Текст книги "Уж эти мне мужчины"

Автор книги: Ирина Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Это не ты ее прикончил, – рассудительно заметил Джокер. – Похоже, ее убили недавно, а ты почти весь день провел с нами.

– Я знаю, что это не я, – согласился Альберто. – Но кто мне поверит?

Арлин повернулась спиной к кровати, с трудом подавляя тошноту.

– Ты был знаком с ней? – спросила она.

– Я провел с ней прошлую ночь.

– Хреново. Очень хреново, – сказал Вася. – Боюсь, у тебя не будет алиби.

– Как это – не будет? А вы? – ужаснулся маркиз. – Я же все время был с вами!

– Когда ее убили, возможно, ты был только со мной, – объяснил Джокер. – А я – бывший зэк, освободившийся несколько дней назад. Предполагается, что я без гроша за душой должен был бы устраиваться на работу, чтобы вести честную жизнь, а что делаю я? Снимаю номер в самой дорогой сочинской гостинице и обеспечиваю алиби в деле об убийстве маркизу-миллионеру! Поверь мне, я знаю, что говорю. Мы загремим оба, да еще на полную катушку. Надо смываться, и срочно. Бери свои вещи, деньги, документы, и уходим.

– Куда? – спросил Альберто, лихорадочно заталкивая свои пожитки в дорожную сумку.

– Пока не знаю. Я что-нибудь придумаю, – ответил Джокер.

– Надо ее прикрыть, – сказал Альберто и, подняв с пола одеяло, накинул его на труп, так что виднелась лишь золотистая макушка девушки и длинные белокурые волосы, рассыпавшиеся по подушке.

– Запри дверь и повесь табличку «Не беспокоить», – скомандовал Вася. – Так тело дольше не обнаружат. А теперь соберем наши вещи – и в бега!

– Удивительно, мы приземлились точно по расписанию, – радостно прощебетала Мириам Диас Флорес. – Похоже, в России не такой бардак, как показывают по телевидению. И пальмы почти как в Испании. Интересно, у меня здесь тоже будут просить автографы на улицах?

– Сомневаюсь, – скептически отозвался Хосе Мануэль. – Вряд ли в России стены домов заклеивают фотографиями испанских моделей.

– Жаль, – расстроилась Мириам. – Мне нравится давать автографы. Это напоминает о том, что я знаменита!

– Надеюсь, мы застанем Альберто в гостинице, – сказал журналист. – Он редко встает с постели раньше девяти утра. На такси мы доберемся до города минут за двадцать.

Модель захлопала в ладоши.

– Представляю, как обрадуется Альберто! – воскликнула она.

«Надеюсь, он меня не убьет», – подумал Хосе Мануэль.

– Я больше не желаю отсиживаться в кустах, – твердо сказала Маша. – Уже утро, а я не никарагуанский партизан. В конце концов, к убийству этой девушки я не имею никакого отношения, так что я вольна отправиться на все четыре стороны!

– Конечно, что для тебя значит бросить на произвол судьбы брата и жениха! – возмутился Джокер. – Скатертью дорожка. Только не ожидай, что я буду носить тебе передачи в тюрьму!

– В тюрьму?!! – взвилась Маша. – С чего бы это мне попадать в тюрьму?

– Как подозреваемая по делу об убийстве, дурья твоя башка! – сказал Вася. – Уже утро, весьма вероятно, что труп уже обнаружили, а заодно обнаружили, что наша дружная троица исчезла. Подумай, сколько свидетелей видели тебя вместе с Альберто! В борьбе за богатенького иностранца ты вполне могла вспороть живот конкурентке!

– Ну знаешь! – прошипела Маша.

– Увы, такова суровая действительность. Против нее не попрешь. Так что сиди в кустах, как никарагуанский партизан, и не рыпайся, пока я все не улажу!

– Интересно, как ты собираешься все уладить! Единственное, чем ты пока занимаешься, – это ходишь всю ночь к телефону-автомату.

– Там, куда я звоню, подключен автоответчик. Не могу же я рассказать всю историю автоответчику! Это все равно что сделать ментам добровольное признание!

– Автоответчик может быть включен в течение месяца! – воскликнула Маша. – Мы что, так и будем целый месяц сидеть в кустах без еды, постели и горячей воды?

– Далась тебе эта горячая вода, – разозлился Джокер. – Уверен, что автоответчик включили на ночь, чтобы звонки не беспокоили хозяина. Рано или поздно я дозвонюсь.

– Так иди и звони! – подтолкнула его в спину Маша.

– Господин де Арнелья находится в своем номере. Он еще не выходил, – сказал по-английски консьерж, бросив взгляд на доску с ключами.

– Чудесно, – проворковала Мириам. – В каком номере он остановился?

– В семьсот одиннадцатом, – сказал консьерж, берясь за телефонную трубку.

Ладонь модели ласково опустилась на его руку.

– Не надо звонить, – приблизив лицо почти вплотную к лицу консьержа, чувственным шепотом произнесла она. – Сеньор де Арнелья – мой жених. Я прилетела из Испании, чтобы сделать ему сюрприз. Неужели вы испортите мне удовольствие?

– Конечно, нет, сеньорита, как я могу? – смущенно пробормотал тот, убирая руку с трубки.

В сопровождении Хосе Мануэля Мириам гордо прошествовала к лифту.

– Я дозвонился! – радостно сообщил Вася, плюхаясь на землю в убежище среди кустов. – Через полчаса за нами приедет машина.

– Надеюсь, не «воронок», – мрачно заметила Маша.

– Черная «ауди»! – гордо произнес Джокер. – Теперь можно ни о чем не беспокоиться.

– Ты можешь наконец объяснить, кому ты все время звонил? – спросил Альберто. – Не понимаю, зачем было делать из этого тайну?

– Я суеверен, – сказал Вася. – Я боялся, что, если расскажу, что происходит, у меня ничего не получится. Кроме того, я не хотел вас пугать.

– Пугать? – удивился Альберто. – Ты считаешь, что после трупа в номере меня можно испугать еще сильнее?

– Попробую, – сказал Джокер. – Как ты думаешь, почему девушку убили именно в твоей постели?

– Не знаю, – пожал плечами Альберто. – Я не слишком разбираюсь в русских обычаях. Может быть, ее убили из ревности?

– Проституток из ревности не убивают, – заметил Вася. – Но зато их убивают, чтобы подставить кого-либо.

– Зачем кому-то меня подставлять? – удивился маркиз. – Я только что прибыл в эту страну и никого здесь не знаю. Я даже до немецкого журналиста не дозвонился.

– Это убийство мне кое-что напоминает, – сказал Джокер. – Со мной в тюрьме сидел некто Чумарик, профессиональный шулер, который в один прекрасный момент проснулся в гостиничном номере рядом с обнаженной мертвой женщиной. В руке он сжимал пистолет, а рядом стояла милиция. Кстати, дело происходило в Сочи.

– А он не убивал эту женщину? – спросил маркиз.

– Конечно, нет! Просто он сдуру обыграл в карты не того человека.

– Но я никого не обыгрывал в карты, – развел руками Альберто. – Это ты меня обыграл. И вообще, я ни с кем не ссорился. И если бы меня хотели подставить, убийца бы вызвал милицию, когда я вошел в номер.

– Где ты, говоришь, получал образование? – поинтересовался Джокер.

– В Париже, в Сорбонне, а что? – не понял маркиз.

– А то, что тебя не тому учили. Поработал бы годик на лесоповале, сразу бы скумекал, что к чему.

– По крайней мере мое образование не заставляет меня жульничать в карты, чтобы заработать себе на кусок хлеба, – обиделся Альберто. – Просто я продукт другой культуры.

– Да прекратите вы ссориться, – вмешалась Маша. – Вася, объясни наконец, что ты имеешь в виду!

– Если нам удалось сбежать, обнаружив труп, значит, те, кто подставил Альберто, хотели, чтобы мы сбежали.

– Но зачем им это? – в один голос спросили Маша и маркиз.

– Ты кого-либо расспрашивал о чеченских террористах? – спросил Джокер маркиза.

Тот задумался.

– Да вроде нет, – ответил он. – Я же не говорю по-русски. Кажется, только Лулу.

– Лулу? – переспросил Вася. – Эту убитую проститутку?

– Ну да! Но она ничего не знала о них.

– Припомни подробности вашего разговора, – потребовал Джокер. – Это очень важно!

– Да ничего особенного не было, – пожал плечами маркиз. – Я спросил ее о заложниках, назвав имя нашего отца, а Лулу сказала, что не желает разговаривать об этом. Тогда я не обратил внимания, но сейчас вспоминаю, что она ответила как-то уж слишком резко, не в тон разговору.

– Так вот в чем дело! – задумчиво произнес Вася.

– Что ты имеешь в виду? – забеспокоился Альберто.

– Машина! – воскликнул Джокер, вскакивая на ноги. – Видите, там внизу черная «ауди». Выходим на дорогу. После поговорим.

В машине, помимо водителя, оказался еще один человек среднего роста и невыразительной внешности.

– Вам придется завязать глаза, – неприятным хриплым голосом сказал он. – И не вздумайте сдвигать повязки и подглядывать.

– Зачем? – недовольно спросила Маша.

– Захлопни пасть, девочка. Разговоры в машине запрещены, – жестко сказал мужчина, протягивая беглецам черные повязки.

Нервным движением поправив прическу, Мириам бросила взгляд на табличку «Не беспокоить» и решительно постучала в дверь семьсот одиннадцатого номера. Как и следовало ожидать, ответом ей было гробовое молчание. Модель нахмурилась и постучала сильнее.

– Наверное, он еще спит, – предположил Хосе Мануэль.

– Ну так я его разбужу, – решительно заявила Мириам. – Альберто, любовь моя, открой дверь, – громко позвала она, грохая по двери кулаком.

– Странно, – сказал журналист. – Такой стук и мертвого разбудит.

– Ничего странного, – прошипела Мириам. – Я так и знала, что он развлекается с какой-либо девкой! Конечно, он не хочет открывать!

– Ну зачем же так расстраиваться, – усмехнулся Чема. Происходящее немало его забавляло. – Пойдем позавтракаем в ресторане, а потом позвоним по телефону Альберто и договоримся о встрече.

Модель бросила на него убийственный взгляд.

– Ну уж нет! Так просто он от меня не отделается, – угрожающе произнесла она, роясь в сумочке.

Хосе Мануэль с любопытством наблюдал, как она, достав длинную позолоченную шпильку, принялась ковырять ею в замке.

– Где это ты научилась таким штучкам? – заинтересованно спросил он.

– Мой крестный был механиком, – коротко пояснила Мириам, распахивая дверь.

– Альберто! – позвал Чема, заходя в номер. – Черт! – добавил он, увидев золотые волосы Лулу, рассыпавшиеся по подушке.

Мириам тоже увидела их.

– Зорра! Иха де пута![1]1
  Зорра, иха де пута – испанские нецензурные выражения.


[Закрыть] – яростно завопила она и, вцепившись в одеяло, резким движением сорвала его, обнажив окровавленный труп с вывалившимися наружу кишками.

Вопль ярости плавно перешел в пронзительный визг подстреленного зайца.

Журналист вздрогнул от неожиданности, но профессионализм возобладал над эмоциями, и, выхватив из сумки фотоаппарат, Чема принялся увлеченно щелкать затвором, снимая с разных ракурсов мертвое тело, бьющуюся в истерике Мириам крупным планом и на фоне трупа обстановку комнаты и распахнутую дверь.

Безостановочный сиреноподобный визг модели привлек внимание одной из горничных, и она появилась в дверях, прижимая к груди стопку свежих полотенец. Завизжав в унисон с Мириам, горничная уронила полотенца и помчалась по коридору, что-то выкрикивая во весь голос.

Понимая, что вот-вот появится полиция, Хосе Мануэль, отщелкав пленку, вынул ее и на всякий случай спрятал, а фотоаппарат положил обратно в сумку.

Только сейчас ему пришло в голову, что Альберто нигде не видно. Появление администратора гостиницы в сопровождении двух милиционеров помешало Чеме как следует поразмышлять на этот счет.

– Вы задержаны для дачи показаний, – попросил администратора перевести милиционер, сопровождая журналиста и подвывающую от ужаса Мириам к машине.

– Можете снять повязки, – сказал мужчина с хриплым голосом. – Сидите спокойно и ждите. Ничего не трогайте.

Когда Вася снял повязку, он увидел, как захлопывается дверь, и услышал скрип поворачивающегося в замке ключа.

– Где это мы? – спросила Маша.

Она с интересом оглядела просторную комнату, в которой они оказались. Жалюзи на окнах были опущены, но света достаточно, чтобы разглядеть широкий кожаный диван и два кресла того же типа, журнальный столик красного дерева и большое зеркало, красующееся на стене между двумя высокими юкками в кадках.

Арлин подошла к зеркалу и принялась с заинтересованным видом изучать свое отражение. Оно ей не понравилось.

– Я выгляжу как чучело, – по-русски сказала девушка. – Стоит только связаться с мужиками, как немедленно окажешься по уши в дерьме. Теперь я понимаю, почему амазонки убивали мужчин, а если и использовали их, так только на короткий срок, да и то в целях осеменения. Решительно, я становлюсь убежденной феминисткой.

– Что она говорит? – поинтересовался Альберто.

– Что мы ей не нравимся, – разъяснил Джокер.

– Я этому не удивляюсь, – отозвался маркиз. – Я сам себе не нравлюсь. Ты только посмотри, что стало за ночь с моим костюмом! Я похож на клошара!

– Лучше быть похожим на клошара, чем на советского зэка, – заметил Вася. – Кончайте хандрить, по крайней мере сейчас мы в безопасности.

– Я в этом не уверена, – сказала Маша. – Морда этого хриплого не внушает мне доверия.

– Сейчас это не важно, – сказал Альберто. – Из-за появления машины мы не успели договорить. Ты сказал, что меня подставили из-за того, что я расспрашивал о чеченских террористах и что тебе известен подобный случай. Поясни, что ты имел в виду, а заодно расскажи, куда мы попали.

– Ладно, – согласился Джокер, удобно устраиваясь на диване. – Вот что я думаю. Лулу была дорогой валютной проституткой, кроме того, судя по твоим рассказам, она была хорошо образована и очень красива. Что из этого следует?

– Что она хорошо зарабатывала? – предположил маркиз.

– Нет, Сорбонна, не угадал! Из этого следует, что она работала на мафию, и не на мелкую сошку, а на крупных чинов. Подумай сам: престижная гостиница, богатые иностранцы – какие возможности открываются! Тут тебе и контрабанда, и наркотики, и шантаж, и все, что захочешь!

– А при чем тут я? – удивился Альберто. – И при чем тут чеченские террористы?

– Не знаю, может, террористы и ни при чем, но чую, что тут все не так просто. Предположим, что они тут ни при чем. В таком случае логично подумать, что испанскому миллионеру подбрасывают труп для того, чтобы повесить на него убийство, вынудив его удариться в бега, а затем его уже можно шантажировать и, вытянув кучу денег, помочь ему оправдаться или нелегально перейти границу и вернуться обратно в Испанию. Но это маловероятно. Ради того, чтобы тебя просто шантажировать, нет смысла ввязываться в мокрое дело, устраивая столь зрелищное убийство. Было бы гораздо проще устроить обычное похищение ради выкупа. С убийством возникает слишком много сложностей, а у мафии хватает источников доходов и без подобных представлений. С другой стороны, если сочинская мафия связана с чеченскими террористами и она через проститутку узнает, что тебя интересуют заложники, тут совсем другое дело. Мы не знаем, что происходит, но логично предположить, что ты по какой-то причине тоже становишься объектом охоты, пешкой в непонятной нам игре.

– Это только предположения, – скривился маркиз. – И звучит совершенно абсурдно.

– А труп в твоей комнате – тоже абсурдно? – возмутился Джокер. – Поделись своими соображениями по этому поводу! Может быть, ты придумаешь более логичное объяснение?

– Не знаю, – покачал головой Альберто. – Сейчас я не способен изобретать версии. Лучше расскажи о том, кому ты звонил и где мы находимся.

– Этот телефон мне дал Валькирий, мой друг и один из авторитетов лагеря, в котором я сидел. Он сам посоветовал мне отправиться в Сочи и сказал, что если я когда-либо попаду в трудное положение, то могу обратиться за помощью к его корешу, Папе Сочинскому, знаменитому вору в законе.

– Папа Сочинский? Звучит как папа римский! – заметила Маша.

– В криминальном мире он знаменит, как папа римский среди католиков, – объяснил Вася. – Он – из авторитетов старой гвардии, к каким относится и Валькирий.

– Что значит авторитеты старой гвардии? – спросил Альберто.

– Любое общество должно управляться законом, – торжественно произнес Джокер. – Без закона общество приходит к хаосу.

– Кто бы говорил! – хихикнула Маша. – Занятно слышать подобные рассуждения от бывшего зэка!

– Я говорю об обществе, а не о Советском государстве, – огрызнулся Вася. – Не перебивай! Так вот, когда Советское государство ограбило своих граждан, заставив их работать на себя за ломаный грош, некоторые люди взбунтовались и пошли против закона. Так в государстве создалось свое общество – общество нарушителей закона, и это общество стало жить по своим собственным правилам, а управляли им воры в законе, обеспечивая определенную стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Милиционеры и чиновники получали свои взятки, нарушители закона получали свои дивиденды, все друг друга знали, все были повязаны друг с другом, и все поддерживалось в равновесии. Но после перестройки начался полный хаос.

Молодые ретивые мафиози принялись делить сферы влияния и устранять конкурентов, не считаясь ни с чем и ни с кем. Человеческая жизнь стала дешевле буханки хлеба. Прежние моральные ценности утратили свое значение, но, несмотря на это, некоторые авторитеты старой формации пока еще продолжают удерживать власть, хотя их власть значительно ограничилась. Папа Сочинский по-прежнему остается одним из главных авторитетов уголовного мира.

– Ну ты даешь! Прямо добровольный агитатор преступного мира, – поразилась Маша. – Ты что, «Крестного отца» начитался?

– Верно говоришь, сынок! – Комнату наполнил мягкий, хорошо поставленный баритон. – Рад приветствовать вас в своем доме!

Друзья в недоумении оглянулись вокруг. В комнате никого не было.

– Не ищите меня, я невидим, – с усмешкой произнес по-английски голос. – Но я слышал все, о чем вы говорили. И надо сказать, меня весьма заинтересовала история о чеченских террористах.

– Вам известно что-то о заложниках? – взволнованно вскочил с места Альберто.

– Мне много чего известно, – сказал голос. – Но для начала расскажите-ка мне в подробностях, что произошло.

– Расскажите мне в подробностях, что произошло, – через переводчика обратился к Мириам капитан милиции.

Модель пребывала в плохом настроении.

– Что произошло? – возмущенно взвизгнула Мириам. – Вы еще спрашиваете, что произошло! Да ничего особенного! Все как обычно! Мужчины безжалостно убивают бедных невинных женщин, если не одним способом, так другим! Я достаточно настрадалась от этих лживых грязных скотов, от этих бессовестных, безвольных и безответственных подонков!

Переводчик явно получал удовольствие. Сдерживая улыбку, он аккуратно переводил красочные испанские эпитеты.

– Вы бы подружились с моей женой. Она придерживается в точности того же мнения, – философски заметил капитан. – Это переводить не обязательно, – спохватился он. – Пожалуйста, давайте перейдем к делу. Итак, вы обнаружили тело жертвы. Вы действительно полагаете, что убийство совершил ваш жених, Альберто де Арнелья?

– А кто ж еще? – мстительно воскликнула модель. – Это чудо, что он еще меня не убил!

– Он что, покушался на вашу жизнь? – заинтересовался милиционер.

– Если и не покушался, так только потому, что у него не было такой возможности! – сообщила Мириам.

– А зачем ему вас убивать? – спросил милиционер. – Он что, маньяк?

– Зачем? – переспросила модель. – Так это же ясно как божий день! Чтобы не жениться!

– Было бы весьма разумно с его стороны, – пробормотал милиционер. – Это переводить не надо, – спохватился он.

* * *

В соседней комнате майор допрашивал Хосе Мануэля.

– Я прекрасно знаю Альберто, – говорил журналист. – Мы учились вместе. Он совершенно не способен лишить жизни живое существо, тем более красивую женщину. Переспать – это сколько угодно, но убить, тем более выпустив кишки и перерезав горло, – это не в его стиле.

– Тогда почему он скрылся с места преступления? – спросил милиционер.

– А почему он обязательно скрылся? – вопросом на вопрос ответил Хосе Мануэль. – В вашей стране людей похищают на каждом углу. Нет ничего странного в том, что мафия похитила богатого иностранца. К тому же по виду девушка – типичная проститутка. Мой друг – щедрый человек, и я уверен, что он сполна заплатил ей за предоставленные услуги. Так на кой черт ему убивать проститутку, да еще на территории чужой страны! Он же не псих!

– Звучит вполне логично, – задумчиво произнес майор.

– Занятная история, – сказал Папа Сочинский, выслушав полный отчет Джокера о событиях последних дней и о похищении отца Маши и Альберто. – Как нередко случается, жизнь оказывается интереснее вымысла.

– Валькирий говорил мне, что вы всемогущи, – решил польстить хозяину Вася. – Уверен, что вам известно о том, что происходит, больше, чем кому бы то ни было.

– Валькирий когда-то оказал мне неоценимую услугу, – задумчиво произнес Папа Сочинский. – Так что я у него в долгу. Кроме того, некоторым образом я сам заинтересован помочь вам. Действительно, я могу кое-что добавить к этой истории.

– Мы будем вам очень благодарны, если вы поможете нам, – с чувством произнесла Маша. – Хотя мой папочка был не подарок, мне не хочется, чтобы его прикончили дикие чеченские горцы.

Папа Сочинский усмехнулся.

– Хотел бы я, чтобы моя дочь так же заботилась обо мне, – сказал он. – Похоже, у нее отсутствует голос крови. Впрочем, вернемся к нашему делу. Как уже упоминал Вася, действительно, после перестройки новая мафия значительно потеснила нас, стариков. Хотя, конечно, слово «молодежь» тут неприменимо. Верхушку новой мафии составили прежние чины партийной верхушки, ухитрившиеся при дележе социалистического имущества отхватить жирный кусок партийных денег. Как известно, деньги правят миром, а то, что они получили в результате махинаций с приватизацией и прочих темных делишек, несоизмеримо превосходит капиталы честных воров в законе. Они могут купить все и всех – от судьи и полковника милиции до лучших профессиональных убийц.

Сейчас, когда процесс приватизации и легких денег закончился, настала пора отыскивать новые источники дохода. Политические игры и война в Чечне стали частью этих источников. С одной стороны, сочинская мафия активно сотрудничает с чеченцами, поставляя им оружие, а с другой стороны, они вместе делают неплохой бизнес на заложниках.

– А какое отношение сочинская мафия имеет к заложникам? – спросила Маша. – Я думала, это чисто чеченские дела.

– Ошибаешься, – сказал Папа Сочинский. – Многие совершают ту же ошибку. Ты думаешь, что война в Чечне – это конфликт русского и чеченского народов, но на самом деле это чистый бизнес, причем бизнес, как ни странно, выгодный для правительств обеих сторон. Подумай сама: советский спецназ – один из наиболее подготовленных в мире. Политический переворот в Афганистане был проведен спецназом безукоризненно – всего за несколько часов. Полковник КГБ отрезал голову Амину, и Афганистан стал социалистическим.

То же самое спецназ смог бы проделать в Грозном за одну ночь, на корню уничтожив режим Дудаева и поставив во главе Чечни выгодных для России людей. Эта операция могла бы сэкономить тысячи жизней и миллионы долларов. Но как поступает правительство России? Оно посылает в Чечню солдат-новобранцев, почти детей, не умеющих толком держать в руках оружие. Более того, оно посылает этих детей в бой на неисправных танках. Естественно, что танки застревают и ломаются среди узких улиц, и чеченцы забрасывают их бутылками с зажигательной смесью, в упор расстреливая из винтовок пытающихся спастись бойцов.

– Но зачем это нужно России? – удивилась Маша.

– Все очень просто! Война – единственный способ объяснить народу, почему в стране нет ни порядка, ни денег. Куда девались многомиллиардные иностранные кредиты? Естественно, что их разворовали коррумпированные и продажные политики, а теперь у этих политиков появится безупречный повод для списания разворованных кредитов – чеченский конфликт.

С другой стороны, чеченская война – прекрасный способ нагреть руки: тут и торговля оружием, и торговля заложниками, и политические игры. Чеченцы тоже были заинтересованы в войне не менее, чем русские. Исторически они были воинственной нацией. Чеченские юноши росли с винтовкой в руках и с кинжалом у пояса. Чеченцы жили набегами на соседние селения. Они угоняли скот и грабили мирных жителей. Советский режим положил конец подобному стилю жизни. Но он не мог изменить национальный характер. Дудаев напомнил чеченцам, что война, тайная или открытая, против других народов – это и есть истинная жизнь. Чеченцы вновь начали грабить соседние дагестанские села, чеченская мафия проникала в крупные города Советского Союза, занимаясь рэкетом, мошенничеством и шантажом. Естественно, что сама по себе чеченская мафия не могла существовать, и она начала сотрудничать с русской мафией, в частности с новой сочинской. Похищение заложников сейчас гораздо прибыльнее, чем угон скота. Этот бизнес приносит намного больше денег, чем ты можешь вообразить, и в то же время чеченские боевики выглядят в глазах всего мира героическими борцами за свободу маленького горного народа…

– Погодите, я не совсем понимаю вас, – вмешалась Маша. – Насколько мне известно, мой отец совсем не богат, а чеченцы не просят за него денег – они требуют отпустить каких-то своих военнопленных. Так какой же тут может быть бизнес!

– Ты слишком наивна, девочка! – снисходительно сказал Папа Сочинский. – Конечно, публично чеченцы в данном случае выставляют только политические требования и требования освобождения пленных, но на самом деле речь идет об очень больших деньгах!

– Какие деньги! – воскликнула Маша. – У моего отца, когда он не выигрывает в карты, нет ни гроша за душой!

– Кого волнует твой отец! – усмехнулся Папа Сочинский. – Его похитили совершенно случайно. Целью похитителей был человек, которого твой папа по глупости решил обыграть в карты.

Маша наморщила лоб, вспоминая.

– Альберто узнал имя второго заложника, – сказала она. – Это некто Степан Иванович Кашкин, замдиректора небольшого частного предприятия. Тут и не пахнет миллионами долларов!

– Степан Иванович Кашкин стоит подороже, чем Рокфеллер, – объяснил Папа Сочинский. – Это дешевки в красных пиджаках и с сотовыми телефонами, называющие себя новыми русскими, любят пускать пыль в глаза тысячедолларовыми костюмами, «шестисотыми» «мерседесами» и дорогими валютными шлюшками. Действительно солидные люди предпочитают не создавать вокруг себя излишний шум. Они слишком уважают себя. Кроме того, это небезопасно. Скромно одетый и тихий Степан Иванович работает заместителем подобного опереточного нового русского, но в солидных кругах его называют Серым Кардиналом, поскольку именно он дергает за невидимые ниточки, управляющие капиталами и людьми.

– Но откуда вам все это известно? – спросил Вася. – Ведь наверняка мафия, похитившая заложников, держит эту информацию в секрете.

– У меня были свои дела с Серым Кардиналом, – сказал Папа Сочинский. – Воры в законе тоже должны вкладывать свои деньги, следуя веяниям времени, и похищение Степана Ивановича отчасти было организовано, чтобы выбить почву у меня из-под ног.

– Но кто за этим стоит? – нетерпеливо спросил Джокер.

– Леонид Борисович Родин, бывший секретарь райкома по кличке Генсек, ныне глава новой сочинской мафии, – мрачно ответил Папа Сочинский.

Леонид Борисович Родин остановил тяжелый взгляд водянистых глаз на подергивающемся от страха лице Рябого.

– Что значит, вы его упустили? – пока еще спокойным голосом, в котором уже угадывались истерические нотки, спросил он своего подчиненного.

– Я не понимаю, куда они делись! – воскликнул тот. – Я видел, как они вышли из номера, где была убита девушка, в руках маркиза была дорожная сумка, они сели в лифт, но, естественно, я не мог сесть в лифт вместе с ними! Мои люди перекрыли все входы и выходы – основной вход, служебные, проход через подвал, но ни один человек, подходящий под описание маркиза, не проходил через них! И в то же время, когда милиция начала обыскивать гостиницу, ни Альберто де Арнельи, ни этой сопровождающей его парочки из четыреста двадцатого в гостинице не оказалось!

– А ты поставил своих людей у пожарной лестницы, у окон первого этажа, у окон туалетов? – прошипел Генсек. – Ты что, со мной в игрушки играешь?

– Вообще-то мы наблюдали за окнами, – неуверенно ответил Рябой. – Это какая-то дурацкая накладка. Не понимаю, что произошло.

– Эта дурацкая накладка может стоить тебе жизни! – рявкнул Леонид Борисович. – Даю тебе сутки на то, чтобы отыскать маркиза, взять его под наблюдение и не спускать с него глаз! Вон отсюда.

– Уже ухожу, – пробормотал Рябой, испуганно пятясь к двери.

– Все кончено! Мы в лапах коммунистов! Мы никогда не выберемся из этой кошмарной страны! – патетически воскликнула Мириам, падая на кровать гостиничного номера. – Это ты во всем виноват! Ты притащил меня сюда! – обрушилась она на Хосе Мануэля.

– Я? – удивился журналист. – По-моему, это ты собиралась преследовать Альберто по всему миру!

– Никто не просил тебя говорить мне, что он в России. Заладил тоже: «Журналистская этика, журналистская этика», а стоит тебя потрогать за член, так вся твоя этика побоку!

– Смотря кто трогает, – примирительно улыбнулся Чема. – У тебя это здорово получается. Кроме того, нас просто вежливо попросили задержаться на пару недель, пока дело не прояснится. Все-таки мы главные свидетели.

– Лучше скажи – подозреваемые, – завизжала Мириам. – Эти коммунисты готовы упечь в тюрьму любого – мне об этом говорил сам Лоренцо Сарасола, а он даже «Архипелаг ГУЛЯК» читал.

– «Архипелаг ГУЛАГ», – поправил ее Хосе Мануэль. – Зря ты беспокоишься. Времена уже не те, к тому же у власти теперь не коммунисты, а демократы.

– А Ельцин, по-твоему, кто? Зеленый? – завелась Мириам. – Да что ты вообще смыслишь в политике? Ты небось и «Архипелаг ГУЛЯК» в глаза не видел!

– «Архипелаг ГУЛАГ», – терпеливо поправил журналист. – Ты бы чем скандалить, лучше бы об Альберто побеспокоилась. Представляешь, каково ему сейчас!

– И вспоминать не хочу об этом убийце, – взвизгнула Мириам. – Подумать только, зарезал бедную девушку только для того, чтобы не жениться на ней!

– Что ты несешь! – удивился Хосе Мануэль. – Да Альберто рыбу выпотрошить не способен, не то что девушку зарезать. Уж я-то его хорошо знаю!

– А кто же тогда ее зарезал? – резонно поинтересовалась модель.

– А я почем знаю! – воскликнул Чема. – Но уж точно не Альберто. Сама подумай – богатый иностранец в России. Наверняка его подставили и похитили, чтобы содрать с него пару миллионов долларов.

– Ты думаешь, что Альберто похитили? – Мириам постепенно приходила к мысли, что это могло быть и правдой.

Она представила себе, как отыскивает подвал старого заброшенного дома, где лежит связанный и изголодавшийся Альберто, как она срывает путы с его ног и рук и покрывает поцелуями его лицо, а затем маркиз клянется ей в вечной любви и на коленях умоляет стать его женой…

– Так что ты тут расселся! – подпрыгнула на месте модель. – Идем!

– Куда? – растерянно спросил Хосе Мануэль.

– Как – куда? Спасать моего жениха! – решительно заявила Мириам, направляясь к двери.

Костолом схватил за грудки и подтянул к себе перепуганного служащего, дежурящего за регистрационной стойкой.