Текст книги "Мата Хари. Танец любви и смерти"
Автор книги: Ирена Гарда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
На следующий день Маргарета, удобно устроившись на диване, с удовольствием зачитывала вслух одну за другой разгромные статьи, посвященные вчерашней премьере. Рядом с ней сидел Астрюк, заехавший поговорить о делах. Понимая, что в Мата Хари говорит уязвленная гордость, он только кивал головой, соглашаясь с ее ядовитыми комментариями.
– Нет, ты послушай, – веселилась Маргарета. – «В вещах Нижинского есть крупные недостатки…» Так, дальше… А, вот, нашла! «Это – чрезвычайное однообразие приемов и настойчивая длительность в их применении; недостаточность художественной выдумки, несоразмерность отдельных частей произведения и скудость хореографических методов». А, каково?
– Видишь, все, что ни делается, все к лучшему, – решил воспользоваться случаем хитрый антрепренер. – А ты еще ругала меня за сорванный контракт! Вот бы и скакала сейчас по сцене с вывернутыми руками и ногами… Грета, у меня есть для тебя два неплохих предложения. Есть люди, которые тебя ждут и очень хотят у себя видеть. Послушай старого Габриэля Астрюка – занимайся тем, что у тебя хорошо получается, и не жалей о том, что заполучить не удалось. Ты веришь, что я хочу тебе только добра? Тогда соглашайся на мои предложения.
И он изложил свои планы относительно ближайшего будущего Мата Хари. В другое время Маргарета скорее всего вряд ли бы с ним согласилась, но сейчас, под впечатлением от увиденного накануне, она была настолько покладистой, что безропотно согласилась отправиться на край света в нищую тоскливую Сицилию, а оттуда – в Берлин.
А ведь еще несколько лет назад, вернувшаяся из холодной и крайне милитаризованной столицы Германии, рассорившаяся с любовником Маргарета громогласно заявила, что ни за что на свете не будет танцевать в этом городе. Теперь же она птицей помчалась в Палермо, а оттуда в Берлин, где подписала контракт на участие в постановке пьесы «Вор, укравший миллион» в театре «Метрополь». Условия были столь привлекательны, что она даже заказала новые туалеты, чтобы блистать на премьере.
Продолжая мечтать о египетском балете, несравненная Мата Хари до изнеможения трудилась на репетициях, поражая окружающих своим трудолюбием. Что ж поделать: надо же чем-то компенсировать уходящую молодость?
Игра в «кошки-мышки»
Берлин, лето 1914 года
Это был очень тяжелый год. Мир пребывал в состоянии крайней нервозности, точно игрок перед запуском рулетки. Воспользовавшись неразберихой, творящейся в Китае после падения маньчжурской династии Цин, Россия установила протекторат над огромным Урянхайским краем.
На другой стороне глобуса США упоенно выясняли отношения со своими южными соседями.
В июне сербский террорист Гаврило Принцип пристрелил в Сараеве Франца Фердинанда, эрцгерцога д’Эсте, ставшего наследником австро-венгерского престола после самоубийства кронпринца Рудольфа. Сам по себе не такой уж важный факт вызвал цепь событий, развивавшихся с головокружительной скоростью.
Австро-венгры получили отличный предлог накинуться на Сербию, которую поддержала Россия. Обрадовавшийся долгожданной возможности ввязаться в драку, Вильгельм II первого августа объявил войну России, на следующий день – Франции, а третьего – Бельгии. Перепуганная таким развитием событий Италия, хоть и была членом Тройственного союза, объявила о своем нейтралитете. Но это уже ничего не могло изменить. Четвертого августа Великобритания и Австралия объявили войну Германии. Шестого августа Австро-Венгрия объявила войну России. Началась Великая война, унесшая жизни двенадцати миллионов человек. Но тогда мало кто думал о последствиях. Кузен Вилли так успел «достать» своих кузенов Никки и Джорджи, что те были рады примерно его наказать. В свою очередь, Вилли, подталкиваемый своей милитаристской камарильей, мечтал о создании «Срединной Европы», включавшей бы, помимо Германии и Австро-Венгрии, Голландию, Швейцарию, Италию, Румынию, Болгарию и Скандинавию.
Меня срочно отозвали из Африки во Францию. В такой ситуации Конго могло подождать. Я вернулся в страну, напуганную первыми раскатами грома, и по своим каналам попытался узнать о судьбе Мата Хари. Оказалось, что она гастролировала в Германии. Конечно, это могло быть простым совпадением, что она отправилась туда незадолго до начала войны. А если ее отъезд был не случаен? На всякий случай я приказал своим агентам в Берлине, как и в прошлый раз, не терять ее из виду, и затаился как паук, ждущий свою жертву.
А Мата Хари делала все возможное, чтобы ее заподозрили в неблаговидных намерениях. Как я узнал уже после окончания войны, эта женщина уже тогда была красной дичью, на которую незадолго до начала войны была объявлена охота. Все началось в день ее приезда в Берлин.
В огромном кабинете шефа Военной разведки кайзеровской Германии всегда царила прохлада. Вот и сейчас, в жаркий майский день, здесь было даже холодно. Или это только казалось лейтенанту Второго Вестфальского полка Альфреду Киперту, стоявшему навытяжку перед светловолосым мужчиной, уютно устроившимся в массивном кожаном кресле за таким огромным столом, что на нем можно было играть в новомодный теннис? Хозяином кабинета был всесильный шеф разведуправления Вальтер Николаи. Откинувшись на спинку кресла, он внимательно изучал аристократичное лицо вытянувшегося перед ним офицера, не торопясь начинать разговор. Дождавшись, пока посетитель осознает, куда завел его рок, он наконец перестал гипнотизировать его колючим взглядом и лениво поинтересовался:
– Скажите, лейтенант, вы знакомы с французской танцовщицей Мата Хари?
– Так точно, – щелкнул каблуками Киперт, глядя поверх головы своего визави на огромный портрет кайзера, висевший за спиной хозяина кабинета. Глаза Вильгельма ясно говорили: «Вот ты и доигрался, голубчик! Сейчас мы тебе покажем, где раки зимуют!»
– Что вы можете о ней рассказать?
Киперт чуть заметно пожал плечами.
– Мы расстались с ней довольно давно. Уверен, что Маргарета сильно изменилась за прошедшее время. Когда мы с ней были вместе, это была красивая, волевая, талантливая, хоть и недалекая женщина, пользовавшаяся у мужчин сумасшедшей популярностью. Она танцевала восточные танцы и…
– Сумасшедшей популярностью… – эхом повторил за ним Николаи, думая о своем. Потом он еще раз внимательно посмотрел на ежившегося под его взглядом мужчину. – И вы, женатый офицер германской армии, позабыли про свой долг, связавшись с подданной враждебной нам Франции?
Лицо Киперта не только что побелело, но даже посерело.
– Никак нет! Долг перед Родиной и кайзером для меня священен. Кроме того, Мата Хари – подданная не Франции, а Голландии.
– Я говорю о другом долге… Но ваш ответ мне понравился. Скажите, Киперт, вы действительно готовы послужить Родине и кайзеру?
– Без раздумья отдам свою жизнь!
– Ну, это уже слишком. Верные и храбрые офицеры нужны Германии живыми… Да вы присаживайтесь, лейтенант.
Словно только что заметив, что Киперт давно стоит перед ним по стойке «смирно», он сделал гостеприимный жест в направлении стула, стоящего у его стола.
– Чай? Кофе?
У Киперта предательски запершило в горле. Откашлявшись, он пробормотал извинения и попросил:
– Кофе, если можно.
Николаи позвонил, и в дверях тут же появилась скромно одетая женщина лет пятидесяти, подобострастно посмотревшая на шефа.
– Магда, два кофе, пожалуйста. Вам с сахаром или молоком? – Вопрос относился к Киперту, который только помотал головой. – Значит, без сахара. Мне, как всегда, со сливками.
Дождавшись, когда за секретаршей закроется дверь, Николаи снова вернулся к теме разговора. Устало помассировав виски, он как бы между прочим поинтересовался:
– Лейтенант, а вы знаете, что Мата Хари сейчас в Берлине? У нее ангажемент в «Метрополе».
Киперт растерянно пожал плечами, всем своим видом показывая, что это событие не имеет к нему никакого отношения, и снова уставился на главного разведчика Германии преданными глазами дисциплинированного солдата.
Раздался стук, и в кабинет вошла секретарша, неся поднос с двумя чашечками кофе. Кроме того, на нем стоял молочник со сливками и вазочка с конфетами.
«И когда она успела?» – мелькнуло в голове у Киперта, не знавшего, что Николаи не выносил, когда его сотрудники медленно выполняли возложенные на них функции. Чтобы зазря не раздражать шефа, Магда постоянно держала кофейник на включенной горелке, что для экономной немки было сущим мучением.
– Спасибо, Магда, – сдержанно проговорил хозяин кабинета, в молчании дожидаясь, пока она закончит сервировку стола. – Если понадобится, я вас позову.
Дама поклонилась и тихо вышла за дверь, плотно прикрыв ее за собой.
– Не женщина, а золото! – Кивнул вслед ей Николаи. – Угощайтесь, пожалуйста. Это мои любимые бельгийские конфеты… Итак, мы говорили о Мата Хари и ее прибытии в Берлин. Так вот, Германия и кайзер были бы вам крайне признательны, если бы вы восстановили с этой женщиной старые нежные отношения. Нам бы очень хотелось, чтобы она снова научилась вам доверять.
По мере его монолога Киперт все больше и больше переставал понимать происходящее. То этот скользкий тип чуть не растерзал его за роман с Мата Хари, то чуть ли не в любви заставляет объясняться. Как это понять?
Николаи посмотрел на растерянного «гостя» и усмехнулся.
– Буду откровенен. Эта француженка обладает связями со многими важными персонами по всей Европе от Испании до России, и было бы очень полезно для нашего общего дела, если бы она разделила с нами наши идеалы. Я ясно выражаюсь?
Чего уж тут неясного! С другой стороны, в разведке ошибаются только раз, поэтому гусар решил расставить точки над «i», рискуя вызвать гнев своего грозного собеседника.
– Вы хотите, чтобы я ее завербовал?
Николаи поморщился с таким видом, точно при нем пукнул посол какой-нибудь карликовой страны. Вот люди: обязательно все надо разжевать и в рот положить. Да еще проследить, чтобы не подавились…
– Вы совершенно точно все поняли, лейтенант. Кстати, почему вы до сих пор в этом звании?
– У меня был длительный отпуск по болезни.
– Наслышан. Если мне не изменяет память, именно та дама, о которой идет разговор, помогала вам поправлять здоровье в Египте, Италии и некоторых других странах. В вашем возрасте быть лейтенантом просто неприлично. Приведите к нам Мата Хари, и вас будет ждать приказ о производстве в ротмистры. Как вам такое предложение?
– Оно более чем щедро! – сорвалось с губ потрясенного Киперта, меньше всего ожидавшего от Николаи приятного разговора.
– Я тоже так думаю… Итак, вы на него согласны?
«А что, у меня есть варианты?» – промелькнуло в голове гусара, но вслух он произнес совершенно иное.
– Разумеется. Я сразу поеду к ней. Уверен, что знаю, где она остановилась. Мата Хари всегда выбирает только лучшие гостиницы.
– Мне кажется, это будет неразумно, – остановил его умудренный жизнью разведчик, покачав головой. – Встретьтесь с ней якобы случайно на нейтральной территории. Мне донесли, что завтра она собирается съездить поплавать на Николасзее. Ваша случайная встреча там не вызовет никаких подозрений. Мои люди сообщат, когда она покинет гостиницу. Будьте готовы. И, разумеется, никакой конкретики. Ваша задача – убедить ее в необходимости сотрудничества с нами и организовать встречу между ней и мной или кем-то из моих людей. Вы все поняли?
– Так точно!
– Тогда идите.
Аудиенция была окончена. Киперту оставалось только вскочить со стула, щелкнуть каблуками и скрыться за дверью, аккуратно притворенную за ним стоящей на страже Магдой.
На следующий день стояла чудесная погода, словно само солнце было на службе у имперской разведки. Прислуга с утра собрала хозяйские пляжные принадлежности, и Киперт сидел как на иголках. Настроение его было – хуже не придумаешь. Во-первых, он не очень себе представлял, что скажет Грета, когда увидит его после расставания. Во-вторых, было не очень понятно, как приступить к делу. И, наконец, узнав, что муж без нее едет отдыхать на Берлинское море, жена устроила скандал и уехала к родителям. Как это все некстати! Ему и так стоило огромных трудов умиротворить супругу, которая была вне себя от бешенства, пока он ухаживал за Мата Хари и, как последний дурак, таскал ее по всем кабакам.
Киперт уже забыл, что сам заставлял любовницу ежевечерне выходить с ним в свет. Ему нравилось, что в пуританской Германии он может себе позволить встречаться с женщиной, ставшей синонимом чего-то порочного, запретного.
В стране были еще свежи скандалы, связанные с сексуальной ориентацией окружавших кайзера советников, и ему очень не хотелось встречаться сейчас с Мата Хари, но раз сам Николаи приказал… Он представил, какой скандал устроит жена, когда узнает, ради кого он поехал на Николасзее. А она непременно узнает…
Уйдя в невеселые мысли, Киперт не сразу заметил, как зазвонил стоящий рядом с ним телефонный аппарат. Сообразив, что это не комар в ухе пищит, а надрывается чудо ХХ века, он схватил трубку и прижал ее к уху.
– Объект вышел из гостиницы…
Вот так, надо ехать. Проверив еще раз перед зеркалом свой внешний вид, Киперт вышел из подъезда, перед которым стоял красный опель «Doctorwagen», за рулем которого восседал серьезный, как могильщик, шофер. Вообще-то, Альфред сам любил иногда прокатиться с ветерком, но в данном случае предпочел взять с собой водителя. Мало ли как сложатся дела.
Машина завелась и, урча, покатила на выезд из Берлина и далее, на запад. Замелькали милые сельские домики, плодовые деревья, маленькие огородики и сохранившиеся кое-где остатки дикой природы в виде островков деревьев, в которых гомонили птицы.
Расслабившийся под влиянием окружающей пасторали, Киперт подумал, что надо будет почаще выезжать на природу с женой. Правда, последнее время все говорило, что страна находится на грани войны, так что семейный выезд на «море», возможно, придется отложить до лучших времен.
Оставив шофера с машиной под деревьями, чтобы солнце не испортило кожаную обивку сидений, он отправился к воде. Было воскресенье, и весь берег оказался усеян отдыхающими. Найти в такой толпе нужного человека было равносильно поискам иглы в стоге сена, но он знал, как сузить круг поисков.
Путь Киперта лежал к купальням, где собиралась вся берлинская аристократия. Не может быть, чтобы Грета отправилась плескаться в море среди людей не ее круга.
Он нашел ее в первой же купальне. Молодая женщина стояла у края воды в очаровательном синем пляжном костюме с белой отделкой, и мужчина почувствовал что-то, похожее на сожаление, словно смотришь на красиво украшенный торт, зная, что через пять минут этой красоте придет конец и ее останки исчезнут в желудках гостей.
Заплатив положенную марку и переодевшись в кабинке, Киперт зашел в ту купальню, где видел Грету, но там ее уже не было. Лейтенант почувствовал, как его сердце провалилось в желудок, но в ту же секунду она вынырнула почти рядом с ним и засмеялась, вытирая лицо.
– Грета? – удивленно вырвалось у него.
– Альфред? – еще больше удивилась женщина. – Ты что здесь делаешь?
К Киперту начало возвращаться самообладание. Поправив купальный костюм, он сел на мостки, спустив ноги в воду.
– Видимо, то же, что и ты. Решил искупаться. Как вода?
– Отличная! Не такая, конечно, теплая, как у нас на Яве, но вполне терпимая. Слезай быстрее!
Он соскользнул в воду и поплыл рядом с ней, заглядывая женщине в лицо.
– Ты совсем не изменилась.
– Ты тоже. Если не считать небольшого брюшка, – мстительно заметила она.
– Ну вот, испортила мне всю радость от общения, – пригорюнился Киперт, тщательно следивший за своей внешностью.
Маргарета перевернулась на спину и легла на воду. Лениво плеща руками и ногами, она искоса наблюдала за бывшим любовником. На самом деле он остался таким же стройным, как и во время их знакомства, но ей вдруг ужасно захотелось уязвить этого самодовольного красавчика, походившего на Зигфрида из древних легенд.
– Ладно, беру свои слова обратно, – милостиво согласилась коварная красавица.
– Этим ты не отделаешься, – рассмеялся мужчина. – Раз уж произошла такая судьбоносная встреча, то я приглашаю тебя сегодня со мной отужинать. Ресторан можешь выбрать по собственному усмотрению.
– Как в добрые старые времена, – грустно улыбнулась Маргарета. – Программа не меняется даже в мелочах.
– Извини, дорогая, – пробормотал Киперт, подплывая на опасную близость, – но твою квартиру я больше не арендую, так что пригласить мне тебя некуда.
– Так уж и некуда? – скосила она на него смеющиеся глаза. – Эй, что ты делаешь?!
Мужские руки обвили ее тело, к губам прижался мужской рот, щекоча лицо усами, и они пошли под воду, не разжимая объятий. Чувствуя, что задыхается, Маргарета делала отчаянные попытки высвободиться из мужских рук, и когда это удалось, пулей выскочила на поверхность, глотая воздух. За ней вынырнул Альфред, смеясь и поправляя прилипшие к лицу волосы.
– Пфуй, – услышали они возмущенное пыхтение рядом, – как вам не стыдно! А еще приличные люди! Я сейчас вызову полицию!
– Бежим отсюда! – сделал испуганное лицо Киперт и, схватив Маргарету за руку, потащил к мосткам.
Выбравшись на сушу, они переоделись, а потом долго бродили по берегу, рассказывая друг другу все, что произошло за время, прошедшее с момента их разлуки. Маргарета словно расцвела, много шутила и смеялась, а Альфред прилагал отчаянные усилия, чтобы не сорваться и не пересказать ей вчерашний разговор с Николаи.
В конце концов он уговорил ее сходить вечером в ресторан. Дойдя до того места, где остался автомобиль, Киперт предложил даме своего «коня», чтобы вернуться в Берлин. Он подсадил Маргарету в авто, сам устроился на месте шофера, дал водителю указание добираться до дома своим ходом и увез красавицу под завистливые взгляды бывших поблизости мужчин.
Вечером, сидя в ресторане, Киперт продолжал мучиться, коря себя за невольное предательство. Порядочно ли втравливать прелестную женщину, делившую с ним когда-то постель, в опасности шпионской профессии?
А Маргарета в этот вечер превзошла саму себя. В платье из плиссированного белого муслина с вышитыми зеленью вставками и красными виноградными гроздьями у пояса она была сама свежесть и великолепие, словно знала рецепт вечной молодости.
Тихо мерцали свечи, пели скрипки маленького оркестрика, и Киперт никак не мог начать пугающий его разговор. В конце концов, Альфред решил, что утро вечера мудренее, и собрался проводить свою даму до гостиницы, но по дороге вспомнил, что его жена уехала к родителям, и совершил святотатство – пригласил Маргарету к себе домой. Кто знает, удастся ли им еще повстречаться?
Лежа с ней на влажной постели после того, как утолил зов плоти, он поглаживал ее густые пряди волос, а она прижималась к нему щекой, слушая удары сердца.
Все было чудесно, словно никогда не было разлуки. Но Маргарете, как и раньше, не хватало спонтанности, игры. Секс с дорогим Альфредом был предсказуем, как восход солнца. Отдаваться ему было все равно, что есть клубнику через салфетку. Вроде бы и вкус тот же, а не вкусно. И повторения уже не хочется.
Она пыталась несколько раз вызвать его на воспоминания, но Киперт отделывался односложными ответами, витая мыслями где-то очень далеко. Наконец ей это надоело, и Маргарета подняла голову, заглядывая в бегающие глазки бывшего любовника.
– Ладно, говори, что случилось?
– Ничего, – чтобы не смотреть ей в глаза, мужчина потянулся за фужером с шампанским, но Маргарета перехватила его руку.
– Альфред, я знаю тебя не первый день, так что перестань мямлить и скажи внятно, что тебе от меня надо. Как я теперь понимаю, наша встреча не была случайной. Я права?
– Грета, ну что ты говоришь? – уселся на постели Киперт, продолжая отводить взгляд.
Но Мата Хари не относилась к числу тихих овечек. Резко отбросив одеяло, она начала быстро одеваться, стараясь в спешке ничего не забыть.
– Ты куда?
– В гостиницу. Спасибо за ужин.
– Но сейчас три часа ночи! Там, наверно, все заперто!
– Не говори чепухи… Где мой браслет?
Киперт понял, что Маргарета настроена более чем решительно. Если она уйдет, то что он скажет Николаи? Пришлось рискнуть.
– Ну, хорошо, – понурил он голову. – Только дай одеться. Такие разговоры голышом не ведутся.
– Ладно, – смилостивилась она, закуривая папироску в длинном мундштуке, – надевай штаны. И не вздумай обмануть – я твое вранье за версту чую!
Как можно медленнее он натянул брюки и позвонил в колокольчик. Спустя некоторое время явился заспанный слуга и, услышав, что хозяин со своей гостьей хотят кофе, поплелся, шаркая ногами, на кухню.
Киперт вспомнил Магду и подумал, что если когда-нибудь решит заняться военной карьерой, то обязательно заведет расторопного денщика, который не будет ползать по дому, точно сонная муха.
– Ну? – спросила Маргарета, когда все уловки по оттягиванию времени иссякли, и они сидели на изжеванной постели при полном параде и пили кофе.
– Не знаю, как тебе сказать…
– Скажи хоть что-нибудь. Ну, например, зачем ты искал меня на озере.
– Видишь ли, с тобой хочет встретиться один очень влиятельный человек…
– Переспать собирается, что ли?
– Ты стала циничной.
– А ты – рохлей.
Он примирительно махнул рукой и при этом чуть не облил себя горячим кофе.
– Давай не будем ссориться? Просто я передаю тебе то, что должен сказать. Сразу хочу предупредить – сексом здесь и не пахнет. Чисто деловое приглашение.
– И что это за тип? Какой-нибудь маньяк?
– Не говори глупости! Это полковник Николаи, глава нашей разведки.
– Ничего себе! – И Маргарета умолкла, пытаясь понять, какие чувства вызвала в ней эта новость.
В тишине прошло несколько минут, в течение которых она приходила в себя от изумления.
– Итак, давай начнем сначала, ты кто? Представься, пожалуйста.
– Ты про меня все знаешь. Могу повторить еще раз.
– Только в части Николаи.
– Хорошо. – И Киперт в общих чертах пересказал свой разговор с начальником разведки.
– Х-м-м… Значит, он хочет, чтобы я стучала немцам на французов… Ты меня за кого держишь? Передай ему, чтобы он катился к чертям свинячьим!
Она схватила сумочку и быстро начала запихивать туда разложенную на прикроватном столике мелочь – расческу, зеркальце, портсигар с монограммой. От возбуждения у нее дрожали руки. Даже во время ссор Киперт никогда не видел ее в такой ярости.
– Грета, не надо так все драматизировать, – заискивающе проговорил неудачливый вербовщик. – Если тебе его предложение не по душе, то ведь тебя никто не заставляет. Мы просто сделаем вид, что этого разговора не было. А я придумаю, что сказать Николаи. Ну, не сердись на меня, девочка. Давай не будем мешать наши личные отношения и политику.
– Ты говоришь это мне? – еще больше рассвирепела Маргарета, поправляя туалет и надевая туфли. – Сам начал разговор, а теперь на попятную? Ишь, какой умный! Чтоб я тебя больше не видела, понял, негодяй? Скажи своему шоферу, чтобы тот немедленно отвез меня в гостиницу!
– Но он давно спит…
– А мне наплевать! Отвези меня домой, а то хуже будет! Я сейчас заору на всю улицу, и тебе придется долго объяснять жене, почему в ее отсутствие из вашей уютной спальни доносились женские вопли.
Вконец деморализованному Киперту стало совсем нехорошо. Эта сумасшедшая запросто может опозорить его перед соседями! Достаточно того, что его ждет малоприятный разговор с Николаи. Не хватало только, чтобы к этому добавилось обвинение в прелюбодеянии с француженкой. Слава богу, что скоро он вместе со своим полком будет далеко отсюда. Звание ротмистра – вещь приятная, но своя репутация дороже.
Приняв к сведению эти соображения, он снова позвал слугу, и тот возник на пороге с такой быстротой, словно подслушивал под дверью.
– Вилли, разбудите Рудольфа. Пусть он отвезет мою гостью куда она захочет.
«К дьяволу», – добавил он про себя.
Не прощаясь, Маргарета выскочила из спальни, оставив после себя легкий запах духов.
Больше она никогда не виделась со своим бывшим любовником, который, мучимый дурными предчувствиями, отправился на следующий день объясняться в уже знакомое мрачное здание.
К его величайшему изумлению, беседа с шефом разведки прошла довольно мирно. Тот только выразил сожаление, что миссия лейтенанта не увенчалась успехом, и отпустил его на все четыре стороны.
Но стоило окрыленному Киперту выйти за порог, как Николаи дал волю своему гневу. Надо же быть таким идиотом! Не успев двумя словами перекинуться с дамочкой, сразу выложил ей все в лоб! Только дело испортил! Черт бы побрал этих хваленых аристократов, у которых мозгов меньше, чем у курицы! Этому дураку есть только одно применение – и, вызвав преданную секретаршу, он категорически потребовал:
– Магда, проследите, чтобы только вышедший из моего кабинета лейтенант при первой возможности отправился на передовую! Кайзеру нужны преданные офицеры. Вот пусть господин Киперт, который так рвался послужить Отечеству, отправляется на русский фронт.
Скромно одетая женщина, походившая больше на продавщицу крупного магазина, чем на человека, знавшего многие тайны рейха, даже бровью не повела. Для их конторы давно не было секретом, что начало войны с Россией произойдет со дня на день. Черкнув пару слов в блокноте, который держала в руках, Магда склонила голову, давая понять, что приняла указания шефа к исполнению.
Участь бедного Киперта была решена.
Маргарета тоже чувствовала себя неуютно. Правда, это не мешало ей активно готовиться к премьере, заказать целую кучу новых туалетов и заводить краткосрочные романы с немецкими офицерами, но все было как-то зыбко и странно.
В отличие от демократичного Парижа Берлин был милитаризован до невозможности. Немцы раздражали и пугали ее своей чванливостью и агрессивностью. Было такое ощущение, что огромный голодный хищник вырвался из клетки и, жмурясь от солнца, оглядывается по сторонам, выбирая добычу. Везде славили императора, словно это был не человек, а полубог, которым он, кстати, себя и ощущал.
Всегерманское помешательство с каждым днем набирало обороты. На каждом углу продавались портреты кайзера с горящими глазами и лихо закрученными усами. Во всех ресторанах и кабачках только и было разговоров об избранности немецкого народа.
Пятнадцатого июля, во время празднования двадцатипятилетия пребывания Вильгельма II на троне, весь Берлин высыпал на улицу. Почтенные бюргеры разве что не кидались под копыта коня, на котором в парадном мундире ехал пятидесятипятилетний германский император и прусский король. По всей Германии творилась та же вакханалия выражения верноподданнических чувств. Кругом раздавались хвалебные речи, возводились монументы в честь Гогенцоллернов и проводились парады.
Маргарета пыталась убедить себя в том, что все это – политика, которая ее совершенно не касается. Ее дело – танцевать и блистать в обществе, а остальное уже не важно. Но все было существенно сложнее. Можно было сколь угодно долго рассказывать себе о том, что жизнь прекрасна и удивительна, но стоило выйти на улицу и увидеть фанатично горящие глаза берлинцев, как ей становилось не по себе.
После разговора с Кипертом первым ее порывом было собрать чемоданы и отбыть на родину в сопровождении верной Анны. Дело оставалось за малым – у великой Мата Хари не было денег. Здесь же ее ожидал неплохой гонорар, а в случае его разрыва – штрафные санкции. Оставалось только уповать на бога, что все обойдется, и они с Анной успеют удрать отсюда раньше, чем грянет гром.
Свою лепту в нагнетание страха внесла ее берлинская портниха, Эмма Гершензон, до ужаса боявшаяся репрессий любимого кайзера, который винил во всех германских проблемах евреев и социалистов, независимо от того, были ли эти проблемы обусловлены капризами природы, экономическими законами или его собственными ошибками управления.
Ползая на коленях вокруг Маргареты и подкалывая подол недошитого кружевного платья, она жаловалась на трудную жизнь и на то, что, видимо, придется бросить обжитой дом и перебираться к брату в Бельгию, подальше отсюда. Фрау Крюгер, живущая через улицу, давно уже зарится на ее ателье, так что скорее всего придется продать его за бесценок, пока не отобрали бесплатно, и уехать куда глаза глядят.
Маргарета не понимала, чем так уж плох Берлин, чтобы бросить нажитое годами добро и с парой чемоданов отправиться в неизвестность. Да, конечно, город стал совсем не таким, каким был всего несколько лет назад, но ведь здесь никто не устраивает погромов и дальше глупых речей дело не идет.
– Ах, фрау Зелле, – вздохнула еврейка, – вы же сами знаете, «В начале было Слово…»
Ее черные глаза увлажнились слезами, и она еще проворнее продолжила свое дело.
Маргарета задумалась. Может, действительно она что-то не понимает в сложившейся ситуации и пора паковать чемоданы? Но нет, она не собирается бежать отсюда, как испуганная кошка от дворового пса. Она знаменитая актриса, и никто не посмеет тронуть ее хотя бы пальцем.
Отдав портнихе недошитое платье, она накинула на себя пеньюар и подошла к окну. Смеркалось. Хмурое небо заволокло тяжелыми облаками. Дувший с Балтики ветер был промозглым и навязчивым, точно зубная боль. Прохожие, подняв воротники и придерживая полы разлетающейся одежды, старались побыстрее скрыться в подъездах домов.
Внезапно из-за поворота вывернула колонна горожан, которые, стараясь чеканить шаг, выкрикивали лозунги в поддержку кайзера. Идущие по краям колонны мужчины раздавали редким берлинцам листовки.
Маргарета тяжело вздохнула и отвернулась, задернув тяжелую штору. С каким удовольствием она бы бросила все и отправилась на Яву, о которой столько рассказывала журналистам! Жаль только, что «ее» Явы нет ни на одном глобусе. Очень жаль…
Мата Хари не пришлось блеснуть в «Воре, укравшем миллион». Первого августа началась Великая война, которую позже, после начала второй вселенской бойни, назовут Первой мировой.
Она началась так внезапно, что Маргарета сначала не поверила словам Анны, принесшей известие, что с этого момента они пребывают на территории воюющего государства.
– Этого не может быть! А как же моя премьера? – воскликнула она, схватившись тонкими пальцами за виски.
Мир рухнул, и офранцузившейся голландке в Берлине уже не было места. Маргарета металась по номеру, пытаясь понять, что делать дальше.
Прихватив с собой для поддержки Анну, она поспешила в театр, но там творился полный хаос. Когда она наконец пробилась в кабинет директора театра с вопросом, что теперь они будут делать, тот буквально засмеялся ей в лицо.
– О чем вы говорите? Какая премьера? Какой контракт? Мы объявили войну России. Вы это понимаете?!
Обескураженная Маргарета без сил опустилась на венский стул. Куда ей ехать? Берлин был последней надеждой заработать хорошие деньги.
