Текст книги "Венчальное кольцо Нибелунгов"

Автор книги: Ирина Градова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Так и есть, – кивнул Игорь. – Алина решила пересмотреть контракт, заключенный с Мариинским театром.

Рита удивленно вскинула брови.

– Ее что-то не устраивает?

– Как выяснилось, многое. И я могу ее понять.

– А поточнее?

– Павел Каюров до сегодняшнего дня вел все ее дела. Не знаю, почему она до сих пор терпела ситуацию, при которой он имел полный доступ к бухгалтерии. Разумеется, он злоупотреблял властью не только дома, но и в работе со счетами Алины. За двадцать с лишним лет брака…

– Господи, неужели двадцать лет?! – в ужасе пробормотала Рита. – Сколько же ей было, когда она вышла замуж?

– Это важно?

– Нет-нет, продолжай, пожалуйста.

– Павел привык к такому положению вещей. Алина ни в чем не нуждалась – по его понятиям. Однако он решал, какие контракты следует подписывать, а какие – нет, с кем ей общаться, а кого – избегать. Между прочим, я всегда входил в последнюю категорию. До сих пор удивляюсь, как это Каюров позволил Алине согласиться на «Кольцо»!

– Это все из-за ваших подростковых шалостей?

– Мне кажется, Павел подозревает, что между нами что-то есть. Мне никогда не приходило в голову его разубеждать. Кроме того, он думает, я плохо влияю на Алину… Но мы отклонились от темы. В общем, Павел свободно распоряжается финансами жены, и ему такая ситуация очень нравится. Тем не менее сегодня днем неожиданно позвонил бухгалтер Алины.

– Бухгалтер? Но ведь ты сказал…

– Верно. Павел исполнял обязанности и бухгалтера, и юриста, и импресарио Алины. Но с сегодняшнего дня все неожиданно изменилось. Алина поручила вести свои дела другому человеку, и он от ее имени потребовал пересмотреть некоторые пункты контракта. По этому поводу и собрали совещание. Видимо, теперь Павлу туго придется.

– Так ты не знаешь? – спохватилась Рита.

– Господи, что еще я должен знать?

– Павел убит.

Несколько секунд Игорь молчал. Внезапно краски покинули его лицо. Пошатнувшись, он сделал шаг назад, и Рита едва успела его поддержать.

– Мне… надо сесть, – прохрипел он, вцепившись в ее плечо.

Она помогла ему добраться до кресла у стены. Тяжело дыша, Байрамов откинулся на спинку и прикрыл глаза. Рита не понимала, почему известие о гибели Каюрова так его взволновало, хотя, несомненно, это могло поставить под удар всю постановку. Особенно если Фисуненко прав насчет прямого или косвенного участия Алины в убийстве!

– Как ты? – спросила Рита, убирая со лба Игоря взмокшие волосы.

– Ничего, – выдохнул он. – Отпустило… кажется.

– Что с тобой случилось?

Она не на шутку встревожилась.

– Не знаю, – Игорь покачал головой. – Вдруг стало трудно дышать…

– Боль в груди?

– Нет, никакой боли. Просто дыхание перехватило, потемнело в глазах. Не понимаю, что происходит!

Рита вспомнила разговор с Аглаей.

«Если он будет сопротивляться, то сила приворота обратится против него, – объясняла старушка. – Каждый раз, когда вы будете наедине, его состояние станет ухудшаться. Когда он это поймет, то попытается отдалиться, чтобы вернуть себе хорошее самочувствие. Большинство так и поступают. Те, кто продолжает противиться, могут серьезно пострадать».

Неужели предсказание колдуньи начинает сбываться? Рита настолько погрузилась в проблемы Алины, ее неудачного брака, этого сумасшедшего маньяка – любителя оперы, что совершенно забыла, что ее собственная семейная жизнь под угрозой. Да что там семейная жизнь – жизнь Игоря!

– Так что ты говорила про Павла? – услышала Рита его голос как будто издалека. – Ты сказала, он?..

– Убит, – подтвердила она.

– О, че-орт… Известно, кто его?..

– Нет. Но есть подозреваемый.

– Ну?

– Алина. Вернее, Геннадий, ее молодой любовник.

– Туполев? Да что ты несешь?!

– Я с тобой полностью согласна – это мнение Женьки.

– Женька? Ему отдали дело? А Алина знает, что Павел убит?

Рита застыла. Конечно, она должна была сообщить Алине о происшедшем, а она повела себя так, словно поверила словам Фисуненко! Алину следовало предупредить о гибели Павла и о том, что она может стать первой подозреваемой. Слепота певицы исключает ее непосредственное участие в убийстве, но ничто не мешает счесть ее заказчиком и вдохновителем преступления.

Рита вытащила мобильник и набрала номер Алины. Она слушала долгие гудки до тех пор, пока в трубке не раздались гудки короткие. Проделав эту операцию еще пару раз, Рита отключилась.

– Не берет? – спросил Байрамов.

Она покачала головой.

Некоторое время оба молчали.

– Ладно, пошли, – сказал Игорь наконец. – Ничего не высидим все равно!

– Тебе лучше?

– Да. Все в порядке, правда, – добавил он, видя, что Рита смотрит недоверчиво. – Твоя врачиха сказала, что я не болен. Может, и в самом деле переутомление?

– Тогда тебе надо отдохнуть, – сказала Рита. – Бросить все хотя бы на пару недель, съездить к морю…

– А ты поедешь со мной?

– Сейчас не могу. Пока что. До тех пор, пока Алина…

– Ну, значит, и говорить не о чем, – подытожил Игорь. – Я не могу бросить «Нибелунгов», ты не можешь оставить Алину. Об отдыхе придется забыть. Не помру же я от этого, в самом деле!

Голос Игоря звучал уверенно. Интересно, что бы он сказал, поведай ему Рита о реальном положении вещей? Наверное, то же, что и Женька: это все бабские глупости! Однако чем дальше, тем больше Рита убеждалась в правоте Аглаи. Ей нет резона врать или придумывать, старушка знает, о чем говорит. Это она, Рита, подвела Игоря, не смогла выполнить указаний колдуньи, и теперь ему становится хуже с каждым днем. Это Рита, вместо того чтобы заниматься Байрамовым, погрузилась в запутанное дело Алины… Но больше она не позволит отвлечь себя от главного. Она займется этой теткой вплотную, кем бы она ни была!

Наталья Ильинична разогрела ужин, но Игорь сказал, что не голоден, и с извинениями удалился в спальню. Рита, чтобы не обижать мать, поковыряла вилкой в картофельной котлете, но ей кусок в горло не лез.

– Слушай, дочь, – начала Наталья Ильинична, когда она оставила тарелку, – нам пора серьезно пообщаться. Когда Игорь ел в последний раз? Вот уже несколько дней он приходит домой и сразу идет спать. Я далека от мысли, что Байрамов питается в ресторанах, потому что за последние пару недель он сбросил, наверное, килограммов пять! Да и выглядит так себе. Что происходит?

– Ну… все сложно, понимаешь?

– Объяснишь?

– Не могу. Честное слово, не могу, мамуля! Поверь, это для твоего же…

– Знаешь, Рита, давай не будем, – прервала Наталья Ильинична. – Все беды в этой семье из-за того, что мы постоянно что-то недоговариваем, скрываем друг от друга, изобретаем одну ложь за другой. Я предлагаю закончить эту славную традицию здесь и сейчас и рассказать мне, что делается в этом доме!

Рита остолбенела. Она не предполагала, что мать может разговаривать так твердо, ведь Наталья Ильинична – сама нежность, мягкость и спокойствие! Рита поняла, что, если хочет сохранить хорошие отношения, придется все рассказать.

– Ладно, – вздохнула она, – только пообещай одну вещь: ты не станешь меня осуждать. У меня нет выхода, и я все равно не передумаю!

За время, что дочь говорила, Наталья Ильинична ни разу не перебила ее. Она старалась не смотреть на мать, особенно в тот момент, когда упомянула о колдунье и амулетах.

Закончив, Рита с опаской взглянула на Наталью Ильиничну.

– Что ж, – сказала та, – мои предположения подтвердились.

– Ты о чем?

Наталья Ильинична вытащила из кармана передника маленький сверток и выложила его на стол. Глаза Риты распахнулись: перед ней лежал оберег, который Аглая приготовила для Игоря!

– Как ты…

– Пошарила в его сумке, – спокойно ответила мать. – Надо же было докопаться до сути, раз вы оба молчите! Я, честно говоря, предполагала другое, потому и полезла в сумку Игоря.

– Ты решила, он мне изменяет?

Мать кивнула.

– Не хотелось так о нем думать, но – мужчины, ты же понимаешь?

– Я тоже поначалу так посчитала, но потом поняла, что ошибаюсь. Ну, я идиотка?

– Вовсе нет, – мягко погладив руку дочери, ответила мать. – Никакая ты не идиотка. Ты поступилась собственными принципами ради того, чтобы помочь Игорю. Я же знаю, как ты ненавидишь такие вещи – магию, колдовство… А ты уверена, что эта Аглая – настоящая колдунья?

– Уверена. Это трудно объяснить, но, когда я была там, это стало для меня очевидно. Кроме того, старушка не наживается на клиентах, хотя могла бы: салоны магии зашибают такую деньгу!

– Хорошо, если так, – улыбнулась мать. – Ты тоже носишь амулет?

Рука Риты непроизвольно дотронулась до цепочки, с которой свисал оберег.

– Я не смогла найти подходящего решения для Игоря. Он не должен узнать, а зашить в одежду не могу, ведь он ежедневно ее меняет! В конце концов я сунула оберег в его сумку – не самое лучшее место, но все же… А он ее дома забыл!

Наталья Ильинична внезапно встала и вышла. Прежде чем Рита успела удивиться, она вернулась и протянула Рите кожаный ремень. Она вспомнила, что он принадлежал отцу. Его ему подарили – кто-то из знаменитостей, только Рита не могла вспомнить, кто именно. Ремень стоил целое состояние, но Григорий Сергеевич надел его всего пару раз. Позолоченную пряжку украшала голова крокодила, вместо глаз у которого были вставлены два мелких бриллианта. Рита тут же представила себе, как здорово эта вещь подчеркнет тонкую талию Байрамова.

– Он это не наденет, – сказала она удрученно. – Можно, конечно, зашить туда амулет, но Байрамов не носит ничего подобного!

– Наденет, – усмехнулась Наталья Ильинична. – Оставь это мне. От тебя требуется только как следует спрятать оберег. Гарантирую, что теперь Игорь всегда будет под защитой.

Рита стояла в нерешительности, теребя в руках пояс.

– Но ведь это не конец, да? – спросила мать. – Нужно еще найти женщину? Ту, которая пытается запустить когти в твоего парня?

– Да, это проблема! Ума не приложу, кто это может быть!

– Не мне тебя учить, дочь. Составь список женщин, с кем Игорь общается на работе и вне ее, и проверь, как часто они с ним встречаются… Кстати, немаловажно, когда все началось: возможно, эта женщина появилась в его жизни недавно?

– Я уже исключила девочек из «Гелиоса», но ты не представляешь, сколько их в Мариинке, причем только в одной постановке «Нибелунга»!

– Ну, Москва не сразу строилась, – ободрила Риту мать. – Придется потрудиться, но ты справишься. Из всех моих детей ты всегда была самой сильной. Игорю с тобой здорово повезло. Надеюсь, он это понимает!

Наталья Ильинична вышла, а Рита все еще сидела, не веря своим ушам. Родители редко хвалили ее. От отца вообще было не дождаться добрых слов: если он хотел поощрить детей, то дарил им подарки. Мать относилась к ним с любовью и нежностью, но тоже скупилась на длинные речи. К ней приходили поплакаться, пожаловаться на судьбу, получить дельный совет, но никак не послушать дифирамбы в свой адрес. И вот сейчас, впервые в жизни, Наталья Ильинична сказала Рите, что на самом деле о ней думает, – невероятно!

На следующее утро Риту разбудил телефонный звонок. Игорь даже не пошевелился. Схватив сотовый, она выскочила за дверь.

– Марго… – услышала она срывающийся голос Алины в трубке. – Мне срочно нужно с вами встретиться! Вы говорили, что раньше работали адвокатом. Это правда?

– Алина, я пыталась до вас вчера дозвониться, но вы не отвечали, – затараторила Рита. – Не отвечайте ни на какие вопросы без меня. Где вы?

– Дома. Павел убит.

– Я в курсе. Они не стали вас задерживать?

Алина ответила не сразу.

– Гену арестовали.

Вот, значит, как! Фисуненко предполагал участие молодого любовника Алины, но Рита не думала, что его сцапают так быстро.

– Он не виноват, Марго, вы должны мне верить!

По голосу было очевидно, что певица в отчаянии.

– Я еду, Алина, – сказала Рита. – Ничего не делайте! Дверь никому, кроме меня, не открывайте, слышите?

Она напялила джинсы, которые вчера оставила в гостиной, и байрамовский свитер, висевший в прихожей, так как не хотела заходить в спальню и тревожить Игоря. Уже в лифте взглянула на циферблат часов: половина шестого утра!

Вокруг стояла непроглядная темень. Фонарь над крыльцом разбили хулиганы, а председатель кооператива пока так и не удосужился этим заняться. Наверное, подумала Рита, ему не приходится вскакивать в такую рань, когда свет отнюдь не помешал бы! Зато в раннем пробуждении имелось и преимущество: никаких тебе пробок! На трассе попадались лишь отдельные автомобили, медленно, словно спросонья, шевелящие колесами. Встречались колонны фур, груженых всякой всячиной – от свиных туш до автомобилей. Так что до дома Алины Рита добралась за пятнадцать минут. Дверь открыла сама Алина, не спрашивая, кто пришел.

– Алина, – укоризненно сказала Рита, – ну как же так? Вас преследует неизвестный, произошло убийство, а вы столь беспечны!

– Мне сейчас не до осторожности! – закричала Алина.

– Успокойтесь, пожалуйста. Я пришла помочь.

– Простите. Я веду себя как дура, Марго…

– Как вы узнали об аресте Геннадия?

– Он мне позвонил. Бедный мальчик, он ничего не понял. Они только сказали, что Павел мертв и что почему-то Гена – главный подозреваемый!

– Да, – согласилась Рита, – представители закона в таких случаях немногословны. Вы знаете, куда его увезли?

– Кажется, в следственный комитет…

– Ясно. Мне нужно немедленно с ним побеседовать. Сегодня же суббота… Вот черт! Неважно: пусть увидят, что у Геннадия есть адвокат.

– Я с вами!

– Это бесполезно, Алина: вас все равно к нему не пустят.

– Я просто хочу быть рядом!

Рите ничего не оставалось, как взять певицу с собой. Она все гадала: понимает ли Каюрова, что произошло с ее мужем? Алина беспокоится о Геннадии и так мало переживает по поводу гибели Павла! Конечно, у нее достаточно причин, чтобы ненавидеть его, но все же они прожили вместе больше двадцати лет!

Дежурный поначалу не хотел пропускать Риту, несмотря на адвокатское удостоверение, которым она угрожающе помахивала перед его носом, но потом смилостивился, увидев, что Рита пришла в компании со слепой женщиной. Как ни странно, но именно присутствие Алины, которую она так не хотела брать с собой, помогло проникнуть к Геннадию Туполеву. Правда, Алину, как она и предсказывала, в камеру предварительного заключения не допустили. Не допустили бы и Риту, но она попросила дежурного вызвонить Фисуненко, и тот велел «предоставить адвокату право свидания».

Едва она увидела Геннадия, как в ней поднялась волна возмущения.

– Вот, значит, как вы обращаетесь с задержанными! – воскликнула она. – Да я на вас такую телегу в прокуратуру накатаю…

– Полегче, мадам адвокат, – поморщился дежурный. Риту удивило это обращение: надо же, парень усвоил из школьной программы слово «мадам»!

– Мы тут ни при чем, – продолжал он. – Его избили до нас. Не знаю, как там чего, но он, похоже, замочил какого-то крутого перца… Кстати, он признался, и вовсе не потому, что его били! Все рассказал следователю. Мне этот ваш Туполев тут совсем не нужен, но его притащили, и до понедельника он здесь и останется!

Дежурный вышел, что-то недовольно бормоча себе под нос, а Рита осталась наедине с Геннадием. На молодого человека было страшно смотреть. Его лицо распухло, под правым глазом разлилось лиловое пятно размером с кулак. Он мог видеть Риту только одним глазом, так как другой полностью заплыл.

– Гена, как вы? – задала Рита глупый, но уместный вопрос.

– Ничего, – едва шевеля разбитыми губами, ответил тот. – Но бывало и лучше. Голова болит. Как Алина?

– Она в порядке, – поспешила заверить парня Рита. – Вы должны беспокоиться о себе. Вас обвиняют в убийстве Павла Каюрова?

Геннадий кивнул.

– Понятно. Надо убедить следователя, что вы невиновны. Где вы были вчера вечером между восемью и девятью часами?

Туполев ответил не сразу. Его взгляд блуждал по камере, переходя с Риты на крошечное окошко, выходящее в коридор, а не на улицу. Наконец он произнес голосом, в котором отсутствовало всякое выражение:

– Я был в бизнес-центре. Я убил мужа Алины.

Рита вышла от Туполева ошеломленная. Она не ожидала, что парень признает вину и откажется с ней разговаривать!

– Ну, что? – нетерпеливо спросила Алина, когда Рита опустилась на стул рядом с ней.

– Надо дождаться понедельника, – ответила она. – Следователь скажет мне больше, чем этот тупой дежурный.

Рита решила пока не говорить Алине, что дело передали Фисуненко.

– Как там Гена?

– Неплохо.

Рите показалось странным, что Алина даже не спросила о результатах ее разговора с молодым певцом. Или она так уверена в его невиновности, что и мысли не допускает, будто парень мог что-то рассказать? Усадив Алину в машину, Рита почувствовала, как сотовый завибрировал в ее кармане. Это оказалась Света.

– Маргарита Григорьевна, мы тут кое-что нарыли о семействе Алины. Кира спрашивает, можно ли ему взять из сейфа некоторую сумму на представительские расходы? Поезд отправляется сегодня в три часа, и он не хочет откладывать дело в долгий ящик.

– Выдай ему деньги, – сказала Рита, покосившись на Алину. Та сидела на заднем сиденье «Фольксвагена», глядя прямо перед собой. У слепых острый слух, но Рита сомневалась, что певица слышала, что говорит Света. – И не забудь на трубку кинуть рублей пятьсот или даже тысячу: я хочу, чтобы Кира постоянно держал меня в курсе.

– Хорошо. А у вас как? – поинтересовалась девушка. – Все в порядке?

– Это вряд ли, – вздохнула Рита. – Приеду – расскажу. Ты дома или в офисе?

– Дома, но сейчас встречаюсь с Кирой – и поедем на работу.

– Напомни мне потом про сверхурочные, сегодня же выходной!

Рита отключилась. Забравшись на переднее сиденье, она повернулась к Алине.

– Отвезу вас домой. Потом попытаюсь разобраться с Геннадием. Но вы должны знать, что он признался.

– Что?!

Алина вскинула голову так резко, что Рита отпрянула.

– Геннадий признался, что убил вашего мужа, – пробормотала она.

– Это невозможно!

– Мне тоже так кажется, но наши предположения к делу не пришьешь…

– Нет, вы не понимаете! Гена не мог убить Павла. Это сделала я.

– Вы?!

Рита уставилась на певицу, не мигая.

– Я, – подтвердила та. – Надо сказать об этом следователю, и Гену отпустят, да?

– Алина, – мягко заговорила Рита, – Геннадия не отпустят. Он признался в убийстве. Это значит, что полиция будет проверять его показания.

– Но что он может сказать, если не убивал?!

– А вы? Вы можете рассказать, как это произошло?

Алина глубоко вздохнула и начала свой рассказ.

– Я решила пересмотреть условия контракта с Мариинским театром на «Кольцо Нибелунга»…

– Мне это известно, – перебила Рита. – Вчера состоялось экстренное заседание. Я только не понимаю, почему так – вдруг?

– Это давно следовало сделать, но я не решалась. Видите ли, Марго, я привыкла, что дела ведутся у меня за спиной, и даже не думала, что бывает иначе! Вы можете обвинить меня в инфантильности, и окажетесь правы. Только у меня есть оправдание. Понимаете, мне никогда ничего особенного не требовалось от жизни. Я хотела петь, и у меня это было. Музыка, зрители, их реакция в зале, которую я не могу видеть, но могу ощущать всем телом, каждой своей клеточкой, улавливая вибрации в воздухе… Это невероятное чувство, за которое можно отдать все на свете! Вы вряд ли меня поймете, но вот Игорь понял бы. Он знает, каково это, когда стоишь на сцене, а внизу, прямо под тобой, как морские волны, рукоплещет зал!

Алина ошибалась: Рита понимала. Сначала на спектаклях отца, потом на тех, в которых участвовал Байрамов, она становилась свидетелем волшебства. В минуты, когда зрители вскакивали с мест и гром оваций взлетал под своды театра, она и сама испытывала состояние, близкое к эйфории, несмотря на то, что не являлась участницей постановки.

– До тех пор, пока я это чувствовала, – продолжала между тем Алина, – я была всем довольна. Павел это понимал, поэтому заваливал меня работой. А все остальное… Модная одежда? Драгоценности? Они меня мало волнуют, ведь я все равно ничего не вижу! Это Павел пекся о том, как я выгляжу: ему претило появляться в обществе в сопровождении жены, не соответствующей стандартам хорошего вкуса… Игорь наверняка рассказывал вам, что мы с Павлом давно вместе?

– Да, – кивнула Рита. – Он говорил, что вы состоите в браке уже двадцать лет.

– Но знакомы гораздо дольше. Я была девчонкой… Впрочем, это не имеет отношения к делу. Когда Павел начал заботиться обо мне, взял под свое крыло, я обрадовалась, ведь он давал мне возможность петь. А я хотела этого. Хотела петь много, получать отклик зрительской аудитории, забывая, что в обычной жизни я не такая, как все! Когда я пела, это не имело значения. С ним я перестала испытывать проблемы, связанные с рутиной, – он все, абсолютно все взял на себя. Только спустя много лет ко мне стало приходить осознание того, что я доверила Павлу слишком многое. Он стал тем, без кого я не могу обойтись, и ему такое положение вещей нравилось. Без Павла я не могла никуда пойти, и он тщательно выбирал тех, с кем мне позволялось общаться. Кроме того, он заботился о том, чтобы я имела как можно меньше свободного времени для встреч с другими людьми! Мой маленький мирок ограничивался Павлом и театром.

– Когда вы начали ненавидеть его, Алина? – спросила Рита тихо.

– Когда узнала, что он лишил меня шанса обрести зрение.

– Павел?! Но… как это возможно?

– В Швейцарии я познакомилась с одним хирургом-офтальмологом. Он оказался моим большим поклонником и предложил провести обследование. Я согласилась. Павел не возражал, и выяснилось, что операция, хотя и довольно сложная, гарантировала мне практически полное восстановление зрения. Но требовалось поторопиться, пока глазные нервы совершенно не атрофировались. Мне было восемнадцать. Офтальмолог выразил удивление, что мне не сделали операцию раньше, ведь тогда мои шансы были гораздо больше! Я так радовалась, передать не могу… Но Павел сказал «нет».

– Он не позволил вам сделать операцию?

– Павел сказал, что слепая оперная певица гораздо интереснее, чем зрячая! Припомнил мне Андреа Бочелли, между прочим. Павел говорил: теноров полно, а слепой Бочелли – один. Мы уехали из Швейцарии так быстро, что даже багаж высылали уже следом. Павел хотел доказать, что тот доктор – шарлатан. Как только мы вернулись в Россию, он потащил меня в клинику. Там провели обследование и сделали вывод: я никогда не смогу видеть. До сих пор я верю, что Павел подкупил врачей, чтобы они убедили меня в отсутствии шансов на излечение!

– Боже мой… – пробормотала Рита, представив себе, в каком отчаянии должна была находиться восемнадцатилетняя девушка, поняв, что у нее крадут последнюю возможность вернуть зрение! Нет, ей этого не понять, но сама мысль о таком предательстве со стороны Павла приводила Риту в ужас.

– Вот тогда-то до меня и дошел печальный факт: все, что Павел делал для меня, он на самом деле делал для себя и только для себя. Он хотел славы, но так ее и не добился. Музыкант-неудачник – что может быть хуже? Но потом он встретил меня, и в конце его личного тоннеля забрезжил свет. Павел понял, что я – его путевка к славе и деньгам. Нельзя отрицать того, что он прекрасный бизнесмен. Нужен недюжинный талант, чтобы, подобно трактору, проталкивать провинциальную девочку к музыкальному Олимпу, сметая все препятствия! Но по дороге он затоптал и ту, с помощью которой добился всего этого…

Алина замолчала. Рита смотрела на женщину с еще большей жалостью, чем всегда. Сейчас певица казалась ей такой уязвимой и несчастной, что хотелось обнять ее и защитить. Наверное, Геннадий смог бы справиться с этой задачей гораздо лучше Риты!

– Я никогда не любила Павла, – снова заговорила Алина после довольно длительного перерыва.

– Не любили, но вышли за него замуж?

– Дура была. Да и обстоятельства так сложились, что не было другого выхода. Он пугал меня. Своим напором, своей силой. Но он знал, что делает, и я привыкла подчиняться.

– А как вы поняли, что он вас обманывает с деньгами?

– Когда захотела купить домик на Санторини. Там так тихо, замечательный воздух, море… Я влюбилась в это место. Мы отдыхали у друзей – вернее, у пары поклонников, пригласивших нас погостить на своей вилле. Я целыми днями слушала шум волн. Марта, жена хозяина, сказала, что неподалеку продается дом. Я подумала, что рано или поздно моя певческая карьера завершится, и тогда так здорово было бы вернуться на Санторини и жить там… Марта узнала для меня цену. Сумма оказалась кругленькой, но я знала, что только за последнее турне заработала в несколько раз больше, поэтому обратилась к Павлу. Он отказал, мотивируя тем, что сейчас не время покупать дорогую недвижимость, которой мы все равно не сумеем воспользоваться еще долгое время. Он говорил, что график моей работы не позволит нам проводить на острове много времени. Содержание дома обходится дорого – и так далее. Тогда я решила проверить, сколько же денег на моем счете. В самом начале моей карьеры Павел открыл два счета в швейцарском банке. Один, как он утверждал, на мое имя, а второй – совместный. Проверив свой личный счет, я с удивлением убедилась в том, что и в самом деле не могу позволить себе не то что виллу на Санторини, но даже маленький домик где-нибудь в Кавголово! Когда же попробовала выяснить состояние нашего «совместного» счета, то мне вежливо отказали. Оказывается, это оказался личный счет Павла, и доступа к нему я не имела! Я не могла совершить ни одной крупной покупки без ведома мужа. Для остального существовала платиновая «Виза», которую он, по доброте душевной, мне предоставил! Я пошла к Павлу с вопросами, и вот тогда-то он впервые меня избил. Не так, чтобы пришлось обращаться к врачу: он следил, чтобы никто не мог его ни в чем обвинить. Павел не перегибал палку: пара пощечин, от которых пару дней болели щеки и зубы, несколько ударов по спине или в живот – не слишком сильных, чтобы не повредить жизненно важные органы. На людях Павел был сама нежность и забота. Он водил меня за руку, следил, чтобы я не испачкалась едой за обедом, приносил напитки. Слава богу, мы редко оставались наедине! Он завел себе пару-тройку любовниц, так что я могла спокойно спать в своей постели, не вздрагивая каждый раз, когда открывается дверь в спальню. Я молилась, чтобы одна из них его охомутала, но напрасно: Павел, судя по всему, собирался еще долгие годы пользоваться моей способностью зарабатывать деньги. Могу только представлять, куда они уходили!

«Это надо проверить», – взяла на заметку Рита.

– Так что же произошло? – спросила она.

– После того, как меня похитил тот странный человек, я подумала: жизнь слишком коротка, чтобы продолжать бояться Павла. Я решила вернуть себе свою жизнь и обратилась к Горенштейну.

– К Владимиру Соломоновичу? – удивилась Рита. Воистину этот человек вездесущ, как сама Судьба!

– Вы с ним знакомы? Тогда вы в курсе, что у него везде связи. Он порекомендовал хорошую адвокатскую контору. Я изложила ее представителю суть своих претензий, и он объяснил, какие права у меня есть и что можно предпринять. От моего имени эта контора наняла нового бухгалтера, который немедленно направил Павлу, как моему бывшему бухгалтеру, запрос на предоставление отчета о финансовой деятельности за последние годы, включая уплату налогов.

– И Павел, конечно же, взбесился, – пробормотала Рита, представив себе реакцию Каюрова.

– Не то слово! Он рвал и метал. Угрожал уничтожить меня, мою карьеру, рассказать обо мне такое, что средства массовой информации захлебнутся от восторга. Я повесила трубку. Павел перезвонил через час. Казалось, он успокоился. Сказал, что, если я соглашусь на его условия, он предоставит мне развод и не станет претендовать на алименты.

– Алименты?

– Ну, он же потеряет работу, – пожала плечами певица. – Я не вполне поняла, но адвокат пытался мне объяснить, что в этом случае тот из супругов, который больше зарабатывает, может обязываться судом выплачивать определенную сумму бывшему мужу или жене. Особенно если супруг инвалид.

– А Павел…

– У него инвалидность второй группы.

Рита знала, что все, сказанное Алиной, правда, просто она не могла поверить, что Павел имел наглость заявить об этом жене, и так уже им ограбленной!

– И что дальше?

– Я приехала в бизнес-центр.

– Как вы туда добрались?

– На такси, – спокойно ответила Алина. – Я не так беспомощна, как полагают зрячие люди вроде вас, Марго.

Павел тоже так говорил, вспомнила Рита.

– Он ждал меня.

– Вы приехали с адвокатом?

– Нет, я… Я и сама не знаю, зачем согласилась на встречу, ведь я все равно не могла прочитать документы, которые Павел пытался мне подсунуть.

– А почему он вызвал вас в офис? Был конец рабочего дня – не проще ли отправиться домой и все обговорить с вами там?

– Откуда мне знать, что там Павел думал? Факт остается фактом: он меня вызвал, и я приехала.

– И…

– Я отказалась что-либо подписывать без адвоката. Павел впал в такую ярость, какой я даже от него не ожидала… Он кричал, что убьет меня, если я не подпишу. Говорил, что это легко сделать, и был прав: он справился бы со мной без особых усилий!

– Что дальше?

– Он приставил к моему боку пистолет, требуя подписать документы о передаче всей собственности ему. Квартира, в которой вы побывали, принадлежит мне. Это одна из немногих вещей, которые мои по праву. Если бы не попытка уйти от налогов, Павел не допустил бы такой ситуации, но так ему в то время показалось выгоднее. Есть еще кое-что, и он хотел, чтобы я отдала все.

– Алина, вы и в самом деле верите, что Павел мог в вас выстрелить?

– В тот момент мне казалось, что да: он не шутил!

– Как, по-вашему, он собирался объяснить факт вашей насильственной смерти? Вы ведь все-таки не рядовая личность, верно? Нашлось бы немало народу, желающего выяснить, что произошло с вами на самом деле!

– Павел сказал, что все дело в этом… человеке с его открытками. Один раз он уже похитил меня и стрелял в него, так почему бы ему не попытаться еще раз? И теперь его старания увенчаются успехом. Пусть полиция ищет таинственного маньяка, а мой скорбящий супруг останется единственным наследником, ведь я не успела подать на развод! Я поняла, что терять нечего: либо он убьет меня, либо лишит всего, что у меня еще есть. Да и в этом случае я сомневалась, что Павел оставит меня в живых, поэтому стала сопротивляться. Я схватила его за руку, укусила, он закричал. В этот момент мне удалось выхватить пистолет. Я ничего не соображала, просто спустила курок… Услышала глухой звук и поняла, что Павел упал. Я была в панике! Выронила пистолет, но потом вспомнила, что так можно найти меня – по отпечаткам пальцев. Я встала на колени, нащупала его, положила в сумочку. Потом вышла так же, как и вошла, – через подземную парковку.

– Где пистолет?

– Я попросила водителя остановиться возле речки и выбросила его в воду.

– Какой именно речки?