Текст книги "Иудейские древности"

Книга восьмая

Глава первая

1. Итак, в предшествующей книге мы рассказали о Давиде и о его доблести, о том, какие благодеяния оказал он своим единоплеменникам и после каких и скольких войн и битв он умер, достигнув преклонного возраста. После него царская власть перешла к его еще молодому сыну Соломону, которого Давид еще при жизни, сообразно желанию Господа Бога, назначил правителем всего народа. И вот, когда Соломон вступил на престол, народ, как это всегда бывает при воцарении властелина, приветствовал его радостными кликами и пожеланиями видеть полную удачу во всех его предприятиях и дожить до глубокой старости в довольстве и благополучии в государственных делах.

2. Между тем Адония, который еще при жизни Давида пытался овладеть престолом, явился к матери царя, Вирсаве, и, приветствовав ее самым вежливым образом, начал на ее вопрос, не имел ли он какого-нибудь до нее дела, и на приглашение ее высказаться, так как она готова охотно оказать ему всяческое содействие, излагать следующее: Вирсава-де знает, что, хотя царская власть, как по существу своему, так и ввиду его, Адонии, более зрелого возраста, а особенно вследствие выраженного народом желания, и должна была бы принадлежать ему, Адонии, но так как эта власть по определению Предвечного досталась ее сыну Соломону, то он, Адония, вполне удовлетворяется таким положением вещей и готов охотно подчиниться обстоятельствам и свыкнуться с теперешними условиями. При этом он просит царицу лишь о том, чтобы она взяла на себя труд убедить брата его Соломона отдать ему, Адонии, в жены Ависаку, ходившую за их отцом, что вполне возможно, потому что Давид, по старости, не жил с нею и она осталась еще девицей. На это Вирсава ответила обещанием сделать все от нее зависящее для того, чтобы устроить для них обоих этот брак, тем более что и Соломону, вероятно, хочется сделать ей удовольствие, и потому она попросит его об этом насколько можно убедительнее. Ввиду всего этого Адония, вполне обнадеженный ею относительно указанного брака, простился с нею, Вирсава же немедленно отправилась к сыну своему Соломону для того, чтобы сообщить ему о настоятельной просьбе Адонии. Сын ее вышел к ней навстречу, заключил мать в объятия, повел ее в ту комнату, где стоял его царский трон, и, воссев на него, приказал поставить направо от себя такой же трон и для матери своей. Когда Вирсава села, то обратилась к Соломону со следующими словами: «Исполни для меня, сын мой, одну только просьбу, с которою я обращусь к тебе, и не огорчай и не расстраивай меня отказом». На это Соломон предложил Вирсаве изложить свое желание, указав при этом случае, что всякое желание матери является для сына священным, и пожурив ее сначала даже немного за то, что она могла не надеяться на исполнение своей просьбы и даже могла подумать о возможности отказа с его стороны. Тогда Вирсава стала просить его отдать его брату Адонии в жены девушку Ависаку.

3. Царь, однако, страшно рассердился на эти слова своей матери и попросил ее удалиться, указав на то, что Адония добивается гораздо более серьезных целей и что сам он, Соломон, удивляется, почему в таком случае она не советует ему уступить Адонии как старшему брату также и царскую власть, раз Вирсава уже хлопочет о разрешении для него жениться на Ависаке: ведь у Адонии очень сильные друзья в лице военачальника Иоава и первосвященника Авиафара. Вместе с тем Соломон тут же приказал послать за начальником отряда телохранителей Ванеею и повелел ему умертвить брата Адонию. Затем он призвал к себе первосвященника Авиафара и сказал ему: «От смертной казни избавляет тебя, между прочим, лишь то обстоятельство, что ты вместе с отцом моим разделял опасности, и то, что ты вместе с ним унес ковчег завета. Но так как ты принял сторону Адонии и поддерживал его в его стремлениях, то вот что будет тебе за это наказанием: тебя больше здесь не будет; не показывайся мне отныне на глаза, но отправляйся к себе на родину и живи у себя в деревне. Такова да будет жизнь твоя вплоть до смерти твоей, так как вина твоя не позволяет тебе дольше пользоваться почетом своего сана». Таким образом по указанной причине потомство Ифамара лишилось первосвященства, подобно тому как то предсказал Господь Бог еще деду Авиафара, Илию, а первосвященство перешло к роду Финееса, именно к Садоку. А до тех пор, пока первосвященство не перешло к семье Ифамара в лице первого ее представителя – первосвященника Илия, следующие лица из рода Финееса оставались частными людьми: сын первосвященника Иосафа – Воккий, сын последнего Иоафам, сын Иоафама – Марэоф, сын Марэофа – Арофей, сын Арофея – Ахитов и сын Ахитова – Садок, который первый стал во время царствования Давида первосвященником.

4. Узнав об умерщвлении Адонии, военачальник Иоав сильно испугался, потому что он был гораздо более привязан к нему, чем к царю Соломону. Не без основания предвидя и для себя опасность вследствие своего расположения к Адонии, Иоав искал убежища у подножия жертвенника, причем рассчитывал на благочестие царя, который не причинит ему вреда, раз он прибег к защите святыни. Но когда Соломону донесли о решении Иоава, царь приказал Ванее силою увести Иоава из святилища и доставить в суд, дабы тот мог тут оправдываться лично. Но Иоав ответил, что он не покинет святилища, но предпочитает умереть здесь, чем в другом месте. Когда же Ванея сообщил царю об этом его ответе, то Соломон повелел поступить сообразно желанию Иоава, а именно отрубить ему тут же, в храме, голову, дабы он понес такое наказание за преступное умерщвление двух полководцев[679]679
  См. выше, VII, 15, 1.


[Закрыть], а тело предать земле. Таким образом преступления Иоава не должны были проститься его потомству, тогда как в смерти Иоава нельзя было уже винить ни самого царя, ни его отца.

Исполнив возложенное на него поручение, Ванея сам был назначен главнокомандующим всем войском, тогда как Садока царь сделал единственным первосвященником на место Авиафара, которого он сместил с должности.

5. Вместе с тем он повелел Семею выстроить себе дом в Иерусалиме и остаться здесь на постоянное жительство, не имея права переходить чрез поток Кедрон, причем объявил, что, если он нарушит это предписание, его постигнет за это смертная казнь. При этом Соломон принудил Семея путем такой страшной угрозы дать соответствующую клятву в точности исполнения указанного предписания. Ввиду всего этого Семею пришлось лишь согласиться на предложение царя и, скрепив свое обещание клятвою, покинуть навсегда родину и поселиться в Иерусалиме. По истечении трехлетнего срока Семей однажды узнал, что у него убежало двое рабов, которые в данный момент находятся в Гитте. Вследствие этого известия он отправился вдогонку за своими беглыми служителями. Когда же Семей вернулся с ними [в Иерусалим] и царь узнал о том, что он не только нарушил его, царя, повеление, но – что было гораздо хуже – не обратил также ни малейшего внимания на связанное с этим клятвопреступление, то Соломон страшно рассердился и, велев позвать к себе Семея, обратился к нему со следующими словами: «Разве ты не поклялся не уходить от меня и не перебираться из этого города в другой? Поэтому ты не только не избегнешь наказания за свое клятвонарушение, но поплатишься зараз также и за тот позор, который ты, по гнусности своей, навлек на отца моего во время его бегства. Таким образом ты узнаешь, что злодеи ничего не выигрывают оттого, что наказание не постигает их непосредственно за их злодеянием, но что возмездие за все то время, в продолжение которого они считают себя в безопасности и неответственными за свои проступки, растет и значительно превосходит в конце концов то наказание, которому они подверглись бы, будучи уличены на месте преступления». Затем, по приказанию царя, Ванея убил Семея[680]680
  Ср.: 3 Цар. 2:12-46 и 2 Пар. 1:1.


[Закрыть].

Глава вторая

1. После того как Соломон успел укрепить за собою престол и наказать всех своих противников, он женился на дочери египетского фараона[681]681
  Вероятнее всего, это Псусеннас II, последний фараон XXI династии (1085-950 гг. до н. э.).


[Закрыть]. Укрепив затем более прежнего и увеличив объем стен Иерусалима[682]682
  Это должно быть понимаемо не только буквально, но и в переносном смысле: брак Соломона с египетской царевной вернул ему отпавшее от него небольшое, расположенное по соседству с Египтом, царство Газер. (Перев.) Соломон получил его как приданое.


[Закрыть], он после этого уже правил, пользуясь полнейшим миром. При этом юные годы его[683]683
  По всем данным, Соломон тогда уже не был так молод, каким его пытается представить Иосиф Флавий. (Перев.)


[Закрыть] не препятствовали ему быть справедливым, строго соблюдать законы и помнить предсмертные наставления отца своего, но решать все дела с большою осмотрительностью, как будто бы он был гораздо старше своих лет и обладал значительно большею опытностью. Равным образом он решил отправиться в Хеврон[684]684
  Здесь у Иосифа Флавия неточность: Библия и Септуагинта упоминают Гаваон, а не Хеврон. Под жертвенником из меди следует иметь в виду находившуюся тогда в Гаваоне скинию, тогда как ковчег завета уже помещался в Иерусалиме. (Перев.)


[Закрыть] и принести тут жертву Господу Богу на воздвигнутом некогда Моисеем в том месте медном жертвеннике; с этой целью он принес там в жертву всесожжения Предвечному тысячу жертвенных животных. Не успел он сделать это, как уже мог убедиться, что его жертвоприношение милостиво принято Господом Богом. Дело в том, что в ту же ночь Предвечный явился Соломону во сне и предложил ему назвать награду, которую Господь Бог мог бы даровать ему за его великое благочестие.

Тогда Соломон стал просить Всевышнего даровать ему самое лучшее и высшее, что и Господу Богу будет приятнее всего дать, и человеку полезнее всего получить; а именно: он не стал просить, как бы сделал всякий другой человек на его месте, да притом еще юноша, ни золота, ни серебра, ни прочих богатств (что в глазах большинства людей одно только и считается единственно желательным даром от Господа Бога), но воскликнул:

«Даруй мне, Господи, здравый ум и ясную мысль, дабы я, судя народ мой, мог всегда находить истину и решать дела его по всей справедливости». Такой просьбе обрадовался Предвечный и возвестил Соломону, что Он дарует ему не только то, о чем тот просил его, но и то, о чем он не упоминал в своей просьбе, а именно богатство, славу, победу над врагами, а главным образом такой ум и такую мудрость, какою до него не обладал никто из людей, ни царь, ни частный человек. При этом Господь Бог обещал ему сохранить за ним и за его потомством на отдаленнейшие времена и царство его, если только он останется человеком справедливым, будет повиноваться Ему и станет подражать всем отличным качествам отца своего. Получив такое предсказание от Предвечного, Соломон тотчас поднялся со своего ложа и, помолясь Господу Богу, вернулся в Иерусалим, где устроил пред скиниею торжественное жертвоприношение, после которого угостил всех иудеев.

2. К тому же времени ему пришлось разобрать одно судебное дело, благополучное разрешение которого представлялось затруднительным. Остановиться на этом деле, Которое приходилось ему тогда разрешить, я счел необходимым для того, чтобы ясно представить своим читателям всю трудность этого процесса и чтобы они, если бы очутились в подобном же положении, смогли бы на примере остроумия Соломона поучиться, как следует поступать в такого рода случаях. К царю явились две публичные женщины, из которых та, которая выставляла себя потерпевшей, обратилась к Соломону со следующею речью: «Я, царь, живу вместе с этою женщиною в одном доме. И вот случилось, что мы обе в один и тот же день и час[685]685
  Здесь Иосиф Флавий строго следует за библейским текстом (3 Цар. 3:17-18), тогда как в Септуагинте имеются существенные отклонения.


[Закрыть] родили по дитяти мужского пола. По прошествии трех дней эта женщина заспала своего ребенка, унесла затем мое дитя к себе и подложила мне, пока я еще спала, своего мертвого ребенка. И вот, когда я утром захотела покормить своего младенца грудью, я не нашла его, а увидела возле себя мертвое дитя ее. Все это я выяснила путем точного расследования. В силу этого я требую обратно своего ребенка и, не достигнув этого, прибегаю, владыка, к твоей помощи: так как мы были одни в доме и этой женщине не приходится опасаться никаких изобличителей ее лжи, она упорно продолжает настаивать на своем».

На это ее обвинение царь обратился с вопросом к другой женщине, что она имеет возразить на сказанное. Когда же та стала отрицать взводимое на нее обвинение, говоря, что живой ребенок – ее дитя, тогда как младенец ее противницы умер, и когда никто из присутствовавших не мог рассудить этот спор, но все бродили перед этим случаем как впотьмах, один лишь царь понял, как поступить. Послав одного из своих телохранителей, он велел принести живого младенца, равно как труп мертвого дитяти, а затем приказал разрубить обоих пополам и вручить по одной половине того и другого каждой из женщин. При этом решении весь народ втайне посмеялся над царем, якобы поступившим в этом случае совершенно по-детски, но в ту же минуту настоящая мать с громким воплем потребовала не делать этого и согласилась отдать другой женщине своего ребенка, как будто бы та была его родною матерью (она готова была удовлетвориться одним уже сознанием, что ребенок останется в живых и она сможет видеть его, хотя бы он и считался не ее дитятею), тогда как другая женщина охотно согласилась видеть дитя умерщвленным для того, чтобы вдобавок иметь возможного лицезреть отчаяние своей противницы. По голосу сердца обеих женщин царь, однако, узнал всю истину и постановил отдать ребенка той, которая так сильно возопила при его первом решении (по этому воплю он узнал в ней настоящую мать ребенка), а другую решил наказать за то, что она, умертвив свое собственное дитя, еще старалась загубить младенца подруги. По такому решению всему народу пришлось убедиться, каким необычайным умом и какою мудростью обладает этот царь, и с того дня все относились к нему раз навсегда как к человеку, имеющему в своем распоряжении просто божественный разум.

3. Что касается военачальников и правителей над отдельными частями всей страны, то это были следующие лица: начальником над областью Ефремовою был Ур, над областью Вифлеемскою – Диоклир. Правителем же Дора и приморской местности был сделан Авинадав, тот самый, который женился впоследствии на дочери Соломона. Так называемая большая равнина[686]686
  Гаулан (совр. Джошолан) – широкая плодородная равнина на границе Галилеи и Самарии. Ср.: «Иуд. война». III, 4,1.


[Закрыть] находилась в ведении Ваней, сына Ахилова, который был также наместником над всею страною до Иордана. Областью галаадскою и гауланскою по ею сторону Бивана с шестьюдесятью большими и весьма укрепленными городами правил Гавар. Ахинадав был наместником над всею Галилеею до города Сидона; он также был зятем Соломона, будучи мужем его дочери Васимы.

Ванакат правил прибрежною областью Арки (Акры), а Иосаф местностью, где находились горы Итавирийские и Кармель, а также всею нижнею Галилеею (до реки Иордана). Над всеми этими лицами был поставлен в свою очередь один главный начальник; Семею была предоставлена в управление область колена Веньяминова, а Гавару – земля по ту сторону Иордана, а над обоими опять-таки был назначен один главный начальник. Удивительно, как поднялся тогда в своем расцвете весь еврейский народ и [особенно] колено Иудово, после того как они обратились к обработке земли и вообще к сельскому хозяйству. А так как они пользовались плодами мирного времени и не были обеспокоиваемы ни внешними войнами, ни внутренними смутами, причем к тому же пользовались полнейшею, наивозможнейшею свободою, каждый имел возможность умножать свое имущество и качественно улучшать его.

4. Кроме вышеуказанных, были у царя еще другие наместники, именно над областью сирийского и чужеземными местностями на пространстве от реки Евфрата до страны Египетской. На обязанности этих лиц лежало собирание податей с [покоренных] народов. Они должны были ежедневно представлять к обеденному столу царя тридцать коров[687]687
  Кор – мера сыпучих тел. 1 кор = 60 гинам, 1 гин = 12 логам, 1 лог = емкости 6 яичных скорлуп.


[Закрыть] пшеничной муки, шестьдесят откормленных волов, двадцать штук крупного рогатого скота с пастбищ и сотню откормленных баранов. Все это продовольствие, не считая дичи, оленей, буйволов, птицы и рыбы, ежедневно доставлялось царю чужеземными его подданными. Кроме того, у Соломона было такое множество колесниц, что у него имелось сорок тысяч стойл для упряжных лошадей. Помимо последних он имел двенадцать тысяч верховых коней, из которых половина всегда находилась в распоряжении у царя в самом Иерусалиме, а остальные были распределены по отдельным царским поместьям[688]688
  Этим нарушалось повеление, данное в кн. Второзаконие (17:16,17), где Бог запрещал царю иметь много лошадей и жен.


[Закрыть]. Тот же самый чиновник, которому была поручена обязанность снабжать царский стол продовольствием, должен был заботиться и о содержании лошадей, сопровождая с этой целью царя повсюду, где бы он ни находился.

5. Ко всему этому богатству Господь Бог даровал Соломону столь великую опытность и мудрость, что он превосходил в этом отношении всех людей, живших до него, даже египтян, которые, по общему мнению, отличаются особенною сообразительностью: они не только не могли сравняться в этом отношении с ним, но безусловно стояли неизмеримо ниже его. Мудростью своею Соломон значительно превосходил даже тех славившихся в его время у евреев за свою проницательность лиц, имена которых я не могу обойти молчанием, а именно сыновей Емаона, Ефана, Эмана, Халкея и Дардана. Он сочинил в стихах и в виде песен тысячу пять книг и три тысячи книг притч и парабол[689]689
  Парабола – иносказательное нравоучение, притча. В библейской книге Притчи Соломона до нас дошли лишь скудные обломки такого рода произведений. Кроме дидактической поэзии, царь был и любителем лирики, на что указывает обстоятельство, что Соломон признается автором 2-го псалма. Что же касается 72-го и 127-го псалмов, на основании которых автором Третьей книги Царств и устанавливается, что Соломон оставил после себя тысячу пять гимнов, то современная библейская критика, основываясь на соображении, высказанном еще древнейшим греческим переводчиком означенного 2-го псалма, что выражение «ли-Шеломо» должно указывать не на авторство царя Соломона, но на посвящение ему данного гимна, вполне убедительно показала, что это число определено в достаточной мере произвольна (Перев.)


[Закрыть], при виде каждого дерева, от иссопа до кедра, он умел сообщить какую-нибудь притчу, равным образом как и относительно всех диких зверей и ручных животных, рыб и птиц. Не было ни одной черты их образа жизни, которая осталась бы неизвестною ему или которую он оставил бы без внимания; напротив, о всех их он умел сообщить что-нибудь и при этом обнаруживал основательнейшее знакомство с мельчайшими их особенностями. Господь Бог даровал Соломону также возможность изучить искусство входить в общение с демонами на пользу и на благо людям. Дело в том, что Соломон оставил после себя заклинания для излечения всяких болезней и волшебные формулы, с помощью которых возможно так связать демонов, что они никогда более не рискнут вернуться к людям. Это искусство до сих пор еще весьма сильно процветает среди нас[690]690
  Что монотеизм, каким он должен быть по учению Моисея, не мог допускать мысли о существовании духов, это ясно само собою. Лишь после вавилонского плена, когда евреи пришли в теснейшее соприкосновение с парсизмом, в народные представления глубоко внедрились учения о демонах и их могуществе, хотя без того специфически парсийского характера, в силу которого духи и демоны (так называемые «дэвы» в учении Парсов) являются самостоятельными, рядом с благим божеством (Ормуздом) существующими созданиями. Напротив, по духу иудаизма, такая самостоятельная деятельность демонов явилась совершенно неуместной и невозможной. Будучи падшими ангелами или потомками ангелов, демоны находились вполне под властью Бога и были ему подчинены безусловно. Так думало большинство народа, и поэтому многим пророкам приходилось бороться с распространившимся если не лжеучением, то суеверием. Книги Нового Завета также представляют немало материала для характеристики распространенности в Палестине таких верований. Неудивительно поэтому, что Иосиф Флавий отдает здесь некоторую дань духу своего времени, включая рассказ, эпизодически иллюстрирующий его повествование, хотя, конечно, и не находящийся в Библии. Нечто подобное он делает и в «Иуд. войне» (I, 32,2; и VII, 6,3). (Перев.)


[Закрыть]. Так, например, мне пришлось слышать о некоем Елеазаре, нашем единоплеменнике, как он однажды в присутствии Веспасиана[691]691
  Император Цезарь Веспасиан Август (69-79 гг.).


[Закрыть], сыновей последнего, тысяцких и массы войска избавил всех, одержимых злыми духами, от последних. При этом он поступил следующим образом: он подносил к носу одержимого демоном палец, на котором находился перстень с включенным в нем корнем указанного Соломоном растения, и тем извлекал у бесноватых демона из ноздрей. Больной, конечно, тотчас падал замертво на землю, и всякий, присутствовавший при этом, готов был бы поклясться, что он уже больше не придет в себя, если бы не было Соломона и составленных им формул заклинаний. Желая, однако, вполне убедить присутствующих в том, что он действительно обладает указанной силою, Елеазар велел ставить вблизи бесноватого наполненный водою кубок и сосуд для омовения ног и приказывал демону при выходе из тела больного опрокидывать сосуд, чтобы все зрители на деле могли убедиться, что злой дух действительно покинул одержимого. Так как дело таким образом и происходило, то всем представлялась возможность убедиться в действительно глубокой мудрости Соломона. Мы потому считали себя принужденными рассказать об этом случае, чтобы всем стала известна необычайная даровитость богоприятного царя [Соломона] и чтобы никому из живущих на земле не оставалось неизвестным, в какой мере Соломон обладал всеми качествами для того, чтобы считаться совершенством.

6. Между тем царь тирский Хирам, узнав, что отцовский престол перешел к Соломону, очень обрадовался (потому что Хирам был дружен с Давидом)[692]692
  Это библейский царь Хирам, или Хурам (финик. Хирам, что, вероятно, Ахирам, т. е. брат, друг величия, подразумевается – Ваала). По известиям Иосифа Флавия, здесь и в возражении «Против Апиона» (I, 17,18), составляющем почти единственный остаток, уцелевший из некогда очень богатой исторической литературы финикийцев, и поэтому представляющем особую историческую ценность, он был сыном царя Абибала, царствовал тридцать четыре года и оставил престол своему наследнику Валеазару после своей смерти, постигшей Хирама на пятьдесят третьем году его жизни. Хотя данные Библии вполне совпадают с тем, что нам известно о Хираме из Дия и Менандра по указаниям Иосифа Флавия, однако в них заключается хронологическое недоразумение, которое не может быть разрешено вполне и окончательно. Дело в том, что по Третьей книге Царств (9:10 и след.; ср.: 6:1) оказывается, что Хирам был еще жив во время 24-го года правления Соломона, из чего вытекает, что если действительно Хирам правил только 34 года, то он мог быть правителем единовременно с Давидом лишь в продолжение десяти лет. Сообразно с этим Иосиф Флавий на самом деле утверждает (см. ниже, VIII, 3,1, а также «Против Апиона». I, 18), что «иерусалимский храм был сооружен в двенадцатом году царствования Хирама». Из этого вытекает, что современником Давида Хирам мог быть лишь в продолжение первых 8 лет своего правления. Но в таком случае пришлось бы признать, что Давид также соорудил свой дворец лишь в течение восьми последних лет своего царствования. Но почему же в таком случае об этой постройке упоминается уже в главе V Второй книги Царств. Вероятно, потому, что редактор следует там не столько хронологическому порядку, сколько последовательности предметного изложения. Хотя последнее предположение может показаться на первый взгляд удовлетворительным и вполне разрешающим всякие недоразумения, однако на деле оно ведет к еще более значительному затруднению, а именно противоречит библейскому свидетельству Второй книги Царств (11:2), в силу которого постройка дворца Давида была окончена еще до брака царя с Вирсавней. Существует и другая версия примирения этих разногласий. Она сводится к гипотезе, что дружественный Давиду Хирам не идентичен Хираму, союзнику Соломона, являясь либо дедом второго Хирама, либо отцом Хирама – Абибалом. Но это не увязывается с Третьей (5:1,2) и Второй (2:3) книгами Царств. Поэтому остается предположить: 1) что, благодаря какой-нибудь неточности или ошибке в тексте, Абибал, дружественный Давиду и помогавший ему при сооружении дворца, смешивается с также дружественным Давиду его сыном Хирамом. В последнем случае хронологические построения Иосифа Флавия внушают некоторое недоверие; и 2) что Менандр, на основании которого Иосиф Флавий и делает свои хронологические выкладки, слишком укоротил правление единственного существовавшего Хирама. (Перев.)


[Закрыть] и отправил к нему посольство с поздравлением и с пожеланием ему всякого благополучия. По этому поводу Соломон послал Хираму ответное письмо следующего содержания:

«Царь Соломон – царю Хираму. Тебе известно, что отец мой имел намерение воздвигнуть Господу Богу храм, но ему воспрепятствовали привести это намерение в исполнение ведение войн и постоянные походы. Между тем он успокоился не раньше, чем победил всех врагов и сделал всех их данниками своими. Что же касается меня, то я возношу благодарность Предвечному за ныне наступивший у меня мир, благодаря наличности которого мне предоставляется возможность исполнить свою мечту и воздвигнуть храм Господу Богу, сообразно с тем, как это было относительно меня предсказано уже раньше Предвечным отцу моему. Ввиду всего этого прошу тебя послать нескольких твоих мастеров на подмогу моим мастерам на гору Ливан, чтобы там совместно с ними валить деревья, потому что к рубке деревьев сидонийцы оказываются гораздо способнее наших людей. Что же касается вознаграждения этим дровосекам, то я им выдам такое, какое тебе благоугодно будет назначить».

7. Получив и прочитав это письмо, Хирам, польщенный поручением царя, ответил Соломону следующим образом:

«Царь Хирам – царю Соломону. Следует вознести благодарственную молитву к Всевышнему, что Он даровал тебе, человеку мудрому и во всех отношениях достойному, родительский престол. Радуясь этому, я с готовностью исполню все твои поручения. А именно: я прикажу срубить множество крупных кедров и кипарисов, велю людям моим доставить их к морю и распоряжусь, чтобы те немедленно затем составили из них плоты и пригнали их к любому пункту твоей страны, куда ты пожелаешь. Затем уже твои люди смогут доставить этот строительный материал в Иерусалим. Вместе с тем предлагаю тебе взамен этого позаботиться о доставлении нам хлеба, в котором мы нуждаемся, потому что живем на острове».

8. И до сего дня сохранились копии этих писем не только в наших [священных] книгах, но и в летописях жителей Тира, так что если кто-нибудь захочет убедиться в этом воочию, то ему стоит лишь вступить по этому поводу в соглашение с казенными хранителями архивов в Тире, и он найдет, что их данные вполне соответствуют нашим[693]693
  Как известно из возражения «Против Апиона» (1,17, 18), в официальных финикийских летописях, которые до нас не дошли, писатели Менандр и Дий, относительно которых ничего более неизвестно, находили материал для своих повествований. О свидетельствах Дия и Менандра см. VIII, 5, 3 и IX, 14, 2.


[Закрыть]. Все это я привожу лишь к тому, чтобы убедить своих читателей, что я в своем рассказе ничего не прибавляю к действительности и что не только не пытаюсь путем каких-нибудь льстивых или обманных или рассчитанных на увеселение эпизодов уклониться от настоящей материи, нисколько не претендую на слепую веру в мои сообщения и не ожидаю, в случае извращения мною действительных фактов, остаться без укора, но и не рассчитываю ни на какое доверие, помимо того, которое я мог бы оправдать путем приведения точных и непреложных доказательств истинности моего рассказа.

9. Когда царь Соломон получил ответное письмо тирского царя, то он не мог не отнестись сердечно к выказанным последним преданности и благорасположению и в ответ на это исполнил просьбу Хирама, а именно стал высылать ему ежегодно двадцать тысяч коров пшеницы и столько же батов оливкового масла. Бат содержит в себе семьдесят две меры. Вместе с тем Соломон посылал ему такое же количество вина. Все это повело лишь к еще большему скреплению дружбы между Хирамом и Соломоном, которые к тому же поклялись друг другу в вечной верности.

Затем царь Соломон набрал со всего народа тридцать тысяч работников, которыми он весьма облегчил пред стоявший им труд путем умелого распределения последнего между ними. Дело в том, что он назначал на один месяц партию в десять тысяч человек дровосеками на горе Ливанской, а затем отпускал эту партию домой на отдых на два месяца, в течение которых остальные двадцать тысяч рабочих делали свое дело. Когда же истекал срок и их работы, то на место их становились первые, которым таким образом в течение четвертого месяца приходилось отрабатывать свою долю. Общим руководителем всего этого количества рабочих рук был назначен Адорам. Из представителей податных сословий, которых оставил после себя Давид, семьдесят тысяч были назначены в виде носильщиков камней и прочих строительных материалов, а восемьдесят тысяч получили занятия в каменоломнях. Над всеми ими было поставлено три тысячи триста надзирателей. Затем Соломон поручил этим рабочим наломать для фундамента храма огромных камней и, предварительно обтесав и примерно пригнав друг к другу еще на месте, в горах, доставлять затем уже таким образом в обделанном виде в город. Впрочем, эту работу исполняли не одни только туземные рабочие, но и некоторые из тех мастеров, которых прислал Хирам[694]694
  В основу рассказанного в этой главе легли данные Третьей книги Царств (1-5:18) и Второй книги Паралипоменон (2:3-10).


[Закрыть].