Текст книги "Сквозь тернии к звездам или а Вас, прошлое, я попрошу остаться (СИ)"

Автор книги: Ирина Кассета

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 2

О странных странностях, врачах, которые нарушают клятву Гиппократа, красивых мужчинах в форме, и о том, как правильно рассказать о себе, чтобы не только заинтриговать, но ничего толком не объяснить + присутствие сказочных персонажей, которые отнюдь не сказочные, но автор любит гиперболы.

Очнулась я внезапно. Хотя как я еще могла очнуться? Запланировано? Специально? Но по-другому (как повествуется в первом предложение) я сказать не могу.

Ничего не болит. Попыталась подвигать конечностями, всё функционирует нормально. Проверила наличие веревок. Порадовало их отсутствие. Рассказала про себя стишок. Мозг никакими наркотическими средствами не затуманен. И это не может ни радовать, вот только… Как мать вашу, у меня болят мышцы. Вот и пришел привет от Илоны и ее дебильных упражнений. Да что бы я хоть раз заикнулась о танцах, ударьте меня шваброй по голове, чтобы одумалась.

Глаза открывать не хотелось не только потому, что лень, но и, потому, что обычно такие опыты заканчиваются плачевно, насколько я помню из книг и фильмов, личная практика таких случаев у меня отсутствовала. Поэтому я их лишь, немного приоткрыла. Белый присутствовал везде, в цвете стен, потолка, пола. Первой мыслей была: «Больница?». Нет, слишком всё белое, как бы это глупо не звучало, да и помещение небольшое где-то пять на пять. И где же мы тогда находимся? Куда меня опять нелегкая занесла? Да уж, без окон, без дверей полна горница людей. Кроме меня в моем поле зрении присутствовали четыре спецназовца и предполагаемый маньяк, в отключке. Плохо. Ждем, когда в себя придут.

Ждать пришлось недолго. Первым очнулся один из спецназовцев. Посмотрел по сторонам, проверил наличие оружия, не обнаружил. Паника. Недавно служит. Пришел в себя, начал тормошить товарищей. Те с горем пополам очнулись. Да уж, похоже, я имею дело с молодняком. Последним пришел в себя «маньяк». Посмотрел по сторонам, наткнулся на взгляды парней, которые так и не сняли маски и молчали все это время, сел.

Первым заговорил второй справа паренек.

– Девушку надо бы в себя привести, – здравая мысль. Так значит, они ни о чем не догадались. Да и как бы они это собственно сделали?

– Да, надо, – ответил один из его сослуживцев.

Паренек подошел ко мне и легонько начал трясти меня за плечо.

– Девушка, девушка, с Вами все в порядке? Очнитесь, – если он не перестанет, то у меня на плече от его ручищи синяк образуется. «Начала» приходить в себя. Вроде поверили. Играем в дурочку.

– Где мы? – испуганно спросила я.

– Я не знаю, – ответил парень, который меня будил. Было бы странно, если бы ты знал, усмехнулась я.

– Как Вы себя чувствуете? Ничего не болит?

– Можно и на «ты», – опустила голову, якобы смущаясь. – Все хорошо.

– Вот и прекрасно. Меня кстати Иван зовут. А тебя? – какой наивный мальчик.

– Вера, очень приятно Иван. А почему Вы в маске? – я глупо улыбнулась. Скромная стриптизерша, куда катится мир? И чему этих мальчиков учат, что они ведутся на подобный фарс?

Маску он снял, вслед за ним сняли и остальные. Я угадала, всем было около двадцати пяти. Иван был высокого роста и мощного телосложения, серые глаза, светло русые волосы, правильные черты лица. Добряк, читалось в его глазах. Но, надо быть осторожнее, может не одна я тут такая продуманная.

– Сергей, – представился еще один. Брюнет, карие глаза, шрам пересекающий бровь, не очень заметный, если не присматриваться.

– Саша, – блондин, сероглазый, худой.

– Коля, – русоволосый, зеленоглазый озорной взгляд соблазнителя и модная прическа, повествовали о том, что парень пижон.

– Влад, – брюнет, сероглазый, милый паренек.

– Миша, – светло-русый, кареглазый, мальчик – одуванчик.

– Слава, – светло-русый, подстриженный под ежик, зеленоглазый, судя по поломанному носу и недавно зажившей царапине, от драк он не увиливает.

Я мило улыбнулась и перевела свой взгляд на «маньяка», мужчина лет тридцати, брюнет, спортивное телосложение, сероглазый, типичный офисный планктон, но слишком у него умный и проницательный взгляд, его то и стоит опасаться.

– Женя, – представился он. Врет. Я давно научилась вычислять, где правда, где ложь, профессия требует. Ну что ж, посмотрим кто кого.

После того как представились, замолчали. Каждый думал о своем. Я лично думала, что за кутерьма здесь творится. Похищение, в этом не было сомнений. Как им это удалось? Скорее всего, в помещение пустили усыпляющий газ. Интересно как нас через выход пронесли? Меня-то ладно, я маленькая, а этих семерых бугаев. Да уж странно. И почему мои сотрудники не прибежали на помощь? Они должны были все слышать. Неужели меня подставили? Но зачем? С какой целью? И это глупое похищение чем-то смахивает на неудавшийся розыгрыш. Слишком все запутанно и туманно. Много вопросов мало ответов, не нравится мне все это.

Минут через пятнадцать, прервав мои размышления, в нашем помещении отъехала стена, оказывается, это была дверь. Вошли двое мужчин, ну что я могу сказать, высокие, статные, в синей форме. Один из них протянул нам повязки и показал, чтобы мы их одели.

Нерусский что ли. Куда же я вляпалась, вашу же мать?

Каждый из нас встал, одел повязку, я схватила за руку Мишу, просто он рядом стоял.

И мы пошли, как в детском садике, за ручки вдоль стеночки. Откуда я знаю, что там была стена? Да просто эта паршивка, так и норовила обнять меня своими бетонными ручищами. Как я дошла то, ума не приложу. Главное чтобы завтра шишка не вскочила, от проявления любви жесткой поверхности.

Мы пришли, поняла я это по звуку закрывания двери. Они что тут ужасы снимают?

Повязки нам сняли, и перед мои взором предстал медкабинет. Только не говорите мне, что нас на органы сдавать будут. Ой, ё. Хочу на работу, забираю

Наши охранники тоже присутствовали в помещение. Их только двое, если все будет очень плохо их можно вырубить, парни помогут, я не сомневаюсь. Посмотрим…

Соседняя дверь открылась, и оттуда вышел мужчина лет тридцати семи в белом халате, врач, главное чтобы не патологоанатом. Он указал на Влада и махнул в сторону кушетки. Парень посмотрел на нас с испугом, но пошел и сел. Да, значит, не одну меня весьма негативные мысли посещают.

Док подошел к нему, одел медицинские перчатки, протер из каким-то составом и достал из ближайшего ящика, что-то отдаленно напоминающее пистолет с иглой, вместо ствола. Жуткая жуть. Влад дернулся от этого орудия пыток, врач посмотрел на одного из нашей охраны, тот подошел и встал рядом, значат, опасаются. Вот только хорошо это или плохо.

Влад вздрогнул, когда ему ввели иглу в вену на руке, я непроизвольно дернулась. Желтая жидкость исчезала в руке парня, потом док кивнул головой охраннику и тот повел его в другой кабинет. Ребята рванули на помощь товарищу, но тут мистическим образом возник второй и направил на нас какую-то шнягу, по крайней мере аналогов такого «оружия» я не знала, и судя по недоуменным взглядам парней они тоже, но рискнуть и проверить на себе что это никто не попытался.

После него врач указал на меня. Сыворотку вводили не больно, но после нее ощущалась какая-то слабость во всем теле, меня повели в другой кабинет под сочувственные взгляды парней. Я скорчила самую жалостливую гримасу и повернулась в сторону врача, а что, он же давал клятву Гиппократа, пусть спасает.

Но такой реакция не ожидала даже я, врач отшатнулся от меня и кажется, перекрестился. Нет, конечно, я понимаю, что я слегка не в форме, но не до такой же степени. Я вытаращила на него сначала изумленный, потом обиженный взгляд и гордо повернулась в сторону двери… и виском шандарахнулась о косяк, так внезапно открывшейся двери.

Со стороны ребят послышался слегка приглушенный ЛОШАДИННЫЙ РЖАЧ. Нет, я, конечно, понимаю что у них стресс и все такое, но могли подождать пока я выйду. Да еще этот гибрид бодибилдера с человеком пытается сдержать смех. Так и подмывало повернуться дать пощечину и так театрально: «Не верю!». А мне между прочим больно. Козлы они все, заключила я в итоге, когда повернулась и грянул еще один залп парнокопытного смеха.

Второй этап пыток, начался внезапно, за всеми этими размышлениями я не заметили, как меня все-таки ввели во второй кабинет. В кабинете находились стол, кресло, куча стеллажей с ящичками и кушетки. Влада в нем не было… Опа-опа-о-па-па. Попытка побега была прервана железобетонной грудью моего секьюрити. Ладно, ладно, врагу не сдается наш гордый варяг. В кресле сидел еще один служитель медицины он повернулся навстречу мне и рукой указал на кушетку. Пришлось сесть, кто их знает.

Врач подошел, в руке он держал что-то маленькое телесного цвета, и это что-то так настойчиво начал было прилеплять к моему, между прочим, телу. Да что он себе позволяет, подумала я, когда охранник пытался сдержать меня от посягательства на жизнь этого, как там его, врача короче.

Ерунду мне эту все-таки прикрепили. Вроде не больно пока. Ключевое слову тут «пока».

– Не бойтесь, все хорошо, – сказал врач, смотря мне в глаза. То есть сказал, то он что-то типа: «Ррал зоент тнгрп», но в моей голове сформулировалась именно данная сверху фраза. Ээ, моя ничего не понимать…

– Пройдите в следующий кабинет. Рен, останься, – сказал доктор, я же направилась в третье помещение. Мне даже интересно стало, что там дальше будет, может они мне и жабры приделают, что б я под водой дышала. Ха-ха-ха… Истерика, а я думала ты уже не придешь.

В третьей комнате сидел Влад, как же я была рада его видеть. Одет он был в какой-то черный комбинезон и откуда, только взял, сшил что ли? О, юмор проснулся, а я думала ты уже в коме, последние лет двадцать шесть.

– Ты где одежду взял? – спросила я, подходя ближе. Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Вон в тех шкафах поищи, – указал он на противоположную стену, где размещались несколько небольших шкафчиков. Странный он какой-то, поникший. Ладно, допытываться не буду, не мое это дело.

Мрак…

Как назло костюма для меня у них предусмотрено не было. Вся находящаяся там одежда была слегка… в десять раз мне больше, да у меня воротник на груди будет. Я в ней буду выглядеть откровеннее, чем сейчас, хотя куда там…

– Что вы здесь делаете? – раздалось откуда-то сбоку. Фух, напугал. Я повернулась и узрела ничего такую, кстати, картину, высокий кареглазый парень стоял, прижавшись к стене, и наблюдал за моими посягательствами на одежду. А я что? Я ничего…

– Что Вы здесь делаете? – у него, что пластинка заела? Я улыбнулась свой самой обворожительной улыбкой. Парень чуть в обморок не упал. Блин, да что такое то? Мне самой интересно стало, что там со мной такое? Может брокколи в зубах застряло? Да вроде нет. Тогда я не пОняла, что их не устраивает? Отойдя немного от наглости парня, я ответила:

– Мне бы самой хотелось знать. Я думала, Вы сможете ответить на этот вопрос. Но если это и Вам не по силам, то я в данном вопросе буду абсолютно бесполезна.

– На Вас не предусмотрен костюм, – ответил мне механическим голосом, отошедший от шока парень. Да ладно?! А я то думала это на вырост… Так Кира, возьми себя в руки, срываться на людях не лучший вариант. Выпускай стерву наружу.

– Спасибо что прояснили ситуацию. Но не могли бы Вы выдать мне одежду? Я ведь не могу появиться в таком виде, – и я немного повела бедром. А парень кажись в кому впал.

– На В-в-ас не пред-д-усмотрен-н-о, – заикаясь, повторил он. Ээээ, я шОке. Может он гей? Да уж, первый раз сталкиваюсь с такой проблемой. Никогда не могла бы подумать, что буду вызывать благоговейный ужас у противоположного пола.

Ладно, похоже, от этого эпилептика все равно ничего не добьешься. Придется идти в своем. Мрак.

Я подошла к Владу и села рядом, как раз в этот момент вошел Миша. Я сказала ему, где висит одежда. Он переоделся и сел рядом.

И тишина… Для полноты картины перекати-поле не хватает. И ковбоя Мальборо.

Потом приходили другие ребята, но тишину никто не нарушал.

Надо было все обдумать. А что, собственно говоря, обдумывать? Если даже уцепится не за что. Ох, Господи пусть сейчас из-за ширмы выпрыгнет Пельш и скажет что это розыгрыш. Хотя, может этот парнишка и был Пельшем? А кстати где он? Сбежал. Прям Форест Гамп какой-то.

Когда все собрались и переоделись, зашли наши охранники и, приказав встать, куда-то повели.

Я тоже встала, но второй охранник остановил меня рукой.

– Не положено, – так и подмывало сказать: «Так положи».

– А что мне тогда делать? – недоуменно спросила я, еле сдерживаясь, чтоб не заехать ему по лицу. Успокойся, успокойся я сказала, нельзя злить похитителей.

– Ждать, – сказал он, как отрезал и, развернувшись, покинул помещение последним. Ну, спасибо.

Я плюхнулась на лавку и прижалась головой к стене. Жизнь боль…

Ладно, как там говорится про гору? Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе. Мы люди не гордые, только озлобленные маленько. Он ведь не сказал, сколько именно ждать? Я думаю, тридцати секунд хватило.

Я подошла к двери и замерла в ожидании чуда. Чудо, похоже, не знало, что его ждали, поэтому не торопилось. Сим салабим открывайся, проклятая дверюка. Ноль реакций. Странно, а когда они выходили, дверь сама отъезжала. Может тут сенсор какой-нибудь? Я начала ощупывать дверь, прислушиваясь к тишине.

Когда все верхнее пространство над дверью было исследовано, я села на корточки и начала обследовать низ.

И вот в этой прекрасной позе меня и увидел лже Форест Гамп. Дверь просто внезапно отъехала.

Парень был не просто шокирован, у него кажись случился инфаркт. Я решила отомстить всему мужскому коллективу в его лице и улыбнулась во все свои 32. Он побледнел и съехал по стеночке на пол.

Обидно конечно, что на меня вот так реагируют, но хотя бы повеселюсь. Я встала, подошла к пареньку наклонилась и, обдав его ухо дыханием, спросила:

– Куда они пошли?

Он дрожащей рукой указал направо, и на том спасибо.

Я направилась походкой от бедра в указанную сторону. Коридор представлял собой коридор. Да, да, друзья вот так прозаично. Обычный вытянутый белый коридор, вот только двери тут какие-то странные были. Самых дверей как таковых не было. Обычная гладкая поверхность, на которой были лишь пульсирующий контур входа, а рядом с ним где-то на полтора метра от пола небольшая светящаяся поверхность прямоугольной формы. Сенсорная панель, наверное.

Да, странность на странности и странностью погоняет.

Коридор был без поворотов. Шла я минуты три, странно, что я голосов не слышала. Жуть какая-то. Идея про фильм ужасов, пришла очень кстати.

Мой путь окончился тупиком, а точнее дверью. Фух, была, ни была. Если что у меня с собой нож, с недавних пор не хожу без оружия. Я положила руку на сенсорную панель.

– Незарегистрированный пользователь, незарегистрированный пользователь, незарегистрированный пользователь, – механическим голосом завопила она.

Юпс, мотать отсюда надо.

– Доступ разрешен, – поведала дверь, когда я отвернулась в попытке скрыться с места преступления. Любопытство сгубило Еву, дорогая Кира, стоило об этом задуматься. Но, как это всегда бывает было уже слишком поздно.

Я развернулась и замерла. Дверь тут же закрылась за мной, а я даже не заметила, как вошла. Картина была впечатляющая, перед моим взглядом предстал большой овальный белый стол, и одиннадцать человек сидящих по его периметру. Точнее это были не просто люди, это были одиннадцать мужчин в форме, направившие на меня свой пристальный взгляд вояк и одна маленькая я, центр этого безобразия в рваных чулках и юбке размером с ремень. Мне бы еще корзинку и получилось бы вылитая сказка «Двенадцать месяцев» (версия для взрослых).

Театральная пауза продолжалась долго, настолько долго, что я успела разглядеть каждого сидящего.

Все не старше сорока, крепкие, суда по виду весьма и весьма сильные противники. Я поделила их по цвету формы. Итак, красные – высокие, худощавые, бледные, с длинными платиновыми волосами и миндалевидным разрезом глаз (как ни странно они были фиолетового цвета, линзы наверно), что выглядело немного устрашающе при их бледности, чем– то напоминают эльфов, их присутствовало двое. Людей в черной форме было трое, лица серьезные хмурые, эти были не такие высокие, как красные, но более накаченными, темного цвета волосы, коротко подстрижены, кожа смуглая, цвет глаз черный. В синей форме было больше всего, пятеро, высокие, подкаченные, голубоглазые или сероглазые, темно-русые. В серой форме был лишь один человек, он был похож на темного надзирателя, высокий, статный, блондин с льдисто-голубыми глазами.

Пауза уже слишком затянулась, и я начала делать маленькие шажки в сторону двери.

Первым заговорил мужчина в сером.

– Кто Вы и как сюда попали? – приказным тоном спросил он.

– Ошиблась дверью, простите, но мне уже пора, – выпалила я на автомате и сделала еще один шаг к выходу.

– Белая, – прошел нестройный гул, если бы не прислушивалась, вообще бы не услышала, они лишь шевелили губами. Белая? Они про цвет кожи что ли? Да, то-то я смотрю тут «негры» одни сидят…

– И куда же Вы направлялись? – вставая со стула, спросил Серый кардинал.

– Уже не имеет значения, – ну что ж, будем играть роль до конца. Я улыбнулась, он замер. Может мне зуб выбили? Что они все так реагируют?

– Значит, сама судьба указала вам дорогу. Вы наверно устали, присядьте, – прозвучало как приказ.

– Нет спасибо, я лучше постою, – да и сидя убегать, и оборонятся неудобно. Все это напоминала охоту, вот только я, увы, не была хищником.

– Как Вас зовут? – притворно ласково, поинтересовался серый.

– У нас не принято спрашивать имя, если Вы не представились первым, – таким же тоном ответила я.

– Как жаль. А у нас не принято приходить без приглашения. Какие порой странные бывают традиции, не правда ли? – приближаясь ко мне и улыбаясь лживой улыбкой, в которую было очень тяжело не поверить, мужчина явно умел располагать к себе, спросил он.

– Вы абсолютно правы. Поэтому, мне хотелось бы исправить свою оплошность. Я уйду. Простите, что помешала, – делая очередной шаг назад, произнесла я. Эти их взгляды, как на зверюшку в зоопарке пугали, вообще вся ситуация пугала.

– Поздно просить прощения за то, что уже совершили. Выгонять нежданного гостя невежливо, – засунь свою воспитанность в *** (у кого, на что хватит фантазии). – Тем более Вы так нам и не рассказали о себе, – грациозной походкой хищника серый преодолевал расстояния между нами. Смотря в его глаза, хотелось убежать, далеко и быстро. Его аура подавляла, мощь страшила, а взгляд замораживал. Машина для убийств последней модели…

– Неужели? – стараясь выдавить улыбку, спросила я.

– Да, Вы наверно просто забыли. Так вот, что у вас с одеждой? – что-то мне этот разговор допрос напоминает. И зачем ему это? Смотрят еще так, внимательно, братья месяцы, чтоб их.

– Предложенная одежда не пришлась мне по вкусу, – я старалась придерживаться роли не шибко умной девушки, но сама понимала, что меня уже давно раскусили, так что с каждой репликой роль уходила на второй план.

– Да, на ваш вкус, действительно, вряд ли найдется подходящая одежда, – сказал он и взглядом проследовал от пяток до головы. Меня как будто рентгеном обследовали.

– Каждому свое, – улыбка прилипла к губам, а голос почти не дрожал.

– Непременно. И все-таки, как такая милая особа оказалась в наших белых стенах?

– Судьба порой непредсказуема.

– О, Вы не представляете насколько, – звучит как угроза. – Капитан, – сказал он и слегка наклонил голову вперед. Капитан? Да так меня, пожалуй, еще никто не называл.

– Карн, разве тебя не учили, что допрашивать гостей неприлично? – раздался до боли знакомый голос у меня из-за спины. Я встрепенулась.

Никогда я не боялась повернуть головы, как сейчас. Капитан наверно почувствовал это поэтому обошел меня и встал впереди.

– Прошу прощения. Позвольте представиться Айрон, – я подняла на него глаза и оцепенела.

Он вздрогнул, стоило мне посмотреть ему в глаза.

– Аня, – еле слышно, почти неуловимо, произнес он.

Этого просто не может быть…

Глава 3

Назад в прошлое или как приоткрыть дверь к тайне за семи печатями и не сойти с ума, а также о неожиданной встречи рушащей все представления о реальности.

Наверно мне с этого стоило начать, но дело в том, что я вообще не хотела затрагивать данную тему, но, увы, обстоятельства сложились таким образом, что, не поведав вам эту историю вы потеряетесь в ходе событий. Ну что ж надеюсь, вы не против сделать шаг назад, для того, чтобы прояснить сложившуюся ситуацию?

Эту историю нельзя назвать любовным романом или остросюжетной фантастикой. Это жизнь в ее многообразии. Моя жизнь.

(Восемь лет назад).

Вечер. Легкий ветерок играет с моими волосами. Теплые деньки начинают предъявлять права дождливой весне. Мои мысли заняты, в сущности, ничем, любимый плеер проигрывает недавно скаченную музыку. Умиротворение, наверно так можно назвать мое состояние.

Как-никак, середина мая, впереди последний звонок, экзамены, выпускной и настежь раскрытые двери во взрослую и самостоятельную жизнь. Все выпускники, в предвкушение чего-то волшебного. Скоро лето… Мм, как я люблю лето.

– Эй глухня!!! Я когда-нибудь твои наушники в унитаз сплавлю, я тебе уже полчаса кричу, – а вот и постоянно опаздывающая особа, познакомьтесь, моя лучшая подруга Алла Степанова. Прошу любить и жаловать. Алла была брюнеткой, с волосами длинной до плеч, выразительными карими глазами и миловидным лицом.

– Прости, задумалась, – улыбнувшись, сказала я.

– Как всегда, романтик ты мой несчастный, – театрально вздохнув, сказала Алла. – Ну что ты решила? Идешь или нет? – возбужденно говорила она, тряся меня при этом за руку. – Ань, думай быстрей, надо отдать долг родине. Послужить отечеству, так сказать. Армия только нас и ждет, – это не опечатка. После окончания школы мы с подругой твердо решили пойти в военный институт. Да, вот такие мы нестандартные девушки. Не скажу, что мы были первыми пришедшими к этому решению. Нет. Если я не ошибаюсь, в Израили девушки обязаны отслужить два года.

Причина нашего решения заключалась в наших семьях. Мой отец и отец Аллы дружат с армии. У меня в роду служили все: папа, дедушка, дядя, племянники, прадедушка, ну и так далее. Увы, но так было предрешено, что вместо мальчика, которого так ждали родители, на свет появилась я, Анна Гусарская, вот видите у меня даже фамилия армейская. У Аллы в семье дела обстояли так же, но у нее еще было три старших брата, которые так же выбрали военную карьеру.

Мы активно занимались спортом, ходили в разнообразные секции по борьбе, бегали, прыгали, играли в «Войнушку», в общем, решение о военной службе пришло к нам с детства, впиталось с молоком матери, как бы странно это не звучало. И мы решили не обрывать династию военных.

– Иду, иду, достала уже, – улыбаясь, произнесла я. Алла буквально расцвела, ее то родители давно отпустили, а своим я никак не могла сообщить, боялась, что не отпустят. Хоть отец и военный, но для меня он всегда самый добрый папа, который защищает от мамы, когда я провинюсь, а мама самая милая в мире женщина, поэтому долго тянула с сообщением о своем выборе. И оказалось, напрасно.

– Урааа, – крикнула на всю улицу Алла и обняла меня, редкие прохожие обернулись.

– Тише ты, – грозно сказала я, понаблюдала за обиженной рожицей, а после улицу огласил задорный смех.

– А родители? – заинтересованно поинтересовалась она.

– Родители? А что родители? Они всеми руками и ногами «за». Особенно отец.

– Я так рада, будем с тобой первые в мире женщины генералы, – откинувшись на спинку скамьи и закрыв глаза, мечтательно проговорила Алла.

– А кто сомневался? – подмигнув ей, поинтересовалась я.

Выбор наш пал на Военный университет в городе Москва. В общем, рассказывать, как мы поступили, хоть и с трудом, я не буду. Первый год обучения прошел быстро, оставив после себя кое какие знания и хорошую физическую подготовку.

Лето я провела с семьей. Ездили на речку, работали на даче, но это не столь важно.

Лето прошло, наступил второй курс. Проучилась я не долго, где-то с месяц.

Однажды на одно из наших занятий, а точнее на историю, пришел неизвестный мне раннее человек и сообщил, что на Кавказе нестабильная обстановка и требуются добровольцы на так сказать «вспомогательную работу». Конечно я и Алла, полные подросткового энтузиазма и максимализма, записались одни из первых. О своем решение я сообщила родителям по телефону, мама охала, ахала, и умоляла отказаться, папа же отойдя от матери, пожелал удачи, сказал, что его принцессу никто не посмеет тронуть, иначе злобный дракон прилетит и оторвет все к едрене фене.

После недельных прохождений медкомиссий, тестов, физ. подготовок, на стенде, расположенном в главном холе проявился список, где значились наши имена. Помню, какой визг подняла моя подруга, когда прочитала наши фамилии, а потом, обняв меня, прыгала как маленькая девочка.

– Ань, ну что, за отвагу и героизм, которые нам предстоят? – подняв бокал с вином, спросила Алла. Последний вечер на «воле» мы решили отметить походом в ресторан. Конечно не богатый и известный, куда там бедным студенткам, но милый и уютный.

– Ну да, героизм в борьбе с бумагами и помощи раненым, – скептически ответила я.

– Ой, да ну тебя. Зато знаешь, как круто мы будем смотреться, когда приедем оттуда, – подруга мечтательно закатила глаза.

– С медалями и орденами, – улыбнулась поддакнула я.

– Конечно. Ну, так за нас, дорогая, – мы осушили бокалы, и продолжили наш разговор о предстоящих нам «отваге и героизме».

На следующие утро мы вылетели из аэропорта к месту нашей службы. Родители проводить меня не могли, так как жили далеко от Москвы, зато по телефону мы говорили около часа. Забравшись на трап, я в последний раз вдохнула запах родины, как бы это глупо не звучало, и зашла в салон. Кроме нас из нашего потока было около десяти человек, парни. Это первая группа, добровольцев было много, вот поэтому и разделили.

Нуу, с Богом.

* * *

– Здравствуйте, новобранцы, – приветствовал нас, когда мы вышли и построились, мужчина лет пятидесяти, представившийся как Майор Радин, человек который будет руководить нашей работой.

Потом было три часа тряски в машине и инструкции майора о правилах и распорядках дежурства.

По прибытии, нас расселили в бараки, с удобствами на улице, но мы не жаловались, а вдыхали пропитанные военными действами воздух. Оказывается обстановка уже давно была не просто «нестабильной», боевые стычки случались чуть ли не ежедневно. И мне, вроде обученному военному делу человеку, знавшему не понаслышке о том как и что, было дико само понятие того что происходило здесь. Я не могла поверить в то, что вон те солдатики, к примеру, завтра поедут к месту очередного нападения и могут быть ранены, убиты. Ведь они сейчас сидят, смеются, а завтра может быть… Нет, не могу, не могу поверить, что в наше время имеет место быть войне. Лучше думать о хорошем.

Итак, в наши обязанности входило: группировка раненых по степени сложности ранений и доставка их в госпиталь, разбор докладов и писем, составление списков пострадавших и убитых, готовка, стирка, уборка и всяческая другая физическая помощь.

Меня поселили вместе с Аллой, и в первую ночь, мы долго не спали, делились впечатлениями и жаждали, рвались к действиям. Нам хотелось бежать, помогать, спасать. Делать хоть что-то, не сидеть и ждать, а действовать. Как же мы были рады, что оказались здесь. Были уверены, что сможем повлиять на спасение людей и даже на ход войны.

Ах, юношеская наивность, как ты прекрасна в своем неведении!

* * *

Два месяца, прошло всего два месяца, а кажется, что год. Тяжелый год, насыщенный голодом, изматывающей жарой, антисанитарией, ложными обещаниями, измученными улыбками, громкими фразами и смертями.

Наши мечты пали жертвами действительности. Наше представление о данной ситуации было настолько наивное и глупое, что признаться мне стыдно вспоминать. Всего два месяца перевернули всю мою жизнь, я уже не та Гусарская Анна, что был в начале поездки. Все чаще ловлю себя на мысли что лучше вообще ничего не чувствовать, стать роботом, чтобы все то, чему я была свидетелем стерлось из памяти.

Сегодня было наша очередь дежурить в госпитали. В данный момент мы в маленькой, отведенной для персонала комнатке, обедаем на скорую руку. Только что закончили очередной выматывающий осмотр. Говорить ни о чем не хотелось, разговоры казались теперь такой пустой шелухой. Мы уже наговорились, по ночам, когда уснуть было невозможно, потому что перед глазами мелькали ужасающие картины. Порой молчание расскажет намного больше. Мы с подругой научились понимать друг друга без слов, и стали намного ближе, теми же ночами, когда обнявшись, старались не разрыдаться, не дать эмоциям овладеть разумом, не упасть в ту бездну безумия, в которую от безысходности падали окружающие нас люди.

С каждым днем все меньше улыбались, все больше черствели. Нет, хватит!

Взгляды на ситуацию в целом, были уже давно пересмотрены. Там, в городе, все казалось таким романтичным, веселым, героическим, а здесь и сейчас, смотря на молодых ребят, которым отрывало конечности, которые умирали, не доезжая до госпиталя, только сейчас пришло осознание насколько все эфемерно. «Жизнь», «любовь», «счастье» имеют ли эти слова какую-нибудь цену, здесь, где смерть воспринимается как данность?

Мне страшно, мне действительно страшно. Страшно просыпаться от крика раненых, страшно бежать по коридорам, в которых из-за отсутствия места, стоят кровати, страшно опоздать и увидеть человека с застывшим навеки взглядом и плакать потом в закутке, чтобы другие пациенты не увидели. Опытные медсестры шепотом советуют не трястись над каждым раненным, мол доживут все равно не многие. А я не могу! Не могу вот так как они, сидеть за чаем и обсуждать, сколько погибло и как, и при этом ничего не чувствовать. Все свое свободное время я провожу в госпитале, даже если не дежурю, стараюсь сделать все возможное, чтобы раненые почувствовали себя лучше. Многие волонтеры только плечами пожимают, говорят лучше б отдохнула, чем в госпиталь мотаться. Им не понять какое это счастье видеть улыбку этих парнишек и после осмотра узнать, что никто этой ночью не умер. Да, вот это счастье, и только оно еще заставляет меня в чему то стремиться, пытаться сделать мир лучше, только благодаря ему я еще не окончательно умерла, как эти черствые медсестры.

Как жестока наша история, помнит лишь генералов, командиров, но не вояк, да есть солдаты чье имена увековечены, но много ли их? Знаете вы хоть пятерых? А ведь на их костях построена победа, их кровью омыта дорога в будущее, слезами их матерей, жен пропитаны самые хвалебные оды, сотнями, тысячами жизней написаны речи великих. Ужас, нет, решительно, я не была готова к этому. Уехать, надо узнать, когда отправляется самолет, я вижу Алла тоже страдает, не спит. Мы переоценили свои силы, заигрались, сглупили, еще не пришло наше время. На душе стало легче, да, надо поговорить с подругой… Мы будем полезнее в городе, туда отправляют особо тяжело больных, там в спокойной обстановке будет легче помогать. Да, это единственное правильное решение.