Текст книги "Не родись пугливой"

Автор книги: Ирина Хрусталева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

Проспав около двух часов, Кира открыла глаза.

– Слава богу, голова, кажется, не болит, – пробормотала она, поняв, что мигрень прошла окончательно. – Теперь подъем и шагом марш в душ. Нужно освежиться и поесть, кажется, мой желудок уже подает сигналы SOS. – И она проворно соскочила с кровати.

Кира посмотрела на свою измятую юбку и проворчала:

– Вот до чего доводит нервное перенапряжение. Спать в верхней одежде – это уже соответствующий диагноз.

Девушка скинула одежду и прошла в ванную комнату. Она включила душ и с наслаждением встала под прохладные струи.

– У меня все хорошо, у меня все просто замечательно. Я умная, талантливая, удачливая и счастливая, – шептала про себя девушка, настраиваясь таким образом на оптимистический лад. – У меня еще все впереди, и отчаиваться нет причины. Главное в наше время – это здоровье, остальное все ерунда, остальное – это прилагаемое. А если не будет здоровья, тогда уже ничего не нужно. Вот я и ушла из компании, чтобы сохранить то, что имею, пока молодая. А если бы осталась, то наверняка могла заболеть каким-нибудь нервным расстройством. Да и остаться там после такого чудовищного обвинения я бы все равно уже не смогла.

Кира завернулась в полотенце и вышла из ванной комнаты.

«Нужно Кате позвонить, рассказать ей сногсшибательные новости», – подумала она и присела в кресло рядом с журнальным столиком, на котором стоял телефон. Только она протянула руку, чтобы взять трубку, как аппарат зазвонил сам.

– Ой, – вскрикнула девушка от неожиданности. – Господи, да что же это такое, в самом деле? Что это я такая нервная стала? – проворчала она и взяла трубку. – Алло, я слушаю.

– Кирочка, девочка, что случилось? – услышала она голос Надежды Николаевны. – Почему вы ушли? Шеф вызвал меня к себе и в приказном порядке объявил, чтобы я вас немедленно разыскала. Я уже несколько раз вам звонила, но никто не отвечал.

– Я спала, – нехотя ответила Кира. – Зачем шефу понадобилось меня разыскивать?

– Я не знаю, но могу сказать точно, что таким злым я его еще никогда не видела, – заговорщически зашептала женщина. – Буквально десять минут назад он меня спрашивал, нашла ли я вас или нет. Сижу здесь, еле дышу от страха. Хорошо, что хоть дозвонилась вам.

– Я уволилась, Надежда Николаевна, – почти спокойно сказала Кира. – И возвращаться в компанию не собираюсь, так шефу и передайте.

– Как уволилась?! – ахнула та. – Что вы такое говорите, Кира?

– А вот так, уволилась, и все. Мне предложили хорошее место, и зарплата там на два порядка выше, – не смущаясь, соврала девушка.

– Зачем вы меня-то обманываете, Кирочка? – с упреком проговорила женщина. – Между вами что-то произошло, я это чувствую. Он чем-то вас обидел? – заботливо поинтересовалась она.

– По-моему, это происходило изо дня в день на протяжении всего месяца, пока я работала в компании, – горько усмехнулась Кира. – Ему, видно, не привыкать отыгрываться на своих сотрудниках, когда что-то не ладится. А здесь еще и новенькая! Почему бы не сорвать зло на ней? Только я не виновата в том, что не сложилась его семейная жизнь. Я здесь ни при чем, Надежда Николаевна. Срывать зло на мне только потому, что вместо своей жены он видит меня на должности референта, это, по меньшей мере, смешно. Он сам меня взял на эту должность, – эмоционально и запальчиво высказывалась она. – Не хотел, не брал бы, в общем, ухожу я, и дело с концом.

– С чего вы это взяли про его жену? – удивленно спросила секретарша. – При чем здесь вы, ваша должность и его жена?

– Вот и я о том же, – вздохнула Кира. – А с чего взяла? Сама не знаю, просто проанализировала все, что вы мне рассказали, и пришла к такому выводу. Иначе почему он выбрал меня козлом отпущения? Почему он не позволяет себе кричать на вас, например? Или на тех же программистов? Я даже ни разу не слышала, чтобы он грубо разговаривал со своим шофером. Только одна я слышу – гав да ряв, – обиженно всхлипнула она. – А сегодня он вообще обозвал меня вчерашней студенткой, серой мышью и девчонкой, у которой молоко на губах не обсохло. Да еще и обвинил черт знает в чем, а я совсем не заслужила таких оскорблений! Я не серая мышь, и молоко… не хочу я больше об этом говорить.

– Да вы что? – снова ахнула Надежда Николаевна. – Прямо так и сказал?

– Да, слово в слово, – буркнула Кира. – Я, между прочим, как лучше хотела… а получилось, как всегда, – вздохнула она.

– Это вы о чем? – не поняла женщина.

– Нет, ничего, это я так, – ушла от ответа Кира. – Так что передайте Илье Борисовичу, что заявление об уходе я пришлю по электронной почте. Не хочу я с ним больше встречаться, и вообще…

– Не говорите глупостей, Кира, – строго проговорила секретарша. – О каком увольнении может идти речь, когда уже заказаны билеты в Лондон? Через три дня вы улетаете, сначала на конференцию, а потом снова переговоры, только уже с англичанами.

– О господи, – простонала девушка. – Я совсем об этом забыла!

– Придется вспомнить, дорогая. Это не шутки, и без референта шефу не обойтись, особенно на конференции. Насколько я успела заметить, вы не такой безответственный человек, чтобы подвести президента, а в его лице – и всю нашу компанию «Холдинг-Грандес». Прекратите хандрить и завтра же будьте на работе.

– Нет.

– Кира, не дурите! Я, конечно, не знаю, что там между вами произошло и за что он так на вас, но уверяю, что просто так он не стал бы этого делать.

– Я просто высказала свою точку зрения на совете директоров, а он потом вызвал меня и начал кричать, что я подрываю его авторитет, – проворчала Кира.

– Как на совете директоров? – ахнула женщина. – Кирочка, девочка, да вы с ума сошли, моя милая!

– Почему это я с ума сошла?

– Вы можете высказывать свою точку зрения сколько угодно, но только в кабинете президента, когда, кроме него, про эту точку никто больше не слышит.

– Но почему?

– Господи, до чего вы еще молоды, – вздохнула Надежда Николаевна. – Я не буду вам сейчас по телефону объяснять, что такое авторитет президента и как следует его поддерживать и беречь. Придете в офис, я вам дам много хороших советов. А сейчас… Я передам шефу, что все в порядке? – спросила Надежда Николаевна. – Кира-а, – призывно и настойчиво проговорила она в трубку, когда молчание девушки слишком затянулось.

– Хорошо, я буду завтра на работе, – обреченно ответила та. – Как обычно, в девять.

– Вот и отлично, – весело проговорила секретарша. – Сегодня отдыхайте, рабочий день почти уже закончился, приводите свои мысли в порядок, а завтра мы обо всем с вами поговорим. Договорились?

– Да, договорились.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Кира положила трубку и тяжело вздохнула:

– Похоже, меня приговорили к этим танталовым мукам надолго.

Девушка сбросила полотенце, надела халат и прошла на кухню, чтобы перекусить и выпить чаю. Уже сидя за столом и неторопливо пережевывая пищу, она вновь вернулась к болезненной теме.

– Я поеду в Англию, если это нужно, но, как только мы оттуда вернемся, сразу же подам заявление об уходе. А пока не буду вообще лезть ни в какие дела. «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу», – процитировала она слова из старой песни. – Пусть хоть крыша рушится, мне теперь все равно. Раз я вчерашняя студентка, у которой молоко на губах не обсохло, с меня и спрос маленький. А вот что мне теперь с этим ключом делать, ума не приложу, – вспомнила она про ключ от заветного абонентского ящика. Как и обещала незнакомка, Кира нашла его в своем почтовом ящике и положила в сумочку.

«Наверное, его нужно вернуть на место. Если женщина снова позвонит, а она наверняка позвонит, я ей скажу, где его можно забрать. Ох ты, черт, а как же она его заберет, ведь мой почтовый ящик закрывается на ключ, – спохватилась Кира. – А может, набраться наглости и предложить ей встретиться, чтобы передать ключ лично в руки? – весело подумала она. – Заодно и посмотрю, кто это такая и верны ли мои предположения насчет Натальи. Только вряд ли согласится, если это действительно она. Господи, запуталась я совсем, – вздохнула девушка. – И, если признаться честно, ничего уже не хочу. Во всяком случае, на данный момент».

Кира встала из-за стола, сполоснула посуду и прошла в комнату. Она набрала номер Кати и, как только та ответила, тоскливо проговорила:

– Катюш, если можешь, приходи ко мне, у меня настроение – впору повеситься.

– Уже бегу, без меня не вешайся, приду помогу веревку намылить, – весело прочирикала та и тут же бросила трубку.

Катя жила на той же улице, не очень далеко от дома Киры. Девушки подружились сразу же, как только пришли в первый класс. Всегда сидели за одной партой и, сколько учителя ни пытались их рассадить, все равно оказывались рядом уже на следующем уроке. Кира была отличницей, а Катя – ее «клоном», потому что сама практически никогда ничего не делала, а просто все списывала у подруги. Та никогда не возражала, для Кати ей ничего не было жалко. Поэтому учителя и пытались рассадить их подальше друг от друга, надеясь, что, может быть, Катя сама научится думать. Из этой затеи ничего не получилось, поэтому к четвертому классу на них просто махнули рукой.

– Так-так, моя дорогая, что это у нас за упадническое настроение? – прямо с порога затараторила Екатерина, как только Кира открыла ей дверь. – Что с тобой, подружка?

– Ой, Катюш, даже не спрашивай, – махнула та рукой. – Проходи.

Девушка скинула туфли, всунула ноги в комнатные тапочки и поторопилась следом за подругой.

– Что случилось-то? – снова спросила она.

Кира залезла в кресло прямо с ногами и, свернувшись клубочком, простонала:

– Я не знаю, что мне делать и что теперь будет.

– Да в чем дело-то, ты мне можешь нормально объяснить? – прикрикнула Катя на девушку. – Совет директоров был? Ты объявила, что увольняешься?

– Совет был, о том, что ухожу, объявила, только не там, а уже после. У меня снова получилось все наоборот, а не так, как нужно, – тяжело вздохнула Кира. – И почему я такая несчастливая?

– Ничего не понимаю, – тряхнула Катя головой. – А ну-ка, рассказывай все подробно и по порядку.

Кира начала рассказывать, сначала вяло, нехотя, но потом все больше и больше распаляясь, уже чуть ли не крича:

– Он меня вообще, оказывается, за человека не считает! Говорит, что я… что у меня молоко… Да еще серой мышью меня обозвал, представляешь? А это обвинение, что я специально подрываю его авторитет, да еще прямо мне в лицо? Как он может меня подозревать в таких гадостях? Да как он вообще смеет так со мной обращаться? Я ему кто? Жена, любовница или родная тетя?

– Ты успокойся, Кир, – постаралась утихомирить подругу Катя. – Что бог ни делает, все к лучшему. Ты же ушла оттуда? Ушла. Вот и забей на этот «Холдинг-Грандес». Ты что, работу, что ли, не найдешь? Найдешь, да еще какую, просто нужно не торопиться, а как следует обдумать, прежде чем принимать решение.

– Катя-я, – простонала Кира. – В том-то все и дело, что объявить-то я объявила, что ухожу, но сделать этого не могу.

– Это почему еще? – вытаращилась девушка. – Кто тебя может там удержать, если ты не хочешь оставаться?

– Мне час назад Надежда Николаевна позвонила и отчитала по первое число. Через три дня мы должны лететь с шефом в Лондон, на конференцию, и билеты уже забронированы.

– Подумаешь, билеты? – фыркнула Катя. – Пусть сдадут обратно.

– На конференции шеф должен быть с референтом, – вздохнула Кира. – И я не имею права подводить человека, а в его лице и всю компанию, так Надежда Николаевна сказала.

– Значит, ты остаешься?

– Да, остаюсь, но только на время. Как только мы прилетим из Англии, я сразу же уйду.

– А эта баба тебе больше не звонила?

– Утром звонила, когда я на работу собиралась.

– И что?

– Напомнила мне, что сегодня на совете директоров я должна сказать, что ухожу из компании. Деньги лежат в банке, а ключ от абонентского ящика у меня в сумочке. Представляешь, как ей было важно, чтобы я ушла? В семь тридцать позвонила, а в восемь двадцать, когда я пошла на работу, ключ уже лежал в моем почтовом ящике. Как мне его теперь вернуть, ума не приложу.

– Не волнуйся, она сама найдет способ, как его вернуть. Это тебе не сто рублей, а сто тысяч долларов, – усмехнулась Катя. – А у тебя не было мысли забрать эти деньги? – хихикнула она. – Интересно, что она тогда будет делать? В милицию с таким делом не пойдешь!

– Почему это не пойдешь? Она вполне может заявить, что я их у нее украла, – возразила Кира.

– Ничего не получится, – развела Катя руками.

– Почему?

– Потому что у тебя на руках будет документ, что ты получила эти деньги в банке. Ты вполне можешь такую бумажку оформить и даже номера купюр зарегистрировать. А абонентский ящик вскрыть при свидетелях.

– При каких свидетелях?

– Достаточно будет меня и одного служащего банка.

– Ну и авантюристка же ты, – засмеялась Кира. – Только я этого делать не собираюсь, тебе прекрасно известно, что я на такие вещи не способна.

– Знаю, а жаль, – вздохнула девушка. – Вообще-то, конечно, все это геморрой. Могут спросить декларацию, откуда такие деньги, ну, и все вытекающие отсюда проблемы. Это я так, фантазирую ради прикола, – засмеялась она. – Но мне очень интересно, что бы эта экс-жена твоего шефа делала.

– Может, это и не она вовсе? – возразила Кира. – Это только мои предположения, точно я не могу этого утверждать.

– А кто же тогда?

– Не знаю.

– А тут и знать нечего, кроме нее, некому. Это какой же дуре на ум придет такие деньжищи тебе отваливать только за то, чтобы ты уволилась? Ну ты сама посуди, кому?

– Так-то оно так, только доказательств нет.

– Это понятно, что не пойман – не вор, – согласилась Катя. – Только, кроме нее, некому, – повторила она. – Хотя… Слушай, а если ты действительно права? – задумчиво нахмурилась она. – Тогда выходит, что в компании что-то такое творится, о-го-го, суши сухари, – округлила девушка глаза. – Здесь стоит разобраться.

– Не хочу я ни с чем разбираться, – нахмурилась Кира. – Пусть господин президент сам разбирается. Только, боюсь, он начнет это делать только тогда, когда поздно будет пить боржоми. Вот когда жареный петух в задницу клюнет, тогда посмотрим, кто из нас прав, – злорадно проговорила она.

– Какая ты кровожадная, оказывается, – усмехнулась Катя. – А что же ты теперь Ганшину-то будешь говорить?

– В каком смысле?

– Ну, ты же мне сама только что рассказала, что ляпнула своему шефу, что тебе деньги предлагали за увольнение.

– Да, ляпнула, – сморщилась Кира. – Язык бы мне кто-нибудь в это время прищемил, было бы поделом.

– И что теперь?

– Что-нибудь придумаю.

– Например?

– Ну, скажу, что просто со злости это выдала, – пожала Кира плечами. – Или еще что-нибудь.

– Ты знаешь, Кирюш, я бы на твоем месте не стала ничего придумывать, от этого только хуже может быть. И мне кажется, что тебе стоит сейчас свои амбиции спрятать куда-нибудь подальше.

– А что ты предлагаешь мне в таком случае делать? Он же обязательно меня спросит, что я там такое наговорила.

– Скажи ему правду обо всем. И про ночной звонок, и про деньги, и про юриста, про все, про все расскажи. Хоть ты и обижена сейчас на него, собираешься уходить из компании, но предупредить человека ты все-таки обязана. Он должен знать, что творится за его спиной, – дала совет Екатерина. – Как ты считаешь, я права?

– Конечно, права, я с тобой полностью согласна, – кивнула головой Кира. – Просто ты его совсем не знаешь, он совершенно непредсказуем. Боюсь, он мне не поверит, – вздохнула она. – Скажет, что я все придумала.

– Почему ты так считаешь?

– Он же обвинил меня сегодня в том, что я специально хотела подорвать его авторитет руководителя перед членами совета. Нет, Кать, он точно мне не поверит, – покачала Кира головой. – У меня же нет никаких доказательств. Подумаешь, услышала какую-то поговорку. Он просто посмеется надо мной.

– А ты ему ключик отдай, пусть он сам в банк съездит и удостоверится. Кир, ты же не маленькая, прекрасно понимаешь, что за красивые глаза никто таких денег не заплатит, – вполне серьезно проговорила Катя. – В компании что-то происходит или должно произойти. Ты – референт президента, его правая рука, имеющая доступ практически ко всем документам, и тебя хотят убрать из компании. Зачем? Почему? Ты хотя бы понимаешь, в чем здесь дело?

– Если бы, – вздохнула Кира. – В том-то и проблема, что я ни черта не понимаю. Единственное объяснение, в которое мне хотелось бы верить, – это Наталья, бывшая жена шефа. Тогда сразу же все становится ясным. Она непременно хочет добиться своего, вернуться в компанию. А для этого место, которое сейчас занимаю я, должно освободиться.

– За сто тысяч?

– Ты же сама говорила, что за мужа-миллионера не то что сто тысяч отдашь, последние трусики снимешь, – засмеялась Кира.

– Тоже верно, – нехотя согласилась Катя. – И все же ты должна рассказать Ганшину об этих деньгах, раз уж так получилось, что взять ты их теперь не можешь.

– Придется, – вздохнула Кира. – Вдруг ты окажешься права, и здесь что-то другое?

– В любом случае ты хотя бы этот груз с души снимешь. Ведь тянет теперь небось?

– Еще как, Катюша, еще как, – тяжело вздохнула Кира. – Никогда не думала, что деньги могут быть такими тяжелыми.

– Это потому, что они не твои, – отметила Екатерина. – Если бы ты не была такой дурочкой, они бы уже сегодня были твоими. И поверь, моя дорогая подружка, ты бы даже не почувствовала их веса, а, наоборот, взлетела бы, как птичка. Материальная свобода – это не только легкость, это кайф, – сморщила она носик, а потом весело расхохоталась.

– Что это ты? – округлила глаза Кира. – Смешинка в рот попала?

– Это я сейчас подумала о нашем с тобой разговоре.

– Каком разговоре?

– Про твоего шефа. Я бы все-таки на твоем месте обратила на него внимание. Глядишь, миллионершей бы стала. Что-то мне подсказывает, что не просто так он на тебя рычит.

– В каком смысле? – нахмурилась Кира.

– В самом прямом, – щелкнула девушка пальчиками. – Он запал на тебя, подружка, влюбился!

– Совсем уже?! – покрутила пальцем у виска Кира. – Влюбился, поэтому и орет, как потерпевший?

– Это он делает для того, чтобы ты ни о чем не догадалась.

– Кать, ты хоть знаешь, в каком виде я на работу хожу? – захохотала девушка. – В меня не то что влюбиться, на меня без слез невозможно смотреть. Шеф прав, серая мышь. Я же тебе рассказывала, почему я так поступила.

– Золото и в дерьме заметно, – не сдалась Екатерина. – Сама посуди…

– Прекрати немедленно пороть ерунду, – рявкнула на подругу Кира. – Я больше не хочу говорить ни про шефа, ни про работу, и уж тем более про какую-то эфемерную любовь. В твоей голове рождаются совершенно ненормальные мысли! Одуреть можно, что придумала, – возмущенно высказалась она.

– Мысли как мысли, вполне житейские, – пожала Екатерина плечами. – И ты напрасно…

– У меня совсем недавно перестала болеть голова, и я не хочу, чтобы она снова заболела, – резко перебила подругу Кира. – А когда она у меня болит, тебе хорошо известно, какой я становлюсь злой.

– Но я только хотела…

– Кать, если ты мне действительно подруга, то немедленно замолчишь, – многозначительно глядя на девушку, тихо, но весьма жестко проговорила Кира.

– Молчу, молчу, – нехотя согласилась та. – Но пройдет совсем немного времени, и ты поймешь, что я была права, – не удержалась Катя от последнего слова и, смеясь, показала подруге язык.

Глава 9

Кира проснулась от какого-то внутреннего беспокойства. Она резко вскочила и села на кровати. Сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. «Что это? Страшный сон?» – подумала девушка, вытирая взмокший лоб. Она тряхнула головой, несколько раз глубоко вдохнула и снова опустилась на подушку.

«Черт, что-то и правда с моими нервами не то, – подумала Кира. – Нужно немедленно возобновить занятия по йоге. За этот месяц, как я пошла работать, даже ни разу не вспомнила о ней, и вот результат. Совсем я о себе перестала думать. На ипподроме, в манеже уже тысячу лет не была, моя Звездочка скучает наверняка. Все, как только приезжаем из Англии, сразу же возобновляю все свои занятия – и йогой, и танцами, и езду верхом. Только так я вылечу свою нервную систему».

Кира поудобнее устроилась на подушке и попробовала снова заснуть, но сон совершенно пропал. Она поворочалась минут пять, а потом встала с кровати и накинула халат.

– Разогрею молока, выпью кружку с ложкой меда и сразу усну, – решила она. – Завтра у меня трудный день, предстоит очень серьезный разговор с шефом, поэтому я должна иметь светлую голову. А для этого нужно как следует выспаться.

Кира пошла по длинному коридору в сторону кухни и растерянно остановилась у входной двери. Она ясно услышала, что кто-то пытается ее открыть.

– Господи, кажется, ко мне лезут воры! – ахнула девушка и зажала рот двумя руками, чтобы не закричать от ужаса.

Ее лоб моментально покрылся мелкими каплями пота, а глаза продолжали таращиться на дверь. Она увидела, как задергалась ручка, оставалось всего несколько секунд – и дверь откроется, и девушка набрала побольше воздуха в легкие и что было сил заголосила:

– Карау-у-у-ул, милиция-я-а, грабя-ат, убиваю-ут, насилую-ут! – надрывалась она, при этом зачем-то топая ногами и дрыгая руками.

Вор резко прекратил свое занятие и, похоже, в ужасе притаился. Несмотря на это, хозяйка квартиры все еще продолжала истошно орать изо всех сил, пытаясь добраться до верхней ноты си-бемоль. Вопль получился таким пронзительным и противным, что она сама была крайне удивлена. Кира резко захлопнула рот и, тяжело дыша, пробормотала:

– Да, такое услышать я от себя не ожидала. Что же я стою-то? – опомнилась она. – Нужно засов закрыть, и воры тогда не смогут залезть. Про засов-то я совсем забыла, – спохватилась она и, кинувшись грудью на дверь, торопливо задвинула его.

После этого Кира осторожно встала на цыпочки и заглянула в «глазок». Она не увидела самого вора, а лишь заметила, как промелькнула его тень, а потом услышала торопливые шаги вниз по лестнице. Девушка облегченно вздохнула и пробормотала:

– Как вовремя я проснулась-то! Еще бы немного, и он залез бы в квартиру. Представляю, что бы мне пришлось пережить, если бы увидела его уже здесь, внутри, – передернулась она.

Кира увидела, как распахнулась дверь соседней квартиры и на пороге появился здоровенный молодой мужчина, ее сосед, издали смахивающий на шкаф. В руках у него была литровая бутылка водки, наполовину пустая.

– Кого здесь убивают? Кого насилуют? – рявкнул он и, пьяно пошатнувшись, ухватился за косяк двери. Кира открыла замки и, осторожно приоткрыв свою дверь, высунула нос на лестничную клетку.

– Это я кричала, Слав, – пискнула она. – Ко мне только что хотел вор забраться, уже почти замок открыл.

– Кирюха, ты, што ль? – во весь рот заулыбался молодой здоровяк. – Вор, говоришь? Ща мы его по кумполу хрясь, и черепушка пополам, – сдвинув брови к носу, пообещал пьяный Славик. – Где он? Давай его сюда, счас я с ним разберусь по-свойски, по-шоферски, – погрозил он пудовым кулаком неизвестному воришке.

– Он уже убежал, Слав, – разочарованно вздохнула Кира.

– Да? Жалко, – пробормотал сосед. – Это дело стоит обмыть. Кирюха, пошли ко мне, выпьем с тобой на будуштаф… бурбуршраф… тьфу ты, черт, в общем, хряпнем водочки и расцелуемся, гы-гы, – по-жеребиному заржал он. – Давай топай сюда, – еще шире распахнул он свою дверь.

– Нет, Слав, как-нибудь в другой раз. Мне завтра на работу, вставать рано, спокойной ночи, – кисло улыбнулась Кира и торопливо захлопнула дверь своей квартиры.

«Нужно прямо сейчас позвонить в милицию, сообщить, что меня только что хотели ограбить», – решила она и торопливо направилась в комнату. Девушка набрала известный всем номер 02 и, как только ее соединили с дежурным по городу, тут же взволнованно заговорила:

– Ко мне в квартиру только что пытались залезть воры!

– Залезли или только пытались? – поинтересовался бесстрастный голос.

– Пытались, просто я им помешала, потому что внезапно проснулась. Выхожу, а в замке уже кто-то копошится. Хорошо, что я сообразила засов задвинуть с внутренней стороны.

– Вы видели вора?

– Нет, самого вора я не видела, только его тень – в «глазок», а потом слышала, как он по лестнице побежал.

– Ну, вот видите, он убежал, можете спокойно ложиться спать, – совершенно бесстрастно посоветовал дежурный. – И в следующий раз не забывайте закрываться с внутренней стороны квартиры.

– И это все, что вы можете мне сказать?! – ошарашенно спросила Кира.

– А что вы еще от меня хотите? – спросил дежурный.

– Как это что? Вы хотя бы поняли, что я вам сейчас сказала? – возмущенно запыхтела девушка. – Ко мне в квартиру только что лезли воры! Вы обязаны как-то отреагировать, послать группу перехвата, захвата или еще что-то, я совершенно в этом не разбираюсь. Они же убить меня могли или изнасиловать.

– Ну, не убили же? Не изнасиловали?

– А вам нужно, чтобы убили, да? – закричала Кира в трубку. – Вы знаете, кто вы после этого? Вы просто равнодушный солдафон, вот вы кто! – возмущенно выдохнула она и со всего маху швырнула трубку на базу, как будто та была в чем-то виновата. – Наша служба и опасна, и трудна, мать вашу! – выругалась девушка и обессиленно плюхнулась на диван. Она обвела комнату взглядом и проворчала: – Что здесь вор забыл, интересно? Зачем ему сюда лезть, когда здесь и брать-то нечего? Мебель времени революции никому не нужна. Если только телевизор да видак? Не думаю, что из-за этого барахла вор стал бы так рисковать. Ой, елки зеленые, про бабушкины драгоценности-то я совсем забыла! – вспомнила Кира. – Неужели о них кто-то узнал? Нет, такого не может быть, о них даже моя Катька не знает. Но все равно, завтра же отнесу их в банк от греха подальше, – решила она. – Мало мне, что ли, неприятностей? Еще и воры на мою голову! И что за жизнь у меня пошла? Неприятности прямо так и сыпятся.

Девушка встала с дивана и пошла на кухню, с трудом передвигая ноги.

– Молоко с медом я все-таки выпью, – пробормотала она. – Надеюсь, что больше сюда никто не полезет, засов вроде крепкий. А баба Нюра там, в подъезде, небось спит, как всегда, – вспомнила она про консьержку. – Преступники гуляют по дому, как будто так и надо, а ей хоть трава не расти!

Кира, как и планировала, все же выпила теплое молоко с медом, но ей это не помогло. Сколько она ни пыталась, уснуть больше не смогла. Утром голова буквально раскалывалась от боли, и в таком состоянии она явилась на работу.

– Кирочка, что с вами? – удивленно спросила Надежда Николаевна, когда увидела у девушки черные круги под глазами.

– Не спала совсем, ко мне ночью воры пытались в квартиру залезть, – сморщив лицо, ответила та. – Голова ужасно болит, прямо раскалывается.

– Как воры?! Как в квартиру?! – ахнула женщина. – Вы заявили в милицию?

– Ай, – махнула Кира рукой. – Нашей милиции непременно труп подавай, тогда они отреагируют. В нашем доме это уже третий случай. С ограблением, я имею в виду. Один раз прямо на нашем этаже соседей моих обокрали, когда те в отпуск уехали, а во второй раз на седьмом этаже квартиру обчистили, пока хозяева на даче были. А ко мне вообще внаглую хотели залезть, пока я спала. У меня и брать-то нечего, – пожала она плечами. – Может, перепутали с кем? Ладно, бог с ними, с ворами, – махнула Кира рукой. – Главное, что я вовремя проснулась и не дала им залезть к себе в дом. Шеф уже у себя?

– Нет, не приезжал еще, он сегодня будет немного позже, – ответила Надежда Николаевна.

– Тогда, может быть, расскажете мне пока, что здесь произошло после того, как я ушла? – попросила Кира.

– Да я вчера по телефону вам все сказала. Сначала Илья Борисович спросил, где вы, а когда я сказала, что вас нигде нет, приказал немедленно вас разыскать, – ответила секретарша. – Но таким злым, как вчера, я его давно не видела. Наверное, даже хорошо, что вы ушли, иначе неизвестно, чем бы это могло закончиться. А теперь он остыл, злость прошла, и все воспринимается совсем по-другому.

– Пусть злится сколько угодно, – проворчала Кира. – Я никому не позволю меня оскорблять! Сегодня я пришла лишь потому, что нужно ехать в Англию, и я знаю, что нужна компании. Но как только мы оттуда приедем, я все равно уйду, – упрямо проговорила она. – А сегодня обязательно поговорю с президентом, у меня есть для него новости.

– Что за новости? – с любопытством спросила Надежда Николаевна.

– Это касается меня лично, а не компании, – выкрутилась Кира, сообразив, что болтает лишнее.

– Вы в самом деле собираетесь уйти? – с недоверием спросила женщина.

– Да, Надежда Николаевна, я серьезно собираюсь уйти. Не хочу быть камнем преткновения и яблочком раздора, – нахмурилась девушка. – Шеф постоянно злится на меня за то, что я делаю работу, которую должна была делать его жена, и срывает на мне зло. Это уже ни в какие рамки не лезет! Я же не козел отпущения, чтобы безропотно терпеть?

– Кира, да откуда у вас такие мысли? – всплеснула секретарша руками. – С чего вы взяли, что Илья Борисович… что за глупости лезут вам в голову? Поверьте мне, как старшему товарищу, как женщине, наконец, что Наталья Андреевна здесь совершенно ни при чем.

– А кто при чем? Значит, это я при чем? – всхлипнула Кира. – Я из кожи вон лезу, чтобы угодить, чтобы хорошо делать работу, которую мне поручают, чтобы быть полезной компании. А что получается на поверку? «Кто вам разрешил совать свой нос не в свое дело? – изобразила она шефа. – Вы, девчонка, вчерашняя студентка, у которой молоко на губах не обсохло, хотите сказать, что вы умная, а я дурак?»

– Он вам прямо вот так и сказал?

– Именно так.

– А может, вы и правда сделали что-то не так? Может, действительно влезли не в свое дело? Об этом вы думали, Кирочка? – мягко спросила Надежда Николаевна. – Вы вчера мне рассказали, что указали на что-то президенту прямо на совете директоров, а это непростительная ошибка с вашей стороны. Так делать ни в коем случае нельзя, тем более вам, его референту. Вы, наоборот, должны поддерживать его во всем, а уж при членах совета – вдвойне. Все остальное – только в его кабинете и только тет-а-тет. Прежде чем обижаться на человека, всегда нужно попробовать найти ошибку в себе. Я уже говорила вам, что очень давно знаю Илью Борисовича, и, насколько могу судить, он никогда не был несправедливым человеком.

– Может, я в чем-то и не права, – нехотя согласилась Кира. – Но это не дает ему права так обижать меня, – стояла на своем она. – Я исполняю свою работу неплохо, может быть, даже хорошо, я стараюсь, я, честное слово, стараюсь, а он…

– Ладно, сейчас приедет Илья Борисович, и я надеюсь, что вы с ним во всем разберетесь. А пока давайте-ка мы с вами кофейку попьем, – предложила женщина с улыбкой, решив прекратить этот разговор, видя, как нервничает Кира. – На вас прямо лица нет.