Текст книги "Одержимость Севера (СИ)"
Автор книги: Ира Далински
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 9
Комната, в которую меня бросили, оказалась не подвалом в прямом смысле, а скорее каморкой для обслуживающего персонала.
Бетонные стены, выкрашенные в грязно-бежевый цвет, местами облезлые до серой основы. Под ногами линолеум с потертостями, липкий от чего-то, во что лучше не вглядываться.
В углу узкая кровать с продавленным матрасом, застеленным серой простыней с пятнами. Над ней лампочка без плафона, слишком яркая, слишком назойливая.
Единственное окно под потолком, узкое, с толстыми прутьями. На закате через него пробивается тусклый свет, оставляя на стене длинные тени решеток как полосы на шкуре заключенного.
Дверь открывается трижды в день.
Первый раз – утром.
Двое.
Один остается у входа, скрестив руки на груди, второй ставит на пол поднос с едой. Явно не для того, чтобы я могла есть с комфортом.
– Ну что, сладкая, досталось тебе за братца? – щелкает языком. – Не переживай, может, Север и отпустит. А пока…
Его пальцы скользнули вдоль моего бедра, когда я пыталась взять пластиковую тарелку.
Я отпрянула, спина ударилась о стену.
– Ой, боишься? – он наклоняется ближе, закрывая своим телом весь горизонт. Запах пота, сигарет и чего-то кислого заполнил пространство между нами. – А что будешь делать, если Север тебя всё-таки к стенке поставит? Умолять? Плакать? Или… может, предложишь что-то взамен?
За его спиной второй охранник – высокий, с выцветшими татуировками на шее, глухо захихикал, скрестив руки.
Мышцы напряглись. Я молниеносно наклонилась, схватила тарелку. Горячая манка обожгла пальцы, но я уже заношу руку. Шлепок. Липкая масса шлепнулась ему на грудь, горячая каша просочилась сквозь тонкую ткань рубашки, оставляя желтые пятна.
– Сука!
Его лицо исказилось, вены на шее набухли. Он рванулся ко мне, сжав кулаки. Глаза стали стеклянными, зрачки расширились от ярости.
Но прежде, чем он успел сделать шаг, второй охранник резко вцепился в его плечо.
– Не трогай.
Голос спокойный, но в нем дрожит стальная ниточка.
– Север сказал – пока не трогать.
Мой обидчик замер. Его грудь тяжело ходит, ноздри раздуваются. Капля пота скатилась по виску. Он медленно разжимает кулаки, но глаза по-прежнему обещают расправу.
– Твое время еще придет, шлюха, – шипит он, вытирая липкую массу с рубашки. – И тогда никто тебя…
– Закрой рот, – обрывает второй, толкая его к выходу. – Иди смени рубашку, идиот.
Дверь захлопнулась. Я остаюсь одна, прижав дрожащие ладони к стене. На полу лужа каши медленно растекается, поднимая в воздух удушливый запах еды. А в голове стучит только одно «пока не трогать»…
Значит, у меня есть срок. Но сколько?
Целый день ко мне больше никто не входит. Ни обеда. Ни ужина.
На следующее утро я также остаюсь без завтрака.
Комната погрузилась в полумрак, когда дверь в очередной раз распахнулась. Я сижу на продавленном матрасе, обхватив колени, стараясь казаться меньше. Мой взгляд сразу же падает на поднос, который он ставит у порога.
Мясо.
Настоящее. Рис, приправленный чем-то, блестит масляными зернами. Аромат чесночного соуса заполнил комнату, заставив мой желудок болезненно сжаться.
Я крепче сжимаю колени, решив не трогать еду, пока он не уйдет. Но запах… он проникает в ноздри, разжигает в горле жгучую тоску.
Пустой желудок скрутило спазмом, заставив меня сглотнуть слюну.
Он замечает.
Охранник новый, с перебинтованной рукой и шрамом через бровь, ухмыляется, показывая зубы.
– Ешь, девочка, – просипел он, толкая поднос ногой ближе. Как собаке. – Босс приказал хорошо кормить.
Я не шевелюсь.
Секунда.
Две.
Он закатывает глаза и разворачивается к выходу.
Как только его рука ложится на ручку двери, я не выдерживаю, тянусь к подносу.
Ошибка.
Охранник разворачивается молниеносно, как будто только и ждал этого. Его лапища вцепилась в ворот моей домашней футболки, резко дернув на себя. Ткань затрещала по швам, обнажая плечо.
Я впилась ногтями в его запястье, чувствуя, как кожа рвется под моими пальцами. Кровь выступила рубиновыми каплями, но он даже не моргнул.
Он не закричал. Только зашипел, прижимая меня к матрасу.
– Ты думаешь, Север тебя защитит? – шипит он, прижимая меня к матрасу всем весом. Запах вискаря и лука обжигает лицо. – Он тебя уже забыл.
Я пинаю.
Резко.
Точный удар ногой приходится в пах. Коронный трюк получается.
Мужчина сдавленно рычит, выпускает меня, согнувшись пополам. В глазах стоит боль, когда он рухнул на колени.
Не теряя ни секунды, я вскакиваю, хватаюсь за поднос.
– Еще раз подойдешь, выбью тебе зубы этим!
Вру, конечно. Что я могу ему выбить пластиком, который разломится быстрее, чем я успею ударить?
Но громила уходит, бормоча какие-то угрозы.
Дверь захлопывается.
Я снова остаюсь с окровавленными ладонями и трясущимися коленями. Смотрю на тарелку с едой, которую успела аккуратно переставить. Противно. Но мне очень хочется есть.
В третий раз дверь открывается почти бесшумно. Я сижу спиной к выходу, надеясь, что в этот раз меня не будут трогать. Только вот… Резкий запах дорогого парфюма вперемешку с холодным металлом предупреждает меня о его появлении.
Я резко оборачиваюсь. Север уже стоит в дверном проеме, застывший как статуя, заполняя собой все пространство.
Он заходит внутрь, встает в сторонку и в след за ним петляют две девушки с подносами на руках. Мой взгляд цепляется за большую фарфоровую тарелку с идеально прожаренным стейком, от которого поднимается ароматный пар. Бокал с чем-то темно-красным, в котором отражается тусклый свет лампы. Маленький десерт в виде шоколадного фондана – мой любимый, но откуда он…
Север закрывает дверь за девушками с едва слышным звоном, и его глаза медленно пробегаются по моей фигуре. Задерживаются на кровавых царапинах на ладонях. На разорванном вороте футболки. На синяке, только начинающем проступать на плече.
– Кто? – одно слово, вырванное сквозь стиснутую челюсть.
Я сжимаю губы, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Сказать, что его парни при каждом заходе домогаются меня? Я думала, это его идея так мучать меня, но авторитет выглядит так… словно едва сдерживается.
Север разворачивается и выходит, оставив за собой лишь шлейф дорогого парфюма и ледяного гнева.
Десять минут. Ровно десять минут я слышала его шаги в коридоре, мерные, как удары метронома. Потом дверь распахивается снова, и он входит уже с другим выражением лица. Холодным, расчетливым.
Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и он потащил меня за собой, не обращая внимания на мое сопротивление. Куда на этот раз? Когда он меня отпустит? Не могу же я вечно сидеть тут как собака на цепи.
В коридоре, под тусклым светом мерцающей лампы, стоят в ряд люди авторитета. Узнаю лица некоторых.
– Кто из них? – Север спрашивает ровным голосом, но в нем слышится что-то опасное, что заставило даже этих громил поежиться.
Он что? Собирается отругать своих людей за царапины на моих руках и порванную футболку?
– Только они охраняли эту часть дома. Только у них был доступ к тебе. Говори!
Я молчу, но мои глаза сами потянулись сначала к тому, кто приносил завтрак – его золотой клык блеснул в свете лампы. Потом ко второму – высокому, с перебинтованной рукой, на которой отчетливо видны следы моих ногтей.
Север не пропустил этого. Его рука молниеносно рванулась к кобуре.
Я даже глаза от испуга расширить не успела, как два выстрела прозвучали почти одновременно. Глухие хлопки, затем крики боли.
Собственный крик осел где-то в горле и у меня вырвалось что-то больше похожее на хрип. Пули вошли точно в бедра. Я вижу, как брючная ткань сначала втянулась, потом появилось кровавое пятно.
– Если еще раз ослушаетесь моего приказа, – Север говорит тихо, но каждое слово падает, как молот, – следующая пуля будет между глаз.
Один из раненых падает на колени, сжимая рану. Второй скрипит зубами, стараясь не кричать. Север поворачивается ко мне, его глаза блестят чем-то странным – не яростью, не удовлетворением. Почти… разочарованием.
Он кивает на дверь моей камеры, и я понимаю, что спектакль окончен. Но когда я прохожу мимо него, его пальцы вдруг ложатся на мое плечо, задержав на мгновение.
– Чтоб все доела, – бросает он через плечо. – Тебе понадобятся силы.
Хочется спросить, силы для чего? Но в его голосе я услышала то, что заставило мое сердце учащенно забиться – предупреждение.
Глава 10
Я нахожусь в подвале уже третий день.
Три дня я ни с кем не выходила на связь. У меня нервное истощение из-за переживаний о маме. Просто если представить, что, придя домой она увидит сломанную дверь и не найдет ни меня, ни Антона…
Она, наверное, места себе не находит!
А эти бессердечные амбалы не дают мне даже позвонить!
Я бы сама упрашивала Севера о звонке, просто сказать маме, что мы живы, но он больше не приходит.
Я сижу в этой комнате с маленьким окном без доступа к цивилизации. И просижу еще много, пока Антон не вернется.
Дверь как обычно открывается без предупреждения, и в комнату входят две девушки.
Не охранники. Не грубые мужские руки, привыкшие хватать и ломать.
А женщины – одна постарше, с собранными в тугой пучок волосами и бесстрастным лицом, другая моложе, со взглядом, в котором читается любопытство и что-то… сочувственное?
– Тебя ждут, – произносит старшая, и в ее голосе нет ни угрозы, ни высокомерия. Только констатация факта. – Мы поможем привести тебя в порядок.
Я сжимаюсь, ожидая подвоха, но девушки лишь ждут, не приближаясь. Кто меня может ждать? И что значит «привести в порядок?». Мне дадут помыться?
– Вставай, – мягче требует вторая. – Мы тебя не тронем.
Ванная комната оказалась просторной, с черно-белой плиткой на полу и большим зеркалом, в котором отражается мое изможденное лицо. Горячая вода, настоящая, не та, что едва теплеет на секунду в подвальном «душе», хлынула из крана.
Я стою под струями, чувствуя, как смывается грязь, кровь, пот. Как кожа возвращается к жизни.
Девушки молча помогают мне. Одна протянула полотенце, мягкое, пушистое, пахнущее дорогим кондиционером, вторая разложила на табурете чистые вещи.
– Это все мне? – удивленно спрашиваю, глядя на нижнее белье.
Черное. Ажурное. Дорогое.
– Да.
Я даже не буду спрашивать откуда оно. Боюсь. Но надеюсь, хоть неношеное.
Ах, вот! Здесь висит этикетка.
Под следящими глазами женщин, я стыдливо быстро натягиваю на себя белье, бросая взгляд на себя в зеркале. Я такое никогда не носила. Во-первых, не по карману. Во-вторых, стеснялась перед парнем.
Но мне очень нравится, как черный ажур сидит на моей фигуре. Красиво.
Платье такого же цвета, с открытыми плечами, обтягивающее бедра. То, что подчеркнет каждую линию тела, если бы не бледность кожи и синяки.
Девушки помогли застегнуть молнию на спине, протянули туфли – черные, на каблуке, но не высоком.
– Можно без них?
– Нет.
Коридор за пределами подвала оказался совсем другим.
Пол из темного дерева, отполированное до блеска. Стены обшиты панелями с резными узорами. На потолке массивная люстра, чьи хрустальные подвески бросают блики на стены.
Но самое странное – картины.
Не портреты, не пейзажи.
Абстракции. Взрывы цвета, хаотичные мазки.
Будто в этом доме живут два разных человека.
Один – холодный, расчетливый, способный стрелять в своих же.
Другой – тот, кто покупает дорогие платья и смотрит на картины, которые не имеют ни начала, ни конца.
Девушки останавливаются перед другой дверью.
– Жди, – говорит старшая и стучится.
Ответа не последовало, но дверь открылась сама. Тяжелая, массивная.
Спальня.
Большая, с высоким потолком. С порога видна кровать широкая, застеленная белоснежным хлопком. Окна затемненные, но через них пробивается свет ночного города.
И…
Север.
Он стоит спиной, у окна, с бокалом вина в руке. Рубашка темная, расстегнутая на несколько пуговиц.
Когда он обернулся, взгляд его скользнул по моему платью, по волосам, собранным в простую прическу, по босым ногам (туфли я все же сняла по дороге).
– Ты не наденешь обувь? – спрашивает он.
Голос – спокойный. Без угрозы.
– Зря. Сегодня она пригодится.
Дымка от вина в бокале Севера рассеялась, и он медленно опустил хрустальный сосуд на черную мраморную столешницу. Его пальцы скользнули по краю бокала, оставляя едва заметный след на отполированной поверхности.
И тогда я поняла, что это не только платье, белье, ванная…
Все это подготовлено заранее.
Для него.
И теперь ему осталось только одно – решить, что со мной делать.
– Оказывается, твой братишка не такой уж идиот, – он медленно проходится по меня, как хищник. – Его правда подставили.
Мое сердце бешено заколотилось.
– Я же говорила!
Север хватает со стола планшет, показывает мне экран. Там фотография Сани Косого, разговаривающего с таможенником.
Тот самый Саня, который столько лет дружит с Антоном. Это он привел брата к Северу. Саня, который сидел у нас на кухне и пил чай вот так бессовестно подставил моего брата…
– Твой брат был просто пешкой. Косой работал на конкурентов.
Я не двигаюсь с места. Стою я вся напряженная, в ожидании подвоха.
– Но он – дурак.
Север смотрит на меня. Его глаза скользнули по моей фигуре, задержавшись на тонкой линии ключиц, обнаженных из-за выреза платья.
– Косой, его друг, уже давно продался конкурентам.
Он делает шаг ближе.
– Я мог бы просто пристрелить Антона.
Еще шаг.
– Но не сделал этого. Потому что…
Его дыхание касается моей кожи.
– Я думал о тебе.
Мои кулаки непроизвольно сжимаются от злости. Сомневаюсь, что он сохранил жизнь брату из доброты душевной. Значит, за этим что-то скроется. И вообще не факт, что он меня сейчас не обманывает.
– Чего ты хочешь? – шепчу сквозь стиснутые зубы.
Глава 11
Север смеется. Глухо, беззвучно, лишь уголки его губ дрогнули.
– Ты сбежала от меня.
Он протягивает руку, касается моих волос, как будто не нарочно, заправляет прядь за ухо.
– Но разве ты не чувствуешь?
Пальцы скользнули по моей щеке.
– Ты моя. Влада. Ты родилась будто для меня.
Я резко отшатываюсь.
– Я не твоя.
В его глазах что-то вспыхивает в ответ.
– Тогда выбор прост.
Север отходит к столику с вином, наливает еще один бокал, протягивает мне.
– Либо ты остаешься здесь. Добровольно. Пока не отпущу.
Он делает глоток, его глаза не отрываются от меня.
– Либо я отправляю тебя обратно.
На секунду во мне загорается надежда.
– К тем двоим.
А потом перехватывает дыхание.
– Ты не сделаешь этого…
Север улыбается. Но это больше напоминает звериный оскал.
– Почему же, Влада? Я намного хуже, чем ты думаешь. Но те двое наиграются и пустят по кругу. Возможно, так и останешься общей подстилкой, пока не заменят на другую.
Чувствую, как начинает кружиться голова. Хватаюсь за спинку кресла.
– Пожалуйста… – мой голос предательски срывается, когда я отступаю к стене, чувствуя, как холодный камень впивается в спину через ткань платья.
Ладони становятся влажными, когда я прижимаю их к груди, будто хочу защитить то, что осталось от моего достоинства.
– Я… не хочу этого. Я еще девственница.
Горький привкус стыда наполняет рот, когда в памяти всплывают неловкие попытки отдать эту невинность любимому человеку. Жаркие поцелуи в подъезде, дрожащие руки под свитером, его нерешительность… Как же я тогда злилась на свою неопытность!
Север замирает, словно дикий зверь, учуявший неожиданный запах. Его широкие плечи напрягаются под черной рубашкой, а брови медленно ползут вверх, выражая… удивление?
– У меня есть парень. Я люблю его. Прошу вас… Я не хочу терять невинность с…
Цепляюсь за последние аргументы, надеясь на чудо. Воздух вырывается из легких резким, обрывистым звуком, будто я уже готовлюсь к удару.
Север делает медленный, хищный шаг вперед. Его тяжелые шаги гулко стучат по паркетному полу.
– С кем, Влада? – мужской голос теперь напоминает скрежет стали по камню. Низкий, опасный, обещающий боль.
– С… с бандитом, – вырывается у меня, и я тут же чувствую, как по спине пробегают мурашки.
Тишина повисает между нами, густая и плотная, будто наполненная электричеством. Затем Север внезапно разражается смехом. Звонким, искренним, но от этого не менее страшным.
– Ты думаешь, твой мальчик чище?
Он делает еще шаг, и теперь я чувствую тепло его тела, запах дорогого парфюма с горьковатыми нотами табака. Его горячее дыхание обжигает кожу, когда он наклоняется, и его губы почти касаются моего уха.
– Просто одни носят костюмы. Другие – нет.
Я сжимаю веки так сильно, что перед глазами появляются разноцветные пятна.
– Я не могу. Это будет предательство. Измена!
– Мы просто потрахаемся, Влада, не мороси, – его рука внезапно впивается мне в бедро, пальцы сжимают плоть так сильно, что я едва сдерживаю вскрик. – Я не прошу клясться мне в любви, – цедит он сквозь стиснутые зубы.
Его вторая рука тянется к моему лицу, большой палец грубо проводит по нижней губе. От шока у меня машинально шире раскрывается рот. Север не просто касается, он вдавливает палец в кожу, будто хочет нырнуть поглубже.
И черт возьми он правда это делает!
Вводит горячую плоть в мой рот, касается подушечкой моего языка.
Он наслаждается этим.
Я пытаюсь закрыть глаза, но вижу, как его зрачки расширяются, поглощая весь свет.
Так вот как горит стыд, успеваю подумать я, чувствуя, как его колено грубо раздвигает мои ноги.
Губы Севера приближаются так медленно, что каждая секунда превращается в пытку. Его дыхание пахнет чем-то запретным как будто он только что разгрыз гранат и теперь хочет, чтобы я разделила с ним этот терпкий вкус.
– Твой мальчик… – он вдруг целует меня в уголок рта. Касание легкое, почти невесомое, но кожа горит, – … никогда не заставит тебя чувствовать так.
Голос звучит низко, почти сипло, с тем самым опасным тембром, от которого волосы дыбом встают. И в этот момент его рука скользит вниз, и я понимаю, что он прав.
Никогда.
Егор, мой парень, с его аккуратными руками и робкими поцелуями, никогда…
Не прижимал меня к стене с такой животной силой, чтобы дерево скрипело под весом наших тел.
Не смотрел на меня так будто я что-то съестное, а он голодный хищник, готовый растерзать добычу.
Не касался с таким знанием дела, что между ног уже пульсирует в такт мужскому дыханию.
Это все впервые дал мне он.
Север.
Суровый бандит.
Его палец всё ещё лежит у меня на губах, влажный от моего предательского дыхания. Вдруг в горле встает ком, и я вгрызаюсь в эту наглую кожу, пока не чувствую солоноватый привкус крови.
Север даже не вздрогнул.
Просто ожил.
Его зрачки резко сужаются, превратив радужки в тонкие ледяные кольца. Я вижу, как шевельнулась мышца на его скуле – единственный признак того, что он вообще что-то почувствовал.
Моё колено рванулось вверх и встретило его ладонь.
Чёрт. Он предвидел это.
– Почти получилось, – шепчет он, сжимая моё бедро так, что нога онемела. – Думаешь, я не знаю твоих мыслей? Ты уже три минуты смотришь на меня дикими глазами, готовая вот-вот выцарапать мне лицо.
Он делает стремительный рывок, и прежде, чем я успеваю среагировать, его ладонь хватает меня за шею не душа, а просто фиксируя в неподвижности.
Его другая рука срывает с моего плеча ткань, и я чувствую, как по коже разливается ледяной пот.
– Еще ни одна девушка не отказывалась от секса со мной. Видимо, ты хочешь забить себе ценник повыше. Что ж, – произносит он с рычанием, и его зубы смыкаются на моей ключице.
Боль, острая и сладкая одновременно, заставляет меня вскрикнуть.
– Давай посмотрим, насколько крепки твои принципы.
Глава 12
Губы Севера прижаты к моей ключице, его зубы впиваются в кожу, не просто царапают, а сжимают, оставляя след, который будет ныть еще долго. Боль пронзает, будто раскаленный гвоздь, но вместе с ней по телу разливается тепло, предательски согревая низ живота.
Я выгибаюсь, пытаясь вырваться, но его ладонь на моей шее не ослабляет хватку.
Почему я не кричу? Почему не бью его?
– Пустите! – шиплю я, но голос дрожит, а сердце бешено колотится. И мне стыдно признать, что не от страха.
Север смеется. Низко, хрипло, будто мое сопротивление только разжигает его.
– Вот ты какая, – его голос звучит как скрип стали. – А я-то думал, что ты просто испуганная птичка.
Я чувствую, как его взгляд скользит по мне уже не с похотью, а с чем-то новым. С интересом.
– Но играть со мной опасно, – он делает шаг вперед, и теперь его тело снова прижимает меня к стене. – Ты уверена, что готова к последствиям?
Я не отвечаю. Просто сжимаю кулаки, чувствуя, как это помогает обуздать мою злость.
Север шумно вздыхает, поворачивается к двери… И тогда я понимаю, что он не блефует на счет тех двоих.
– Подождите!
Он медленно останавливается. Будто нехотя.
– Я просто… не готова. Сейчас, – голос звучит предательски хрипло.
А если он поймет, что мне… что мне понравилось? Я не могу отрицать очевидного, что этот мужчина… чертовски красив. Тем самым грубым мужским обаянием.
– Почему бы вам не вызвать другую девушку? Которая… которая знает, как это делать?
Север оборачивается, изучает меня с новым выражением, где-то между раздражением и чем-то темным, неуловимым.
– Знаешь, Влада, – а на лице ухмылка, от которой я дышать забываю. – Я хотел отпустить тебя. Но ты сбежала. Чем сильнее разожгла мой интерес. А потом сама попала в мои руки. Так что перестань мне выкать. Бесит!
В его глазах нет ни капли жалости. Они снова стали холодными, расчетливыми.
Он едва успевает коснуться меня снова, когда в дверь резко стучат.
– Босс, срочно, – глухо раздается за дверью.
Север замер, его губы все еще в сантиметре от моей кожи.
– Не сейчас.
– Это Косой, – голос с той стороны звучит напряженно. – Он назвал имя заказчика.
Север резко выдыхает, в его глазах промелькнуло раздражение. Он отстраняется, проводит рукой по лицу.
– Я вернусь. Сиди тихо.
Когда дверь закрывается, я мечусь по комнате, как загнанный в ловушку зверек. Мне нужно сбежать отсюда. Сейчас или никогда. Второго шанса не будет.
Я бегу к окну, откидываю тяжелую штору. За окном ночь. Высоко. Очень высоко. Но что мне остается? Отдать свою невинность этому безжалостному бандиту? Лучше сломать ноги, чем…
Распахиваю раму, холодный воздух обжигает кожу. Один шаг и я уже на подоконнике, пальцы вцепились в раму, готовая прыгнуть. Капец страшно!
– Ты точно этого хочешь?
Голос Севера прозвучал прямо за моей спиной. Я так сильно вздрагиваю от испуга, что едва не выпадаю взаправду. Мужчина стоит в дверях, руки в карманах, наблюдая за мной с ледяным спокойствием.
Мое тело напряглось, готовое к прыжку.
– Забирайся обратно.
– Нет.
Север медленно шагает ко мне. Если бы я не знала кто он и чем занимается, то подумала бы, что он боится делать резких движений, из-за которых я могу сделать непоправимое. Но нет. Это всего лишь его игра.
– Если прыгнешь, я не стану тебя ловить.
– Мне не нужна твоя помощь.
– Но ты даже не знаешь, что внизу.
Он уже рядом.
– Бетон. Острые ограждения. Если повезет, сломаешь ноги. Если нет, свернешь шею.
Его рука протянулась ко мне.
– Второй раз пытаешься ёбнуться. Выбирай.
Но мои пальцы дрожат, сжимая раму.
– Я не хочу тебя.
Север рассмеялся – не зло, почти с одобрением.
Я не успеваю ничего ответить, как он, схватив меня за талию, сдергивает с подоконника и бросает на кровать.
Приступ паники снова охватывает меня.
– Я не твоя! – вырывается крик прежде, чем включается разум.
Север медленно нависает надо мной, как буря перед ударом. Его колени запирают мои бёдра, а ладонь прижимает запястье к постели с такой силой, что боль пронзает до локтя.
– Но можешь стать, – он наклоняется, его губы почти коснулись моих. – Я дам тебе все, Влада. За одну ночь. Только скажи, сколько ты стоишь.
Он проводит пальцем по моему подбородку, наслаждаясь дрожью, которая пробежала по телу. Его слова унизительны. Я понимаю, что мне уже не выбраться. Что это всё.
Но худшее – это моя собственная реакция. Там, внизу живота, разливается тепло, несмотря на весь ужас происходящего.
Север возьмет меня как шлюху, и я уже никогда не смогу вернуться к прежней жизни.
– Я обещаю, ты уйдешь, когда мне надоест. Но до тех пор, мы можем доставить удовольствие друг другу.
Слезы душат меня, пока мужские губы грубо целуют мою шею, стискивают кожу зубами, оставляя болезненные засосы. Его пальцы раздвигают мои бёдра, и мир сужается до этого мгновения, до этой боли, до этого неожиданного наслаждения, которое заставляет забыть, где начинается насилие и где кончается согласие.
Если мне осталось всего ничего… я хочу хотя бы знать, что с мамой все в порядке.
– Пожалуйста… – шмыгаю носом сквозь слезы. – Позволь… Позволь мне позвонить маме. Только сказать, что со мной все в п-порядке…
Север замирает. Его глаза, тёмные и бездонные, изучают меня.
– Твои люди разгромили квартиру, Антон сбежал, – я не могу остановить истерику. Слезы отчаяния, боли и обиды текут из меня без остановки. – Столько дней прошло и м-меня дома нет… Прошу…
Поднимаю зареванный взгляд на мужчину. Вижу лишь размазанный силуэт, но как будто ощущаю, как его жесткость меняется. В напряжённых мускулах появляется какая-то странная мягкость.
Большим пальцем он снова проводит по моей нижней губе, заставляя её дрогнуть. Я думаю про себя, что мы вернулись с чего начинали, но вдруг…
– Ты удивительна, – признаётся он неожиданно искренне.
