Текст книги "Стихийное бедствие"
Автор книги: Ирина Мельникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 15
Когда Юрий Иванович вышел на улицу, первое время ему казалось, что со всех сторон на него смотрят с подозрением десятки глаз. Но вскоре он почувствовал себя увереннее и понял, что никому до него нет дела. Впереди он заметил густой столб черного дыма, и тут же еще один снаряд разорвался чуть ли не посередине улицы.
Костин повернулся и побежал в другую сторону вместе с толпой.
Население было напугано. Люди перебегали с одного места на другое. Какой-то бородатый мужик в длинном ватном халате раз шесть перебежал дорогу Костину, прежде чем исчезнуть в толпе. Девочка в красном платье стояла посреди улицы и, зажав ужи, визжала так, что заглушала многоголосый рев толпы. И Юрий Иванович долго еще слышал этот визг, продираясь сквозь объятую ужасом людскую массу.
«Чем быстрее мы выберемся из города, тем лучше для нас», – подумал Костин и повернул обратно.
Было около десяти часов – он потратил гораздо больше времени, чем рассчитывал.
Теперь Юрий Иванович двигался к гостинице против течения, и по мере того, как приближался к центру города, идти становилось все труднее.
Недалеко от «Мургаба» он все-таки застрял в густой толпе. Господи, подумал Костин, какая отличная мишень для ракет! Он рванулся назад, но выбраться из людской мешанины не удавалось. Что-то явно удерживало ее на месте.
Ему все же удалось пробиться к перекрестку. И тут он понял, в чем дело. Шеренга людей с автоматами перекрыла движение. Они были в полувоенной форме. Однажды он уже встречал их... «О боже! „Слуги Аллаха“!» – подумал он с ужасом. И пригнул голову. Хотя понимал, что гражданское население «слуг» не интересует. Они уже принялись вытаскивать из толпы людей в военной форме и отводить их в сторону. Арипов таким образом собирал свою разбегающуюся армию.
Никто из военных не был ранен, и они стояли, уставившись в землю и виновато переминаясь с ноги на ногу. Наконец к ним подошел офицер и, судя по крику и размахиванию руками, произнес обвинительную речь. Насколько Костин сумел понять, суть ее сводилась к одному: все дезертиры, бежавшие с поля боя, заслуживают расстрела. Единственным их шансом спасти свою поганую жизнь было отправиться на линию огня под пушки Рахимова, чтобы защитить своего президента.
Чтобы придать убедительности своим словам, офицер прошелся вдоль группы дезертиров, отобрал шестерых. Их отвели к соседнему дому, поставили к стене и расстреляли из автоматов. Офицер добил раненого из пистолета, повернулся и выкрикнул команду.
Дезертиры тут же пришли в движение, выстроились в колонну и зашагали в переулок под конвоем солдат. Расстрельная команда залезла в грузовик и уехала.
Костин огляделся по сторонам и нырнул в боковую улочку. И тут же чуть не попал под колеса военного «уазика». В последний момент едва вывернулся и вдруг бросился к дверце.
– Эй, послушайте! – крикнул он, хватаясь за ручку.
Водитель резко затормозил. Рядом с ним на сиденье лежал автомат. Он взял его в руку и настороженно посмотрел на прильнувшего к окну Юрия Ивановича.
– Кто вы такой, черт возьми? – спросил он, удивленно оглядывая Костина с ног до головы.
– Двадцатое августа, – устало произнес тот и открыл дверцу.
– Принято. – Человек вернул автомат на прежнее место, но продолжал недоверчиво смотреть на Костина. – Вы как-то быстро освоились с обстановкой. Война началась только вчера, а вы уже выглядите так, словно всю жизнь коптились под здешним солнцем.
– Это сапожный крем, – усмехнулся Костин. – Особый, водоотталкивающий, поэтому вряд ли быстро смоется.
– Я думаю, Рахимову следует приглядеться к вам, – усмехнулся водитель и положил автомат на колени, освобождая место рядом с собой. – Приземляйтесь. Как мне вас представить?
– Костин. Я здесь вроде военного корреспондента.
– Верьясов, – столь же коротко представился водитель. – А я – вроде советника по культуре.
– Знаю, мне в свое время показали вашу фотографию, – сухо ответил Костин и пояснил: – Еще вчера я пытался пробиться к посольству. У меня было к вам дело. Но не получилось.
– Все, что ни делается в этом мире, делается к лучшему, – глубокомысленно заметил Верьясов. И посмотрел на своего соседа. – Попытаемся пробиться?
– Попытаемся, – ответил Костин.
«Уазик» рванул с места.
* * *
Ксения почувствовала себя лучше, когда они миновали площадь. Максим цепко держал ее за руку, а иной раз, когда она едва не теряла сознание от ужасного смрада и жары, быстро шептал ей что-то ободряющее. Ташковский, ноги которого не пострадали, на удивление легко поспевал за ними, хотя они почти бежали по улицам Ашкена сквозь развалины. На улицах валялись тела убитых, кричали и стонали раненые, и никто не приходил к ним на помощь.
Пережитый страх притупил сознание и ощущение опасности, поэтому они уже не старались выйти из зоны обстрела. Но Максим в одну из коротких передышек быстро пояснил своим спутникам, что залп из ракетной установки накрывает площадь в несколько гектаров. Почти одновременно взрывается несколько десятков снарядов, так что остаться живым в таком пекле просто невозможно. Поэтому они спешили пробраться в северную часть города, пока вновь не начались ракетные удары. Максим все время поторапливал их, объясняя, что надо попасть в «Мургаб» прежде, чем начнутся столкновения на улицах.
Но по дороге им все чаще и чаще стали попадаться люди – в одиночку, парами, группами.
Не в пример жителям окраин они были оживленны, кричали и жестикулировали. В районе «Мургаба» бурлила толпа. В городе началась паника.
Магазины в центре были если не разрушены, то разгромлены и разграблены. На порогах зданий лежали тела убитых. Видимо, солдаты Арипова пытались навести порядок. Беглецы заметили и несколько трупов в военной форме.
Они с трудом продрались сквозь кричащую, возбужденную толпу, подбежали к входу в гостиницу и сквозь разбитую дверь вошли в вестибюль.
– Анюта! – крикнул Максим. – Юрий Иванович!
Никто не ответил.
Наконец Максим отпустил руку Ксении. Словно маленькую, он отвел ее в глубь вестибюля, посадил на низкий диван и приказал Ташковскому неотлучно находиться при ней. А сам отправился на разведку. И сразу же наткнулся на труп убитого солдата, лежавшего почти на входе в бар. Максим крикнул Ташковскому:
– Осмотрите пока с Ксенией бар и, если все нормально, ждите меня там. Я поднимусь наверх.
Они вошли в бар. Под ногами хрустело разбитое стекло. Совсем недавно здесь хорошо повеселились, оставив после себя полупустые и битые бутылки, грязные стаканы и массу окурков. Ташковский поднес один из окурков к носу и поморщился. Курили «травку». Вскоре появился Богуш. Взгляд его стал еще мрачнее.
– Их нет, – сказал он коротко.
– Может, их тоже арестовали? – предположил Ташковский.
– Не знаю, – вздохнул Максим и посмотрел на Ксению. Она, поймав его взгляд, нервно провела ладонью по волосам, серым от пыли, затем столь же быстро по лицу. Он невесело усмехнулся.
Ей неловко, что она в таком виде. Выходит, небезразлично его мнение... Но тут же отбросил эту мысль. Надо думать, как выбраться из этого чертова города, а потом уж он найдет способ доказать ей, что ему глубоко наплевать, как она выглядит. Главное, что он нашел ее... А что дальше?..
Нет, он не привык загадывать дальше чем на день вперед. И лучше остаться верным своей старой привычке... Будет день – будет пища...
Максим вдруг почувствовал, что у него кружится голова, и опустился на стул.
– Знаете что? – Ташковский окинул его озабоченным взглядом. – За всей этой суматохой мы совершенно забыли о еде. – Он вытянул забинтованные руки и виновато улыбнулся. – Я сам бы приготовил обед из того, что здесь имеется, но боюсь, не сумею открыть консервные банки.
– Вы правы, нам следует поесть. Я сейчас посмотрю, что можно найти, – решительно произнесла Ксения.
И Максим очень обрадовался этим твердым ноткам в ее голосе. Кажется, она окончательно пришла в себя. Десять минут спустя они с жадностью набросились на рыбные консервы, заедая их зеленым горошком и чипсами – все, что осталось на полках бара.
Ташковский с трудом правой рукой захватил ложку, а банку зажал между левой рукой и туловищем и вполне сносно, несмотря на боль и неудобство, пообедал самостоятельно.
– Что нам теперь делать? – спросила Ксения.
– Прежде всего любым способом постараться выбраться из города. – Максим вздохнул. – Жаль, мы не знаем, что здесь произошло. Они не оставили никакой записки.
– А может, оставили в какой-нибудь комнате?
– Большая часть помещений заперта, а в тех, что открыты, я ничего не нашел. Хотя, возможно, записку просто-напросто сорвали после их отъезда.
Ташковский задумчиво посмотрел на них:
– А если их не было в комнатах? Допустим, они спустились в подвал или отсиживались под лестницей. Помнится, мне кто-то говорил, если нет подвала, лучше всего отсидеться под лестницей.
Он неуклюже отложил ложку и, выйдя из бара, направился к лестнице. Ксения собрала пустые банки со стола и огляделась по сторонам. Куда бы выбросить?
– Перестань заниматься ерундой, – усмехнулся Максим, – ты здесь не на собственной кухне. Оставь банки в покое...
Она послушно вернула их на место и села. Максим неожиданно для себя взял ее за руку и потянул, приглашая сесть ближе.
Она столь же послушно подвинулась к нему. Он убрал прядку, упавшую ей на лоб, и тихо спросил:
– Твоего имени не оказалось в списке постояльцев. Я попросил проверить все данные. Ну, тогда, наутро... – Он почувствовал, как напряглась ее рука, но продолжал сжимать ее в своей ладони. – Что ты делала в баре накануне? Было слишком поздно, но ты была одна... Без багажа, без номера в гостинице...
Ксения осторожно высвободила руку из его пальцев и пригладила волосы. Максим подумал, что она сейчас рассердится и не станет отвечать. Но Ксения ответила, хотя голос звучал глухо и отстраненно. Так говорят люди, которые в силу каких-то причин произошедшие с ними события начинают воспринимать как нечто, случившееся с кем-то другим.
– Я весь день просидела в аэропорту, прождала рейс на Москву. Но его отменили, а мой багаж по ошибке погрузили на другой самолет. По крайней мере, мне так объяснили. – Она нахмурилась. – Вот я и напилась от отчаяния. Сразу несколько бокалов, да еще жара. Но я все-таки держалась на ногах. За несколько секунд до того, как ты подошел ко мне, я собиралась пойти и снять номер на ночь...
– Но тут подошел я... – задумчиво повторил Максим и окинул ее взглядом. Солнечный луч заблудился в ее волосах. Ксения неловко улыбнулась в ответ на его взгляд. Она молодчина, отметил он про себя, и умеет скрывать напряжение и страх. Но он все-таки почувствовал это и произнес уже более мягко:
– Тогда понятно, почему они не смогли толково ответить ни на один мой вопрос. Все считали, что ты давно уже в Москве. И все же такую женщину, как ты, невозможно не запомнить, даже если они не знали твоего имени. Но вряд ли они его не знали... – Он невесело улыбнулся в ответ на ее удивленный взгляд.
– Я подробно описал твою внешность начальнику охраны, но он повел себя так, словно никогда в жизни тебя не видел...
– Я думаю, им приказал Садыков, – хрипло произнесла Ксения. – Они схватили меня вчера на улице. И он в курсе, чем мы с тобой занимались ночью. По-моему, он не слишком дружелюбно к тебе относится.
Максим присвистнул. Знала бы она, насколько недружелюбно... «Но все-таки какова сволочь!» – подумал он о Садыкове. Выходит, держал их на поводке всю ночь, а потом дал возможность разбежаться в разные стороны и попытался захлопнуть капкан... На каждого – отдельный!
– Ты знаешь, что твоя съемочная группа сейчас у Рахимова? Или это было специально задумано?
Ксения резко выпрямилась, глаза ее рассерженно блеснули.
– К твоему сведению, они выставили меня полнейшей дурой. И очень обидели. Мы с ними работаем вместе пять лет, и я ни разу не давала повода обвинить меня в трусости или болтливости. Пусть только попадутся мне! Садыков пытался узнать, каким образом они сумели попасть к Рахимову. Но я бы и сама хотела это знать...
– Они тебя пытали? – быстро спросил Максим.
Ксения пожала плечами:
– Угрожали, но не пытали. Думаю, не успели. Какой-то тип доставил им массу неприятностей, и Садыков приказал своим мордоворотам разобраться с ним, а меня – вернуть в камеру. Там мы с тобой и встретились.
– Какой тип? – спросил Максим, но Ксения не успела ответить. На пороге появился Ташковский с листком бумаги, который прижимал рукой к груди.
– Что я говорил! – произнес он, торжествуя, и протянул записку Максиму. – Костин исчез, остальные выехали на машине Джузеппе в сторону военного аэродрома. – Он перевел дыхание. – Слава богу, они вырвались!
– Прекрасно, – вздохнул Максим, – но что делать нам? Попытаемся их догнать?
– А у нас есть выбор? – спросила Ксения.
– Вероятно, Рахимов уже в городе, – ответил Максим, – стоит попробовать пробиться к нему. Разве тебе не хочется встретиться со своими парнями?
– Подождите, – встрепенулся Ташковский, – давайте не будем бросаться головой в омут. Нужно обсудить ситуацию трезво. С чего вы решили, что Рахимов в городе?
– Вы слышали, с какой силой «Грады» лупцевали по домам? Теперь огонь прекратился.
– Прекратился? – удивился Ташковский. – По-моему, все осталось по-прежнему.
– А вы прислушайтесь. «Грады» работают на востоке и на западе. В центре за последнее время не разорвалось ни одной ракеты.
Ташковский и Ксения прислушались.
– Да, вы правы. Значит, вы считаете, что Рахимов пробился к центру? – спросил писатель.
Максим нахмурился:
– Я не утверждаю. Я считаю, что это вполне вероятно.
Ксения обвела мужчин взглядом:
– Тогда нам нужно сидеть и ждать в гостинице, пока Рахимов не займет город полностью.
– Может, ты и права, – сказал Максим. Он посмотрел сквозь выбитое окно на улицу. – Смотрите, толпа словно растворилась. Нигде ни души.
– Никому не хочется оказаться в заварушке, когда начнутся прямые столкновения на улицах, – заметил Ташковский. – Пуля – дура и летит, куда ей вздумается. Я считаю, нам разумнее переждать здесь.
Максим несколько раз прошелся взад-вперед по вестибюлю. Желваки на скулах вздулись, рот сжался в тонкую полоску. И Ксения поняла, что в нем нарастает напряжение.
– Закурить бы, – сказал тоскливо Ташковский. – Эти жлобы забрали у меня сигареты.
– У меня тоже. – Максим остановился. – Надо посмотреть в баре.
Ксения молча поднялась и направилась в бар.
Отыскав там пачку сигарет, она вернулась в вестибюль. Затем сунула одну сигарету Ташковскому в рот и зажгла ее от зажигалки, которую прихватила в баре. Максим тоже закурил. И понял, чего ему не хватало все это время.
– Все-таки надо подняться выше, хотя бы на второй этаж, – наконец решил Максим и взял Ксению за руку, словно боялся, что она ослушается его. Но она покорно пошла за ним, не проронив ни слова. Следом, слегка задыхаясь от быстрого подъема, спешил Ташковский.
На втором этаже разрушений было меньше, если не считать выбитых стекол и обвалившейся штукатурки.
Ташковский присел рядом с Ксенией на низкий пуфик и выругался. Он неуклюже задел сигарету рукой, и она выпала у него изо рта на пол. Артур потянулся ее поднять, но зажмурился и застонал от боли.
– Давайте посмотрим, что у вас с руками, – предложила Ксения.
– Да не надо, – смутился писатель, – я потерплю.
– Нет, посмотрим, – настаивала Ксения. – Не стоит запускать по такой жаре.
Максим строго на него взглянул:
– Не упрямьтесь, Артур! Ксения права. Руки надо осмотреть и оказать вам необходимую помощь. Здесь даже простой нарыв может перейти в гангрену.
Ташковский покорно вздохнул. Ксения принялась разматывать бинт и, когда рука открылась, воскликнула в ужасе:
– Боже мой! Что они с вами сделали?
Ладонь представляла собой кровавое месиво. Два ногтя сошли вместе с бинтом, пальцы распухли и приобрели зловещий сине-багровый цвет.
Ташковский бессильно откинулся на спинку стула. Пот крупными каплями катился по его побледневшему лицу.
– Они били меня по рукам резиновой дубинкой. Кости, я думаю, целы, но за компьютер я еще долго не сяду.
– Теперь я даже рада, что Максим убил Нураева, – глухо сказала Ксения и отвернулась.
– А я никогда об этом не жалел, – отозвался Ташковский с кривой улыбкой.
Максим с удивлением посмотрел на писателя. Он не ожидал от него такого самообладания. Перед ним сидел другой человек, совершенно непохожий на того, кто совсем недавно пытался от страха угнать автомобиль. Что-то с ним произошло, и это «что-то» понравилось Максиму.
– Нужно чем-то смазать руки, Артур, – сказал он. – Да и укол антибиотика не помешает. Тут на первом этаже был аптечный киоск. Схожу посмотрю, что к чему.
Максим спустился на первый этаж. Киоск был разгромлен, но Максим прошел прямо в подсобку, где хранились лекарства. Пошарил по полкам и ящикам, нашел бинты, мазь Вишневского, аспирин в таблетках, но антибиотиков не обнаружил. Он не стал терять время на поиски и вернулся в коридор.
Длинное узкое окно в самом его конце выходило на другую улицу. Максим приблизился к нему.
Стекло было цело, покрыто толстым слоем пыли.
Но даже сквозь него Максим разглядел человека, перебежавшего на другую сторону улицы и спрятавшегося в тени одного из зданий.
Спустя минуту человек вышел из тени, но теперь у него в руке был пистолет. Он махнул рукой, и появились еще трое. Они двигались перебежками, прижимаясь к стенам домов. И хотя были в гражданской одежде, то есть в рваных ватных халатах, как и он сам, Максим решил, что это наверняка разведка армии Рахимова...
Глава 16
Он вернулся в вестибюль. Здесь по-прежнему никого не было, но стоило ему сделать несколько шагов вверх по лестнице, как его окликнули. Максим обернулся. Мрачный тип в грязном камуфляже, в шапке-афганке, заросший по самые глаза черной бородой, подошел к нему и навел автомат. Максим поднял вверх руки с зажатыми в них лекарствами.
– Здесь нет людей Арипова, – сказал он по-таджикски, – только несколько жильцов гостиницы. Нас здесь застала война.
– Это что? – Солдат угрожающе щелкнул затвором.
– Бинты и лекарства. У меня ранили друга. Он там, наверху. – Он показал на второй этаж и не удержался, спросил: – Рахимов уже в городе?
В этот момент в вестибюль ввалились еще трое солдат.
Один из них, заросший бородой субъект с рукой на перевязи, был, очевидно, их командиром, потому что сердито рявкнул на типа с автоматом, и тот отошел в сторону.
– Кто такой? – справился он сердито.
– Я – российский подданный, – объяснил Максим. – Я и мои друзья, – он опять кивнул на второй этаж, – не смогли вовремя покинуть вашу страну...
Губы субъекта брезгливо скривились.
– Шурави! Что тебе надо в нашей стране?
«Это не мне ваша страна нужна, – хотелось ответить Богушу, – а вам без России никак не обойтись».
Но он решил избежать новых неприятностей и пояснил:
– Мы – журналисты. Хотели попасть в горы к Рахимову, чтобы правдиво рассказать о нем. Но это удалось только двум парням из съемочной группы...
Субъект мрачно окинул его взглядом, но имя Рахимова сыграло свою роль.
– Пошли! – приказал он довольно сносно по-русски и указал дулом автомата на лестницу. – Посмотрим на твоих друзей.
Они поднялись на второй этаж, и Максим сразу заметил Ксению. Она с ужасом смотрела на еще одного солдата, который, приставив пистолет к затылку писателя, обшаривал его карманы. Второй в это время держал под прицелом Ксению и весьма выразительно пялился на нее.
– Я достал бинты и кое-какие лекарства, – сказал Максим, словно не замечая присутствия военных.
Его тон несколько успокоил Ксению. Ужас исчез с ее лица. А Ташковский криво усмехнулся:
– Он до сих пор надеется найти что-нибудь в моих карманах.
Им приказали спуститься вниз и позволили сесть на диван в углу вестибюля. Солдаты рассыпались по этажу и принялись осматривать гостиницу.
Действовали они четко и быстро. Не найдя ничего подозрительного, они вернулись в вестибюль и собрались возле своего командира.
Он подошел к трупу на полу и толкнул его ногой.
– Кто его пристрелил?
Максим, занимавшийся в это время руками писателя, поднял голову и пожал плечами.
– Понятия не имею, – сказал он и вернулся к своему занятию.
Ксения молча помогала ему, но иногда боязливо оглядывалась на солдат. И Максиму нравилось, что она старается спрятать от него свой страх и даже стесняется этого вполне понятного в их положении чувства.
Прапорщик подошел к Ташковскому и посмотрел на его руки.
– Кто его так отделал?
– Ублюдки Арипова, – недружелюбно ответил Максим.
Офицер хмыкнул и передвинул автомат за спину.
– Значит, вы не на стороне Арипова? Это хорошо!
Максим закончил бинтовать руки писателя и обратился к командиру:
– Нам необходимо встретиться с Рахимовым. Эта женщина, – кивнул он на Ксению, – очень известная российская журналистка. А это – господин Ташковский. Знаменитый русский писатель. Нам надо срочно выбраться из Баджустана. Но прежде мы должны узнать о судьбе парней-телевизионщиков.
Офицер подумал мгновение и сказал:
– Хорошо, шурави! Я попробую передать твою просьбу Рахимову. Но не обещаю, что он захочет с вами встретиться. Ему сейчас не до журналистов. Слышишь? Арипов засел в своем дворце, и Рахимов занят тем, как его оттуда выбить.
Эти слова заставили Максима понять, что его ухо настолько привыкло к звуку выстрелов и взрывов, что он попросту перестал их замечать. На самом деле ракетные установки и пушки продолжали лупцевать что есть мочи по городу. И весь огонь теперь был сосредоточен на северо-восточной части Ашкена, там, где располагался президентский дворец – выстроенная в конце XIX века крепость, бывшая резиденция русского наместника.
– Да, нелегко вам придется, – посочувствовал ему Максим, вспомнив немыслимый лабиринт подземных бункеров из железобетона и толщину стен крепости. – Разве что атомную бомбу сбросить...
– Максим, – Ксения осуждающе посмотрела на него, – о чем ты говоришь?
– Не беспокойтесь, – усмехнулся командир, – атомной бомбы у нас нет, но не мешало бы сбросить ее на голову ублюдка, который довел страну и народ до ручки... – Он повернулся к солдатам и что-то скомандовал. Потом пояснил Максиму: – Я приказал найти машину. Иначе мы не пробьемся сквозь толпу. Люди пытаются уйти из города. Те, кто еще не успел. Боятся, что скоро войдут танки...
– Танки? – изумился Максим. – Разве у Рахимова есть танки?
– По правде говоря, я не знаю, откуда они взялись, – поскреб бороду командир, – видно, какой-то правительственный полк перешел на нашу сторону. Теперь они заняли позиции на западе и ждут приказа, чтобы ворваться в город. Наверное, они будут штурмовать дворец. Сейчас саперы пытаются разминировать подходы к нему.
– Но... – начал было Максим и замолчал. Он хотел сказать, что в самом дворце таится масса хитроумных ловушек – продукт его изощренного ума, но решил пока промолчать.
Они успели сделать всего лишь несколько шагов по направлению к входной двери, как навстречу им вышли двое военных с автоматами в руках. Они тоже были в камуфляже, но в армейских кепках, и выглядели более чисто, хоть не менее устало.
Первым вошел высокий светловолосый человек явно европейского типа. Максим сразу узнал его: Верьясов. Но Сергей по какой-то причине посмотрел на него как на незнакомого, и Максим сделал вид, что тоже видит его впервые. Сергей, видно, продолжал играть в свои игры и в Максиме пока не нуждался.
А Верьясов тем временем с недоумением уставился на Ксению. Затем его глаза радостно сверкнули. Он повернулся к своему спутнику, который стоял на входе вполоборота к ним и что-то быстро говорил на местном наречии высокому смуглолицему парню в синей униформе и красном берете.
– Смотри, Юрий, – крикнул Верьясов весело, – кажется, они!
Мужчина стремительно обернулся. Максим узнал и его. Это был Костин. Он сильно осунулся, правая ладонь забинтована, лицо заросло густой щетиной с проседью. Но все-таки это был Юрий Иванович Костин. Максим облегченно вздохнул. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки, хоть он пока не знал, в лучшую или худшую для них сторону. Но появление Костина позволяло надеяться, что хуже уже не будет.
Юрий Иванович вошел в вестибюль.
– О, нашего полку прибыло! – Он бросил взгляд на Ксению, приветливо улыбнулся Максиму и писателю. – Рад вас видеть. Как вам удалось выбраться из кутузки?
Максим улыбнулся в ответ:
– Нас выбили оттуда ракеты Рахимова.
– Не верьте ему, – вмешался Ташковский. – Именно Максим вызволил нас. – Он с недоумением уставился на Костина. – Что у вас с лицом?
– Сапожный крем. Никак не отмывается. – Он с досадой махнул рукой и усмехнулся, окинув писателя цепким взглядом. – Гляжу, вам крепко досталось?
– Артур показал себя настоящим бойцом, – заступился за него Максим, которому не понравился тон Костина. – Его пытали...
– Простите. – Юрий Иванович развел руками и в упор посмотрел на Максима. – Но куда подевались остальные? Анюта, Джузеппе, та женщина?
– Мы здесь всего пару часов. Когда вернулись, в гостинице никого не было. Но Артур нашел под лестницей записку. – Максим протянул обрывок бумаги Костину. – Они сообщают, что выехали из города на юг по направлению к военному аэродрому после того, как вы не вернулись в назначенное время. Полагаю, часа за три до нашего прихода.
Костин, не читая, затолкал записку в нагрудный карман. Лицо его помрачнело.
– Будем надеяться на опыт и увертливость Джузеппе. Армия Арипова сейчас отступает как раз в направлении аэродрома. Президента во дворце охраняет рота спецназа, но, боюсь, им не выстоять. Войска полностью деморализованы, солдаты стреляют в офицеров, не помогают даже расстрельные команды и головорезы из банды «слуг Аллаха».
– Но зачем им аэродром? – удивился Максим.
– Аэродром им не нужен. Он просто преграда на их пути. Солдаты Арипова пытаются пробиться к Пянджу и уйти в Афганистан. Остальные пути отрезаны.
Костин посмотрел на Ксению:
– «Личное мнение»?
Она молча кивнула.
– Только что ваших коллег отправили на военную базу. Катаев обещал выделить им бронетранспортер. Если сдержит обещание, то не сегодня завтра они уже будут в Киргизии, в Оше. Только они сказали, что вы улетели в Москву.
– Как видите, не улетела, – сухо отрезала Ксения. – И в отличие от этих негодяев не знаю, сумею ли когда-нибудь отсюда выбраться.
– Но разве генерал Катаев не сообщил им, что Ксения в Баджустане? – удивился Максим. – Он сам просил меня отыскать ее и помочь добраться до военной базы.
– Генералу Катаеву сейчас, кроме его базы, ни до чего нет дела, – вклинился в разговор Верьясов. – Поступили сведения, что землетрясение сильно подпортило перемычку, которая лет сто сдерживает воды горного озера Темирхоль. Оно образовалось еще в начале века, тоже после землетрясения. Огромный оползень перегородил устье реки Кардарьи, и за это время там скопилась прорва воды. К тому же есть сведения, что Арипов приказал заложить в перемычку кучу взрывчатки. Представляете, что произойдет, если люди Арипова взорвут ее. От Баджустана в одночасье просто-напросто ничего не останется. Рахимов пока не знает об этом. А когда узнает, схватится за голову: вместо одной проблемы – добить Арипова в его берлоге – появится еще одна – как эвакуировать город. Думаю, ему станет глубоко плевать на отступающие войска, и они смогут спокойно уйти за Пяндж.
– Военные готовят базу к эвакуации, таков приказ из Москвы. Есть угроза затопления плато, если прорвет перемычку. Но тогда и весь Баджустан превратится в одно большое озеро, – объяснил ситуацию Костин. – Нам надо убираться отсюда поскорее. – Он тоскливо посмотрел в окно, где поднимались пирамиды гор, отделявшие их от России. – Паскудно то, что мы не сумеем предупредить Анюту и Джузеппе! Будем надеяться, что они добрались до военного аэродрома, а он расположен несколько выше базы... – Он взглянул на часы и приказал: – Пошли! Я попытаюсь выбить у Рахимова машину.
Верьясов рассмеялся и хлопнул Максима по плечу. Правда, его голос звучал несколько фальшиво.
– Господи, Макс, я тебя сразу не признал! Сто лет жить будешь! – И повернулся к Костину: – Ты не представляешь, какая удача нам подвалила! Рахимов сам поднесет нам машину на блюдечке, когда узнает, какой ценный кадр объявился в нашем окружении. – Он серьезно посмотрел на Максима: – Все знают, что дворец Арипова нашпигован разными электронными датчиками и прочими штучками, которые не позволят посторонним даже на порог ступить. Ты ведь поделишься с ребятами Рахимова секретами своего мастерства?
– Нет, – быстро ответил Максим, – Арипов хоть и падаль, но я дал слово держать в секрете систему охранной сигнализации. Знаешь, я перестану себя уважать...
– Ну, так оставайся в этом дерьме и уважай себя до тех пор, пока кто-нибудь из местных негодяев не пристрелит тебя. Интересно будет посмотреть, как разлетятся твои мозги вместе с принципами. – Верьясов яростно сверкнул глазами и сплюнул на грязный пол. – Катись отсюда к чертовой бабушке и выбирайся сам, как сумеешь! Только боюсь, что так в Ашкене и останешься. Гориллы Садыкова рыщут по всему городу. Ему известно, что ты благополучно скрылся из тюрьмы в компании очаровательной леди и знаменитого писателя. Думаю, мы ненадолго их опередили.
– С чего вдруг Садыков? – посмотрел на него исподлобья Максим. – Разве он не отсиживается вместе с Ариповым в крепости?
– Э-э-э, да ты, гляжу, не в курсе последних событий? – Верьясов опять как ни в чем не бывало хлопнул Максима по плечу. Видно, почувствовал смену настроения. А в подобных вопросах Серега Верьясов был большой мастак, хотя и любил прикинуться в определенные моменты простачком и рубахой-парнем.
– Просвети, раз сам в курсе. – Максим решил не становиться в позу.
Но вместо Верьясова ситуацию разъяснил Костин:
– Садыков оказался хитрее, чем мы думали. Вовремя подыграл Рахимову. Провернул какую-то аферу с бронетехникой и ракетными установками. И в нужный момент артиллерия повернула пушки против Арипова. Это решило исход боя в пользу Рахимова. Теперь Садыков – его правая рука.
– Что еще раз доказывает: ворон ворону глаз не выклюет, – мрачно констатировал Максим и обратился к Верьясову:
– Ладно, уговорил. Но схему я сдам лично Рахимову. А там уж его дело, как он ею распорядится.
– Я только одного не пойму, – вмешалась в их разговор молчавшая до сих пор Ксения, – чем этот Рахимов лучше Арипова? И почему вы так за него болеете?
– Честно сказать, оба мерзавцы, каких поискать, – усмехнулся Верьясов. – Но Арипов изрядно досадил нашему правительству. Постоянно, вплоть до появления там американцев, заигрывал с талибами и с «Аль-Каидой» в Афганистане. Во время его правления караваны с наркотой практически беспрепятственно проходили через границы Баджустана. Фархат кое-как терпел нашу военную базу – боялся, что талибы, несмотря на его реверансы, быстро превратят Баджустан в еще одну афганскую провинцию. Словом, Баджустан – кость в горле у среднеазиатских республик, а у России тем более.
