Текст книги "Рейтинг бывших мужей"

Автор книги: Ирина Хрусталева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Кто такая Кошкина?

– Моя однокурсница. Это она звонила Свете. И ведь главное, что из-за Кошкиной все и случилось, – с раздражением ответила Василиса.

– В каком смысле – из-за нее?

– Кошкина увидела, как мой Никита с Аленой целуется, позвонила мне, а я, естественно, к нему на квартиру понеслась, скандал устроила… о дальнейшем вы уже все знаете. Я даже подумать боюсь, что теперь со мной будет! – по-детски всхлипнула девушка. – Как мне выбраться из этой истории? Что я скажу отцу?

– Отцу… найдешь, что сказать, а что касается милиции… здесь, конечно, полный швах.

– Спасибо, успокоили!

– Да не за что, обращайся, если что, – хмыкнула Люсьена. – Ладно, ты нос-то заранее не вешай, что-нибудь придумаем.

– Что тут можно придумать? Вы сами недавно сказали, что против меня улик – немерено. А тогда мы еще не знали, что Никита… Если в него стреляли из пистолета, который я нашла в машине, тогда мне точно… полный швах.

– Не нравятся мне эти совпадения, – заметила Люсьена. – Скажи-ка честно, ты действительно ни при чем или настолько умная? – откровенно, в лоб спросила она.

– Вы не верите мне? Неужели я похожа на убийцу? – с ужасом глядя на сыщицу, пролепетала Василиса.

– Прости, но я тебя совсем не знаю.

– Все произошло именно так, как я вам рассказала, – упрямо произнесла девушка. – Мне незачем вас обманывать! Окажись я виновата, я бы не стала прятаться, а пошла бы в милицию и во всем честно призналась.

– Ну, на словах мы все герои, – усмехнулась Люсьена. – А как до дела доходит… Да уж, ну и ситуация, – заметила она.

В это время снова зазвонил мобильный телефон Василисы, и она, увидев номер отца, резко отключила трубку.

– Это папа. Не знаю, что ему сказать, – объяснила она свой поступок и вернулась к прерванной теме. – Я могу поклясться самим дорогим, что у меня есть на этом свете, – я не убивала Алену и не стреляла в Никиту, честное слово! – запальчиво, возбужденно произнесла девушка. – Вы можете думать обо мне все что угодно, но я говорю правду.

– Ладно, не психуй, нервные клетки не восстанавливаются. Не знаю, почему, но я тебе верю, – успокоила ее сыщица. – Одевайся, умывайся, приводи себя в порядок и приходи в кухню. Сварим крепкий кофе, приготовим завтрак и протрубим подъем и общий сбор. Хватит им дрыхнуть, так можно царство небесное проспать. Подзаправимся и на сытый желудок обмозгуем ситуацию. Собирайся, а я проверю холодильник, поищу, чем там можно поживиться.

– Люсьена, спасибо вам, – тихо произнесла Василиса, глядя на сыщицу глазами, полными слез.

– За что?

– За то, что поверили мне.

– Кушай на здоровье, – кивнула Люся. – И давай договоримся…

– О чем?

– Прекрати мне, ради бога, «выкать», я начинаю себя чувствовать столетней старухой.

– Хорошо, не буду, – смущенно улыбнулась девушка. – Просто мы еще не настолько близко знакомы…

– Проехали, – отмахнулась Люсьена. – Раз мы находимся под одной крышей дома моей близкой подруги, значит, стали почти родственницами, усекла?

– Усекла… Люсьена, можно задать вам, то есть тебе, вопрос, уже как детективу?

– Валяй!

– Скажи, что нужно делать в такой – практически безвыходной – ситуации, как моя?

– Только одно, девочка: искать настоящего преступника!

Глава 12

– Разрешите войти, товарищ майор? – спросил капитан Корчагин, заглядывая в дверь кабинета.

– Приехал? Проходи Сергей, и давай-ка без церемоний, коротко и по существу, – ответил Крапивин, сморкаясь в носовой платок. – Что у тебя?

– Значится, так! Машина, где был обнаружен труп, принадлежит некоему Ярцеву Никите Ивановичу. Как и было приказано, моя группа сразу же, как мы пробили номер и определили владельца, поехала по месту прописки данного гражданина, чтобы…

– Капитан, я же просил: коротко и по существу, – сморщился Крапивин. – По форме напишешь в протоколе, а сейчас говори своими словами. У меня вон ручьи из носа текут, температура к критической подбирается, а ты… «данного гражданина… по месту прописки», – передразнил он. – Мне домой надо, залечь в теплую постель, да побыстрее, чтобы заразу не разносить, иначе завтра все управление с гриппом свалится. Эпидемия – дело серьезное. Слушаю дальше.

– Короче, Николай Васильевич, дело непростое. Когда мы прибыли в квартиру Ярцева, то нашли его в спальне, с простреленной головой. «Скорую помощь», конечно, вызвали, парень был еще жив, хоть и не подавал признаков жизни. Врачи сказали, что шансов практически нет, надеяться можно только на молодой здоровый организм и на чудо. В комнате по всему полу рассыпан стиральный порошок, пачка с этим порошком валялась у двери. Видно, стреляли через пачку, чтобы заглушить звук выстрела, посередине соответствующий разрыв имеется.

– Надеюсь, пачку приобщили к делу?

– Конечно! Эксперт забрал ее для исследования.

– Стоит проверить, где был куплен порошок, это может оказаться ниточкой.

– Так точно, проверим! Только вряд ли это что-то прояснит, такой порошок на каждом углу продается.

– Оружие нашли?

– Нет! Преступник его или забрал, или выбросил, но мы ищем.

– Значит, в деле появилась еще одна жертва, да еще и огнестрельное оружие? Прелестно, прелестно, – задумчиво пробормотал Крапивин. – Что ж, пистолет нужно непременно найти и… что-то мне подсказывает – я знаю, где именно его искать.

Майор схватил телефонную трубку и коротко распорядился:

– Группу со служебной собакой срочно отправить на трассу рижского направления, девятый пост ГИБДД! Обыскать всю округу! Что искать? Пистолет! Выполняйте!

– Вы думаете, оружие могли выбросить те ребята?

– Я ничего не думаю, лишь предполагаю, а свои версии я привык проверять. Соседей в доме потерпевшего опросили?

– Да, и одна из ближайших соседок Ярцева дала нам очень интересную информацию.

– Какую именно?

– Дело в том, что у Ярцева есть девушка, некая Василиса Варнавина, студентка. Так вот, накануне она застала его со своей подругой, прямо в постели, можно сказать, тепленьким.

– И что же дальше?

– Соседка очень неохотно об этом говорила, но они – близкие подруги с матерью потерпевшего, она его знает с детства и считает, что молчать не имеет права. Она рассказывает, что Василиса – девушка вроде бы очень хорошая, на нее совсем непохоже, чтобы она могла кого-то убить. Да, она сильно переживала измену Никиты, плакала у нее в кухне, но чтобы убить – этого не может быть.

– Короче, капитан.

– Короче: соседка говорит, что очень симпатизирует девушке, но, раз произошло такое страшное преступление, она считает себя обязанной все рассказать…

– А еще короче?

– А еще короче – соседка рассказала, что после того, как Василиса застала Ярцева со своей подругой, она очень сильно ругалась, кричала на них, а уходя, бросила, что ненавидит их и… убьет. Вот такие пироги, Николай Васильевич.

– Даже так? Значит, у нас появилась еще одна подозреваемая?

– Выходит, так, – согласился капитан. – Как говорится, результат не заставил себя долго ждать. Угроза не осталась просто угрозой, она была исполнена. И это еще не все…

– Не тяни капитан, говори!

– Подруга, с которой Варнавина застала своего молодого человека в постели, и есть Елена Мишина, чей труп был обнаружен в багажнике его машины. Во бабы, что делают из ревности и мести, с ума можно сойти, – усмехнулся капитан.

– Значит, своего друга девушка застрелила, а соперницу решила удушить ремнем? Странно как-то, – задумчиво пробормотал Крапивин. – А сколько лет Варнавиной, выяснили?

– Девятнадцать.

– Значит, молоденькая девушка хладнокровно стреляет в своего парня, а потом так же хладнокровно душит свою соперницу и запихивает ее в багажник машины? Так, что ли?

– Получается, так, – неуверенно ответил капитан.

– Что-то мне с трудом в это верится. Ты не находишь, что здесь есть что-то настораживающее?

– Вообще-то, нахожу, товарищ майор, – нехотя согласился Сергей. – Ведь Варнавина – дочь очень богатого человека, и вдруг – убийство!

– Да при чем здесь деньги? – сморщился майор. – Как раз такие детки часто и бесятся с жиру, но не в этом дело. Необходимо найти всех ее друзей, подруг, поговорить с ними. Обязательно узнать, не балуется ли девчонка наркотиками. Хоть моя интуиция и подсказывает, что это не она, но проверить все равно надо.

– Может, вы и правы, только все складывается совсем не в ее пользу, – высказал свою точку зрения капитан.

– Согласен, только почему она своего молодого человека застрелила, а соперницу решила удушить? – повторил майор. – Пристрелила бы обоих, так же намного проще, не правда ли? Как-то слишком нетипично для девятнадцатилетней девушки заниматься таким сложным делом, как удушение, ты не находишь? Да еще потом и тащить свою вторую жертву к машине, засовывать в багажник и везти за город. Ведь это жилой дом, ее могли увидеть. Что-то здесь не так!

– А если она все это и не сама сделала? Может, у нее был сообщник? – предположил Сергей. – Девушка с деньгами, заплатила какому-нибудь громиле, он и расстарался. Как вы думаете, Николай Васильевич, ведь такое вполне возможно?

– В наше время все возможно, только у нее времени для этого было слишком мало, – не совсем согласился тот. – Но об этом потом, а пока присядь-ка рядом со мной, через пять минут сюда приведут парней, которых с машиной Ярцева взяли. Проведем перекрестный допрос, если получится, конечно.

– Есть провести перекрестный допрос! – козырнул капитан и пристроился на углу стола.

Не прошло и трех минут, как в дверь постучали, и после разрешения войти в кабинет майора вошли Максим с Петром в сопровождении конвоира.

– Что за беспредел? – прямо с порога закричал Максим. – Я требую адвоката, и немедленно! Почему на нас надели наручники?

– Во-первых, не смейте повышать голоса в кабинете следователя, – строго, но спокойно проговорил Крапивин. – А во-вторых, вы, гражданин Разин Максим Владимирович, и вы, гражданин Аниканов Петр Петрович, подозреваетесь с совершении тяжкого преступления – убийства. По этой причине на вас и надели наручники. На время допроса их снимут, а наденут ли вновь – сие будет зависеть только от вас.

– Что здесь может зависеть от нас? – нахмурился Максим. – Вы же ни единому нашему слову не верите.

– А вот мы и посмотрим, стоит ли вам верить. Присаживайтесь по ту сторону стола, напротив меня.

Молодые люди послушно сели, как только конвоир снял с них наручники и вышел за дверь.

– Итак, молодые люди, давайте все с самого начала и начистоту, – велел Крапивин. – Начинайте, Максим Владимирович.

– А чего здесь начинать-то? Я ничего нового вам сказать не могу, – Макс пожал плечами. – Я вам уже все рассказал, и не один раз.

– Хорошо, тогда перейдем к вам, Петр Петрович.

– А почему я? Мне тоже добавить нечего, – буркнул Петя.

– Вот и поговорили, – шмыгнул гриппозным носом майор, доставая из кармана носовой платок. – Я послал наряд со служебной собакой на пост ГИБДД для поиска оружия, из которого стреляли в гражданина Ярцева. Вы ничего не хотите мне сказать?

– На пост ГИБДД? – испуганно переспросил Максим, покрываясь холодным потом.

– А кто такой Ярцев? – с удивлением спросил Петр.

– Ярцев Никита Иванович был обнаружен сегодня в собственной квартире с огнестрельным ранением. Он доставлен в больницу практически в безнадежном состоянии. В него стреляли из пистолета.

– А мы здесь при чем? – еще больше удивился Петр. – Я вообще никакого Ярцева не знаю.

– Если вы его не знаете, как же тогда вы оказались в его машине, да еще и с трупом девушки?

– Так это была машина какого-то Ярцева? Да еще и убитого?! Ну, блин, и попали мы с тобой, Макс! – охнул Петр. – Говорил я тебе, на хрена она нам сдалась эта долбаная «десятка»? Нет, не послушал меня, по-своему решил сделать. Я в нокауте!

– Я хочу сделать официальное заявление, – хмуро проговорил Разин, облизывая пересохшие от волнения губы.

– Внимательно вас слушаем, – хитро улыбнулся Крапивин.

– Все, о чем мы говорили до этого – о машине, о том, что мы ее случайно на дороге нашли, это все чистая правда, – взволнованно заговорил Максим. – Только я скрыл от вас очень важный факт и… – запнулся он на полуфразе.

– Ну-ну, продолжайте, – приободрил его майор.

– И теперь хочу признаться. Только прошу запротоколировать, что я сам… ну, это самое… чистосердечное признание.

– Так говорите, говорите! В чем признаться хотите, Максим Владимирович?

– В машине я нашел пистолет и решил взять его себе, а потом, когда нас арестовали, я его выбросил.

– И где же вы его выбросили?

– Там же, у поста ГИБДД. Попросился по нужде, ну и закинул его подальше.

– Почему сразу в этом не признались?

– Я испугался – если вы его найдете у меня, то подумаете, что это действительно мы девушку убили. А мы, честное слово, даже не подозревали, что она в багажнике лежит!

– Так вы утверждаете, что девушку застрелили не вы?

– Да что ж мы, изверги! Ни боже мой, честное слово!

– Товарищ майор, так ведь девушку эту не… – удивленно начал было Сергей, но Крапивин его резко перебил:

– Капитан Корчагин, будьте так любезны – не вмешиваться, когда с задержанным разговаривает старший по званию! Продолжайте, Максим Владимирович.

– Это все, что я хотел сказать, – растерянно ответил Макс. – То есть все, в чем я хотел признаться.

– Зачем вы забрали пистолет?

– А вы разве не взяли бы? Интересно же…

– В огнестрельном оружии интересного мало, поверьте моему опыту. Для чего вам понадобился пистолет?

– Да ни для чего, – хмуро бросил Максим. – Просто так взял, подумал – в хозяйстве пригодится…

– Ну, ты и придурок, Макс! – взвился Петр. – Совсем сбрендил, идиот? Если тебе самому под статью захотелось, это твое дело, а теперь и мне из-за тебя париться приходится! Я вообще к той машине подходить не хотел, а уж про пистолет и говорить нечего. Я никакого пистолета не видел, товарищ майор, я вообще ни при чем! Только что услышал, что этот дебил…

– Сам дебил! – рявкнул Максим. – Ща как врежу!

– Еще посмотрим, кто кому врежет! – не уступил Петр.

– А ну, прекратили немедленно! – прикрикнул на спорщиков Крапивин. – Вы что себе позволяете? Не в кабаке сидите, а у следователя в кабинете. Разборки они устроили!

– Извините, – буркнул Петр. – Я тебя убью, когда мы выйдем отсюда, – не удержавшись, прошипел он другу.

– Ты сначала выйди, а потом и тявкай, – огрызнулся Макс.

– Я кому сказал, молчать! – строго повторил Крапивин. – В каком месте выбросили пистолет? – обратился он к Максиму, набирая номер. – Соедините с группой «Кинолог». Они уже выехали на задание? Выехали, значит, соединяйте с машиной. Разин, вы меня слышали? Я спрашиваю, в каком месте выбросили пистолет?

– Я вспоминаю, – нахмурился тот. – Темно было, поэтому мы недалеко от будки отошли, шагов на десять, наверное, или пятнадцать. Там обочина и кювет… в кювет я пистолет и выбросил.

– Да, Крапивин на проводе, – отозвался в трубку майор. – Сафонов, это ты? Слушай сюда лейтенант. Пистолет ищите в кювете, в радиусе десяти-двадцати шагов от поста ГИБДД. Ищите внимательно, смотрите в оба глаза. В кюветах много грязи, особенно после дождя, а пистолет тяжелый, он мог утонуть в этой грязи. Что значит – а если не найдете? Передо мной сидит задержанный, он туда этот пистолет выбросил, а ты мне – если не найдем? Приедете без оружия, я тебя самого заставлю с головой в грязь нырять! Отставить разговоры! Жду тебя в своем кабинете, лейтенант… с докладом о блестяще проделанной работе.

Крапивин положил трубку и нажал на кнопку вызова конвоира.

– Уведите, – кивнул он на молодых людей. – Без наручников, – добавил майор.

– Выходит, ребята говорят правду? – сказал Сергей, как только за теми закрылась дверь. – Эта проверка – с якобы застреленной девушкой – у вас здорово получилась!

– А ты чуть ее не провалил, – заметил Крапивин. – Да, ты прав, похоже, они не врут. И дело не только в моей проверке, я просто окончательно убедиться хотел. Буквально полчаса назад я получил заключение экспертизы – отпечатков пальцев Разина и Аниканова в багажнике нет.

– И что теперь? Их следует отпустить?

– Ишь, быстрый какой, – усмехнулся майор. – Прежде чем решить этот вопрос положительно, нужно все проверить, и не один раз, а несколько. И тебе, капитан, должно быть об этом известно.

– Да все мне известно, только и нам нужно уметь быть справедливыми. Ребята попали с этим трупом, как последние дураки, и сидят теперь в камере, а там, сами знаете, не очень-то сладко.

– Ничего с ними не случится, в другой раз будут знать, как за руль чужой машины садиться! Конечно, мы их отпустим, но лишь когда придет время. Сейчас этого делать никак нельзя.

– Почему?

– Догадайся с трех раз, капитан, – хмыкнул Крапивин и снова полез в карман за носовым платком. – Пусть настоящий преступник почувствует себя свободно… а-а-апчхи! И пока ребята будут у нас, я очень надеюсь, что это чувство свободы ослабит его бдительность… а-а-апчхи… да чтоб тебе провалиться!

Глава 13

– Подъем! – пронзительно закричала Люсьена и врубила музыку на всю мощность четырех колонок музыкального центра.

– Сдурела совсем! – взвизгнула Галина, подскочив на диване чуть ли не до потолка. – Заикой хочешь меня сделать в расцвете лет, идиотка несчастная? Выключи это безобразие немедленно, у меня сейчас перепонки лопнут!

– В чем дело? Кто додумался так громко включить музыку? – спросила заспанная Надежда, появившись в дверях комнаты.

– Это я так вас бужу, лежебоки, – засмеялась Люсьена. – Вставай, вставай и кофе наливай!

– А по-другому никак нельзя было это сделать? Чуть потише?

– Я пыталась, только ты на мой зов никак не отреагировала, а Галина послала меня далеко и надолго, еще и брыкаться начала, нахалка.

– Так ты же с меня принялась одеяло стаскивать, вот я тебя и лягнула, чтобы не приставала, – сказала Галя, сладко потягиваясь. – Что-то я совсем не выспалась, не помешало бы еще пару часиков вздремнуть.

– Никаких пары часиков не будет, даже не мечтай. Спать некогда, новости появились, да такие, что – мама, не горюй.

– Что за новости? – насторожилась Надя. – Надеюсь, хорошие?

– Ага, обхохочешься, – хмыкнула Люсьена.

– А если серьезно?

– Хотите все узнать – шустренько приводите себя в порядок и приходите в кухню. Мы с Василисой завтрак приготовили, кофе сварили и уже на стол накрыли.

Вскоре все собрались в кухне за столом, с аппетитом съели яичницу с беконом, и, как только подруги принялись за кофе, Надежда вопросительно посмотрела сначала на Люсьену, а потом на Василису.

– Кто из вас будет рассказывать? Мы с нетерпением ждем новостей.

– Василиса, говори ты, – сказала девушке Люсьена.

– Даже и не знаю, с чего начать, – нахмурилась Василиса.

– С самого начала, так проще, – подбодрила ее Галина.

– Мне утром позвонила моя подруга… нет, сначала мне позвонила Наташка Кошкина, мы в универе на одном факультете учимся, – взволнованно начала рассказывать девушка. – И выдала мне такую новость, что я чуть с кровати не свалилась. Никиту увезли в институт Склифосовского в очень тяжелом состоянии, и даже неизвестно, выживет он или нет.

– Новость, конечно, неприятная, мне очень жаль, что твой молодой человек… – начала было Надежда, но Василиса ее опередила:

– Его сегодня утром милиция нашла в его же квартире с раной в голове. В Никиту кто-то стрелял.

– О как! – воскликнула Галя. – Похоже, дело становится все интереснее и интереснее. Стрелял, говоришь? А не из того ли пистолета, который ты нашла в машине? Кстати, на нем имеются твои пальчики, девочка моя, – напомнила она.

– Я уже об этом подумала, – тяжело вздохнула Василиса. – И даже не знаю, как теперь быть, и вообще… Да, Никита, конечно, поступил со мной подло, только мне его все равно жалко. Кто в него стрелял? Почему? Жив ли он сейчас?

– Жив он или мертв – это узнать, раз плюнуть. Надь, ведь тетушка твоя в «Склифе» работает, позвони, пусть она узнает, что с парнем, – подсказала Галина.

– Я уже об этом подумала, сейчас позвоню, – согласилась та и, недолго думая, достала мобильник. – Как фамилия и отчество Никиты? – спросила она у Василисы.

– Ярцев Никита Иванович.

– Тетя Катя, привет, моя хорошая, – улыбнулась Надежда, услышав голос тетки.

– Привет, коли не шутишь, – откликнулась та. – Как прошел праздник?

– Замечательно, мы в гостях у Анатолия были, в его загородном доме. Тетя Катя, у меня к тебе просьба имеется, – быстро сказала Надежда, не желая затягивать разговор. – Сегодня утром к вам в институт поступил молодой человек с огнестрельным ранением. Мне бы хотелось узнать, как он себя чувствует.

– Что за молодой человек?

– Ярцев Никита Иванович.

– Кто такой? Это твой знакомый?

– Нет, это парень одной моей знакомой девушки, она очень волнуется за него. Ты сможешь получить сведения как можно быстрее?

– Вообще-то, у меня сегодня выходной, мы в субботу за понедельник работали. Чтобы получить информацию, мне придется звонить дежурному врачу.

– И что? Тебе трудно это сделать?

– Да мне-то не трудно, но ты же сказала, что он поступил с огнестрельным ранением.

– Ну да, и что?

– А то, что пациенты с такими «заболеваниями» берутся под особый контроль милицией, и врачи обязаны сообщать обо всех, кто интересуется этими больными.

– Но ведь ты же работаешь там.

– Вот именно, и мне не хотелось бы лишних разговоров. Если бы я сама была на месте, без проблем узнала бы все, как бы между делом, а если я позвоню из дома… сама понимаешь, этот факт вызовет ряд вопросов. Твоя просьба может потерпеть до завтра?

– Да, может, – вздохнула Надежда. – Извини, что побеспокоила.

– Только не обижайся, подумай – сразу поймешь, что я права.

– Я и не думала обижаться, просто немного расстроилась, не бери в голову. Завтра, как только что-нибудь выяснишь, позвони мне на мобильный, хорошо?

– Хорошо, позвоню.

– Пока, целую.

– Я тебя тоже.

– Ничего не получилось? – расстроенно спросила Василиса.

– Не получилось, у тетки выходной сегодня, – сказала Надежда. – Но завтра она все узнает и перезвонит.

– Что ж, придется подождать, – вздохнула девушка. – Только бы он был жив!

– Да, он нам нужен живым и желательно здоровым, – согласилась Галина.

– Что значит – нам? – не поняла Люсьена. – Это ты к чему?

– А к тому, что Никита не только жертва, но еще и свидетель! Он же наверняка видел, кто в него стрелял? А кто хотел убить его, убил и девушку.

– Не факт, что он видел убийцу, преступник вполне мог стрелять в спину, – возразила Надежда.

– У него рана в голове, а не в спине, – напомнила Василиса.

– Да какая разница, значит, в затылок.

– Девчонки, а ведь это мог сделать только человек, которого Никита очень хорошо знал, – выдала свою версию Галина.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что постороннего он бы не впустил в квартиру. И спиной он к нему повернулся, потому что не боялся.

– Это всего лишь предположения, а на самом деле все могло быть иначе, – не согласилась с подругой Люсьена. – У преступника могли быть запасные ключи от квартиры, отмычки, наконец. Да мало ли?

– Не стоит гадать, будем надеяться, что парень жив, сам все расскажет как только сможет.

В это время зазвонил мобильный телефон Надежды, та взяла его в руки и посмотрела на определитель.

– Господин Варнавин звонит, – спокойно объявила она. – Что мне ему сказать? – спросила она, глядя на Василису.

– Ради бога, только не говори, что я у тебя! – взмолилась та.

– Алло, слушаю вас, – ответила Надя.

– Надежда Дмитриевна, доброе утро.

– Доброе.

– Я вас не побеспокоил? Вы, наверное, на работе?

– Нет, я дома, у нас сегодня общий выходной после праздника. Вы что-то хотели, Андрей Игоревич?

– Василиса пропала!

– Как – пропала? – почти натурально удивилась Надежда.

– Ее телефон не отвечает, дома ее нет, у подруг тоже, да тут еще милиция с утра пораньше пожаловала. Даже не знаю, что думать.

– Милиция, говорите, пожаловала? А что им понадобилось? В чем дело?

– Да я и сам не понял, мне сказали, что они хотят задать Васе несколько вопросов. Вроде что-то там с ее другом произошло, он в больнице… Какой-то Никита Ярцев, двадцати пяти лет от роду. Что за Никита? Кто он вообще такой, этот Ярцев? Я даже не знал, что у Василисы есть какой-то друг, да еще и двадцатипятилетний! Ей всего девятнадцать, она студентка, ей учиться надо, да и других проблем хватает, от которых ей пора избавляться. Вы понимаете, о чем я говорю! И вообще, почему она мне не сказала, что встречается с каким-то Никитой? – раздраженно и ревниво произнес Варнавин.

– Чему же вы удивляетесь, Андрей Игоревич? У вас с дочерью слишком сложные отношения для того, чтобы она делилась с вами своими секретами, – заметила Надежда. – В данной ситуации это нормально, ведь вы не мать, которой можно рассказать все.

– И что мне теперь делать, если я не мать, а всего лишь отец? Да и не об этом речь. Где мне искать Василису?

– Мне кажется, ее не нужно искать, сама найдется.

– Вы так считаете?

– Я уверена, не переживайте.

– Извините, что побеспокоил вас, просто… извините. Да, Надежда Дмитриевна, у меня к вам просьба, если можно.

– Говорите.

– Если вдруг вам позвонит Василиса, сообщите сразу мне, хорошо?

– С чего это вдруг она мне будет звонить? Вы же сами сказали, что ходить ко мне на сеансы она отказалась, а визитку взяла просто из вежливости, – напомнила Надежда, бросив лукавый взгляд на девушку. Та потупилась и опустила глаза.

– Да, говорил, но мало ли, – неуверенно произнес Варнавин. – Извините еще раз, даже сам не знаю, зачем я вам позвонил. Просто как-то неспокойно на душе, вот я и… До свидания, Надежда Дмитриевна.

– Всего хорошего, – весело ответила та и отключила трубку. – Ты слышала, что сказал отец? – обратилась она к Василисе. – Тебя ищет милиция.

– Я уже поняла, – жалобно всхлипнула девушка. – Вы меня им сдадите, да? – спросила она, обводя присутствующих испуганным взглядом. Слезы обильным потоком хлынули из ее глаз, и она совсем по-детски начала их размазывать по щекам. – Я не дура и прекрасно понимаю, что влипла в страшную историю, и вам возиться со мной сто лет в обед не нужно, только мне обратиться больше не к кому, я…

– А ну, стоп! – прикрикнула на нее Галина. – Сопли утри, прекрати реветь, на улице и без этого сыро. Что это ты за нас решать вздумала? Мы разве тебе сказали – собирайся, поедем в милицию сдаваться?

– Действительно, что с тобой, Василиса? – вторила ей Надя. – Если бы мы решили от тебя избавиться, я бы просто сказала твоему отцу, что ты у меня. Пусть приехал бы и забрал тебя отсюда.

– Вы меня правда не бросите?

– Что за пошлое слово – бросите? – сморщила носик Галина. – Я предпочитаю бросать только мужчин, ко всему остальному это слово не подходит.

– Она хотела сказать, что мы не оставим тебя в беде, – улыбнулась Надежда. – А ты, Галина, прекрати учить ребенка тому, чему не нужно.

– Ребенка? Да я в ее годы такое вытворяла, что… ух, где мои семнадцать лет!

– Мне уже девятнадцать, – напомнила Василиса.

– Тем более!

– Дорогие мои, может быть, перейдем к делу? – прикрикнула на подруг Люсьена. – Сколько можно пустой болтовней заниматься? Василиса, на чем ты остановилась? Рассказывай дальше.

– Когда Кошкина мне позвонила, она была уверена, что это я стреляла в Никиту, – с готовностью продолжила девушка. – Я просто обалдела, когда она мне об этом сказала! Это она еще про Алену ничего не знает…

– Кстати, про Алену, – перебила девушку Надя. – Если в Никиту стреляли, то, я думаю, ее тоже застрелили. Только зачем ее в багажник его машины запихнули, никак понять не могу?

– Может, кто-то им мстит за что-нибудь? – предположила Галина, и все повернулись в сторону Василисы.

– А почему вы на меня так смотрите? – испуганно спросила та. – Да, я хотела отомстить, но совсем не таким способом. Вы не верите мне?

– Да нет, успокойся, – улыбнулась Надежда. – Все совсем наоборот.

– Это как – наоборот?

– Ты разве не заметила, что все сходится к тому, чтобы подозрение пало на тебя?

– Ну да, заметила.

– Как раз этот факт тебя и реабилитирует.

– Я вообще не понимаю, что происходит, – нахмурилась Василиса. – Все так запуталось…

– Если честно, мне пока тоже мало что понятно, – согласилась с девушкой Люсьена. – Вроде бы в самом деле: все получается так, что подозрения падают на Василису, и в то же время что-то не сходится…

– Что именно?

– Откуда убийца мог знать, что она угонит машину? Откуда он мог знать, что она найдет пистолет и возьмет его в руки? Он что, ясновидящий?

– Почему ты решила, что это он? Может, она?

– Какая разница? – отмахнулась Люсьена. – От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Что было дальше, рассказывай.

– Потом мне позвонила Света, моя подруга, и сказала, что ей Кошкина тоже звонила и такое рассказала, что она до сих пор опомниться не может.

– Вот сорока болтливая, – не удержалась от замечания Люсьена.

– Точно, она и есть сорока, трещит без умолку, – согласилась Василиса. – Сплетни разносит со скоростью света, и ей совершенно все равно, правда это или нет. Она прямо кайф получает, когда можно чьи косточки перемыть, перемолоть и выплюнуть. Я совсем не удивлюсь, если уже половина Москвы знает, что это я стреляла в Никиту, и самое страшное, что все могут поверить в этот бред.

– Думаю, те, кто хорошо тебя знает, не поверят, – заметила Надежда.

– Даже Светка, моя лучшая подруга, и та сначала поверила, – нахмурилась Василиса. – А что тогда говорить о других? Правда, в том, что поверила Света, я в какой-то степени сама виновата.

– В каком смысле?

– Когда она мне вчера вечером позвонила, чтобы пригласить в «Саванну», сказала, чтобы мы вместе с Никитой приезжали, а я ей и ляпнула, что его больше нет и не будет, и вообще, он умер и я его похоронила.

– Это как же? – не поняла Люсьена. – Почему ты так сказала?

– Ну вот, и вы туда же, – вздохнула девушка. – Что здесь непонятного? Я имела в виду – после того, что произошло, Никита для меня умер, и я его похоронила в своем сердце! В клубе было очень шумно, Светка в результате ничего не поняла, запомнила лишь эти слова, а когда ей утром Кошкина выдала информацию, сами можете вообразить, что Света подумала.

– Теперь все ясно. Кстати, в клуб ты так и не поехала?

– Почему? Как раз поехала и напилась там так, что уснула на диване.

– И в какое время ты туда приехала? – возбужденно спросила Галина.

– В десять часов вечера.

– А уехала?

– Почти в два часа ночи.

– Значит, все это время ты была на виду у своих друзей?

– Ну, не совсем… не помню, во сколько я вырубилась, может, часов в двенадцать, а около двух ночи меня охранник разбудил, спросил – может, мне такси вызвать? Я отказалась, поймала такси сама и поехала на Полежаевскую, а дальше… вы знаете, что произошло.

– Ночной клуб – это хорошо, как-никак алиби хотя бы на этот отрезок времени, с десяти вечера до двух ночи, – задумчиво пробормотала Галина. – Теперь, кровь из носа, нужно узнать результат экспертизы.

– Какой экспертизы? – не поняла Надежда.