хоть и достигает результатов, но все они являются какими-то дутыми и недолговечными. Всё это происходит независимо от желания самих индивидуумов. Исключение составляют ладные пары, которые достигают реальных успехов вместе. Они-то и являются теми самыми «половинками», которых люди ищут всю жизнь. Найти «половинку» для семейной жизни достаточно трудно, потому что из двенадцати годовых знаков ладными для тебя лично являются только три. Ну, и кроме того, «половинка» ведь должна иметь еще соответствующий пол, возраст и внешний вид, который бы тебя устроил, и за которым хотелось бы пойти на край света. Некоторым, правда, везет, если ладной «половинкой» вдруг оказывается кто-нибудь из ближайших родственников. Например, кто-то из родителей, или ребенок. Таким людям везёт постоянно. Они добиваются в жизни серьёзных успехов.
Однако большинству населения приходится выживать среди большого количества «слуг» и «хозяев». Вот, к примеру, всё было у человека распрекрасно, и вдруг пошла чёрная полоса. Мелкие какие-то неурядицы покатились валом. Машину поцарапал, молнию на куртке сломал, ногу подвернул и так далее. Некоторые прямо сразу решают, что их сглазили, и бегут по разным колдунам, экстрасенсам и бабкам снимать сглаз, некоторые в церковь спешат, свечки ставят за собственное здравие. А никакого сглазу-то и нет. Просто зашёл человек в парикмахерскую и попал к мастеру, который по гороскопу ему «хозяином» приходится. Так это еще повезло, что у человека среди близких родственников такого «хозяина» нет. А то бы всю жизнь чёрная полоса продолжалась с ежедневным преодолением разных препятствий.
В книге даже прилагалась таблица, какой из знаков приходится другим «слугой», а какой «хозяином». А еще давались советы, как избегать влияния «хозяев» на твой жизненный путь. Все советы в основном сводились к следующему: «хозяев» необходимо выявлять и держаться от них как можно дальше.
– Смотри! – Жанка ткнула пальцем в таблицу. – Моя Анжелика мне «хозяйка». Тут написано, что существует следующая закономерность – женщина, которой ребенок приходится «хозяином» в большинстве случаев разводится со своим мужем. Этот муж начинает её просто бесить. Вот женщина его и выгоняет, чтобы восторгаться своим бесценным ребеночком без досадных помех. Ревнует она, видите ли, ребенка. Естественно, потом баба эта никогда не выходит замуж. Всё в точности, как про меня, прописано. Уж как меня Петька бесил, как бесил! Б-р-р-р! До сих пор бесит!
– Петька ладно, ему от твоего бесилова теперь ни тепло не холодно. Бесись себе на здоровье. Вот Анжелику твою жалко.
– Конечно, жалко. Без отца ребенок растёт. Но уж лучше совсем без отца, чем с таким уродом, как Петька.
– Анжелику жалко по другому поводу. Ты вокруг нее скачешь со своим восторгом и воспитываешь, как королевишну. Бедная девочка думает, что она чудо. Причем не простое чудо, а исключительное чудо. Всем чудам чудо. Представь только, как её жизнь потом обломает!
– Чего ты такое говоришь? Почему это жизнь мою Анжелочку обломает? – когда дело касалось её детки, Жанка моментально становилась на дыбы.
– Потому что она у тебя никакое не чудо, а обычная девочка. Более того она уже сейчас ни в одну дверь не пролазит. Что потом будет?
– Неправда, – Жанка махнула рукой. – Она еще ребенок, а дети должны хорошо питаться. Ты лучше на своего Павлика посмотри – кожа да кости, вылитый Кащей.
– Весь в отца, – согласилась я. – Природа у него такая, конституция.
– Вот и у Анжелочки конституция. Ничего, некоторым парням упитанные девочки тоже нравятся.
– Ага. Жиртресты.
– Нельзя ребенка называть жиртрестом. Это жестоко. – На глазах у Жанки навернулись слезы.
– Жестоко ни в чём девочке не отказывать, кормить её, как на убой, да при этом заплетать ей мозги по поводу её сказочной красоты и прекрасных принцев, которые прискачут на белых конях и встанут в очередь, чтобы служить у неё на посылках.
– Зато у неё не будет никаких комплексов. Вон, как я насчет своего подбородка всю жизнь комплексую.
– Знаешь, если б ты и правда из-за подбородка своего так переживала, как говоришь, давно бы его исправила! Но лучше этого не делай, иначе придется мужиков менять в два раза чаще. Они ж тебя бесят, вон сама мне только что книжку умную цитировала. Какая разница с подбородком ты бесишься или без него?
– Дура!
– Сама дура.
Обиженная Жанка исчезла в коридоре, пошебуршала там замком и вскоре хлопнула дверью. Провожать её я не пошла.
– «Да уж, скажешь правду, друга потеряешь», – думала я, разглядывая оставленную подругой книжку. Я стала перелистывать её и постепенно увлеклась чтением. Из книги следовало, что обидела я Жанку совершенно напрасно. Ведь она в своем услужении ребенку ничего с собой поделать не может. И если б не наличие дочери, которая, исходя из книги, только одним своим присутствием делает мать полнейшей неудачницей, быть бы сейчас Жанке червонной королевой, а не вкалывать лошадью на своих финансовых галерах. Я поискала в книге объяснение, почему же я никак не могу из пешек в люди выбиться, но так и не нашла. Среди моих близких родственников никаких таких особых «хозяев» для меня я не обнаружила, так плюс, минус. Все находились в безопасном для меня диапазоне. А вот Серега оказался мне, наоборот, «слугой». Следовательно, как гласила книга, я была для него ни кем иным, как роковой женщиной. Оба-на! Вот уж никогда бы не подумала, что могу оказаться в этой роли. Роковая женщина представлялась мне кем-то типа пиковой дамы вроде нашей Сони. Непременно знойной брюнеткой с поволокой в газах. И чтоб длинная сигарета в мундштуке. И родинка над верхней губой обязательно. Я закрыла книжку и поплелась в ванную смотреть на себя в зеркало. Ничего похожего! Глаза карие, небольшие, нос на семерых рос, а мне достался, волосы темно-русые, средней жидкости, в пучок собраны, как у училки. Но в целом всё-таки ничего, можно сказать симпатичная женщина. Я хмыкнула. Интересно, может, я и для Сергея Сергеевича Руденко роковой женщиной являюсь? Может мне надо пересмотреть свои приоритеты, и делать карьеру не на производстве? Как там карьеру роковые женщины делают? На ум пришла почему-то только Лиля Брик. С помощью айфона я вышла в интернет и набрала в поисковике её имя. Поисковик моментально разродился кучей статей и фотографий. Из них я сделала вывод, что особой красотой Лиля тоже не отличалась, а вот чем она все-таки общественно-полезным занималась, кроме того, что регулярно выходила замуж, я так и не поняла. Наверное, работала Музой. Я поняла, что с моим инженерным образованием карьера роковой женщины мне всё-таки не светит. Ну, какая такая Муза может быть у кандидата наук или у директора завода. Хотя у джедая вполне даже может быть и Муза. Вот только из книги выходило, что роковая женщина мужика в бараний рог сворачивает, так как же она тогда может быть его Музой? Что-то тут не сходилось. Либо Лиля Брик никакая не Муза, а просто мучительница, тогда отчего же ей такие хорошие стихи посвящены? Или хорошие стихи посвящают именно мучительницам и душетерзальщицам. Действительно, зачем примерной заботливой жене и матери стихи писать. Она, вон, и так безо всяких стихов старается. Однако Серёга мне никаких стихов никогда не писал, да и цветы-то дарил пару раз всего в жизни. Ничего себе роковая женщина! Без цветов, без стихов, пашет, как конь. Ну и дурацкие все-таки книжки у нас издают. Я позвонила Жанке. Жанка взяла трубку не сразу, видимо дулась и раздумывала, стоит ли вообще со мной разговаривать. Наконец, я услышала тихое «Алё». Голос был полон скорби.
– Жан, не сердись, я по этой книжке, знаешь, кто? – сразу выпалила я.
– Дура, наверное.
– Почти. Я роковая женщина. Разумеется для Серёги. Про остальных пока не знаю, но не исключено, что и для кое-кого тоже.
– Ха! Какая же ты роковая женщина?
– Не знаю. Тут написано.
– Чушь какая!
– Вот я и говорю, может, и насчет Анжелики твоей чушь? Ну, насчет того, что ты из-за нее замуж никогда больше не выйдешь?
– Может, и чушь, но практика показывает, что не совсем. Не любят меня мужики.
– Нет. Это ты их не любишь. Придираешься всё время. То тебе не так, это не этак!
– Точно! Всё, как в книжке прописано. Не достойны они отвлекать меня от чудо-ребенка. Да, бог с ними с мужиками! Вот ты – лучшая подруга! Ребенка моего жиртрестом назвала, в самую душу мне плюнула. Ты сама-то хоть раз в детской школе была? Ну, там, где Павлик твой учится.
– Была, а что? Вот первого сентября ходила. Цветы, банты, первый звонок и всё такое прочее.
– Ага! И я ходила. Ты там детей видела? В третьем классе они еще на поросят все похожи, но в пятом уже ужас-ужас. Не поросята, а свинята! Сейчас они все такие. К десятому классу поголовно в свиней превращаются. Спасибо Макдональдсу и Сникерсу. Думаешь, я не понимаю, что Анжелка моя уже на гусеницу похожа?
– А если понимаешь, почему на диету её не посадишь? Сейчас прорва всяких диет.
– Когда? Я прихожу домой, она уже спать ложится. Мать её пичкает всем подряд и сама ест в три горла. И диабет ей нипочём! Печеньки, конфетки, картошечка жареная, салатики с майонезом. Макдональдс отдыхает! Говорит, что у нее единственная радость в жизни осталась – вкусно покушать. Нажрутся обе от пуза и бегом к телевизору «Давай поженимся» смотреть. Обсуждают потом, шушукаются. Дружба у них.
Я представила всю эту безрадостную картину, и мне стало жалко Жанку. Ясно стало, отчего она старается бывать дома, как можно реже. А может быть, наоборот, это она подсознательно от своего «хозяина» подальше держится. Вон, сразу после родов Анжелику матери сдала и на работу выскочила. На летние каникулы отправляет их на всё лето на дачу, в остальные каникулы они у нее по Европам колесят, а Жанка одна дома балдеет. В выходные дни Жанка, если не на работе, то сама на даче торчит, всё чего-то по хозяйству там ковыряется. Приспособилась, однако. Так или иначе, а из-под звездного капкана почти вывернулась. Вот только Анжелике это, похоже, не на пользу. Или, наоборот, на пользу? Меньше ребенок маму видит – меньше слышит её восторгов. Хватит и бабушки для баловства.
– Не печалься, Жан! Действительно дети сейчас пугают своими размерами, – я решила немного приободрить подругу. – Может всё будет хорошо, и к Анжелике твоей принц со временем и примчится, правда сам он будет величиной с дом.
– Это какой же конь такого выдержит?
– А он к ней на слоне примчится!
Жанка захихикала и я поняла, что прощена. Я распрощалась с ней и тут же вспомнила самое главное, что за рассуждениями про роковую женщину совершенно забыла, ведь в книге ясно сказано – все успехи-то у «хозяина» рядом со «слугой» не всамделишные, а дутые, как у Анжелики. Вот и роковая женщина, наверное, такой только со стороны окружающим кажется, а на самом деле она одинока и несчастна. Пешка она пешка и есть. Хоть и роковая. Бедная Лиля Брик. Однако из прочтенного мной в книге следовало, что у каждой пешки-шестерки в игре из ста сорока четырех карт-фигур всегда есть возможность побить туза, ну, или устроить ему шах и мат. Если ты знаешь инструмент, который звезды используют в игре, а именно этот инструмент попался нам с Жанкой в руки, то лавируя между фигурами влияния «слугами» и «хозяевами», можно даже выиграть партию. Хотя неизвестно еще в чем заключается этот выигрыш? А, может быть, для победы необходимо как-то найти ту самую «половину»? То есть, ладную пару. Как в компьютерной игре. Выходит, допустим, определенная фигура в путь. По дороге ей встречаются другие фигуры, кто-то помогает, как добрый волшебник, кто-то строит козни, как злой колдун. И вот фигура движется по жизни в поисках не клада, как в компьютерных играх, а в поисках пары. Обходит разные ловушки, получает бонусы. Вот только в компьютерной игре у фигуры бывает несколько жизней. Провалился куда-нибудь в чёрное болото, жизнь потратил, дальше заблудился в тёмном лесу, еще одну жизнь профукал. Интересно, бывают ли в звёздной игре из ста сорока четырёх карт-фигур дополнительные жизни? А вдруг бывают? Вдруг, если фигура за всю жизнь пару не найдёт, её по новой на те же позиции возвращают и так до бесконечности. Пока в этих условиях не найдёт пару. А потом – бинго! И переход на следующий уровень. Вот бы здорово, если так. А если жизнь одна, и ты её в поганом болоте утопил? Обидно – не то слово.
Мои подсчёты на основании инструкций данных в книге показали, что ладных пар из ста сорока четырех фигур не так уж и мало. Значит, берем три ладных годовых знака, из двенадцати знаков европейского гороскопа выбираем знаки по принципу «Воздух раздувает огонь» и «Вода питает землю». Получаем число сочетаний три из трёх. А именно – девять. То есть, в природе для каждой фигуры существует девять ладных парных фигур. Среди моих близких родственников и знакомых таких фигур нет, значит, осталась полная ерунда – найти их и выбрать себе самую подходящую. Вполне вероятно, что такой фигурой может оказаться джедай. О чем это я? Опять забыла, что замужем за Серёгой. Вот они роковые женщины, вечно забывают, что замужем.
В понедельник Гадецкий собрал всех на внеочередное совещание и, постукивая указкой по столу, сообщил, что мы на пару с Ковальчуком должны следовать до городу Парижу на выставку контрольно измерительных приборов и средств автоматики, дабы согласовать используемые на наших объектах системы с теми системами автоматизации, которые уже используются на предприятиях наших заказчиков. Сами понимаете, от радости тут же прямо на совещании я проскакала на одной ноге вокруг стола начальника. Гадецкий хоть и нахмурил брови, но бить меня указкой не стал. Всё-таки он добряк, мой начальник.
* * *
Телефон заорал дурным голосом, и Алевтина Ивановна Петровская сразу догадалась, кто звонит. Звонки от невестки она всегда чувствовала верхним чутьем. Алевтина Ивановна не спеша взяла трубку.
– Алевтина Ивановна? – послышалось из телефона.
– Я. Кто ж еще? – ответила Алевтина Ивановна и подумала: «Вот интересно, почему она всегда спрашивает? Ведь мой же номер на мобильнике набирает».
– Это Катя, невестка ваша.
– Я догадалась, – справедливо заметила Алевтина Ивановна. – «И представляется она каждый раз, как будто у меня в телефоне её имя не высветилось. Вон же ясно написано «Екатерина». Сразу понятно, кто звонит. Очень удобная штука. Так нет, она почему-то обязательно уточняет».
– Здравствуйте, Алевтина Ивановна! – торжественно провозгласила невестка.
– И тебе не хворать, – как обычно ответила Алевтина Ивановна.
– Алевтина Ивановна, у меня к вам большая просьба, – голос у невестки стал жалостным.
– Да что ты! А я думала, ты хочешь узнать, как свекровь поживает. Ну, чего там у тебя? – Алевтина Ивановна и так сразу догадалась, что невестке чего-то надо. Если б ей ничего не надо было, то шиш бы она когда-нибудь свекрови позвонила. Уж здоровье Алевтины Ивановны точно невестку ни капельки не интересует.
– Мне в командировку надо срочно уехать.
И этому Алевтина Ивановна тоже ни капельки не удивилась.
– Опять в Анадырь или еще куда подальше? – для порядка поинтересовалась она. Невестку вечно в какую-нибудь Тьму Таракань засылают. Видать из мужиков никто ехать не хочет, так они девку подневольную туда запихивают. А она и едет. Понятное дело, сейчас с работой вон как тяжело, поди найди, да еще чтоб платили так прилично.
– Нет, на этот раз повезло. В Париж, – чувствовалось, что невестка несказанно рада и гордится собой. Обрадуешься тут. Кто б не обрадовался-то?
– Ух, ты! Действительно, повезло, поздравляю. – Алевтина Ивановна представила, как хорошо бы было ей самой сейчас отправиться в Париж. Париж был её мечтой. Не зря говорят: «Увидеть и умереть!» Вот до чего Алевтине Ивановне хотелось хотя бы одним глазком поглядеть на Париж. Там же и эти Поля их Елисейские, и башня Эйфелева, и духи «Шанель»!
– «Сейчас будет просить, чтобы я с Павлушей на это время пожила. Видать, сватья моя совсем заработалась, некогда ей. Уж я-то понимаю, если б та спокойно на пенсии сидела, видела бы я внука, как свои уши», – такие вот прозаичные мысли напрочь перечеркнули в голове Алевтины Ивановны прекрасные парижские картины.
– Вы с Павлушей не побудете, пока я в отъезде?
– Конечно, побуду. Когда едешь-то? Надеюсь, не сегодня? Мне ж вещички кое-какие собрать надо, да свёкру твоему сухой паёк заготовить.
Муж Алевтины Ивановны всегда с большим недовольством относился к отлучкам жены в дом сына, но сам категорически отказывался ехать с ней.
– Я люблю ночевать в своей кровати, – говорил он строго, и никакие увещевания и просьбы не помогали. Поэтому Алевтина Ивановна изо всех сил старалась, чтобы супруг «не заметил потери бойца» в её лице. Она всегда оставляла ему идеально убранную квартиру, полный холодильник еды и наглаженную одежду на каждый день. Более того, пока Павлуша находился в школе, она моталась через весь город к себе домой и восстанавливала там и порядок, и наполненность холодильника. Конечно, можно было бы на время невесткиных командировок забирать Павлушу к себе, но тогда пришлось бы возить его в школу на другой конец города, и ребенку из-за этого надо было бы вставать ни свет ни заря. Кроме того, в отсутствие невестки Алевтина Ивановна всегда мечтала хоть немного облегчить, как ей казалось, чрезвычайно тяжелую жизнь сына. Подкормить как-то, обиходить, поцеловать лишний раз. Он, хоть и на пятом десятке уже, а всё равно для неё по-прежнему мальчишка. И вот, в первый раз она будет в доме сына без него, а одна с внуком Павлушей.
– Конечно, Алевтина Ивановна, собирайтесь спокойно. Я специально заранее звоню. Ехать надо завтра. Мне в полвторого из дома надо будет выехать.
– «Ага! Заранее, значит, она звонит! Вот спасибо. А если б я не смогла? На даче, например, была бы вне зоны действия сети? Чего б ты тогда делать стала, бестолочь?» – пронеслось в голове у Алевтины Ивановны, но вслух она вежливо сказала:
– Значит, вечерней лошадью летишь. А когда назад?
– В субботу. Меня всего-то пять дней не будет.
– Как пять? А почему у меня шесть получается? С понедельника до субботы. Как раз шесть дней.
– День приезда и день отъезда считаются, как один день. Еще по ночам можно посчитать. Меня дома не будет ровно пять ночей.
– Ладно, пять, так пять. Завтра к полвторому приеду. – Приезжать раньше Алевтина Ивановна не собиралась. Она планировала приехать тютелька в тютельку, чтобы зайти в дверь, когда невестка будет из неё выходить. Неизвестно почему, но Алевтина Ивановна не могла находиться долго в одном помещении с невесткой. Та постоянно её раздражала. Наверное, тем, что всё-то она знала, всё-то умела, всё-то она видела, тьфу.
– Я могу за вами заехать и на машине довезти.
– Обойдусь. На метро быстрее, – отказалась Алевтина Ивановна и подумала:
– «Довезет она меня. Да с ней ездить – это надо камикадзе быть. Опять же в этой её коробчонке по дороге в пробках надо будет беседу поддерживать. А о чем мне с ней беседовать? Про сына моего, ей скучно. Про Павлушу ей слова не скажи, она его по науке воспитывает, ни по какому вопросу ей моё мнение не интересно. У неё на всё своё мнение есть, остальные неправильные».
– Спасибо, Алевтина Ивановна! Большое спасибо. Вы меня очень выручили.
– Не за что. Это я не тебя выручаю, а Павлушу, ну и сына моего каким-то образом тоже, – Алевтина Ивановна позволила себе немного поворчать. Для порядка. А то и так, как Сивка-Бурка. Только свистни, она и рада бежать.
– Всё равно спасибо.
– Пожалуйста. До завтра. – Алевтина Ивановна нажала отбой и тяжело вздохнула.
Вот уж точно. Заради собственной невестки она бы и пальцем не пошевелила. Что и говорить, Серёженьке, любимому и единственному сыну Алевтины Ивановны в жизни не повезло. Напоролся он на эту …, не знаешь тут даже, как и сформулировать. Нет, невестка, конечно, в целом положительная. Из себя ничего такая, внешне, можно сказать, эффектная, не курит, вежливая, воспитанная, работящая опять же. Что да, то да. Вон по всей стране мотается. По несколько самолетов в день у нее бывает. Ужас просто! Это вам не бумаги с места на место от звонка до звонка перекладывать, или где-нибудь в отделе кадров сидеть, как всю жизнь просидела Алевтина Ивановна. За сущие гроши ведь сидела. Конечно, в последние годы ей зарплату очень прилично прибавили. Так теперь сватье, да и невестке большая пенсия Алевтины Ивановны покоя не дает. Мол, не заслужено дали. Радовались бы, что хоть у кого-то пенсия такая, чтоб с внуком можно было беспрепятственно оставаться. Ну, да не о том речь. Плохо то, что невестка кроме работы своей ничего больше делать не хочет, ни до чего ей дела нет. Павлушу на няню свалила, в этом, наверное, всё её научное воспитание и заключается, а Сережу так и вовсе забросила. Ухоженного-то мужика сразу видно. Ухоженный мужик весь из себя ладный, холёный, аж лоснится. Да, вон, хоть бы на супруга Алевтины Ивановны посмотреть. Ему скоро сто лет в обед, а он вон какой орёл. А Серёженька в лучшие-то свои годы наоборот худющий, кожа да кости, бледненький и замусоленный весь какой-то. А самое главное – в глазах у него тоска беспросветная. За что ни возьмется, всё-то у него из рук валится. Вот Алевтина Ивановна, как может, и помогает. Когда с Павлушей посидит, когда обед сварит, когда бельё погладит. Понимает, что невестке некогда, вот горы не глаженого и копятся. Давеча невестке мультиварку подарили. Для экономии времени и облегчения домашнего труда. В этой мультиварке чёрта лысого приготовить можно так, что пальчики оближешь. Так она аж вся искривилась. Не нужна ей мультиварка, айфон ей подавай. Так ведь и не пользуется мультиваркой этой. Можно подумать, Алевтина Ивановна не знает. Она всё знает. И доподлинно знает, что её Серёженька раньше не такой был. И в школе он хорошо учился, кружки свои биологические исправно посещал, еще и спортом успешно занимался. Кандидат в мастера спорта, между прочим, по плаванию. И университет он с красным дипломом закончил, и на кафедре его работать оставили, и в аспирантуру без разговоров сразу приняли, правда, тут он Катьку свою и встретил. Вот всё сразу и пошло наперекосяк. Диссертацию с трудом защитил, на кафедре только благодаря руководителю своему профессору Капитонову держится, слава богу, но и там на вторых ролях, да на подхвате так и остался. Из всего этого Алевтина Ивановна сделала вывод, что это невестка так на её сына плохо влияет. Оплела ему руки ноги, как паук, и всю энергию из него высосала. Уж до чего Серёженька не хотел в Канаду ехать, всё боялся от юбки невесткиной оторваться. Однако ничего, справляется и без неё. Вон, хоть письма его почитать. У него же дела хорошо пошли, поправился даже, а уж на фотографиях видно, что глаза у него загорелись.
– «Господи, Господи, спаси, сохрани сыночка моего! Понимаю, Павлуша без отца растет, зато отец жив здоров. Может, так оно и ничего? Пусть пока она тут живет, а Серёженька там. Будет ей деньги присылать, чтобы она на работе своей так не убивалась. А чего?» – Алевтина Ивановна перекрестилась и помчалась на кухню готовить супругу обед на неделю. Или как там невестка сказала? На пять ночей.
* * *
– Ну, Екатерина Андреевна, поехали! – Ковальчук залпом проглотил шампанское и откинулся в кресле. Я растягивала удовольствие и пила маленькими глоточками. Самолет готовился к взлету. Что может быть приятнее, чем внезапная командировка в Париж. Сюрприз, так сюрприз. Повезло нам с Ковальчуком, что поставщики контрольно измерительных приборов и средств автоматики собираются на выставке в Париже, а не где-нибудь в Тюмени. Да еще и летим бизнес-классом, несмотря на то, что бухгалтерия рычала Гадецкому, что мне летать бизнес-классом категорически не положено. Тем более за границу. Говорят, Ковальчук настоял, сказал: «Обои полетим!»
А он, оказывается, ничего. Ковальчук этот. Свой парень. Я пила шампанское и исподтишка разглядывала лысую башку своего соседа. Башка была большая, правильной формы. Такую можно и налысо брить. Интересно, у джедая тоже башка правильной формы? А вдруг у него под волосами голова огурцом или шишковатая?
