Текст книги "Одержимость Севера (СИ)"
Автор книги: Ира Далински
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 13
Север
Она соглашается.
Точнее, не соглашается – сдаётся.
Лежит подо мной, бледная, с растрепанными серебристыми волосами, с трясущимися руками и глазами, налитыми слезами. Губы дрожат, и она кусает их, чтобы остановить этот позорный трепет.
Влада.
Имя, которое говорит «моя».
– Позволь… Позволь мне позвонить маме, – её голос срывается, девчонка давно не контролирует себя, но я вижу, как она держится из последних сил. – Она одна. Там разгром… Антон сбежал. Я просто спрошу, как она.
Я чувствую, как учащается её пульс. Шея, грудь, бедра – всё дрожит.
Мои пальцы зачем-то скользят по её щеке, собирая слезы.
Черт его знает, чем меня эта звездочка зацепила. На внешность повелся? Так, блондинки мне всегда нравились. Но у этой волосы какие-то… белые что ли? Реально как платина. Как серебряная звёздочка.
Гордая.
Упрямая.
На грани.
Я жду. Секунду. Две.
Потом тянусь в карман за телефоном.
– Давай быстро, – бросаю телефон ей в руки. – Один звонок. Две минуты.
Она хватает трубку, дрожащими пальцами быстро набирает номер.
Гудки идут слишком долго, и я замечаю, как на дне голубых глаз появляется тревога.
Но вот раздается чей-то голос. Тихий, испуганный.
– Тётя, Ира? – удивленно спрашивает звёздочка. – А где… – сглатывает с трудом, делает голос равнее. – Г-где моя мама?
Я вслушиваюсь в голос на том конце, но ни черта разобрать не могу.
Секунда и Влада бледнеет как труп. Дальше уже некуда.
Да что там у них происходит-то? Хоть сам отбирай трубку и допрашивай.
– К-как в б-больнице? – и снова слезы. Да, ёпрст!
Наблюдаю за тем, как ее руки падают вдоль тела вместе с телефоном. Взгляд стеклянный. Смотрит в одну точку и… просто плачет. Нет, не всхлипывает, не рыдает. А капли просто текут из этих больших голубых глаз. Как будто она дошла до той границы, где вся ее сила вычерпалась.
– Что она сказала? – строго спрашиваю, понимая, что девчонка сейчас в какой-то прострации. – Влада!
И она моргает. Переводит щенячий невинный взгляд на меня, что я начинаю считать себя последней сволочью. Ну, в больничке я точно не виноват!
– Твоя мама не в порядке?
Она качает головой.
– Куда ее увезли?
Называет адрес, все еще отстраненно.
– Ясно, – ставлю для себя точку и тяну девчонку за руку. – Вставай. Навестишь ее.
Она молчит, когда мы выходим на улицу. Молчит, когда я сажаю ее на переднее сидение в свою машину. Столько дней провела в подсобке и ни слова! Что за каменное сердце у этой звёздочки?
Никаких мук совести!
Если бы я давал слабину, то не находился бы там, где сейчас стою. И мне плевать, что какой-то Антон скрывал от матери чем зарабатывает на жизнь. Её ведь не смущало, когда он приносил домой столько денег? Только не пойму зачем девчонка с подносом бегала в ресторане, если брат зашибал столько, что жить можно было и без этого.
Не клеится пока.
Интересный случай. И я чувствую, что меня все больше втягивает.
Машина несется по ночному городу, а я сжимаю руль так, что кожаный чехол скрипит. Влада рядом молчит, но пальцы ее вцеплены в сиденье, будто она до сих пор боится, что я развернусь и увезу прочь.
Неужели думает, что я ее в клетку запру? Хотя, такую мог бы и запереть.
Сколько раз я видел ее дерзкой, злой, испуганной. Но сейчас она просто… беззащитная.
Я не люблю, когда женщины плачут. Но ее слезы другие. Она их прячет, сжимая челюсть, будто стыдится собственной слабости.
Чертова гордость.
Приемное отделение пропахло хлоркой и людским страхом. Влада сразу рвется к регистратуре, но я хватаю ее за запястье, чувствуя под пальцами учащенный пульс.
– Спокойно, – говорю резко. – Криками делу не поможешь.
Она дергается, но кивает.
В коридоре сидит ее «семья» – полная тетка в заношенной одежде, тетя Ира, судя по всему, и парнишка лет двадцати, худой, с прыщавыми щеками. Парень?
Как только он видит меня, вскакивает, словно током ударило. Осматривает Владу с ног до головы. Она, кстати, эффектно одета. Если б еще туфли надела.
– Ты кто такой⁈ – летит в меня.
Влада резко шагает между нами, но я лишь усмехаюсь.
Петух решил защищать свою курицу?
– Север, – представляюсь коротко и у пацана глаза ожидаемо на лоб лезут. – Тот, кто привез Владу.
Тетя Ира впивается в меня глазами, потом косится на девчонку.
– Это он тебя…?
– Нет! – визжит Влада, качает головой.
Я не вмешиваюсь. Пусть думают, что хотят. В конце концов, этот цирк мне начал надоедать.
Врач выходит из палаты усталый, в помятом халате. Ночное дежурство, видимо.
– Обморок на фоне стресса, – говорит, сверяясь с картой.
Соседка трещит, как мать Влады стучалась к ней, что-то невнятно бормоча, а потом упала в обморок. Ну, та и вызвала скорую.
– Антон говорит звонил… В беду попал, мол. Но я не разобрала, она сразу того… упала.
Антон. Сопляк, из-за которого столько проблем началось. Еще и дружок его Косой.
Я чувствую, как Влада напрягается. Ее пальцы сжимаются в маленькие кулаки.
– Она в сознании? – спрашиваю я.
Врач кивает.
– Но ей нужен покой.
Чуть погодя ей дают увидеться с матерью. Я стою в коридоре, заглядывая в палату сквозь оставленную щель в двери.
Мать Влады лежит бледная, с капельницей в руке.
Наблюдаю, как дочь подходит к ней, быстро целует в лоб и шепчет что-то.
– Прости…
– Ты жива, и это главное, – женщина гладит ее по щеке.
Я отворачиваюсь.
Семейные сцены – не мое.
Ухожу к врачу «договариваться» о нужном уходе и, если требуется лечении. Стопка купюр моментально испаряется в ящике стола.
Когда Влада возвращается к соседке, в ее глазах читается благодарность. Мне ее даже жалко. Брат в дерьмо всех загнал.
Я уже почти спустился по лестнице, когда сквозь шум ночного коридора пробился её голос наверху.
– Отпусти! Я же сказала – всё кончено!
Голос Влады сдавленный, но не сломанный.
А потом мужское хриплое шипение:
– Ты теперь бандитская подстилка, да? Нашёл тебя, дрянь, какой-то ублюдок в дорогом костюме…
Я разворачиваюсь.
Медленно.
Осознанно.
Поднимаюсь обратно.
На лестничной площадке прыщавый прижал Владу к стене. Одна его рука вцепилась в её запястье, другая тычет в лицо, будто пытается унизить последними словами.
Влада не кричит. Не плачет громко. Но её плечи напряжены, а в глазах не страх, а стыд.
Ты должна быть сильнее, звёздочка. Но он заставил тебя почувствовать себя грязной.
Я делаю шаг.
– Отпусти её.
Мой голос звучит тихо, но парнишка дергается. Он резко оборачивается, бледнея.
– Т-ты… Ты чего приперся⁈ – голос дрожит.
Я не отвечаю. Просто смотрю на его руку, всё ещё сжимающую её запястье.
– Я сказал – отпусти.
Он снова нервно дёргается, но не ослабляет хватку.
– А если нет? Это мое дело! Она моя девушка!
Влада резко дёргает головой:
– Я уже не твоя!
Парень звереет.
– Ты теперь его, да⁈ Продалась? А мне такое заливала про верность…
Его пальцы впиваются в её кожу, и в этот момент я действую.
Один шаг и моя рука захватывает его грязную лапку, сжимая до хруста.
– А-а-а!
– Ты что-то не расслышал?
Я наклоняюсь ближе.
– Она сказала «нет». Значит, больше не твоя. Если ещё раз увижу, что ты к ней прикасаешься, сломаю все пальцы. Понял?
Он кивает, извиваясь от боли.
Я отпускаю его, и он, спотыкаясь, отползает.
– Убирайся.
Прыщавый бросает на Владу последний взгляд полный злости и унижения, но больше не решается сказать ни слова.
Влада стоит, прижавшись к стене, словно всё ещё не верит, что он ушёл.
– Почему? – она смотрит на меня. Не с благодарностью. С недоверием.
Я пожимаю плечами. Потому что сам не знаю.
– Не люблю, когда держат против воли.
Она морщит лоб, будто я говорю на другом языке.
– Но… Ты же сам…
Я усмехаюсь.
– Я дал выбор. А он тебя не заслуживает.
Она молчит.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но её голос останавливает меня:
– Север.
Нет. Довольно.
– Вот что, Влада, – не смотрю на нее. Иначе не захочу говорить то, что скажу. – Я больше тебя не трону. Ты свободна. Но, если… увижу тебя снова. Не важно где. Я заберу. И тогда пощады не жди.
Глава 14
Влада
Прошло три месяца.
Три месяца, за которые я почти убедила себя, что всё это – Север, его угрозы, тот момент в больнице было просто дурным сном.
Я устроилась официанткой в рыбный ресторан у Невы. Не очень гламурно, но заведение с хорошей репутацией и далеко от его мира.
Антон вернулся домой бледный, худой, с трясущимися руками. Мать после скандала, истерик и больницы наконец узнала, чем её любимый сынок «зарабатывает».
Оказалось, конкуренты Севера, те к кому Косой перешел, схватили его, пытали и звонили маме, обещая вырезать нашу семью, если брат не «поможет» им с информацией.
Вот так моя жизнь снова перевернулась наизнанку.
…
Я стою у кассы, обсуждаю с Настей последние сплетни, пока она пробивает мне чек. Сзади раздаются тяжелые размеренные шаги.
Блин! Им что минуту подождать невтерпеж?
– Наличкой или картой? – оборачиваюсь и…
Ледяной удар в грудь.
Знакомая поступь в черном пальто, знакомый укол льдистых глаз.
Север.
Он смотрит на меня с легким удивлением, будто и правда не ожидал меня здесь встретить. Надеюсь, что это правда случайное совпадение!
Однако в памяти слишком хорошо свежи его слова тогда в больнице.
Он обещал, что…
– Ты здесь работаешь?
Голос у него всё такой же – низкий, бархатный, спокойный, будто ночью в горах.
Я сглатываю. Настя рядом вся съеживается. Уже по опыту определяет опасно-влиятельных гостей.
– Да. – отвечаю сухо, стараясь не дрогнуть. – Вы что-то заказываете?
Он медленно оглядывает зал своими холодными голубыми глазами, потом снова смотрит на меня.
– Столик на одного.
Я киваю, беру меню и веду его к свободному месту у окна. Руки не дрожат. Надо же.
– Как мать? – спрашивает он, когда я ставлю перед ним стакан воды.
Мы сейчас похожи на двух соседей, которые просто давно не виделись.
– Жива, – отвечаю, не глядя.
Север усмехается будто знает, что я намеренно ухожу от темы. Потом я вспоминаю кое о чем другом.
– Вы оплатили лечение мамы. Я тогда в больнице… не знала. Несмотря на то, что все наши проблемы связаны с вашим именем, я… благодарна.
Льдистый взгляд снизу вверх.
– Мы снова перешли на «вы»?
Но я ничего больше не отвечаю. Коллеги и так смотрят на нас во все глаза, наверняка еще и менеджер по камерам следит.
– Я слышал, Антон вернулся.
Я замираю. Перевожу взгляд с солонки на мужчину.
– Откуда вы знаете?
Он пожимает плечами.
– Я много чего знаю.
Я давлю в себе отчаянный вздох, передаю меню. Хочу предложить что-то на свой вкус, но в этот момент дверь ресторана распахивается, и в зал влетает…
Красивая, эффектная брюнетка в дорогом меховом пальто, с ярко-красными губами и взглядом хищницы. Ее глаза сразу замечают… Севера?
Игнорируя всех вокруг, девушка подходит к нашему столику.
– Ну, наконец-то! – её голос звонкий, нарочито милый. – Я тебя весь день ищу! Ты обещал обсудить наше… свидание.
Украдкой смотрю на мужчину. Север даже бровью не повёл.
– Я сказал – вечером.
Девушка надувает губы, потом замечает меня. Её глаза сужаются. Мне хочется слиться с мебелью от ее опасного прищура.
– Чего уставилась? Принеси мне воду с лимоном.
Север резко отодвигает стул. Как бы для дамы, но как-то… слишком некрасиво сделал.
– Повежливей.
Брюнетка сразу меняется в лице.
– Ты что, защищаешь какую-то официантку?
Я сжимаю руки, чувствуя, как что-то странное печет в груди.
– Позовите, как надумаете.
Север смотрит на меня, и в его глазах вдруг появляется что-то похожее на мимолетное спокойствие. Я вижу, каким взглядом он встретил эту незнакомку и как его лоб чуть разгладился, стоило ему повернуться ко мне.
Да, нет. Просто показалось.
– Иди, Влада.
Я ухожу.
Но знаю, это ещё не конец.
Пока брюнетка капризничает, а Север терпеливо игнорирует её, я наблюдаю издалека.
Почему он здесь?
Неужели правда просто поесть? Но он даже не заказал ничего. Сидит и выслушивает стрекотание этой наглой мажорки. Ну, а кто она еще? Сидит такая расфуфыренная в модных шмотках. Телефон вон… последней модели.
Это его девушка?
Так легко нашел замену?
Ну, почему легко? Прошло три месяца как никак и к тому же, кто я и кто Север, чтобы не найти замену?
Да на него девчонки сами прыгают! Причем даже просто так.
Я сжимаю кулаки.
Влада, о чем ты думаешь?
Он отпустил меня.
Тогда почему мне так тяжело дышать? Почему в груди шевелится что-то острое дикое, когда я смотрю в его глаза, направленные на другую?
Глава 15
Север
Сегодня снова выбрал ресторан наугад. «Рыбный причал» на углу Невы и Гороховой. Ничем не примечательное место. Катя бы ни за что сюда не сунулась. Глупая сучка Старика преследует меня как кумира, а папаша и рад, что дочка не ему мозги пилит.
Я закуриваю у входа, резко втягивая морозный воздух. В голове звучит очередная мысль – она может быть здесь.
Глупость. В городе сотни заведений. Звёздочка может работать где угодно, но я снова ловлю себя на том, что иду в очередной ресторан – не по делу, не на встречу, а просто так. На автопилоте.
Каждый день – новое место.
Каждый вечер – новый бар.
Бред, однако ноги сами несут меня внутрь. Я мог бы дать одному из своих звонок и через час мне бы доложили, где она, с кем, чем занимается.
Но я не стал.
Потому что отпустил.
Или так хотел думать.
Я шагаю внутрь, машинально оглядывая зал. Первое, что бросилось в глаза – касса.
А там…
Галлюцинация.
Точнее силуэт, похожий на нее.
У кассы стоит девушка, поправляя платиновую прядь, выбившуюся из хвоста.
Спина. Узкая, гибкая, с двумя едва заметными лопатками под тонкой тканью рабочей блузки. И этот жест – нервное покусывание губы, когда считает сдачу.
Она.
Не призрак. Не игра моего воображения.
Влада.
Живая.
Настоящая.
Без страха в глазах.
Без дрожи в руках.
Без меня.
Мои пальцы сами собой сжимаются, оставляя вмятины на пачке сигарет в кармане. Сердце ударило один раз – мощно, болезненно, будто пробивая бетонную стену в груди.
Всего лишь вид девушки и уже теряю хватку.
Я резко выдыхаю дым, заставляя себя двигаться. Шаги даются тяжело, будто иду по колено в ледяной воде. Каждый нерв в теле кричит, что надо развернуться и уйти. Но я продолжаю – слабость не позволил себе даже в мыслях.
– Вам чек?
Ее голос ударил, как электрический разряд. Тот самый. Немного хрипловатый от недосыпа, но чистый, как лезвие.
Она оборачивается. И застывает.
Глаза. Эти проклятые голубые глаза расширились, зрачки мгновенно сузились от шока. Я вижу, как по ее шее пробежала волна мурашек, как сжались тонкие пальцы вокруг блокнота.
Страх? Да. Но не только.
Ненависть тоже.
И еще…
Я не успел дочитать – она резко взяла себя в руки.
– Вы что-то заказываете?
Голос ровный, но в нем звучит сталь.
Фраза вылетела сквозь стиснутые зубы. Ах, вот ты какая теперь. Она научилась держать удар – это я мог оценить. Голос почти не дрожит. Почти.
– Столик на одного.
Мой же собственный звучит чужим, глухим, пересохшим. Я соглашаюсь на место у окна, откуда могу видеть весь зал.
Видеть ее.
Каждое движение.
Каждый вздох.
Она повела меня, сохраняя в метр дистанцию. Запах цветов ударил в нос, как тогда в машине. Как на моей коже после.
Сажусь. Меню в ее руках. Я намеренно касаюсь пальцев, принимая карту. Она дергается, будто от удара током.
– Как мать?
Хриплый вопрос срывается сам. Влада замерла, губы сложились в тонкую линию.
– Жива.
Сухо. Без подробностей. Без эмоций.
Потом неожиданно: «Вы оплатили лечение мамы. Я… благодарна.»
«Вы».
Усмехаюсь невесело, без радости. Мы снова перешли на «вы»?
Молчит. Она нарочито избегает моего взгляда, но я вижу – щеки порозовели, дыхание участилось.
Сердишься? Стыдишься? Или просто боишься?
Я не успел доиграть эту партию, дверь ресторана распахнулась с грохотом.
– Ну, наконец-то!
Катя. В мехах, на каблуках, с макияжем, словно готовилась не в ресторан, а на подиум.
Черт возьми. Кто ей проболтался? Сука, урою!
– Ты обещал обсудить наше… свидание!
Я едва сдерживаю раздражение. Влада замерла рядом, превратившись в статую. Но не успел я ответить, как Катя набросилась на нее:
– Чего уставилась? Принеси мне воду с лимоном!
Глупая сука.
Я отодвигаю для нее стул. Не сильно, но с достаточным грохотом, чтобы бокалы задрожали.
– Повежливей.
Катя остолбенела.
– Ты что, защищаешь какую-то официантку?
Влада отвечает за меня голосом, от которого по спине пробежал холодок.
– Позовите, как надумаете.
В ее глазах горит не страх, а презрение. Не к Кате – ко мне.
Я вижу это слишком ясно. Для нее я стал таким же, как те, кого она презирала.
Бандитом. Хамом. Скотом, который позволяет женщине унижать другую. Из-за мужика.
Так ты думаешь, да, звёздочка?
Во мне что-то загорелось. Тот самый огонь. Тот самый вызов.
Я велел ей уйти, потому что если бы она осталась еще на минуту…
Я бы сорвался.
Но она ушла.
А я остался с Катиным нытьем, с гневом, который разъедает изнутри, с мыслями, которые сводят с ума.
Почему она здесь?
Почему я не могу забыть?
И главное.
Почему она до сих пор смотрит на меня так, будто я ее предал?
Катя что-то трындит.
Ее губы двигаются, накрашенные в ядовито-алый цвет, пальцы с длинными ногтями стучат по столешнице, будто выбивая морзянку моего терпения.
Я не слышу ни слова.
Мой взгляд прикован к ней.
Влада.
Она двигается между столиками, как тень – легкая, почти бесшумная. Руки ловко расставляют бокалы, поправляют салфетки, собирают пустую посуду. Каждое движение точное, выверенное, без лишней суеты.
Она научилась этому.
Научилась жить без моей тени за плечом.
Ее пальцы скользят по краю подноса – тонкие, без украшений, с едва заметными следами от горячей посуды. Рабочие руки. Не те, что я помнил – дрожащие в моих, цепляющиеся за меня в темноте.
Катя наклоняется вперед, демонстрируя глубокий вырез.
– Ты вообще меня слушаешь?
– Нет.
Она замерла, губы искривились в гримасе.
Но мне все равно. Я ее терплю из-за Старика. Потому что тот не унимался, все просил дать шанс девчонке, но меня эта игра уже выбешивает.
Влада наклоняется к столику у окна, поправляя вазу с цветами. Солнечный свет скользнул по ее шее, обнажая нежную кожу, которой я не успел насытиться.
Моя.
Катя что-то кричит, тряся мою рукав. Я наконец поворачиваюсь к ней, холодно оценивая ее размалеванное лицо.
– Я говорю, завтра у папы день рождения! Ты придешь?
– Нет.
– Как это нет⁈ Все придут!
Я встаю, громко откинув стул. Влада в этот момент проходит мимо, намеренно не глядя в мою сторону.
– Я передумал отпускать.
– Что? – визжит Катя, схватившись за пьяную голову.
Кажется, я произнес вслух, но плевать. Моя цель все слышала. От того ли ее шаг ускорился, и лицо стало напряженное?
Делаю резкий выпад и хватаю тонкую талию, вжимая в себя.
Хватит бегать, Влада.
Глава 16
Влада
Я заставляю себя забыть об огромном мужчине, сидящем в зале и следящим за мной, как снайпер за своей целью.
Я заметила взгляд той девушки – острый, как лезвие, когда Север резко оборвал её на полуслове. Видела, как его пальцы сжались, когда она язвительно назвала меня «официанткой».
Ну, да, не все в этом мире родились с золотой ложкой во рту. В моем так и подавно никакого золота не было, но я тружусь и не стесняюсь своей работы.
Не смотреть. Не подходить. Не думать.
Я повторяю это про себя как мантру, переставляя бокалы на подносе. Пальцы непослушные, влажные то ли от конденсата, то ли от нервного пота.
Брюнетка сидит у него за столиком.
Красивая. Дорогая. Наглая.
Каблуки, меха, маникюр в тон помаде. Всё, как полагается его женщине.
Была ли я ей?
Губы сами собой сжались в горькую усмешку.
Нет. Я была всего лишь… что? Развлечением? Добычей? Ошибкой?
Я нарочно громко переспрашиваю заказ у пожилой пары за соседним столиком. Говорю слишком звонко, слишком оживлённо лишь бы не слышать её визгливый голос.
Я резко разворачиваюсь, неся поднос на кухню. По дороге меня обгоняет запах его духов – тёмный, древесный, с едва уловимыми нотами металла.
Как в тот вечер.
– Влада, ты чего бледная? – Настя хлопает меня по плечу.
– Да так… не выспалась.
На кухне я набираю воздуха полные лёгкие.
Глупая. Он пришёл со своей девушкой пообедать. Ты для него – никто. Успокойся.
Но когда я возвращаюсь в зал, ловлю себя на том, что ищу его глаза.
И нахожу.
Он уже смотрит.
Тяжёлый, пристальный взгляд будто я единственная в этом зале, хоть рядом с ним сидит она.
Я резко отворачиваюсь.
Почему?
Почему смотрит так, словно… Живот сводит от чего-то острого и гадкого. Он отпустил меня. Но теперь пришёл с другой. А я… Я ловлю своё отражение в медном чайнике – бледное, с тёмными кругами под глазами.
Бокалы на подносе звенят в такт моим дрожащим рукам. Только что обслужила столик у окна – старушка с внучкой, доброжелательные, спросили про мой день. Пришлось улыбаться через силу, будто не чувствую горящего взгляда у себя за спиной.
Не смотреть. Просто пройти. Он всего лишь гость. Скоро он уйдет. Да?
Но когда разворачиваюсь к кухне, путь лежит прямо мимо их столика.
Катя что-то язвительно шепчет, ухмыляясь, а Север…
Сидит. Молчит.
Смотрит сквозь меня.
Делаю шаг, потупив глаза и вдруг его стул с грохотом отодвигается.
– Я передумал отпускать.
Слышу я прежде, чем мир переворачивается с ног на голову.
Буквально.
Мои бедра внезапно сжимает стальная хватка, земля уходит из-под ног, и через секунду я уже вижу пол ресторана, болтаясь вниз головой через его плечо. Стоит ли радоваться, что в моих руках сейчас ничего нет?
– ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈ – мой голос звучит дико, руки инстинктивно цепляются за его мощную спину.
Брюнетка вскакивает, опрокидывая стул:
– Север, ты сбрендил⁈ Это же просто официантка!
Он игнорирует её, шагая к выходу.
В зале – хаос.
– Вызовите полицию! – кричит кто-то.
– Да это же Север Морозов… – в ужасе долетает до меня голос нашего бармена.
Я бью кулаками по его спине:
– Пусти! Ты похищаешь меня с работы? Снова? Я не твоя вещь!
Но он лишь сильнее прижимает меня, одной рукой открывая дверь.
– Заткнись, Влада, пока я не передумал и не бросил тебя в машину как мешок.
Конечно, я замолкаю, потому что он так и сделает. Нет сомнений! Да и бесполезно ему сейчас что-то говорить, мужчина явно не в себе. Стал бы он иначе похищать девушку средь бела дня, закинув на плечо, как добычу варвара?
Его девушка выбегает следом, хватает Морозова за рукав:
– Ты мне всё объяснишь! Папа узнает!
Север останавливается.
Поворачивается.
И говорит совершенно спокойно, что никак не укладывается с текущей обстановкой:
– Передай Старику – жениться я буду. Но не на тебе.
Её губная помада трескается от того, как широко открывается рот.
– Ты не можешь бросить меня…
Но он уже поворачивается, неся меня к черному внедорожнику, где ждёт знакомый амбал с открытой дверью.
– Всё по плану, босс?
– Не совсем.
И он бросает меня на заднее сиденье так, что у меня перехватывает дыхание. И это называется мягкой посадкой?
Захлопывает дверь.
И я понимаю – игра закончилась.
Более того…
Он никогда не играл в догонялки.
Он просто дал мне фальшивую фору.
