Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 04"

Автор книги: Иосиф Сталин (Джугашвили)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

ЛЕНИН, КАК ОРГАНИЗАТОР И ВОЖДЬ РКП

Существуют две группы марксистов. Обе они работают под флагом марксизма, считают себя “подлинно” марксистскими. И всё-таки они далеко не тождественны. Более того: между ними целая пропасть, ибо методы их работы диаметрально противоположны.

Первая группа обычно ограничивается внешним признанием марксизма, его торжественным провозглашением. Не умея или не желая вникнуть в существо марксизма, не умея или не желая претворить его в жизнь, она живые и революционные положения марксизма превращает в мёртвые, ничего не говорящие формулы. Свою деятельность она основывает не на опыте, не на учёте практической работы, а на цитатах из Маркса. Указания и директивы черпает она не из анализа живой действительности, а из аналогий и исторических параллелей. Расхождение слова с делом– такова основная болезнь этой группы. Отсюда разочарования и вечное недовольство судьбой, которая сплошь и рядом подводит её, оставляет “с носом”. Имя этой группы – меньшевизм (в России), оппортунизм (в Европе). Тов. Тышко (Иогихес) на Лондонском съезде невольно метко охарактеризовал эту группу, сказав, что она не стоит, а лежит на точке зрения марксизма.

Вторая группа, наоборот, переносит центр тяжести вопроса от внешнего признания марксизма на его проведение, на его претворение в жизнь. Намечение путей и средств осуществления марксизма, соответствующих обстановке, изменение этих путей и средств, когда обстановка меняется,—вот на что, главным образом, обращает своё внимание эта группа. Директивы и указания черпает эта группа не из исторических аналогий и параллелей, а из изучения окружающих условий. В своей деятельности опирается она не на цитаты и изречения, а на практический опыт, проверяя каждый свой шаг на опыте, учась на своих ошибках и уча других строительству новой жизни. Этим, собственно, и объясняется, что в деятельности этой группы слово не расходится с делом и учение Маркса сохраняет полностью свою живую революционную силу. К этой группе вполне подходят слова Маркса, в силу которых марксисты не могут останавливаться на том, чтобы объяснить мир, а должны итти дальше с тем, чтобы изменить его. Имя этой группы – большевизм, коммунизм.

Организатором и вождём этой группы является В. И. Ленин.

I

ЛЕНИН, КАК ОРГАНИЗАТОР РОССИЙСКОЙ

КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ

Образование пролетарской, партии в России протекало при особых условиях, отличных от условий на Западе в момент организации там рабочей партии. В то время, как на Западе, во Франции, в Германии, рабочая партия вышла из профессиональных союзов в условиях легального существования союзов и партий, в обстановке после буржуазной революции, при наличии буржуазного парламента, когда пробравшаяся к власти буржуазия стояла лицом к лицу против пролетариата, – в России, наоборот, образование пролетарской партии происходило при жесточайшем абсолютизме, в ожидании буржуазно-демократической революции, когда, с одной стороны, партийные организации переполнялись буржуазными “легально-марксистскими” элементами, жаждущими использования рабочего класса для буржуазной революции, с другой стороны, лучшие партийные работники вырывались царской жандармерией из рядов партии, между тем как нарастание стихийного революционного движения требовало наличия стойкого, сплочённого и достаточно конспиративного боевого ядра революционеров, могущего направить движение на свержение абсолютизма.

Задача состояла в том, чтобы отделить овец от козлищ, отмежеваться от чужаков, организовать кадры опытных революционеров на местах, дать им ясную программу и твёрдую тактику, наконец, собрать эти кадры в единую боевую организацию профессиональных революционеров, достаточно конспиративную для того, чтобы устоять против жандармских набегов, но, вместе с тем, достаточно связанную с массами для того, чтобы повести их в нужную минуту на борьбу.

Меньшевики, те самые, что “лежат” на точке зрения марксизма, решали вопрос просто: так как на Западе рабочая партия вышла из беспартийных профессиональных союзов, борющихся за улучшение экономического положения рабочего класса, то в России следует проделать, по возможности, то же самое, т. е. пока ограничиться “экономической борьбой рабочих с хозяевами и правительством” на местах, не создавая общерусской боевой организации, а потом... потом, если не появятся к тому времени профессиональные союзы, созвать беспартийный рабочий съезд и объявить его партией.

О том, что этот “марксистский” “план” меньшевиков, утопический для русских условий, предполагает, тем не менее, широкую агитационную работу, направленную на принижение идеи партийности, уничтожение партийных кадров, оставление пролетариата без своей партии и отдачу рабочего класса на съедение либералам,—об этом едва ли догадывались тогда меньшевики, да, пожалуй, и многие из большевиков.

Величайшая заслуга Ленина перед русским пролетариатом и его партией состоит в том, что он раскрыл всю опасность меньшевистского организационного “плана” еще в тот момент, когда “план” был едва зачат, когда сами авторы “плана” с трудом представляли ясно его очертания, и, раскрыв его, открыл бешеную атаку против организационной распущенности меньшевиков, сосредоточив всё внимание практиков на этом вопросе. Ибо речь шла о существовании партии, о жизни и смерти партии.

Поставить общерусскую политическую газету, как центр стягивания партийных сил, организовать стойкие партийные кадры на местах, как “регулярные части” партии, собрать эти кадры воедино через газету и сплотить их в общерусскую боевую партию с резко обозначенными границами, с ясной программой, твёрдой тактикой, единой волей, – вот какой план развил Ленин в своих знаменитых книжках: “Что делать?”, “Шаг вперёд, два шага назад”. Достоинство этого плана состояло в том, что он вполне отвечал русской действительности и мастерски обобщал организационный опыт лучших практиков. В борьбе за этот план большинство русских практиков решительно пошло за Лениным, не останавливаясь перед расколом. Победа этого плана заложила фундамент той сплочённой и закалённой коммунистической партии, равной которой не знает мир.

Нередко наши товарищи (не только меньшевики!) обвиняли Ленина в чрезмерной склонности к полемике и расколу, в непримиримой борьбе с примиренцами и пр. Несомненно, и то и другое имело место в своё время. Но нетрудно понять, что наша партия не могла бы избавиться от внутренней слабости и расплывчатости, она не могла бы достичь присущей ей силы и крепости, если бы она не изгнала из своей среды непролетарские, оппортунистические элементы. В эпоху буржуазного господства пролетарская партия может расти и крепнуть лишь в той мере, в какой она ведёт борьбу с оппортунистическими, антиреволюционными и антипартийными элементами в своей среде и в рабочем классе. Лассаль был прав, говоря: “партия укрепляется тем, что очищает себя”.

Обвинители обычно ссылались на германскую партию, где процветало тогда “единство”. Но, во-первых, не всякое единство является признаком силы, во-вторых, достаточно взглянуть теперь на бывшую германскую партию, разодранную на три партии, чтобы понять всю фальшь и мнимость “единства” Шейдемана и Носке с Либкнехтом и Люксембург. И как знать, не лучше ли было бы для германского пролетариата, если бы революционные элементы германской партии своевременно раскололись с антиреволюционными её элементами... Нет, Ленин был тысячу раз прав, ведя партию по пути непримиримой борьбы с антипартийными и антиреволюционными элементами. Ибо только в результате такой организационной политики могла создать в себе наша партия то внутреннее единство и поразительную сплочённость, обладая которыми она безболезненно вышла из июльского кризиса при Керенском, вынесла на своих плечах Октябрьское восстание, без потрясений пережила кризис брестского периода, организовала победу над Антантой и, наконец, достигла той невиданной гибкости, благодаря которой она в состоянии в любой момент перестроить свои ряды и сосредоточить сотни тысяч своих членов на любой большой работе, не внося замешательства в свою среду.

II

ЛЕНИН, КАК ВОЖДЬ РОССИЙСКОЙ

КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ

Но организационные достоинства Российской Коммунистической Партии представляют лишь одну сторону дела. Партия не могла бы вырасти и окрепнуть так быстро, если бы политическое содержание её работы, её программа и тактика не отвечали русской действительности, если бы её лозунги не зажигали рабочие массы и не толкали вперёд революционное движение. Перейдём к этой стороне дела.

Русская буржуазно-демократическая революция (1905 г.) протекала при условиях, отличных от условий на Западе во время революционных переворотов, например, во Франции и в Германии. В то время, как революция на Западе разыгралась в условиях мануфактурного периода капитализма и неразвитой классовой борьбы, когда пролетариат был слаб и малочислен, не имел своей собственной партии, могущей формулировать его требования, а буржуазия была достаточно революционна для того, чтобы внушить рабочим и крестьянам доверие к себе и вывести их на борьбу с аристократией,—в России, наоборот, революция началась (1905 г.) в условиях машинного периода капитализма II развитой классовой борьбы, когда сравнительно многочисленный и сплочённый капитализмом русский пролетариат имел уже ряд боев с буржуазией, имел свою партию, более сплочённую, чем буржуазная, имел свои классовые требования, а русская буржуазия, жившая к тому же заказами от правительства, была достаточно напугана революционностью пролетариата для того, чтобы искать союза с правительством и помещиками против рабочих и крестьян. Тот факт, что русская революция вспыхнула в результате военных неудач на полях Манчжурии,– этот факт лишь форсировал события, ничего, однако, не меняя в существе дела.

Обстановка требовала, чтобы пролетариат стал во главе революции, сплотил вокруг себя революционное крестьянство и повёл решительную борьбу против царизма и против буржуазии одновременно, во имя полной демократизации страны и обеспечения своих классовых интересов.

Но меньшевики, те самые, что “лежат” на точке зрения марксизма, решили вопрос по-своему: так как русская революция буржуазна, а в буржуазных революциях руководят представители буржуазии (см. “историю” французской и германской революций), то пролетариат не может быть гегемоном русской революции, руководство должно быть предоставлено русской буржуазии (той самой, которая предаёт революцию), крестьянство также должно быть предоставлено попечению буржуазии, а пролетариату следует оставаться в положении крайней левой оппозиции.

И эти пошлые перепевы плохоньких либералов выставлялись меньшевиками как последнее слово “подлинного” марксизма!..

Величайшая заслуга Ленина перед русской революцией состоит в том, что он вскрыл до корней пустоту исторических параллелей меньшевиков и всю опасность меньшевистской “схемы революции”, отдающей рабочее дело на съедение буржуазии. Революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства вместо диктатуры буржуазии, бойкот Булыгинской думы и вооружённое восстание вместо участия в Думе и органической работы в ней, идея “левого блока” после того, как Дума всё же состоялась, и использование думской трибуны для внедумской борьбы вместо кадетского министерства и реакционного “бережения” Думы, борьба с кадетской партией, как контрреволюционной силой, вместо блока с ней,– вот какой тактический план развил Ленин в своих знаменитых брошюрах: “Две тактики социал-демократии в демократической революции, “Победа кадетов и задачи рабочей партии.

Достоинство этого плана состояло в том, что он, прямо и решительно формулируя классовые требования пролетариата в эпоху буржуазно-демократической революции в России, облегчал переход к революции социалистической, носил в себе в зародыше идею диктатуры пролетариата. В борьбе за этот тактический план большинство русских практиков пошло за Лениным решительно и бесповоротно. Победа этого плана положила фундамент той революционной тактике, благодаря которой потрясает ныне наша партия основы мирового империализма.

Дальнейшее развитие событий, четырёхлетняя империалистическая война и потрясение всего народного хозяйства, февральская революция и знаменитое двоевластие, Временное правительство, как очаг буржуазной контрреволюции, и Петербургский Совет депутатов, как форма зарождавшейся пролетарской диктатуры, Октябрьский переворот и разгон Учредилки, упразднение буржуазного парламентаризма и провозглашение Республики Советов, превращение войны империалистической в войну гражданскую и выступление мирового империализма, вкупе с “марксистами” на словах, против пролетарской революции, наконец, жалкое положение меньшевиков, уцепившихся за Учредилку, выброшенных пролетариатом за борт и прибитых волной революции к берегам капитализма, – всё это лишь подтверждало правильность основ революционной тактики, формулированной Лениным в “Двух тактиках”. Партия, имеющая в руках такое наследство, могла плыть вперёд смело, не боясь подводных камней.

–

В наше время пролетарской революции, когда каждый лозунг партии и каждая фраза вождя проверяется на деле, пролетариат предъявляет своим вождям особые требования. История знает пролетарских вождей, вождей бурного времени, вождей-практиков, самоотверженных и смелых, но слабых в теории. Массы не скоро забывают имена таких вождей. Таковы, например, Лассаль в Германии, Бланки во Франции. Но движение в целом не может жить одними лишь воспоминаниями: ему нужны ясная цель (программа), твёрдая линия (тактика).

Есть и другого рода вожди, вожди мирного времени, сильные в теории, но слабые в делах организации и практической работы. Такие вожди популярны лишь в верхнем слое пролетариата, и то лишь до известного времени. С наступлением революционной эпохи, когда от вождей требуются революционно-практические лозунги, теоретики сходят со сцены, уступая место новым людям. Таковы, например, Плеханов в России, Каутский в Германии.

Чтобы удержаться на посту вождя пролетарской революции и пролетарской партии, необходимо сочетать в себе теоретическую мощь с практически-организационным опытом пролетарского движения. П. Аксель-род, когда он был марксистом, писал о Ленине, что он “счастливо соединяет в себе опыт хорошего практика с теоретическим образованием и широким политическим кругозором” (см. предисловие П. Аксельрода к брошюре Ленина: “Задачи русских социал-демократов”). Что сказал бы теперь о Ленине идеолог “культурного” капитализма, г. Аксельрод,– нетрудно догадаться. Но для нас, знающих Ленина близко и могущих смотреть на дело объективно, несомненно, что это старое качество вполне сохранилось в Ленине. В этом, между прочим, нужно искать объяснение того факта, что Ленин, и именно он, является ныне вождем самой сильной и самой закаленной в мире пролетарской партии.

“Правда” № 86,

23 апреля 1920 г.

Подпись: И. Сталин

ЛОГИКА ВЕЩЕЙ

(По поводу «Тезисов» ЦК меньшевиков)

Нам доставлен документ под названием: “Тезисы и резолюция Центрального комитета” партии меньшевиков (17-21 октября 1918 года). Документ этот подводит итог деятельности Советской власти с октября 1917 года и строит некоторую перспективу, имеющую по-видимому, серьёзное значение для развития партии меньшевиков. Но самое ценное в документе – это выводы, опрокидывающие всю практику меньшевизма за год революции. Откладывая разбор “Тезисов и резолюции” до другого раза, мы считаем нужным теперь же поделиться с читателем некоторыми своими впечатлениями.

I

ОБ ОКТЯБРЬСКОМ ПЕРЕВОРОТЕ

Это было ровно год назад. Страна изнывала под тяжестью империалистической войны и хозяйственной разрухи. Усталый, исстрадавшийся фронт не в силах был больше воевать. Между тем, английские империалисты (Бьюкенен!) всё более опутывали страну, всячески стараясь удержать её в рамках империалистической войны. Сдали Ригу, готовились сдать Петербург только для того, чтобы доказать необходимость войны и военной диктатуры. Буржуазия понимала всё это и шла открыто к военной диктатуре, к разгрому революции.

Что делали тогда большевики?

Большевики готовились к перевороту. Они считали, что взятие власти пролетариатом – единственный выход из тупика войны и хозяйственной разрухи. Они считали, что без такого переворота немыслимы разрыв с империализмом и освобождение России от когтей последнего. Они созвали съезд Советов как единственный преемник власти в стране.

Сначала революция, потом – мир!

Что делали тогда меньшевики?

Они объявили “затею” большевиков “контрреволюционным авантюризмом”. Съезд Советов считали излишним и тормозили его, сами же Советы объявили “устарелыми бараками”, обречёнными на слом. Вместо Советов-“бараков” они предлагали “прочное здание” на “европейский” лад – предпарламент ", где они совместно с Милюковым вырабатывали планы “радикальных аграрных и хозяйственных реформ”. Вместо разрыва с империализмом они предлагали конференцию союзников в Париже, как возможный выход из войны. “Последовательную же политику мира” видели они в участии в этой конференции меньшевика Скобелева и в сомнительных операциях меньшевика Аксельрода по созыву съезда Шейдеманов, Реноделей и Гайндманов.

С тех пор прошёл год. “Большевистский переворот” сумел смести хитроумную машину внутренних и внешних империалистов. Старая империалистическая война отошла для России в область воспоминаний. Россия освободилась от ига империализма. Она ждёт и надеется вести свою независимую внешнюю политику. Теперь ясно для всех, что без Октябрьского переворота Россия не вышла бы из тупика империалистической войны, крестьяне не получили бы землю, рабочие не управляли бы заводами и фабриками.

Что же говорят нам теперь меньшевики, их Центральный комитет? Слушайте:

“Совершенный в октябре 1917 года большевистский переворот является исторически необходимым, поскольку, разрывая связи между трудящимися массами и капиталистическими классами, он выражал стремление трудящихся масс подчинить направление революции всецело их интересам, без чего немыслимо было высвобождение России из тисков союзного империализма, ведение последовательной политики мира, радикальное проведение аграрной реформы и регулирование государством в интересах народных масс всей хозяйственной жизни, поскольку этот этап революции имел тенденцию увеличивать и размах того воздействия, которое имела российская революция на ход мировых событий” (см. “Тезисы и резолюцию”).

Так говорит теперь меньшевистский Центральный комитет.

Невероятно, но факт. “Большевистский переворот является”, оказывается, “исторически необходимым”, “без чего немыслимо было высвобождение России и” тисков союзного империализма”, “ведение последовательной политики мира”, “радикальное проведение аграрной реформы” и “регулирование государством в интересах народных масс всей хозяйственной жизни”. Но это ведь то же самое, что еще год назад твердили большевики и против чего так яростно боролся меньшевистский Центральный комитет!

Да, то же самое.

Не правда ли: жизнь учит и исправляет даже самых неисправимых. Она, всесильная, всегда берёт свое, несмотря ни на что...

II

О ДИКТАТУРЕ ПРОЛЕТАРИАТА

Это было месяцев десять назад. Собиралось Учредительное собрание. Разбитые наголову буржуазные контрреволюционеры вновь собирались с силами и, потирая руки, предвкушали “гибель” Советской власти. Заграничная империалистическая (союзная) пресса приветствовала Учредительное собрание. Меньшевики и эсеры устраивали “частные” совещания и вырабатывали план передачи власти из рук Советов в руки Учредительного собрания, “хозяина земли русской”. Тень возрождения “честной коалиции” и ликвидации большевистских “ошибок” носилась в воздухе. Что делали тогда большевики? Они продолжали начатую уже работу по утверждению власти пролетариата. Они считали, что “честная коалиция” и её орган, буржуазно-демократическое Учредительное собрание, обречены историей на гибель, ибо они знали, что родилась на свете новая сила – власть пролетариата, и новая форма правления – Республика Советов. В начале 1917 года лозунг Учредительного собрания был прогрессивен, и большевики стояли за него. В конце 1917 года, после Октябрьского переворота, лозунг Учредительного собрания стал реакционным, ибо он перестал соответствовать новому соотношению борющихся политических сил в стране. Большевики считали, что в обстановке империалистической войны в Европе и победоносной пролетарской революции в России мыслимы лишь две власти: диктатура пролетариата, принявшая форму Республики Советов, или диктатура буржуазии в форме военной диктатуры, – всякая попытка найти среднее и возродить Учредительное собрание неминуемо ведёт к возврату к старому, к реакции, к ликвидации октябрьских завоеваний. Большевики не сомневались, что буржуазный парламентаризм и буржуазно-демократическая республика представляют пройденную ступень революции...

С тех пор прошло десять месяцев. Учредительное собрание, попытавшееся ликвидировать власть Советов, было распущено. Крестьяне в стране даже не почувствовали роспуска, рабочие встретили роспуск с ликованием. Одна часть сторонников “Учредилки” уехала на Украину и призвала на помощь германских империалистов для борьбы с Советами. Другая часть сторонников “Учредилки” уехала на Кавказ и успокоилась в объятиях турко-германских империалистов. Третья часть сторонников “Учредилки” уехала в Самару и совместно с англо-французскими империалистами повела войну с рабочими и крестьянами России. Лозунг Учредительного собрания превратился, таким образом, в средство для уловления политических простаков и в знамя, прикрывающее внутренних и внешних контрреволюционеров в их борьбе с Советами. Как вели себя меньшевики за этот период? Они боролись с Советской властью, всё время поддерживая ставший контрреволюционным лозунг Учредительного собрания.

Что же говорят нам теперь меньшевики, их Центральный комитет? Слушайте:

От “отвергает всякое политическое сотрудничество с враждебными демократии классами и отказывается от участия во всех, хотя бы демократическим флагом прикрываемых, правительственных комбинациях, которые основаны на “общенациональных” коалициях демократии с капиталистической буржуазией или на зависимости от иностранного империализма и милитаризма” (см. “Тезисы”).

И далее:

Все попытки революционной демократии, опирающейся на городские непролетарские массы и на трудящиеся массы деревни, восстановить демократическую республику в вооружённой борьбе с Советским правительством и стоящими за ним массами сопровождались и сопровождаются, благодаря характеру, народной обстановки и политической незрелости российской демократической мелкой буржуазии, такой перегруппировкой общественных сил, которая подрывает самое революционное значение борьбы за восстановление демократического строя ведёт к прямой угрозе основным социалистическим завоеваниям революции. Стремление к соглашению во что бы то ни стало с капиталистическими классами и к использованию иностранного оружия для борьбы за власть лишает политику революционной демократии всякой самостоятельности, превращая её в орудие этих классов и империалистических коалиций” (см. “Тезисы и резолюцию”).

Короче: коалиция “отвергается” решительно и без оговорок, борьба за демократическую республику и Учредительное собрание признаётся контрреволюционной, ибо она “ведёт к прямой угрозе основным социалистическим завоеваниям революции”.

Вывод один: власть Советов, диктатура пролетариата есть единственно мыслимая революционная власть в России.

Но это ведь то же самое, что так давно твердят большевики и против чего вчера еще боролись меныиевики!

Да, то же самое.

Не правда ли: логика вещей сильнее всякой иной логики, не исключая меньшевистской...

III

МЕЛКОБУРЖУАЗНАЯ НЕРАЗБЕРИХА

Итак:

Факт, что после года борьбы с “авантюризмом” большевиков меньшевистский ЦК вынужден признать “историческую необходимость” “большевистского переворота” в октябре 1917 года.

Факт, что после долгой борьбы за Учредительное собрание и “честную коалицию” меньшевистский ЦК, нехотя и упираясь, всё же вынужден признать негодность “общенациональной” коалиции и контрреволюционность борьбы за “восстановление демократического строя” и Учредительного собрания.

Правда, признание это произошло с опозданием на год, после того как истина о контрреволюционном характере лозунга Учредительного собрания и исторической необходимости Октябрьского переворота стала общим, избитым местом,—с опозданием, совершенно неприличествующим меньшевистскому ЦК, претендующему на руководящую роль в революции. Но такова уж участь меньшевиков: не первый раз они отстают от хода событий и, мы полагаем, не последний раз пытаются они щегольнуть в старых большевистских штанах...

Можно было бы подумать, что после такого признания со стороны ЦК меньшевиков разногласиям серьёзного характера не должно быть больше места. Да оно так и случилось бы, если бы мы имели дело не с меньшевистским ЦК, а с последовательными революционерами, умеющими мыслить до конца и способными связывать концы с концами. Но в том-то и беда, что мы имеем дело в данном случае с партией мелкобуржуазных интеллигентов, вечно колеблющихся между пролетариатом и буржуазией, революцией и контрреволюцией. Отсюда неминуемые противоречия между словом и делом, вечная неуверенность и шатание мысли.

Не угодно ли полюбоваться. Меньшевистский ЦК, видите ли:

“По-прежнему считает народовластие, ничем не ограниченную демократию той политической формой, в которой только и может как подготовляться, так и осуществляться социальное освобождение пролетариата. В демократической республике, организуемой свободно выбранным полновластным Учредительным собранием, во всеобщем и равном избирательном праве и т. д. он видит не только ничем не замененные орудия политического воспитания этих масс и классового сплочения пролетариата под знаменем своих собственных интересов, но и почву, на которой единственно социалистический пролетариат может развивать своё социальное творчество” (см. “Тезисы и резолюцию”).

Невероятно, но факт. С одной стороны, “борьба за восстановление демократического строя” “ведёт”, оказывается, “к прямой угрозе основным социалистическим завоеваниям революции”, ввиду чего и объявляется она контрреволюционной, с другой стороны, ЦК меньшевиков “по-прежнему” высказывается за похороненное уже “полновластное Учредительное собрание”! Или, может быть, меньшевистский ЦК думает добиться “Учредилки” без “вооружённой борьбы”? Как же быть в таком случае с “исторической необходимостью большевистского переворота”, отбросившего прочь “полновластное Учредительное собрание”?

Или ещё. ЦК меньшевиков требует ни больше, ни меньше, как:

“Отмены чрезвычайных органов полицейских репрессий и чрезвычайных трибуналов” и “прекращения политического и экономического террора” (см. “Тезисы и резолюцию”).

С одной стороны, признаётся “историческая необходимость” диктатуры пролетариата, призванной подавить сопротивление буржуазии, с другой стороны, требуют отмены некоторых весьма важных орудий власти, без коих немыслимо это подавление! Как же быть в таком случае с завоеваниями Октябрьской революции, против которой воюет буржуазия всеми силами, вплоть до организации террористических выступлений и разбойничьих заговоров? Как можно признавать “историческую необходимость” Октябрьского переворота, не признавая вытекающих из него неизбежных результатов и последствий?!

Выберется ли когда-либо меньшевистский ЦК из этой запутанной мелкобуржуазной неразберихи?

IV

ЧТО ЖЕ ДАЛЬШЕ?

Впрочем, он пытается из неё выбраться. Слушайте:

“Отстаивая задачу восстановления единства и независимости России на основе завоеваний революции собственными силами демократии и отвергая тем самым всякое вмешательство иностранных капиталистов во внутренние дела России”, меньшевистская партия “является политически солидарной с Советским правительством, поскольку оно отстаивает освобождение территории России от иностранной, в частности, оккупации, и выступает против этих попыток непролетарской демократии расширить или сохранить ату оккупацию. Но эта политическая солидарность в отношении к империалистическому вмешательству могла бы вести к прямой поддержке военных действий Советского правительства, направленных к освобождению оккупированных территорий россии лишь в том случае, если бы это правительство проявило на деле готовность строить свои отношения к небольшевистской демократии на окраинах на основе взаимного соглашения, а не подавления и террора” (см. “Тезисы и резолюцию”).

Итак, от борьбы с Советской властью – к “соглашению” с ней.

“Политическая солидарность с Советским правительством”... Мы не внаем, какова степень полноты этой солидарности, но нужно ли говорить, что большевики не будут возражать против солидарности меньшевистского ЦК с Советской властью? Мы вполне понимаем разницу между солидарностью с Советским правительством и солидарностью, скажем, с членами “Учредилки” в Самаре.

“Прямая поддержка военных действий Советского правительства”... Мы не внаем, какое количество войск мог бы предоставить меньшевистский ЦК в распоряжение Советской власти, какими военными силами мог бы он обогатить Советскую армию, но нужно ли доказывать, что большевики могли бы лишь приветствовать военную поддержку Советской власти? Мы вполне понимаем всю глубину разницы между военной поддержкой Советского правительства и участием меньшевиков, скажем, в “совещании по обороне” во время империалистической войны при Керенском.

Всё это так. Но опыт научил нас не верить людям на слово, мы привыкли судить о партиях и группах не только по их резолюциям, но, прежде всего, по их делам.

Каковы же дела меньшевиков? Меньшевики на Украине до сего времени не порвали с контрреволюционным правительством Скоропадского, борясь всеми средствами с советскими элементами Украины и содействуя тем самым господству внутренних и внешних империалистов на юге.

Меньшевики на Кавказе давно вступили в союз с помещиками и капиталистами и, объявив священную войну сторонникам Октябрьского переворота, призвали на помощь германских империалистов.

Меньшевики на Урале и в Сибири, солидаризировавшись с англо-французскими империалистами, на деле содействовали и продолжают содействовать ликвидации завоеваний Октябрьской революции.

Меньшевики в Красноводске открыли английским империалистам двери Закаспийского края, облегчая им дело разгрома Советской власти в Туркестане.

Наконец, одна часть меньшевиков Европейской России провозглашает необходимость “активной” “борьбы” с Советской властью, организует контрреволюционные забастовки в тылу нашей армии, истекающей кровью в войне за освобождение России, и делает тем самым неосуществимой проповедуемую меньшевистским ЦК “поддержку военных действий Советского правительства”.