355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ирина Медведева » Всадник на спине ветра или О чём умолчал «Алхимик» » Текст книги (страница 9)
Всадник на спине ветра или О чём умолчал «Алхимик»
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 13:37

Текст книги "Всадник на спине ветра или О чём умолчал «Алхимик»"


Автор книги: Ирина Медведева


Жанр:

   

Эзотерика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Потребность в общении естественна для человека, но жажда общения, жажда общества – это ее патологическая форма, проявляющаяся в том, что человек начинает на улице разговаривать с незнакомыми людьми или подсознательно искать иные формы контактов.

Другая форма жажды общения часто бывает свойственна актерам, чувствующим себя не в своей тарелке без толпы поклонников и рукоплесканий публики.

Жажда упорядоченности – это жажда чиновника. Она пробуждает в человеке страсть упорядочивать и систематизировать все, что встречается на его пути. Его день расписан по минутам, а вещи всегда лежат на своих местах.

Жажда самолюбования достаточно широко распространена. В одном из своих проявлений она получила название «нарциссизм». В этом случае человек, совершая какие-либо действия, как бы оценивает себя со стороны, наслаждаясь своей мудростью, своим бескорыстием, своим благородством или, наоборот, своей агрессивностью, жестокостью и беспощадностью. Жажда самолюбования часто свойственна людям, любящим давать милостыню нищим, заботиться о бездомных или создавать благотворительные фонды.

Жажда жалости к себе – еще одна форма жажды, выражающаяся в получении обостренного удовольствия от щемящих переживаний, возникающих в связи со специфическим возбуждением сексуальной энергии.

Жажда сочувствия имеет два типа проявления. Первое ее проявление – это жажда сочувствия со стороны, то есть острая потребность в сочувствии окружающих людей.

Вторая ее разновидность – это жажда выражения сочувствия, проявляющаяся в том, что человек навязывает свое сочувствие другим, наслаждаясь своей причастностью к их жизни и представляя себе их переживания по тем или иным поводам. Он без зазрения совести влезает в чужие дела, демонстрируя свое сострадание.

Эта жажда часто бывает выражена у религиозных проповедников или у людей, отказавшихся от личной жизни ради духовной помощи окружающим, по их мнению, грешникам, живущим в страдании и не обретающим счастья по причине собственных заблуждений и неверия.

Жажду выражения сочувствия часто проявляют богатые дамы, любящие наведываться в бедные кварталы с благотворительными дарами, ахая и ужасаясь по поводу «невыносимых условий, в которых вынуждены жить эти несчастные».

Жажда сочувствия со стороны обычно проявляется в виде манипулирования другими людьми с целью получения подобного сочувствия. Так, мать может прямо или косвенно доводить до сведения сына, что она буквально убивает себя ради его блага, и что его поведение заставляет ее невыносимо страдать.

Подобные матери могут демонстрировать обмороки или сердечные приступы в случае, когда сын пытается встречаться с женщиной, которая не нравится матери, и всячески провоцировать у него чувство вины, раскаяния и сострадания к ней.

Жажда укрытия – одна из гипертрофированных форм застенчивости, когда человек наслаждается ощущением внутренней безопасности, забиваясь в свою духовную скорлупу и укрываясь там от превратностей реального мира. Как видишь, существует множество разновидностей жажд.

– Но если так, почти все желания оказываются жаждами, – заметил Саша. – Значит, желать – это все-таки плохо?

– Не скатывайся к крайностям буддизма, – покачал головой Даос. – Ты снова хочешь получить однозначный ответ. Жажды – далеко не все желания. Жаждам присущ особый привкус остроты. Они заставляют человека забывать о других потребностях или намеренно отказываться от их удовлетворения.

– Как же Воины Жизни борются с жаждами?

– Они не борются, – возразил Ли. – Я уже объяснял тебе, что борьба с самим собой – занятие на редкость непродуктивное.

«Спокойные» учатся управлять жаждами, вызывая их или заставляя их исчезать по собственному желанию. Жажды являются источником энергии, которую можно использовать для достижения поставленных целей, так что контролируемые жажды – один из инструментов самосовершенствования.

В притче о волшебном копье, которую я тебе сейчас расскажу, Учитель использует жажду ученика для его обучения при помощи ложных знаний.

Один из Следующих по Пути Истины, проходя через город, решил дать представление на базарной площади, чтобы заработать себе на пропитание на ближайшие несколько лет.

Прикрепив к дорожному посоху нож вместо наконечника, странник сделал самодельное копье и стал показывать всевозможные трюки. Вскоре вокруг него собралась большая толпа, а кто-то из местных удальцов даже попробовал посостязаться со странником в воинских умениях. Но как бы они на него ни нападали, с оружием или без, странник легко побеждал их, удерживая древко копья лишь тремя пальцами и награждая атакующих обидными тумаками, а то и щекоча или ударяя их острием.

Когда же день стал близиться к вечеру и странник решил закончить свое представление, из толпы зрителей вышел юноша и обратился к нему с такими словами:

– Воистину тебе нет равных в умении обращаться с копьем, а я давно ищу Учителя, который бы согласился преподать мне это искусство.

Юноша был из богатой семьи, и об этом лучше всяких слов говорили его красивая одежда и гордый облик. Ожидая решения собеседника, он проявлял явные признаки нетерпения и не смог скрыть искру высокомерия, мелькнувшую невзначай в его прищуренных глазах.

Видя, что странник медлит с ответом, юноша поспешил продолжить свою речь, пообещав тому хорошую плату за обучение, и предложил ночлег в своем доме вместе со слугами.

Странник не желал наживать себе могущественных врагов, но и прерывать путешествие ему не хотелось. Поэтому он сказал юноше:

– Я ничтожный человек, а не великий мастер, а все, что ты видел, – лишь проявление могущества волшебной силы этого копья, – он указал на посох с прикрепленным к нему ножом и продолжил: – Все, чему я обучен, – это умение прислуживать ему.

Загоревшиеся в глазах у юноши алчные огоньки выдали его желание завладеть волшебным копьем.

Пренебрежительным тоном, в котором не осталось и тени почтения к страннику, юноша сказал:

– Мой отец купит у тебя копье, и ты получишь за него все, что пожелаешь. Если же ты воспротивишься этому, то копье отберут у тебя силой.

Улыбнувшись, странник ответил:

– Не я владелец копья, а оно – мой властелин. Его нельзя ни купить, ни украсть, ни отобрать силой. К нему только можно пойти в услужение и научиться исполнять его прихоти.

– Так вот почему у этого копья такой невзрачный вид! – воскликнул юноша. – Волшебная сила не хочет привлекать к себе внимание непосвященных. Научи же меня оказывать ему почести и выполнять его приказания.

– Если желаешь научиться служить ему и пользоваться его покровительством, – ответил странник, – придется тебе сначала заплатить за место чиновника при копье, обучение и содержание за год вперед, а затем отправиться в путешествие к святым горам вслед за копьем, ибо туда оно как раз и направляется.

К вечеру того же дня все было улажено, и странник с юношей и копьем двинулись в путь…

Шли дни, менялись времена года, и юноша из своевольного, изнеженного и капризного подростка превратился в могучего воина.

Однажды, когда спутники взошли на высокий перевал, странник бросил копье в глубокое ущелье и с трудом удержал юношу, который чуть не прыгнул за ним вниз.

– Ты постиг высокое мастерство, но не познал еще корней жизни, – обратился мудрый странник к своему молодому другу. – Ни одна вещь на свете не стоит того, чтобы рисковать из-за нее собой. Что же касается волшебной силы копья, то, пока ты учился управлять им, предугадывая его желания, она вся перешла в тебя.

После этих слов на юношу снизошло прозрение.

– О, Великий, – обратился он к мудрецу, – возьми меня в ученики и назначь плату за обучение.

– За истинное знание не берут мзды, ибо ты и так отдаешь ему жизнь, – сказал странник.

– Почему же тогда при нашей первой встрече ты потребовал денег? – спросил юноша.

– Люди не ценят того, что им достается даром, и мерой всех достоинств сделали золото. Но истинные ценности всегда с тобой и вокруг тебя. Это ты сам, воздух, которым ты дышишь, земля, на которой ты стоишь, пища, что утоляет твой голод, вода, утоляющая жажду, и одежда, что согревает тебя. Никакие другие богатства с ними не сравнятся.

Если бы я рассказал тебе об этом в день нашей встречи, ты не пошел бы со мной. Люди мира больше всего ценят власть, и ты тоже был таким. Но я увидел в тебе жажду истины и стал учить тебя любить жизнь. В день нашей встречи я взял тебя в ученики, но узнал ты об этом только сейчас.

Странник улыбнулся, взглянув на ученика, и отправился своей дорогой…

Ли замолчал.

– Я был бы не прочь оказаться на месте этого юноши, – заметил Саша. – Есть столько вещей, которым мне хотелось бы научиться…

– В тебе, как и в юном герое притчи, живет жажда истины, или стремление к совершенствованию, – сказал Даос. – Странник разглядел в юноше это стремление, которое тот не осознавал, влекомый более сильными жаждами – жаждой обладания, жаждой могущества и жаждой самолюбования. С помощью ложного знания странник заставил юношу последовать за ним, и жажда обладания волшебным копьем помогла капризному подростку преодолеть все тяготы скитаний и обучения и превратиться в опытного воина.

Тогда странник использовал другое ложное знание, выбросив копье и дав новую трактовку своих действий. Это помогло ученику осознать свою жажду обладания, и эта жажда, выполнив свое предназначение, изжила себя и исчезла, расчистив место очередной жажде, уже более мягко выраженной – жажде следования за Учителем.

Со временем и эта жажда выгорит и исчезнет на очередном этапе поглощения ложных знаний, и юношу ожидает новая жажда, уже почти превратившаяся в нормальную потребность, а также новый виток Пути, расширяющий его картину мира.

– Я тоже хочу следовать по Пути Истины, – сказал Саша. – Это гораздо увлекательнее, чем искать сокровища.

– Так что же тебе мешает? – усмехнулся Даос.

– Я не знаю, как это сделать. Иногда я вообще не понимаю, что происходит, в каком из миров я живу. Меня то уносит в мир Сантьяго, то возвращает сюда. Но здесь мое тело лишено возможности двигаться. Как же я могу чему-либо научиться, если не способен даже пошевелить рукой?

– Учиться можно и головой, а не только руками, – заметил Ли. – Чтобы встать на Путь, ты должен ясно понимать, что хочешь именно этого, причем осознавать это не умом и даже не чувствами, а всем своим существом.

Сейчас твоя душа разделена на части, каждая из которых знает что-то свое, помнит что-то свое и стремится к чему-то своему. Объедини разрозненные фрагменты, стань цельным, пойми, чего ты действительно хочешь. Кто знает, может, тогда ты снова обретешь власть над своим телом.

* * *

– Ты и впрямь намерен жениться на своей бедуинке и всю оставшуюся жизнь пасти овец в пустыне? – осведомился Мелхиседек.

Они с Сашей сидели на корме корабля, наблюдая, как матросы ловко снуют по вантам, ловя парусами попутный ветер.

– Я люблю Фатиму, – ответил юноша.

– Фатиму или свою мечту о Фатиме? – уточнил щенок. – Хочешь, я предскажу твою судьбу?

– Может, не стоит? – без особой надежды спросил Саша.

– Почему не стоит? – удивился пес. – Боишься?

– Не боюсь, – вздохнул юноша. – Ладно, давай, предсказывай. Ты же все равно не отстанешь.

– Женившись на женщине пустыни, первый год ты будешь с ней счастлив. Ты научишься любить оазис и станешь узнавать каждую из пятидесяти тысяч финиковых пальм.

Минет год, и страсть поутихнет. Пустыня начнет тяготить тебя, а пальмы перестанут вызывать прежнюю радость.

На третий год ты поймешь, что лишился главного – свободы выбора. Завтрашний день не принесет тебе ничего неожиданного – ни новых странствий, ни новых знаний, ни новых приключений. Все исполнено, все определено до конца твоих дней. Днем ты пасешь овец, ночью засыпаешь рядом с женщиной пустыни под шорох песка, который неутомимый ветер бросает на крышу шатра.

Иногда ты будешь давать советы вождям, истолковывая знаки, и это станет для тебя некоторым развлечением среди песчаной монотонности буден. В двадцать три года ты начнешь ощущать себя стариком, у которого все позади.

На четвертый год ты поймешь, что несчастен из-за того, что присущее тебе стремление к совершенствованию не находит удовлетворения. Груз неудовлетворенности лишит тебя гармонии и покоя. Ты можешь стать раздражительным и вечно недовольным, или, наоборот, замкнуться в себе. Ты будешь чувствовать, что жизнь проходит мимо, но будет слишком поздно что-нибудь изменить.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего, – сказал щенок. – Ровным счетом ничего. Я всего лишь описываю перспективу.

– Хватит, – прервал его Саша. – Я обещал Фатиме вернуться. Я люблю ее, а ты сам говорил, что нельзя предавать свою любовь.

– Вернуться к Фатиме обещал Сантьяго, а не ты.

– Сейчас Сантьяго – это я. Я сам сделал этот выбор.

– Этот выбор сделал не ты, а твоя жажда.

– Не дави на меня, – покачал головой юноша. – Я сам решу, что мне делать.

– Ладно, допустим, что ты и есть настоящий Сантьяго, – сказал щенок. – В таком случае ты можешь извлечь урок из своей собственной жизни. Несколько лет ты мечтал отыскать сокровище. Ты хотел умереть, когда понял, что не сможешь добраться до пирамид. Ты рисковал жизнью ради сундука с драгоценностями, потому что эта мечта придавала осмысленность и яркость твоему существованию. Теперь ты нашел вожделенный ларец. И что? Взяв немного золота, ты снова зарыл его в окрестностях Тарифы и даже не вспоминаешь о нем.

Теперь ты жаждешь получить женщину пустыни, но с ней все будет так же, как с сокровищами. Взяв кое-что, ты вскоре позабудешь об остальном и затоскуешь, лишившись мечты.

Для Фатимы ты – далекое сокровище, мысль о котором делает ее жизнь прекраснее. Всматриваясь в пустыню, она позволяет своему духу взлетать на крыльях мечты, обретая блаженство в иллюзии. Мечта возносит душу в заоблачные высоты, но истинное искусство жизни и любви заключается не в фейерверочном взлете, а в том, чтобы постоянно поддерживать свой дух в состоянии парения, без спешки и рывков поднимаясь выше и выше и уже не теряя высоту.

– Однажды я смог превратиться в ветер, – сказал Саша. – Если потребуется, я научу свой дух парить, не теряя высоты.

* * *

– Как я могу объединить разрозненные части и стать цельным? – первым делом выпалил Саша, вернувшись в непослушное тело.

– Понятия не имею, – развел руками Даос. – Это ведь твой вызов, а не мой. Считай это испытанием. Выдержав его, ты получишь шанс вступить на путь Воинов Жизни.

– А если я не выдержу испытания?

– В этом случае ты сохранишь мир твоей мечты – мир Сантьяго, и навсегда останешься в нем. Уподобившись торговцу хрусталем, ты станешь жить простой и размеренной жизнью, зная, что тебя ждет с утра и что сулит вечер. У тебя будет здоровье, богатство, любящая жена, дети, отара овец, оазис где растут пятьдесят тысяч пальм и есть триста колодцев… Это немало. Многие люди мечтают о подобном счастье. Разве тебе его недостаточно?

– Я хочу отражать бесконечность этого мира, – сказал Саша. – Я хочу познать Истину. Я хочу стать всадником, оседлавшим ветер.

– Это трудный путь, – покачал головой Ли. – Мало кто проходит его до конца.

– Ты упоминал, что люди твоего клана искали бессмертие в физическом теле, – сказал Саша. – Скажи мне, такое бессмертие действительно существует?

– Если я отвечу «да» или «нет», в любом случае тебе придется принять мой ответ на веру. Принимая что-то на веру и строя на основе этого свою жизнь, ты совершаешь очень серьезную ошибку, ибо фундамент всего построения неожиданно может дать трещину, а то и рассыпаться в прах.

Возможно, когда-нибудь ты сам, поднявшись до ступени, на которой этот вид знания станет доступен тебе, найдешь ответ на вопрос о физическом бессмертии.

– А ты? – спросил Саша. – Сам ты веришь в бессмертие?

– Мне не нужно верить, – подмигнул ему Ли. – Я знаю.

– Действительно знаешь?

– Может быть, да, может быть, нет. Не пытайся меня подловить. На данном этапе это знание ничего тебе не даст. Новые знания, несомненно, важны, но еще важнее то, как ты действуешь на основе уже имеющихся.

– А ты как действуешь? Ты исходишь из предположения, что бессмертие существует?

– Чтобы объяснить, как я действую, я расскажу тебе притчу, – сказал Ли. – Эта притча называется «Чье искусство лучше?»

Встретились однажды ученики великих мастеров рукопашного боя и заспорили, чье искусство лучше, а рассудить свой спор попросили мудрого старца, живущего неподалеку от места их встречи.

Старец, недолго думая, назначил им несколько испытаний, в результате которых выяснилось, что трое бойцов превосходят в своих умениях всех остальных, но, как ни пытаются, друг друга победить не могут.

Тогда мудрец подозвал их к себе и велел каждому рассказать о своей жизни.

– День и ночь оттачиваю я свое искусство, – начал самый свирепый на вид боец. – Не дожидаясь, пока лучи восходящего солнца коснутся горных вершин, я выбегаю из своей хижины и сокрушаю ударами рук и ног все, что встречается на моем пути. На расстоянии трех полетов стрелы от моего жилья все камни обращены в пыль, а деревья изрублены в щепки. Теперь я решил голыми руками выдолбить в скале пещеру. Не пройдет и года, как я поселюсь в ней.

Настал черед другого бойца рассказать о себе. Был он серьезным и суровым и имел вид аскета.

– Долгие часы я провожу в размышлениях и медитации, – заговорил он. – С их помощью я научил дух управлять телом, и оно, повинуясь приказу мысли, может стать стремительнее стрелы, летящей в цель, сильнее самого могучего зверя и податливее воды. Долгие годы я укрощал свою плоть болью и лишениями, чтобы заставить ее подчиняться духу. Этот тяжкий бой я веду каждодневно, ибо знаю, что, дав себе передышку, позволю телу взять верх над разумом…

Третий боец ничем не отличался от обычных людей, и если бы мудрец собственными глазами не видел, сколь искусен он в бою, то по облику и поведению никогда не заподозрил бы в этом человеке великого воина.

– Стыдно мне перед своими соперниками, – начал свою речь третий боец. – Волею судеб вот уже более пяти лет я не могу оттачивать свое мастерство так, как делают это они. Мне пришлось отправиться в путешествие по просьбе моего наставника, и лишь недавно я нашел то, что искал для него. Все это время, как только выпадал случай, я ел побольше и спал подольше, потому что не знал, что ожидает меня завтра. Прежде чем отправиться странствовать, я несколько лет работал по дому у своего Учителя, лишь изредка получая его уроки. Я и сам не могу понять, как мне удалось научиться стольким вещам. Как-то само собой происходит, что я проникаю разумом в суть вещей.

Настал черед мудреца сказать свое слово и решить, кто же из троих обладает наиболее ценным знанием.

Немного подумав, старец изрек:

– Разумный предпочтет достижение цели меньшим потом, так как труд нам дарован для созидания…

– А бессмертие? – нетерпеливо спросил Саша. – В этой притче ничего говорится о бессмертии.

– В ней идет речь об энергии, – сказал Даос. – Энергия – это жизнь. Энергия и Внутренняя Сила – это источники, питающие бессмертие. У «Спокойных» есть изречение:

«Каждый день по капле наполняется чаша жизни. Каждый день по глотку выпивает ее смерть. Если капля будет весомее глотка, разве сможет смерть выпить чашу жизни?»

Не растрачивая свои силы на жажды, восстанавливая их через гармоничное удовлетворение естественных потребностей, накапливая их и получая энергию извне с помощью специальных знаний, человек имеет шанс сделать каплю столь же весомой, как и глоток. Именно такой путь выбирают «Бессмертные».

Я рассказал тебе эту притчу, потому что ты спросил меня, как я действую. Можно сказать, что я действую так же, как третий боец.

Первые два воина являются заложниками своих жажд. Следуя своей мечте, в попытке стать непобедимыми, они необдуманно расходуют бесценную жизненную силу на каторжный труд по преодолению самих себя. Они могут одолеть многих противников, но, опустошая чашу жизни, неизменно проигрывают битву наиболее беспощадным врагам – старости и немощности.

Несмотря на то, что эти бойцы достигли столь же высокого уровня воинского искусства, что и третий ученик, они лишили себя самого главного, ибо «вкус жизни», наслаждение жизнью, обучение жизнью прошли мимо них.

Искусство третьего бойца было более универсальным. Наверное, он не смог бы выдолбить руками пещеру в скале, как сильный воин, или контролировать свое тело волевым усилием, как аскетичный боец, но это ему и не требовалось.

Пребывая в гармонии с самим собой и с окружающим миром, он научился сохранять и накапливать энергию, развивая на ее основе Внутреннюю Силу, которая и стала источником его мастерства. Это и есть Путь Шоу-Дао, путь Всадника на спине ветра. Он прекрасен сам по себе, вне зависимости от того, достигнут следующие по этому Пути физического бессмертия или нет.

* * *

Держа на плече кувшин, Фатима стояла у колодца. Она была одета в точности так же, как в тот раз, когда Сантьяго впервые увидел ее.

Увидев Сашу, она уронила сосуд, и вода разлилась.

– Здравствуй, – сказал юноша.

– Каждый день я всматривалась в пустыню, мечтая о тебе и гадая, на какую звезду держишь ты свой путь, – дрогнувшим голосом произнесла женщина пустыни. – Мои молитвы были услышаны. Пустыня вернула мне тебя. Тебе удалось найти сокровище?

– Удалось, – кивнул Саша и, почувствовав, как закружилась голова, провел ладонью по лбу.

Увидев девушку, он словно раскололся пополам под напором противоборствующих желаний. Душа Сантьяго стремилась приблизиться к Фатиме и заключить ее в объятия, но Сашина душа протестовала, убеждая его, что, уступив порыву, он никогда не вернется назад.

«Что это со мной? – подумал юноша. – Куда мне возвращаться? И зачем?»

Саша перевел взгляд на щенка, примостившегося в тени колодца. Против обыкновения, пес молчал, предоставив хозяину самому решать свою судьбу.

«Что мне делать? – мысленно обратился юноша к Мелхиседеку. – Что вообще со мной происходит?»

«Вспомни. Ты должен вспомнить», – безмолвно ответил ему щенок.

«Что вспомнить?»

«То, что было. То, что сдерживает тебя. То, что боль стерла из твоей памяти.»

– Что с тобой? Тебе плохо? – бросилась к юноше встревоженная Фатима, но Саша не услышал ее.

На ряды финиковых пальм, вздымающих веера крон над выцветшими от зноя шатрами, наслоилось изображение лиственного леса. Стройная черноволосая девушка, наклонившись над гладью лесного ручья, улыбалась своему отражению. У ног ее лежали кожаная куртка и черный мотоциклетный шлем.

Девушка выпрямилась, рукой откинув волосы назад, и Саша вспомнил ее. Она тоже носила имя дочери Пророка. Именно эта Фатима, а не женщина у колодца была его первой и единственной любовью.

Лес и ручей исчезли. Теперь перед глазами юноши разворачивалась серая лента шоссе, стрелой вонзающаяся в горизонт. Туда же, к горизонту, обняв за талию черноволосую красавицу, летел Саша на мощном «Харлее». Любовь и счастье переполняли его, создавая волшебную иллюзию проникновения в Душу Мира.

Новое видение. Мотоциклисты в белых одеждах, вооруженные деревянными мечами и копьями, несутся прямо на них.

Стремительное сближение. Страх. Острие копья, вонзающееся в горло Фатимы. Потерявший управление мотоцикл срывается с обрыва. Удар, боль и темнота.

В ушах привычно засвистел ветер. Проваливаясь в черную воронку торнадо, раздавленный невыносимостью утраты, Саша пронзительно закричал.

* * *

Он продолжал кричать и в доме Даоса, невидящим взглядом уставившись в белый, покрытый тонкой сеточкой трещин потолок. В его крике мешались отчаяние и ярость, ощущение собственного бессилия и протест против несправедливости этого мира.

В книгах, которые он любил, на долю героев выпадали смертельные испытания, но они одерживали верх, потому что Вселенная была на их стороне. Теперь Саша понял, что книги врут. Мир был совсем не такой, каким его изображали. Именно поэтому во все времена люди выдумывали свои миры, миры, в которых их желания выполнялись, любовь побеждала, а бессмертные цари помогали людям обрести сокровища.

Почему же в жизни все происходит не так? Почему его Фатима должна была погибнуть? Почему он стер ее образ из памяти?

Он так же прячет свое душевное бессилие за фантазиями, как байкеры в белых одеждах, убившие его возлюбленную. Они воображают себя эльфами, борющимися с Темными Силами и Черным воинством, а он считает себя пастухом, чей ум застыл на уровне идеи, что овец нельзя выучить арабскому языку. Теперь Саша осознал, почему он так хотел быть Сантьяго. Сам по себе он ничего не представлял. Он ничего не знал о реальном мире, ничего не умел, не понимая даже самого себя.

Правы были родители, когда смеялись над ним.

«Если ты действительно хочешь купить отару овец, то сделаешь это, ведь такое желание зародилось в душе Вселенной», – с наигранной торжественностью сказала тогда мать.

«Это и есть твое предназначение на Земле», – с усмешкой добавил отец.

Действительно, какое дело Вселенной до отары овец, до его любви к Фатиме? Да и любил ли он ее на самом деле? Знал ли он ее? Если бы она не умерла, может быть, он, как и Сантьяго, позабыл бы свою первую любовь, увлекшись погоней за мифическим сокровищем…

– Успокойся. Возьми себя в руки, – в голосе Даоса звучала сталь. – Самоистязание ни к чему не приведет. Ты должен использовать свою боль, а не разваливаться на части, теряя картину мира и себя самого. Вспомни, что я тебе говорил: «Кто обратил себе на пользу лень и жадность, глупость и слабость, заставив служить пороки; кто из боли, жажды и голода сделал учителей и слуг для тела; кто из ветра, камня и зверя смог извлечь знание, тот преуспеет во всем» .

Выполни это. Пусть боль будет твоим слугой, а не господином.

– Но как? – простонал Саша. – Как я могу бороться с этой болью? Девушка, которую я любил, мертва, а я в своем малодушии позабыл о ней, стер ее образ из памяти. Даже Сантьяго из меня не вышло. Я понял, наконец, что не хочу до старости лет пасти овец в пустыне, не хочу быть невежественным. Я не желаю каждый день повторять то, что делал вчера, утешаясь мыслью, что к двадцати годам успел осуществить свою мечту и найти сокровища, от которых, как выяснилось, не так уж много проку. Мне надоело представлять себя кем-то другим, но я не знаю, как стать самим собой.

Саша не замечал ни слез, текущих из глаз, ни дрожи, прокатившейся по его телу. Дернулись кончики пальцев, напряглись мышцы ног и рук, но, поглощенный своим горем, юноша ничего не чувствовал.

– Воин Жизни не ищет утешения в жалости к себе, – жестко сказал Ли. – Не бывает радости без боли, как не бывает и жизни без боли и радости. Сделай боль своим другом и союзником, вместо того, чтобы разваливаться на части, поддаваясь ей. Лишь преодолев себя, ты сможешь себя обрести.

– Это свыше моих сил, – возразил юноша. – Боль утраты невыносима. Как я могу превратить ее в друга? Какую пользу я могу из нее извлечь?

– Твое тело мудрее тебя, – произнес Даос. – Оно уже извлекает пользу из боли. Именно боль вдохнула силу в мышцы, заставив их сокращаться. Трансформируй боль в ярость, а ярость преобразуй в силу, которая оживит твою плоть.

Пока тело твое будет восстанавливать себя через боль, я открою тебе один из секретов «Бессмертных».

Запомни, что самые мощные энергии человеческого организма управляются эмоциями. Тот, кто контролирует свои чувства, обретает способность управления собой. Путь к бессмертию и Внутренней Силе пролегает через контроль над чувствами. Как только ты поймешь, что лишь от тебя самого зависит состояние твоего духа, мир для тебя изменится.

Я расскажу тебе притчу, которая называется «Пять лекарств». Сосредоточься на моем голосе, и ты позабудешь о боли, позволив телу довершить свою работу.

В давние времена в одном торговом городе жил чиновник. Однажды, когда он проходил по рыночной площади, к нему приблизился какой-то оборванец. Выкрикнув бранные слова, бродяга плюнул в лицо чиновнику и убежал.

Не вынес чиновник позора и заболел. Так бы и умер бедняга, но его друзья послали за лекарем, который славился своим умением исцелять душевные раны.

Лекарь дал больному пять лекарств и велел каждую ночь, просыпаясь в назначенный час, принимать одно из них.

Настала ночь. Принял чиновник первое лекарство, и приснилась ему рыночная площадь и то, как оборванец плюнул ему в лицо. От нестерпимого унижения и позора страшно закричал больной и проснулся.

На следующую ночь принял он второе лекарство и снова увидел тот же самый сон, но вместо позора он ощутил леденящий душу страх.

Тот же сон приснился чиновнику и на третью ночь, но ни страха ни позора он уже не почувствовал, а охватила его глубокая печаль.

Удивился чиновник, но решил следовать указаниям лекаря до конца и на следующую ночь выпил четвертое лекарство. Тот же сон привиделся ему, но он уже не был мучителен, как в предыдущие ночи, и ощутил чиновник только чувство легкого удивления.

На пятую ночь, неожиданно для себя самого, чиновник испытал радость.

Не зная, что и думать, он поднялся с кровати и незамедлительно отправился к лекарю за советом и новыми лекарствами.

– Что ты почувствовал после приема моих снадобий? – спросил целитель.

– Все ночи мне снился один и тот же сон о том, как бродяга плюнул в меня, – ответил чиновник, – но каждую ночь этот сон вызывал у меня новое чувство: я испытывал то позор, то страх, то печаль, то удивление. А в последнюю ночь я ощутил радость и испытываю ее до сих пор. Теперь я растерян и не понимаю, что же я должен чувствовать на самом деле?

Услышав слова чиновника, засмеялся лекарь и сказал:

– Неважно, что с тобой произошло, если ты можешь относиться к случившемуся так, как считаешь нужным. Ведь только от твоего выбора зависит, будешь ли ты радоваться или огорчаться по тому или иному поводу. Что же касается плевка в лицо, то мудрый человек просто не обратил бы на него внимания, тем более, что обидчик твой – сумасшедший, и плевок его не более оскорбителен, чем порыв ветра, запорошивший пылью твои глаза…

Эта притча помогает осознать, что каждый человек имеет реальную возможность определять свою судьбу. Даже когда обстоятельства складываются не лучшим образом, у тебя всегда остается выбор. Ты можешь выбирать свое отношение к ситуации.

Сами по себе события нейтральны. Плохими или хорошими, ужасающими или прекрасными их делает только твоя интерпретация…

Ли продолжал говорить. Саша слышал и в то же время не слышал его. Он как будто разделился на три части. Одна – спокойная и отрешенная – вслушивалась в слова Даоса. Другая, хотя уже и не столь интенсивно, купалась в жалости к себе, а третья непостижимым образом преобразовывала боль осознания в ярость, которая, прокатываясь по телу неукротимыми горячими волнами, заставляла пылать и трепетать каждую его клеточку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю