![](/files/books/160/oblozhka-knigi-master.-kniga-vtoraya-384727.jpg)
Текст книги "Мастер. Книга вторая"
Автор книги: Ирина Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Первое время мне было страшно оставаться одной. Во-первых, эта цыганка мне снилась, а во-вторых, я стала бояться мужчин с чёрными волосами. Мама даже водила меня к какой-то бабке снимать порчу. Со временем забыла про неё, но по мере взросления стала вспоминать те слова и думать, как я могу полюбить такого ужасного человека. Чёрный, страшный, ещё и боль причинять будет. И всю жизнь избегала тёмных мужчин. Когда встретила Игоря, совсем забыла об этой цыганке. Влад тоже не тёмный. Поэтому была спокойна.
И в то же время всю жизнь представляла, как мне казалось, нереального мужчину. Его образ, характер и черты стояли у меня перед глазами.
Когда впервые увидела Макса, тоже не вспомнила слова гадалки. И только вчера, когда уснула в кабинете, она приснилась мне.
«Не упусти своё счастье…» – сказала мне цыганка.
«Неужели Макс – это моя судьба?»
– Ника, это я, не пугайся, – почти шёпотом сказал он, и я мгновенно открыла глаза.
– …Какие планы на вечер? – спросил Макс, когда вёз меня домой. – Может, сходим в ресторан? Поужинаем. Отпразднуем начало наших серьёзных отношений, – ему даже самому стало смешно от своих слов… и мне тоже.
– Макс, мне надо дожить до вечера, как приду в себя, тебе позвоню.
– Обычно после такой фразы не звонят.
– Я позвоню. Обещаю! – посмотрела ему в глаза.
– Хорошо, но учти: если не позвонишь, найду тебя, где бы ты ни была.
– Я это уже поняла. И что, накажешь прилюдно? – на моих губах появилась улыбка.
Он посмотрел на меня и прищурился:
– Ника, за последние сутки ты говоришь о наказании чаще, чем я думаю.
Я засмущалась.
И тут у меня зазвонил телефон. Это был мой юрист.
– Вероника Александровна, добрый день.
– Добрый.
– Я звоню по поводу договора с Кротовым. Дело в том, что, по условиям договора, в случае расторжения соглашения мы оплачиваем неустойку в размере ноль целых три сотых процента от суммы контракта…
– И что?
– Он требует возмещения этой суммы.
– Вы юристы или кто?! Почему, когда составлялся договор, не обратили на это внимания?!
– Потому что это был предварительный договор и всё шло к заключению основного соглашения…
– То есть вы вообще его не читали, да?! Доставайте свои копилки и отдавайте ему пятнадцать миллионов, иначе я вас засужу за недобросовестное выполнение своих обязанностей. Что ты молчишь?! Или считал, я скажу: «Конечно, пусть бухгалтер оплатит»?
– Он просит передать ему наличными.
– Что?! Он что, совсем обнаглел?! В любом случае это ваши проблемы…
– Ника, что случилось? – спросил Макс.
Я положила телефон и рассказала ему.
– Значит так, сейчас едешь домой и отдыхаешь, а я займусь этим вопросом.
– Но Макс…
– Никаких но, теперь я буду заботиться о тебе. Твои проблемы – это мои проблемы, и поверь мне, я знаю, как убрать Кротова с дороги.
– Только прошу тебя, никакого криминала.
– Ника, посмотри в мои честные и добрые глаза. Что ты в них видишь?
– Вселенную, – улыбнулась я.
– Ну, не совсем то, что ожидал, но мне приятно.
Мы приехали к моему дому. Макс вышел из машины, как всегда, галантно открыл мне дверь. Когда направилась к входу, он схватил меня за руку и притянул к себе.
– Ни о чём не беспокойся и доверься мне.
– Я доверилась тебе, ещё когда взяла тебя на работу, – ответила я.
Макс поцеловал меня. Как же это романтично!
– Кстати! – крикнул он. – Позвони своим юристам. Скажи, что они могут мне доверять. Что я нашёл подход к боссу и продвинулся по служебной лестнице.
Мы рассмеялись.
Переступив порог дома, я рухнула в постель и провалилась в беззаботный и умиротворённый мир сна…
***
Разобраться с Кротовым для меня не составило труда. Даже не ездил к Нике в компанию. Позвонил одному из своих инвесторов в Москву и объяснил ситуацию. Меня заверили, что с ним разберутся соответствующие органы.
Я наслаждался тем состоянием, в котором пребывал сейчас. Словно мальчишка, которому разрешили донести рюкзак, летел на крыльях, размахивая этим рюкзаком, и ничто не в силах было меня остановить. Состояние полёта, безмятежности, свободы и всемогущества.
Думал, как провести время в ожидании Ники. И наверное, каждые пять минут смотрел на часы. Решил сделать подарок. Поехал в Agent Provocateur и купил ей шикарное нижнее бельё. Затем спортзал, бассейн и домой, ждать от неё звонка.
***
Я проснулась оттого, что соседи включили газонокосилку. А это означало, что уже вечер, солнце садится, жара спала, можно приступить к подстрижке газона. Просмотрела телефон, на удивление, за то время, пока спала, никому не понадобилась. Позвонила юристу узнать, что с Кротовым. Он ответил, что передал всю информацию Максиму Александровичу и больше они не созванивались. Я не стала по этому поводу звонить Максу и выяснять, что он сделал или не сделал, оставила это до завтра. Пошла на кухню, сварила кофе, села напротив того места, где обычно сидел Макс, обхватила чашку двумя руками и закрыла глаза…
«– Что ты чувствуешь? – устроила мысленный диалог сама с собой.
– Чувствую крылья за спиной и лечу, но мне совсем не страшно, мне хорошо-о-о… Знаю, что, если потеряю равновесие, Макс меня подхватит и нежно опустит на землю.
– Ты боишься сейчас чего-то?
– Да. Что это окажется сном.
– А если в твоей жизни не станет Макса?..
– Меня тоже не станет в тот же день.
– Ты любишь его…
– Ты себя спрашиваешь?
– Нет, утверждаю…»
Моё тело ещё издавало аромат Макса, мозг пропитался его образом, а на сердце было выжжено огромными буквами – МАКС. Не допив кофе, я пошла собираться. Мне надо к нему! Я хочу увидеть его сейчас! Скажу ему всё, и мне не будет стыдно.
«Немедленно! К нему! Даже звонить не стану».
Я вызвала Александра, сказала ему, что нужен срочно. Для меня это означало максимум десять минут, но с учётом пробок он прибыл только через полтора часа. Кажется, это ожидание было вечностью.
К Максу я приехала уже в десять часов вечера. Без звонка мою машину пропустили во двор. Отпустила водителя и вошла в дом.
Свет в доме был приглушён, в меру громко играл Marilyn Manson – Killing Strangers. Кричать Максу было бессмысленно, всё равно не услышит. Стало жутковато. Всё-таки я представляла, что он просто ждёт меня на диване с бокалом вина. Поднялась на второй этаж. Дверь той комнаты, которая была закрыта, когда он показывал мне дом, сейчас была распахнута, и оттуда исходил красный свет. Холодок пробежал по мне, но я с решимостью направилась к двери.
С внутренней стороны она была отделана чёрной кожей. Я остановилась, решаясь сделать правильный ход, раздумывала, войти или повернуть обратно.
«Что меня ждёт там? Смогу ли преодолеть свой страх? Сумею ли расслабиться и довериться ему? А вдруг он там не один и не ждал меня? Нет, если впустили машину, значит, ждал. Пойду. Назад пути нет».
Сделав шаг внутрь комнаты, я оцепенела от страха и замерла от увиденного. Моё сердце остановилось, и, кажется, я перестала ощущать ход времени, не дышала и не шевелилась. К тому же забыла всё, что хотела сказать. У меня просто пропал дар речи.
Комната была в красно-чёрных тонах, без окон, без основного освещения. Стены из чёрной кожи с прикреплёнными красными пуговицами создавали эффект ромбов. С правой стороны, в ближнем ко мне углу стояла железная круглая клетка красного цвета, пол у неё был мягкий, из чёрной кожи. В противоположном углу, немного наклонённый, находился крест в форме буквы Х, по всей его длине с торцевой части были вкручены железные кольца-крепления. Дальше стоял стеллаж с подвешенными плетьми, их было около тридцати штук. Я и представить не могла, что этого добра может быть такое разнообразие. Рядом стоял шкаф с множеством ящичков. Дальше по стене, уже левее меня, находилась кровать, выполненная в чёрном цвете, с красным бельём. По углам её поднимались высокие столбы, все они были переплетены цепями. В ногах кровати находились колодки для обездвиживания головы и рук, такие надевали узникам в какие-то там времена. В углу стоял красно-чёрный стул, к его спинке с перекладинами был прикован металлический ошейник. Подлокотники – с железными наручниками. Сиденье у стула разделялось на две половинки, которые были раздвинуты по диагонали в разные стороны. К ним также были прикованы железные наручники на уровне колен и голеностопа. Совсем рядом со мной, слева стоял стол, тоже с креплениями по углам и вдоль сторон. Помимо этого, в комнате были два странных стула без спинок и полноценных сидений, с торчащими посередине штырями.
В центре комнаты стояло кресло, даже, лучше сказать, трон, из дерева и красной кожи. На нём в чёрном костюме сидел Макс, откинувшись на спинку, его левая стопа лежала на правом колене. Он находился в таком месте, что свет на него не падал.
Пока ехала к Максу, обдумывала всё, что скажу ему. Представляла, какой будет его реакция и каким незабываемым станет наш вечер. Конечно, думала и о его играх, но не настолько. Под впечатлением от открывшейся передо мной картины не могла шагнуть ни вперёд, ни назад, встала как вкопанная, не в состоянии принять всё, что вижу. Вернее, я это уже видела в клубе, но глазам не верила, что Макс в своём доме сделал такую комнату.
– Закрой за собой дверь! – услышала его голос и вздрогнула.
Уйти или остаться? Надо принять решение. В памяти всплыло: «Я не сделаю тебе больно… никогда». Остаться!
Закрыла за собой дверь, оставшись с моим демоном один на один в этом безумии… Наверное, я сошла с ума, но паутина одержимости моим идолом затягивала всё глубже и глубже.
– Макс, извини, я не позвонила тебе…
– Это уже неважно.
«Что значит неважно? Он рассержен? Будет наказывать? Или ему теперь всё равно?»
– Разденься.
«Раздеться. Значит, не всё равно!»
Сбросила платье, у него молния была спереди во всю длину. Хотела снять бюстгальтер, но…
– Бельё можешь оставить.
Я опустила руки…
– Ника, у твоих ног лежит ошейник, надень его на себя.
Я разглядела всю комнату, но то, что было под ногами, не увидела. Возле ног лежал ошейник, от него тянулась длинная цепочка, конец которой держал в руках Макс. Я присела, взяла ошейник, перекинула волосы на одну сторону и застегнула его на себе. Когда это делала, прекрасно понимала, что добровольно отдаюсь в подчинение моему демону. Хотела этого или нет, было это моим желанием или навязанным, но Макс сделал всё, чтобы я подчинилась ему…
– Встань на колени и будь сегодня послушной.
Я опустилась на пол. Макс стал наматывать цепь на кулак, она постепенно поднялась с пола и натянулась как стрела. Следующий обхват кисти, и я поползла к нему.
– Смотри мне в глаза!
«Я, Велецкая Вероника Александровна, тридцати пяти лет, мать прекрасного сына, успешная бизнесвумен, самодостаточная, независимая и привлекательная женщина. Я умею получать удовольствие от жизни, ловлю яркие моменты и ни в чём себе не отказываю. Много путешествую, у меня нет психологических проблем или физических травм. Но в данный момент… я… в полуголом виде в безумии, созданным моим богом, ползу на коленях с поводком на шее к своему мучителю, идолу, зверю, демону. Он по миллиметру наматывает мою жизнь на свой кулак, утягивая в бездну похоти, разврата и бесконечного удовольствия…
Я, Велецкая Вероника Александровна – самая счастливая женщина на земле…»
Смотря ему в глаза, доползла до него. Он опустил ногу и наклонился ко мне, за поводок подтянул моё лицо к своему. Увидев его одержимые глаза и вдохнув восточный аромат, еле сдержалась, чтобы не дать волю чувствам.
– Сегодня при каждом обращении ко мне будешь называть меня «мой господин». Поняла?
«Как?» – подумала я.
– Да…
Он сильнее дёрнул за поводок к себе, и по моим ягодицам прилетел такой шлепок, что я зажмурилась и вскрикнула. Это точно была не ладонь.
– Смотри мне в глаза. Надо отвечать: «Да, мой господин», – тихо прохрипел он, медленно подтягивая поводок всё ближе к себе и вниз.
– Да, мой господин!
– Ну вот, другое дело… Будь сегодня послушной девочкой, иначе будешь наказана, – Макс взглядом показал на плётку. Это была длинная палка с кожаным хлястиком на конце. – Этой плетью, – подчеркнул он и положил её рядом.
Я со страхом посмотрела на плеть и снова ему в глаза. Он отпустил поводок, взял часть цепочки, вставил её между моих зубов и стянул на затылке. Опустил правую руку вниз, схватил мои стринги спереди и натянул их со всей силой, так что я согнулась:
– …а-а-а-ак…– не смогла произнести его имя.
Он ослабил и снова натянул трусики. Они впились в тело, и казалось, разверзают мою промежность. Я вздрогнула от давления на пучок нервных окончаний и потеряла зрительный контакт.
– Смотри мне в глаза! – он дёрнул за цепочку, и снова шлепок.
Брызнули слёзы, смотрела и терпела. Он расслаблял и снова натягивал, расслаблял и натягивал, а я как преданная собачонка смотрела ему в глаза. Сперва подкатывало чувство удовольствия, а потом это удовольствие переходило в судорогу и режущую боль, я сгибалась от нервных импульсов.
Затем он убрал цепь со рта, приказал мне встать и раздеться.
– Да, мой господин! – ответила я.
Встала и сняла с себя нижнее бельё. При каждом моём движении цепь издавала металлический звук, который подогревал и без того разгорячённый воздух. Он тоже встал, снял пиджак и закатал рукава на белоснежной рубашке. Потом взял в руки какой-то прибор, по всей видимости, пульт, и стал нажимать на кнопки. С потолка спустилось подвесное кресло, состоящее из кожаных полосок. Вся эта конструкция держалась за те места, где должны располагаться голова, запястья и голени. Верхняя часть была приподнята.
«Ника, пока он тебя не привязал, можешь отказаться… назад пути не будет…» – беседовала я сама с собой.
Макс дёрнул за цепь, и я пошла за ним. Наверное, он видел мой страх.
– Ника, не бойся, – прошептал почти в ухо, и я поймала ноты нежности и заботы. – Я буду очень нежным… насколько позволит мой мир. И помни, ты всегда можешь остановить меня.
«И вправду, я совсем забыла, ведь могу остановить его…»
Села в центр подвесного кресла и стала наблюдать за Максом. Его сильные и крепкие руки, с уходящей под рубашку тропинкой волос, делали всё привычно, просто и властно. Глаза, наполненные хладнокровием, периодически посматривали на меня и устрашали своей дьявольской искрой. Дыхание, сдержанное и тяжёлое, выдавало его возбуждение. Пока любовалась Максом, не заметила, как оказалась обездвижена. На шею он надел ошейник, который был пришит к этой конструкции. Локти, запястья, колени и голеностопы тоже были зафиксированы. Я выглядела так, будто сижу на гинекологическом кресле, только оно состояло из кожаных ремней, скреплённых между собой, и висело в воздухе. Руки и ноги расставлены в стороны.
Он слегка меня качнул и отошёл. Я не могла увидеть, что он делает. Закрыла глаза, пытаясь расслабиться и отдаться его власти. Услышала, как отодвигаются ящики и шумят металлические предметы. Когда Макс вернулся, на приставной столик положил два кожаных ремня и две цепочки. Все они были длинной примерно пятьдесят сантиметров, а на их концах что-то находилось.
Макс остановил колебания моей качели и встал с левой стороны от меня. Провёл рукой по лицу… шее… груди… обвёл пальцами соски… спустился по животу вниз, обходя стороной гениталии. Наклонился к губам, но остановился в миллиметре от них, отдавая часть своего горячего дыхания. Моё сердце готово было впрыгнуть. Не знаю чего больше я хотела: продолжения этой игры или уже безудержного секса. Тело было раскалено и даже малейшее прикосновение, как мне казалось, способно вырвать из меня всплеск эмоций и чувств.
Он опустился к соскам и стал облизывать, засасывать и покусывать сперва один, а потом второй. Чувство мучительного возбуждения резало меня вдоль и поперёк, натачивая нетерпимость.
– Ма-а-кс, – вырвалось не осознанно и два кровожадных глаза уставились на меня.
– Прости, я не это хотела сказать, – начала оправдываться, зная к чему это приведёт, – просто не могу себя контролировать.
– Не переживай, – прошипел он. – Сможешь, – встал между ног, и по внутренней стороне бедра прошлась плеть…
Слёзы неконтролируемо вырвались из меня. Следом второе бедро зажглось таким же жаром… и ещё… и ещё. По моим ощущениям ударов было безмерное количество. И я, как и в крайний раз, постепенно перестала чувствовать острую боль, лишь жар, который разливался от ног в нижнюю область живота.
– Надеюсь, этот урок ты запомнишь?
– Да, мой господин! – сдерживая тяжёлое дыхание, с туманным сознанием ответила я.
Бросив плеть, он взял две цепочки. С одной стороны на них были наручники, а с другой что-то вроде маленьких железных прищепок. Наручники надел на кисти, а зажимами защемил соски. И эта новая боль, новое ощущение своего тела, вновь вернули меня на землю. Он провёл языком по краешкам сосков, которые выглядывали из зажима. Я выгнулась, застонала, дёрнула руками и железные крепления соскочили, доставляя режущую боль.
– Ника, будь послушной, – с лукавым взглядом сказал мой мучитель, потянул сосок наверх и надел зажимы снова.
Затем встал между ног, держа в руках два кожаных ремня. На их концах располагались такие же железные прищепки.
Он положил их на правое и левое бедро ближе к тазобедренному сгибу, и сказал:
– Тебе, наверное, интересно знать, что это?
– Да, мой господин! – подыграла ему.
– Это зажимы для половых губ.
– Что?! – я попыталась дёрнуться, но от такого телодвижения лишь качнулась и снова сдёрнула зажимы с сосков. – Макс…
По внутренней поверхности бедра вновь и вновь прошлась плеть.
– Ника, не надо так себя вести…
Он вернул железные прищепки на соски и с обеих сторон, сверху и снизу зажал мои половые губы. Всё моё возбуждение испарилось в небытие. Не только тело, но и нутро предстало ему как на ладони. Он пристально осмотрел меня и сказал:
– Ника, какая ты красивая!
Тяжело оценить красоту в таком состоянии, но ему виднее.
Он на самом деле восхищался тем, что видел. Глаза горели страстью. От него исходил запах секса и одержимости. Я видела, как он возбуждён. Брюки снова сдерживали выпирающий член. Макс наклонился и провёл языком по раскрытому лону…
– А-а-а-а-а, – вырвался у меня стон, и возбуждение вернулось, накрывая новой волной, ещё сильнее и ярче.
Я постепенно начала привыкать к зажимам, будто слилась с ними воедино, и истекать желанием. Даже специально немного натягивала руки, чтобы усилить давление на сосок. Он вставил в меня один пальчик, потом второй… было слышно, как они скользят по моему соку, горячий язычок коснулся клитора, и стал уносить меня в свой огненный мир. Он играл им, лизал и сосал его… Вытащил пальцы и протёр ими мой рот. Я ловила их языком. Потом снова вставил в меня. От резкого давления губы натянулись под зажимами. Больно… приятно… остро… Плюнул… Я вздрогнула. Язык кружил на клиторе, пальцы входили в меня и выходили, увеличивая темп и давление… вытащил и снова размазал по губам… пыталась поймать их… Макс схватил за горло:
– Открой рот… высуни язык.
Плюнул на язык и вцепился в губы. Слюна, вкус моего сока, его жар, исходящий изо рта, – ещё один жадный, страстный поцелуй в копилочку. Хотелось прижать его к себе, но не могла. Тянулась к его губам изо всех сил.
– Хочешь меня, да?
– Да, мой господин, очень!
– Придётся потерпеть, – соблазнительно сказал он. – Моя игра только началась. – и он провёл большим пальцем по губам.
«Что значит потерпеть?»
Он снова отошёл, качнув меня. Я закрыла глаза и попыталась представить, что ещё он придумает для меня. Хотя нет, для себя…
«Прими боль, и ты получишь от неё удовольствие…» – вспомнила его слова.
Макс подошёл сзади. Остановил качания. Мой мир стал закрываться и погас совсем. Он надел мне на глаза повязку. Этого я не ожидала. Паника… Волнение… Страх…
– Ника, в моей руке сейчас чудо человеческого достижения. Это колесо Вартенберга, – он прислонил его к моей стопе и покатил…
Я почувствовала, как миллионы иголочек волной бегут по мне, поднимаясь всё выше и выше.
– Не бойся, я взял не самое острое, – прошёлся по икре, моя нога дёрнулась, – оно не сможет проколоть кожу, – затем по внутренней разгоряченной части бёдра, – но даст тебе почувствовать, – обвёл вокруг гениталий, – насколько твоё тело живое, – перешёл на другую ногу, – каждая клеточка, – икра и бедро, – живёт своей жизнью, – и опять к гениталиям, – а вместе они играют симфонию.
Мышцы сокращались, тело реагировало на каждое его движение, на мельчайшее давление. Он поднялся выше, прошёл по центру живота, по бокам, покружил по ореолам, тут я не вытерпела и стала стонать.
– А если надавить посильнее, – он нажал с силой, вернулся вниз и опять надавил, – то иголки оставляют следы на теле, которые оно пытается сохранить в памяти.
Кажется, я вся была исколота миллионами иголок. Он не оставил ни одного места, где бы не прошлись иглы. Чувствовала каждую клеточку, как он и говорил. А когда колёсико проходило по одному месту несколько раз, то ощущала, будто прокалывается кожа и эти места горят огнём.
На смену колёсику пришёл электрический прибор, судя по звуку, вибрирующий.
– Ника, если тебе не знаком звук этого прибора, то я расскажу… Это вакуумный стимулятор клитора. Сперва он будет доставлять тебе удовольствие, ты будешь просить ещё, и ещё, а потом… мучение, настолько невыносимое, что ты станешь умолять меня о пощаде. И завершится твоя пытка фейерверком.
Мне стало страшнее, чем раньше. Плеть, зажимы и колёсико с иглами уже не казались такими ужасными.
Макс поднёс эту штуку к моему клитору и… и… и…
«О боги, что это?» – и я мгновенно кончила.
Это было феерично, моё тело затряслось, я не сдержала крик. До меня дошёл звук расстёгивающейся молнии…
– Помню, ты хотела взять в рот мой член, Ника, – он опустил верхнюю часть тела, так что мой корпус теперь был параллельно полу. – Сегодня ты это заслужила.
Макс подошёл сбоку, повернул мою голову.
– Открой рот и высуни язык.
Нежная головка коснулась моего языка. Сомкнув губы, стала ласкать то, что принадлежало теперь мне. Макс не давал больше, только головку, но я и этим наслаждалась. Языком и губами лизала и сосала… Тут он резко отошёл, а я ловила ртом, пытаясь дотянуться. Снова включил прибор и поднёс к моему клитору. Мгновение… я кончила так же ярко, сильно, громко…
И снова его член у меня во рту.
– Открой рот, высуни язык и ничего не делай.
Он стал медленно входить в мой рот и выходить из него. Входить и выходить. Входить и выходить. Входил до упора и выходил полностью.
– О-о-о, Ника! Какой у тебя сладкий ротик!
Его прибор на максимальной скорости снова оказался на клиторе, и взрыв накрыл меня. И опять его член во рту, но уже глубже, сильнее, входит в самое горло. Макс задерживает его там, потом вытаскивает вместе с нитями слюны, а я давлюсь и жадно хватаю воздух. Даёт сделать пару вдохов и снова входит. Как бы вульгарно ни звучало, но он трахал меня в рот, при этом твердя одно: «Моя!», а я, напитанная его дьявольской силой, сходила с ума и требовала ещё, за что получала удар плетью.
Знала, что получу, но просила ещё его члена. Знала, что даст, и открывала рот, чтобы принять его.
Он снял повязку. Приказал смотреть на него без отрыва. Я смотрела, старалась, но всё чаще и чаще от получаемого удовольствия у меня закатывались глаза. Когда кончала или когда его член был во рту. Я была похожа на наркоманку под дозой. Мои шея, лицо, рот – всё было в слюне. От рвотного рефлекса из глаз текли слёзы, но каждый раз с удовольствием открывала рот, чтобы принять член.
Оргазм за оргазмом накрывали меня. Каждый раз думала, это последний и больше не смогу кончить, но этот прибор вытягивал из меня больше, чем я могла. Вытягивал такие вибрации тела, что я тряслась, а звон цепей, на которых висела, в точности передавал мои взрывы и рваные судороги.
Потом удовольствие, как он и говорил, перешло в мучение – я не могла кончить. Хотела обмочиться, но тоже не смогла. Чувство возбуждения перешло в терзание тела. Издевательская волна накатывала и отходила обратно. Томление бесконечным накалом сводило с ума. Стала просить Макса остановиться, за что каждый раз получала плетью. И мне было наплевать, я всё равно просила его прекратить. Терпеть эту пытку было невыносимо.
– Мой господин, умоляю, хватит!..
– Нет, ещё не хватит…– он встал между моих ног и не убирал прибор. – У тебя есть силы себя сдерживать, значит, пока не хватит.
О чём он говорит, не поняла. Я старалась расслабиться и отпустить себя, навстречу затягивающей меня воронки. Но это было выше моих сил. Чувства натянулись до предела. До предела, который невозможно принять. Если бы он развязал мои руки, то я исцарапала бы себя ногтями. Но Макс продолжал держать меня на пике, граничащим между удовольствием и раздирающим терзанием… Почувствовав, как подкатывается очередной оргазм, как тело готовится выплеснуть остатки энергии, я вдруг захотела в туалет по-маленькому… и не смогла себя сдержать… Кончила и одновременно обмочилась. Как в тумане увидела глаза Макса и поняла, чего он хотел.
– Да, вот теперь хватит, – голосом маньяка сказал он. – Я в тебе не ошибся.
Бросил на пол этот прибор, снял зажимы с губ, вылизал промежность, рыча при этом как зверь, и вошёл, до боли растягивая меня под себя…
Уже думала, нет сил чувствовать, но новая волна возбуждения накрыла меня. Я не смогла больше кончить, но получала другое удовольствие… удовольствие наблюдателя. Смотрела, как двигается Макс. Как рычит и сдерживает себя. Как хочет и сжимает до боли моё тело. Капли пота бегут по его лицу и груди, и даже малейшая мышца играет в движении. Из его уст вырываются слова: «Моя. Ника… Поняла?.. Моя!». Видела как наполненные одержимостью глаза сжирают меня, слышала как запах его тела проникает в моё нутро, и чувствовала как он до последней капли выплёскивается в меня…
ГЛАВА 3
С той ночи прошло две недели… В воспоминаниях они останутся как самые счастливые на тот период моей жизни. Я совсем забросила работу и наслаждалась моментом «здесь и сейчас». Даже домой приезжала только лишь затем, чтобы взять одежду. Макс тоже посвятил себя всего мне. Мы весь день проводили вместе. Сперва долго и нежно просыпались, вместе принимали душ, а затем завтракали шедеврами Надежды Николаевны. Мы с ней сдружились.
Дни проводили по-разному: во дворе его дома могли лежать в гамаках, читать книги или разговаривать на различные темы; катались на его яхте; гуляли по магазинам или устраивали пикники на природе. В один из дней сюрпризом для меня стала поездка к его родителям для знакомства. Они очень тепло приняли. Такое чувство, что всю жизнь ждали меня, или, может, были рады хоть кому-то?
Вечерами мы ходили в рестораны, гуляли по набережной, общественные мероприятия тоже посещали вместе. Для многих это стало большой неожиданностью. Кто-то меня спрашивал, где я нашла такого красавца, кто-то молча завидовал, кто-то удивлялся, как вообще я могла с ним связаться и что у нас может быть общего. Что Максу говорили обо мне, не знаю, и меня это не интересовало. Влад, как мне кажется, стал ревновать. Сперва удивился, что я связалась с водителем, а когда узнал, кто он, то неискренне обрадовался. Алёна была в восторге от Макса, а Вика восприняла его двояко: положительные отзывы о нём были очень скромны, но и плохого ничего не говорила. А мы… плевали на всех! Будто назло всем пожирали друг друга взглядом, выпивали, веселились, танцевали, целовались, гуляли и принадлежали только друг другу.
Почти каждую ночь он всё глубже и глубже затягивал меня в свой мир… Как художник, творил новую картину, а я была его полотном. Всё, что делал, было настоящим искусством, искусством одного автора. И мне всё больше и больше нравились его мир и его законы. Нравилось познавать своё тело и наблюдать за его возможностями. Перешагивая порог красной комнаты, мы становились актёрами уже нашего спектакля…
***
Должен признаться, я шагнул в новый этап своей жизни. То, чего боялся, оказалось не таким уж и страшным. Я не был связан по рукам и ногам, меня не раздражало, что в моём доме есть полноправная женщина, мне не хотелось сбежать от неё. Наоборот, было приятно проводить с Никой время: просыпаться, принимать душ, завтракать, строить планы на день, гулять, молчать, обсуждать различные темы, смотреть кино, ужинать, пить вино. Наши ночи были неповторимы. Конечно, я не перегибал палку и делал всё очень аккуратно. Не хотел напугать и потерять её доверие. Но безусловно, хотелось большего. Я сдерживал себя, контролировал и готовил Нику к моим самым откровенным желаниям.
Две недели – это маленькая крупица времени, и пока сложно сделать вывод, но хочется думать, что вся жизнь будет именно такой.
***
За это время случилось два события, которые немного расстроили меня.
Первый случай произошёл в моём комплексе. У нас планировалась проверка по хранению яхт, и мы с Максом заехали вместе. Он решил прогуляться, а я с директором яхт-клуба пошла убедиться в соблюдении норм по пунктам инспектирования. Проходя мимо спасательной службы, я увидела на берегу Макса в компании очень красивой элегантной женщины. Стройная фигура, летняя шляпа, белокурые волосы, собранные в низкий пучок, очки-«лисички», нежное летящее платье в пол, пляжная сумка, мюли на небольшом каблучке. Во мне моментально зародилась ревность. Даже нет, злоба и ненависть. Чувство собственности перебивало здравый смысл. Захотелось подбежать и, как девчонка, броситься ему на шею, показывая, что он мой. Они мило беседовали, не замечая меня. Директор яхт-клуба старательно рассказывал о мерах пожарной безопасности, о спасательной охране, о нормативных расстояниях между яхтами, о работе диспетчерской службы и так далее. Я честно пыталась сосредоточиться на том, что он говорит, но никак не могла. Пыталась не потерять из виду Макса и эту женщину. Но как оказалось, зря, они и не собирались расставаться или прятаться. Неторопливо общались, а смех этой дамы звенел по всему причалу, возбуждая мой и без того воспалённый мозг. Директор, наконец-то, закончил свой отчёт, и я, со свойственной мне неторопливой походкой пантеры – а в этот момент хотелось превратиться в гепарда – пошла к ним.
– А вот и моя Вероника! – когда появилась в поле его зрения, гордо сказал Макс, улыбнулся и обнял меня за талию.
Я, конечно, думала, как он меня представит, пока шла, в голове прокрутила несколько вариантов, но эта фраза оказалась однозначно самой лучшей.
– Рада познакомиться, Вероника, – пропела пока ещё незнакомая мне женщина и сняла очки.
В её глазах был не свойственный многим людям блеск. Карие глаза, обрамлённые ресничками и нежной стрелкой, не просто смотрели, а цепляли, как магнит, удерживая и притягивая собеседника. Оторваться от них было невозможно.
– Ольга, моя подруга.
– Взаимно, – ответила я.