Текст книги "Ласты на каблуках"
Автор книги: Ирина Мазаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 9,
В которой становится ясно, насколько наша Лизочка сильна
Лизочка стояла в своей любимой асане: раскорячившись (потому что занималась йогой недавно), отставив в сторону одну руку и одну ногу и наклонившись. Как девочка умная и взрослая, она никогда не снимала стресс алкоголем, сигаретами, пирожными и т.п. А стресс был сильный. Еще бы: а) ее никогда не обворовывали, б) ее никогда не обворовывал любимый мужчина, в) ее никогда не обворовывал любимый мужчина, оставив при этом в незнакомом городе без денег и документов.
Лизочка всегда считала, что с психикой у нее все в порядке. Она не верила в бога, считая его глупыми выдумками старушек. Она верила в себя. Если у тебя есть товар – то, что может заинтересовать покупателя, удовлетворить его запросы и принести ему выгоду, – ты можешь его продать. Если ты умеешь строить планы, разрабатывать стратегию и тактику, то ты добьешься желаемых результатов. Ты нужен в этой жизни, ты востребован, на тебя есть спрос. Лизочка верила в жизненную справедливость: будь сильной, будь смелой, будь напористой, и тебе воздастся. Верила в свое умение договариваться с жизнью. Ведь принцип один: ты мне – я тебе.
Но в этой ситуации – в ситуации реальных и больших проблем – суперсовременный компьютер в ее голове почему-то дал сбой. По-настоящему случившееся в голове у нее не укладывалось. Формат события не подходил под стандартные и привычные шаблоны. Но Лизочка быстро взяла себя в руки. Точнее, взяла в руки блокнот и ручку. Она привыкла анализировать события с ручкой в руках.
«Пункт № 1, – написала Лизочка. – Борюсик меня бросил». Борюсик оказался проходимцем. Он очаровал ее, воспользовался ее доверием. Он ее не любил. Он – сволочь. Лизочка написала последнюю фразу большими буквами и даже с некоторым облегчением. Слишком все было хорошо и сказочно в их отношениях. А такого в жизни не бывает. Лизочка вспомнила Женю в пионерском лагере, одиннадцатиклассника Ванечку, художника из Бибирева Эдуарда и истерика-Толика. «Все мужчины – сволочи», – написала Лизочка в ноутбуке. И ей немного полегчало.
«Пункт № 2, – написала Лизочка, – Меня ограбили». Она привыкла смотреть правде в лицо, какой бы ужасной правда ни была. Лизочка в своих редких кошмарах во сне никогда не убегала от преследовавших ее монстров: она всегда разворачивалась к ним лицом, и монстры пропадали. У Лизочки была устойчивая психика. «Надо заявить в милицию», – сделала вывод она и подчеркнула эту фразу три раза.
«Пункт № 3, – написала Лизочка. – У меня нет денег, нет документов, нет телефона, я в чужом городе, где никого не знаю». Здесь вообще все было просто: нужно было подсчитать наличность, позвонить кому-нибудь в Москву и попросить выслать денег. И срочно ехать домой. Оставаться в грязном Туапсе, да еще и одной ей совершенно не хотелось. «Отпуск потерян, – с сожалением подумала Лизочка, почему-то именно эта мысль особенно огорчила ее, – но ничего не поделаешь».
Лизочка внимательно перечитала свои пункты. Все было правильно. Все было ясно. Все было разложено по полочкам. Лизочка упала на кровать и разрыдалась.
Ее, Лизочку, бросил ее МММ. Ее бросил Борюсик! Ее – совершенную, безупречную, самую лучшую женщину на свете – бросил мужчина!
Лизочка не любила проигрывать. Она до сих пор никогда не потела от ужаса. Потеть от ужаса было неприятно. Лизочка не хотела быть потной и проигравшей. Лизочка хотела всегда пахнуть от Dior и выигрывать. А значит, нужно было срочно догнать Борюсика. Отнять у него все свои вещи. Опозорить. Сдать в милицию. Посадить на десять лет. И никогда не писать ему в тюрьму писем. Пусть сидит там один и страдает. Стало быть, нужно нестись на вокзал – не мог же он убежать в Москву пешком? И Лизочка, как была в пляжном сарафанчике с пляжной сумочкой в руках, так и рванула на вокзал.
Выскочив на улицу, Лизочка едва не попала под колеса заляпанному грязью «жигуленку». Они взвизгнули хором: Лизочка и машина тормозными колодками. В окно высунулся водитель.
– Вы что? Вы куда? – испуганно спросил он.
Лицо водителя показалось Лизочке знакомым, но кого она могла знать в Туапсе?
– Мне нужно срочно на вокзал! – И она лихо запрыгнула в машину.
– Я вообще-то не на вокзал еду... – мягко сказал мужчина, тем не менее тронувшись с места и не выгнав ее.
– Пожалуйста, быстрее, – капризно посоветовала Лизочка и жадно припала к окну, как будто могла увидеть Борюсика.
– У вас что-то случилось?
– Все мужики сволочи. От вас одни неприятности, – зло буркнула она, не желая распространяться.
– Что же вы просите меня о помощи – я же мужчина, а значит, потенциальная сволочь.
– Ах, помолчите, пожалуйста!
– Нет уж, – мягко, но твердо ответил он. – Это вы залезли в мою машину. Я вас, заметьте, не звал. Так уж будьте добры – не командуйте. Если у вас что-то случилось – расскажите, может, я сумею вам помочь.
– Не нужна мне ваша помощь! Что вы все ко мне пристаете? Чего вам надо? И без вас тошно... – Она заломила было руки, но, увидев знакомое здание вокзала, закричала: – Стойте, стойте! – и пулей выскочила из машины.
– Подождите, Лиза! – крикнул мужчина, который почему-то знал ее имя, ей вдогонку.
Но Лизочка не среагировала. Мужчина даже выскочил следом и побежал было за ней, но быстро потерял беглянку в толпе приезжающе-уезжающих.
На вокзале Лизочка узнала, что поезд на Москву ушел два с лишним часа назад. Выбежав из здания, она метнулась к тому месту, где выскочила из машины. Машина стояла, а мужчины, предлагавшего помощь, не было. «Все они одинаковые!» – радостно, удостоверившись в своей правоте, подумала она.
Рядом с вокзалом стоял ровный рядок такси. Лизочка пошла было к ним, но вовремя спохватилась. Пересчитала деньги в сумочке: было меньше пятисот. Едва не разревевшись, она побрела обратно, в снятый ими – ими, ей и Борюсиком! – домик. Как будто там было ее спасение.
Спасения в домике не было.
Были разрытые вещи, вчерашнее воздушное платье на тумбочке темно-бордового цвета. Были две сдвинутые вместе незаправленные кровати... Лизочка села на самый краешек и, сама не заметив как, горько заплакала.
– Ну что, милая, как дела? Что стряслось, чего рыдаешь? – В домик бесцеремонно ввалилась хозяйка. – Где супруг? Поругались, чё ли? – Она вытерла руки о грязный цветастый халат. – Видела его днем. Пришел, повозился немного тут и выбежал какой-то бледный. – Бабка обвела взглядом комнатку: вещей Борюсика не было. – Он что, совсем сбежал?
– Он меня бро-осил... обокра-ал... – Лизочка зарыдала еще сильнее. – Он все– все забрал: деньги, документы... Как мне теперь быть? Даже телефона нет, позвонить...
– Так я и знала! – удовлетворенно сказала хозяйка. – Такой слащавый был, приторный... Значит, говоришь, без денег осталась? А чем за хату платить будешь? Красавчик-то твой смылся, не заплативши...
У Лизочки пропал дар речи. Она в ужасе снова вспотела и высморкалась в подол своего воздушного платья из весенней коллекции Guchi.
– Сказал вчерась, завтра вечером сочтется. Я и поверила. Так что собирайся-ка ты, голубка, и беги вслед за своим голубком. Сезон в самом разгаре, отдыхающих полно. У меня каждый день на счету. Хату эту я за тысячную в сутки сдаю.
– За что тут тысячу платить! – голос у Лизочки все-таки прорезался.
– За что – не за что, не твоя забота. А сутки-то уже тю-тю, прошли. Я тебя, пожалуй что, и не выпущу.
Лизочка снова потянулась за платьем, лежащим на тумбочке, но бабка перехватила его.
– Какое платьице! И как раз на мою доченьку. Сморкается она в него! Совсем вы там в Москве зажрались. Все подавай вам что-то с подвывертом: птичьего молока, ласты на каблуках! Так и быть, возьму его в оплату за три дня, уговорила. Можешь еще пару дней пожить.
– Да вы знаете, сколько это платье стоило?! – у Лизочки моментом все слезы высохли. – У меня горе, меня обокрали, я в этом городе никого не знаю, документов у меня нет, денег нет. А вы нажиться на чужом горе хотите? Должно же быть у вас какое-то сострадание!
– Сострадание! – Бабка подбоченилась. – А ты вспомни, милая, как ты вчера вошла сюда королевишной. На меня, на дочку мою, как на прислугу какую, смотрела. Шторки поменять заставила. Цвет тебе не тот показался. За людей нас не считала. Тебе и сейчас со мной говорить противно. Как же! Перед прислугой унизиться пришлось, поплакать.
Лизочка и правда вспомнила себя: как фильм перед ней прокрутили. Вот идут они вслед за этой бабкой в гору, перешептываются, хихикают над ней. В домике Лизочка быстро порядки навела – погоняла бабку туда-сюда: и занавески не те, и простыни не новые. И смеялась потом, сидя с Борюсиком в ресторане, что должны быть те, которые обслуживают нас, таких умных, богатых, уверенных в себе. Такая особая порода людей – прислуга. Лизочка стала цветом, как тумбочка.
– Берите платье... – буркнула она, и в глазах защипало: ведь, кроме этой бабки, она никого здесь не знала, и бабка вдруг показалась ей такой родной...
– То-то же. Да ты не канючь. Пойдем, позвонишь в свою Москву. Пусть тебе денег на билет вышлют.
Лизочка сидела и тупо смотрела в свою записную книжку. В записной книжке были все мобильные и городские номера из мобильного телефона – Лизочка по-прежнему больше всего в качестве носителя информации доверяла бумаге. Телефоны-то все были, а позвонить вроде и некому. Но деваться некуда.
– Что? Ты где? Что ты там делаешь? Борюсику срочно пришлось уехать? – изобразив заботливость, стала расспрашивать Ленка. – Как тебя угораздило вляпаться в эту историю? У тебя кончилась наличка, а карты там не берут? Поищи хорошенько. Сейчас банкоматы есть в каждой деревне. А я как раз со своим м-м... другом... мы как раз купили волшебный тур по азиатским странам. Это такая экзотика... Мы...
– Ты мне пришлешь денег или нет? – разозлилась Лизочка.
– Что ты говоришь? Мне пора к моему косметологу. Я перезвоню позже. – И в трубке запикали гудки.
Ленка прекрасно умела делить проблемы на свои и чужие.
– Где ты? Без денег? Я всегда знала, что с тобой что-нибудь случится, – обрадовалась Ирка. – Послушай меня хоть раз – ты уже не девочка. Нельзя влюбляться и забывать про все на свете. Я тебе говорила, что твой Борюсик явно сволочь и прощелыга. А ты меня не слушала. Значит, теперь нужно пережить это небольшое испытание. Я верю, ты из него выкрутишься. Я всегда говорила...
– Ирка, вышли мне денег, а?
– ...нужно всегда просчитывать все наперед. Попасть в такую ситуацию – это так некрасиво, фи... Вот я...
– Ты меня слышишь?
– ...так унижаться нельзя. Слабые люди противно по...
Лизочка повесила трубку.
– Какой кошмар! Все это просто не умещается у меня в голове, – заголосила в трубку Танька; послышался звук падающих крупных предметов – значит, она нервно забегала по квартире, – все мужики сволочи. А я как раз познакомилась с таким представительным мужчиной... Он такой высокий, у него такой стильный пиджак... Он тоже хочет меня обмануть и бросить. Я знаю, я чувствую это. Что же делать? А тебя нет рядом. Как ты могла бросить меня в самый ответственный момент?!
– Вышли мне денег, и я приеду.
– Как – выслать? Вот так вот пойти к банкомату, снять деньги и пойти на почту? А вдруг он меня караулит у подъезда? Как ты можешь мне такое предлагать?! Я всегда знала, что ты желаешь мне зла. Не звони мне больше. – И она отключилась.
– Лизочка, я так тебе сочувствую, я так тебя понимаю... – расстрадалась в трубку Женька.
– Так вышли мне денег, помоги мне.
– Так у меня же нет денег. У меня телефон на той неделе сломался – пришлось новый покупать. Пять тысяч отдала. А еще мама заболела – ей фрукты нужны. Знаешь, сколько самые дешевые апельсины на рынке стоят?
– Не знаю! – перебила Лизочка. – Придумай что-нибудь. Займи у кого-нибудь. Я приеду – отдам.
– Как – занять? У кого? Это так сложно, Лизочка. Но я тебя так понимаю, так тебе сочувствую... Будет совсем плохо – звони. Я всегда тебе помогу.
Остался последний шанс.
– Ты в Туапсе? – соседка снизу среагировала только на это. – Там пальмы продают? Обязательно сходи на рынок – там должны продавать маленькие пальмочки. Они прекрасно растут у нас в комнатных условиях. Кактусы и суккуленты – это прекрасно. Но я поняла, главная моя любовь – это пальмы.
– Слушай, пришли мне денег, и я тебе какую хочешь пальму привезу.
– Подожди, подожди. Я сначала в Интернете посмотрю, какие они бывают. Сообщу тебе описание, латинское название того, что мне нужно. Ведь иначе ты ошибешься. Позвони мне дня через три, хорошо? И не унывай, жизнь прекрасна.
Лизочка гневно швырнула трубку на аппарат. Жизнь была ужасна.
Глава 10
Снова о ножках
– Это все ты виновата со своим дурацким Вуду! – Лизочка нашла, на ком сорвать зло и позвонила Динке. – Черт тебя принес тогда ко мне! Если бы не ты, все было бы хорошо!
Как ни странно, Динка оказалась единственным человеком, кому Лизочка смогла рассказать правду о случившемся. Ни Ленке, ни Ирке, ни Таньке, ни соседке, ни даже Женьке. Ну как, как могла Лизочка признаться им, что ее, как последнюю дуру, бросил черт знает где, без денег и документов, да еще не кто-нибудь, а ее МММ, ее любимый Борюсик? Как она могла признаться им в своем поражении, например, Ленке? Ленке, которая и так-то на нее смотрела, чего уж тут, немного свысока? Или Ирке. С которой они вечно соперничали. Да она же больше в Лизочкину сторону и не посмотрит: не любит Ирка проигравших. Или Таньке, которая такую трагедию разведет, выспросит со всеми подробностями, да сама же потом каждый день поддевать будет, напоминать Лизочке о ее позоре. Или Женьке, которая задушит своей жалостью. Или соседке Зинке, которая если и любит что-то в этом мире, то только кактусы и суккуленты. Ну и пальмы теперь, как выяснилось.
– Но, послушай, ты же сама хотела, чтобы Борюсик вывез тебя на море. Он тебя вывез? Вывез! Про радостное возвращение вместе ты ничего не говорила, когда загадывала желание, – Динка была спокойна и рассудительна.
– Какая ты умная!
Лизочка и сама поняла, что, если уж считать, что во всем виновато Вуду, то она действительно ничего не говорила про совместное возвращение. Но сдаваться не хотела.
– Возвращение?! Это же само собой подразумевается – разве нет? И вообще, кто-то ведь должен быть виноват в том, что случилось со мной?
– А почему кто-то должен быть виноват? Поиск виноватых никогда ничего не дает. Ладно тебе, я понимаю твое состояние. Но сейчас нужно думать, что делать. Выслать тебе денег?
Лизочка не поверила своим ушам:
– Денег? Ты вышлешь мне денег?
– Да. Завтра же с утра вышлю телеграфным переводом до востребования. Через пару дней дойдут до тебя. А что он там еще у тебя украл кроме денег?
– Да все, все! Кредитные карточки, ключи от квартиры...
– Стоп! Он может знать коды твоих карт? Ты когда-нибудь при нем снимала деньги?
– Да... – испуганно протянула Лизочка: всю серьезность ситуации она осознала только сейчас.
– Карты нужно срочно заблокировать.
Лизочка быстро продиктовала Динке названия банков, карт, свои паспортные данные, которые, благо, помнила наизусть.
– Хорошо, я позвоню в банки, объясню ситуацию и попробую заблокировать их от твоего имени. В Москве он будет только завтра вечером, поэтому у нас есть все шансы успеть. Так, что еще? Квартира.
– Компьютер, принтер, сканер, стереосистема, домашний кинотеатр, микроволновка, моечная машина, чайник электрический... – разрыдалась в трубку Лизочка.
– Да, именно за чайником он и придет. Ладно, извини, шучу.
– А еще драгоценности, шмотки...
– Он видел, где ты хранишь документы? Документы на квартиру у тебя дома?
Лизочка похолодела: Борюсик видел, где она держит все документы.
– Ты думаешь, он квартиру может продать?!
– А что? Время такое. Документы на квартиру, ключи от нее, твой паспорт – все у него на руках. Пара знакомых юристов – и, приехав, ты обнаружишь в своей квартире новых хозяев.
– А что же делать?! – Лизочка в отчаянии начала рвать на голове волосы, но вовремя остановилась, вспомнив, сколько стоили ей консультации трихолога, курс лечебных масок и перманент.
– Есть у кого-нибудь из твоих друзей, у родственников, у родителей – не знаю, есть у кого-нибудь запасные ключи от твоей квартиры?
– Нет, – проблеяла в трубку Лизочка, окончательно уничтоженная.
– Спокойно. Без паники. Я что-нибудь придумаю. Позвони мне завтра, хорошо? Ты, кстати, откуда звонишь? Хозяйка позволила?
– Да-а... А я ей позволила забрать мое платье от Guchi...
– Диктуй номер. Я часов в пять позвоню сама, чтобы тебе совсем голой не вернуться в Москву.
– Не бросай меня, Диночка, милая! Поговори со мной. Мне тут не с кем поговорить... – взмолилась Лизочка.
– Ладно, сейчас перезвоню.
Динка перезвонила.
– Диночка, Диночка, почему он так поступил со мной? Неужели он меня не любил? Неужели такое вообще бывает в жизни?
– А ты подумай, хорошо ли ты его знаешь, своего Борюсика? Давно вы знакомы? Где он живет? Как его фамилия, отчество, где он работает?
Вопрос был интересный. Было начало июля. А познакомилась Лизочка с Борюсиком на майские праздники. Она хорошо помнила этот вечер. Они с Иркой сидели в кафе. Пили коктейли и говорили о мужиках.
– Ах, что-то я давно не ездила на велосипеде... – вздыхала Ирка.
Это был их особый язык. «Ездить на велосипеде» означало заниматься сексом. Просто однажды Ирка в ответ на Лизочкины переживания об отсутствии секса в течение трех месяцев и опасения, что она уже не помнит, как это делается, выдала следующее: «Секс – это как езда на велосипеде: если один раз научилась, то уже никогда не забудешь». Потом обе долго смеялись, «велосипед» – это звучало так архаично. Но выражение прижилось.
– Я тоже... – там, в кафе, согласно с подругой вздыхала Лизочка. – Хочется такой большой мощный велосипед.
– Чтобы был красивый, дорогой... – поддерживала Ирка разговор.
И обе они не заметили, как рядом оказался высокий представительный мужчина.
– Простите, что перебиваю... – он, казалось, и правда был смущен, – мы с другом давно наблюдаем за вами... Такие красивые женщины... Не составите ли вы нам компанию? Мы сидим за тем столиком. Или позволите нам присоединиться к вам?
«А вот и велосипеды подкатили», – подморгнула Лизочке раскрасневшаяся Ирка.
Лизочка моргнула в ответ, и Ирка расплылась в чарующей улыбке:
– Хорошо, присоединяйтесь.
Один из мужчин и был Борюсиком.
Роман их развивался стремительно. Цветы, рестораны, прогулки по паркам, театры, выставки – все, что нужно было Лизочке, все, о чем она мечтала. Борюсик неизменно был в строгом костюме, на большой белой машине с кожаными сиденьями. Он сказал, что ему 34 года, что работает он в какой-то зарубежной фирме, которая поставляет в Россию бытовую и оргтехнику. Вот, собственно, и все, что знала о нем Лизочка. Ни фамилии, ни отчества, ни адреса.
Почему она никогда не была у него дома? Потому что Лизочке было удобнее принимать его у себя, вблизи своей ванны, своих флакончиков и тюбиков, со своим халатиком и тапочками. Почему она ничего не спрашивала? Потому что ей казалось: он такой, каким она себе представляла, такой, какой ей был нужен – близкий и понятный. Говорила же она во время их встреч о себе. Что поделать, говорить о себе гораздо приятнее, чем слушать другого.
– Я ничего не знаю! – в ужасе прошептала Лизочка.
– Какая у него машина, ты, наверное, не помнишь?
– Белая, большая, с кожаными сиденьями... – Лизочка задумалась. – Хотя, подожди, я знаю номер: Е123НЯ, 177 регион.
– Ты уверена, что номер именно такой? – с сомнением в голосе спросила Динка.
– Конечно. Это же мои инициалы: Елизавета Николаевна Якушева. А 123 запомнит любой дурак.
– Отлично! У меня бывший одноклассник в ментовке работает. Он по базе любую машину пробить может. Мы узнаем фамилию, отчество и прописку твоего Борюсика. Это уже что-то. Сходи завтра в отделение милиции, напиши заявление. Они обязаны принять его.
– Диночка, ты такая умная... – разрыдалась от благодарности Лизочка. – Ну откуда такие козлы берутся, скажи?
– Помнишь, я тебе говорила, что какой-то он чересчур шаблонный, сказочный. Ведь именно о таком, как твой Борюсик, мечтает каждая вторая женщина. Твой Борюсик – табуретка с несметным количеством ножек. Он выбрал самые свои красивые, идеально-гламурные ножки и подбежал к тебе. А ты и рада. Потому что сама ходишь на таких ножках.
– Я хожу на своих настоящих ножках! – обиделась Лизочка.
– А ты уверена, что это – твои настоящие ножки? Это ведь выдуманные, навязанные производителями модной одежды и элитной косметики ножки. Раньше какие стереотипы были? Женщина прежде всего хорошая хозяйка, жена, мать. А сейчас? Женщина должна стремиться наравне с мужчиной быть успешной, делать карьеру. Выглядеть на все сто. Солярий, массажист, косметолог, фитнес-клуб, зеленый чай... Разве нет? К такой женщине легко подкатить любому мошеннику – только отрасти гламурные ножки, и дело в шляпе. А потом он легко сделал ноги – встал на свои настоящие, подлые лапы и сбежал, ограбив.
– Ты хочешь сказать, я – обычная? Во мне нет ничего особенного?
– Есть в тебе все. Ты не обычная. Просто изо всех сил стараешься подделаться под стандарт, который тебе навязывают.
– Ни под какой стандарт я не подделываюсь! Я люблю ходить в солярий! Люблю массаж! Я действительно хочу хорошо выглядеть и сделать карьеру! – Лизочка была оскорблена до глубины души. – Это ты у нас нестандартная, да? Ходишь в драных джинсах, будто тебе пятнадцать! Иди голову помой! Хиппушка хренова! – И она злобно бросила трубку.
Этого только не хватало! Это что получается? Это она, Лизочка, такая стандартная, обычная, что всякому известно все, что у нее на уме? Всякому проходимцу известно, какие струны в ее душе нужно задеть, чтобы вызвать моментальную симпатию? Это она – такая доверчивая, что за один презентабельный вид и белую машину готова отдаться вся с потрохами?
Лизочка забыла даже, кто она, где она. Вскочила со стула и пробежалась по хозяйской комнате из угла в угол. Лизочка была в бешенстве. У нее тряслись руки и что-то странное происходило с лицом. Пробегая мимо зеркала, она краем глаза заметила, что рядом с ней пробежала какая-то кривая некрасивая женщина в пляжном сарафанчике. Лизочка ойкнула и вернулась к зеркалу. Это была она. Она, Лизочка, смотрела сама на себя из зеркала в образе некрасивой, какой-то сморщенной и перекошенной тридцатилетней женщины. Лизочка в ужасе схватилась за лицо. Ей, конечно, и было тридцать... Но выглядела она на двадцать три. Ну, на двадцать пять...
– Что, милочка, наговорилась? – в дверях возникла лузгающая семечки хозяйка. – Что-то лица на тебе нет... Аль, не вышлют денег? А я всегда говорила, что в Москве одни нелюди живут. Снега зимой у них не допросишься, не то что в беде помочь.
– Вышлют! – гордо сказала Лизочка и распрямила плечи. – Можно, я еще раз перезвоню?
– Да говори уж, – с барской щедростью разрешила бабка и сплюнула очередную шелуху в кулак.
Бабка вышла. Лизочка перезвонила Динке.
– Диночка, извини меня... – промямлила она.
– Да ладно, – отмахнулась Динка.
– Диночка, правда, так хочется ходить на хороших ножках, на своих самых лучших ножках, никого не обижать... Почему же не получается?
– Не отросли еще у нас хорошие ножки, недоразвитые они, ходить на них неудобно... – грустно сказала Динка.
И Лизочка в ответ вздохнула.
