Текст книги "Большой кусок мира [Большой кусок света]"

Автор книги: Иоанна Хмелевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Девушки внимательно осмотрели предъявленные им палочки. Они оказались полыми внутри и немного напоминали карандаши, из которых вынули грифель. Шпулька осторожно заглянула через плечо Терески.

– Ну и что, что мелинит? – недоверчиво поинтересовалась она.

Молодой человек, ни слова не говоря, зажёг спичку и поднёс к концу палочки. Взвился длинный шипящий язык пламени, и «карандаш» тут же сгорел. Тереска со Шпулькой дружно вздрогнули.

– Взрывчатый материал. В основе – пикриновая кислота. На воздухе горит, в безвоздушной среде – взрывается. И откуда взялась эта бредовая идея разводить костры прямёхонько над мелинитом? Что это вам на ум взбрело?

Шпулька вдруг почувствовала жуткую слабость и со стоном опустилась на мох, снова вцепившись в волосы измазанными руками. Тереска переводила взгляд с молодого человека на палочки и обратно. Никак не удавалось собраться с мыслями и сформулировать теснящиеся в голове вопросы.

– Значит… значит… это и в самом деле было везде?

– Почти везде. Спрятанное, но легко доступное.

– Но ведь… Мы же снова разожгли! А ямы? Это аристократ? А почему только там взорвалось, а в других местах – нет? И вообще, откуда вы обо всем этом знаете? И вообще, откуда оно все взялось? И вообще, откуда ВЫ взялись?!!!

– Ради Бога, пощадите! – Замахал руками молодой человек. – Не все сразу. Я ещё жить хочу! Тереска наседала.

– И вообще, что все это значит? Я ничего не понимаю! Объясните же наконец!

– Ну разумеется, объясню. Для начала, с вашего позволения, я представлюсь. Мы, правда, уже немного знакомы, встречались в Варшаве несколько раз, но как-то странно…

– Мы будем очень рады… Вы ведь не откажетесь с нами поужинать, правда? Может, мы и дуры, но рыбу приготовить умеем, а земляника у нас – лучшая в мире!

– Ну, если я вас не очень обременю…

Вконец обалдевшая Шпулька, сидя под деревом, слушала, как стоявшая перед ней пара обменивается изысканнейшими любезностями. Ещё немного, и Тереска с молодым человеком начнут делать друг перед другом изящные реверансы, а затем – вместо того чтобы выяснять жуткую загадку – двинутся в менуэте или каком-нибудь контрадансе вокруг кучи камней. Прямо Версаль! Шпулька почувствовала, что долго она этого не вынесет, ещё два-три таких предложения, и она наверняка спятит.

– Эй, кончайте сейчас же! – рявкнула она и вскочила на ноги. – Если вы немедленно не прекратите разговаривать в таком идиотском торжественном тоне, то будьте тогда любезны обращаться ко мне не иначе как «Ваше сиятельство»! И фиг вы получите, если не переоденетесь к ужину во фрак и кринолин!

– Робин, – задумчиво произнесла Тереска. – Красивое имя, но странное. Откуда такое?

Молодой человек с красивым, но странным именем смущённо пояснил:

– Так уж вышло, что я родился в Англии, а любимым героем моих родителей был Робин Гуд. Вероятно, им хотелось, чтобы вместе с именем я приобрёл и некоторые черты его характера.

– И как, ты стал благородным разбойником?

– А разве не видно? Брожу по лесам и нападаю на туристов, которые побогаче.

– Скорее уж нападаешь на наши очаги. Что-то я не припомню, чтобы Робин Гуд сражался с природными явлениями.

– Ты смотри, осторожнее, – предупредила Шпулька благородного разбойника. – Она историю знает как свои пять пальцев, с ней лучше не спорить.

Неловкость, возникшая поначалу от резкого перехода на «ты», наконец исчезла. Тереска была глубоко благодарна подруге за её героическое вмешательство. Сама бы она ни за что в жизни не отважилась на подобное предложение. Робин был старше их на несколько лет и уже совсем взрослый, а кроме того, казался ей столь непохожим на её друзей и знакомых. Если бы не его непосредственность и отношение к подругам как к равным, Тереска бы ещё долго испытывала страшную робость и неловкость, а одновременно – огромное счастье.

Все трое сидели на матрацах у костра и с аппетитом ужинали. Счастье ещё, что ужин этот не превратился в угольки! Робин с явной неохотой объяснял накопившиеся загадки, пытаясь увильнуть от некоторых ответов.

И все же Тереске со Шпулькой наконец удалось выяснить, откуда появился кусок жести, так кстати найденный после поимки угря, и почему их не обокрали в ту ночь, когда все их имущество было брошено на произвол судьбы. Столь заботливым оказался отнюдь не аристократ, остающийся по-прежнему фигурой весьма таинственной. Зато с мелинитом все прояснилось.

– А почему он, собственно, там лежал? – недовольно спросила Тереска. – Ты откуда о нем знаешь?

– Слишком сложный какой-то материал, – добавила с явной претензией Шпулька. – Раз взрывается, раз – нет…

– Взрывается всегда, – объяснил Робин. – Разве что его вовсе нет. Но вы-то как раз прямо выискивали места, где он был. Сам по себе он не взрывается, нужно его или поджечь, или хорошенько подогреть. Вы на острове его подогрели что надо. Вот и взорвалось все. Слава Богу, в озеро полетело…

– Так откуда же он взялся?

– Это долгая история. В конце войны тут действовал партизанский отряд. Партизаны запасались взрывчаткой так, чтобы в любой момент была под рукой. Вот и позакапывали её по всей округе, обозначая места камнями. В дело успели пустить только часть запасов. Война кончилась, люди – кто погиб, кто уехал. С тех пор уже столько лет прошло, камни мхом поросли, часть пирамидок разрушили, а от некоторых и следа не осталось…

– А то, что осталось, за все эти годы так никто и не выкопал? – недоверчиво спросила Тереска. – Лежало себе спокойненько и лежало?

– И не испортилось? – добавила Шпулька. – Не намокло? И везде лежало?

– Да вовсе не везде. Говорю же – жалкие остатки, и те хорошо запрятаны. А не выкопали потому, что не знали. Правда, когда-то эти места были обозначены на карте, да карта была в единственном экземпляре и давно пропала.

Тереска со Шпулькой переглянулись. Шпулька открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же – по знаку Терески – его захлопнула.

Тереска попыталась кое-что для себя уточнить:

– Погоди. Во-первых, после войны армия такие вещи ликвидировала, а во-вторых, ты ещё не сказал, откуда тебе это известно.

– Армия занималась минами, неразорвавшимися снарядами, бомбами и всяким оружием. До какого-то мелинита им и дела не было. Если бы о нем знали – другое дело, а так как никто о нем не сообщил, его и не искали. Эта взрывчатка лежит себе тихонько, пока её не подожгут, а до вас как-то никому и в голову не приходило поджигать камни. Вы были первыми. И я никак ума не приложу, зачем вам это понадобилось? Нормальные туристы складывают очаг из кирпичей или камней, напоминающих кирпичи, а не из бесформенных валунов. Да ещё уложенных в шаткую пирамиду. Спятить можно!

Шпулька поинтересовалась:

– А откуда же ты узнал о мелините, если никто не знает?

– Одним из этих партизан был мой отец. Он ещё совсем мальчишкой воевал вместе со старшим братом. Брат погиб, а отец выжил и много мне рассказывал о том времени. Вот я и решил проверить, осталось ли ещё что-нибудь. И с самого начала наткнулся на вас. Мне аж плохо стало, когда увидел, что вы разводите огонь там, где мог лежать мелинит. Действительно, эти камни вам показались такими удобными? Я уж начал было подозревать, что вы специально их разыскиваете.

– Очень даже удобные, – призналась Тереска и взглянула на подругу. – Сказать ему?

Шпулька, нахмурив брови, разглядывала Робина.

– Он мне кажется подозрительным, – заявила она. – Всего не договаривает. Не знаю, стоит ли ему сообщать.

– Если подозрительный, почему же ты тогда при нем в этом признаешься?

– Потому что он производит хорошее впечатление. Человек вроде порядочный, вызывает доверие…

– Вызываю доверие и кажусь подозрительным, – вмешался в этот обмен мнениями Робин. – Похоже, я чрезвычайно сложная натура. Так и возгордиться недолго. Вам, случайно, не кажется, что во всем этом есть некоторое противоречие?

– Может быть, и есть, но придётся уж тебе смириться. Такое у меня впечатление – и точка! Откуда оно берётся, не знаю, некогда было пока задуматься.

– Зато я знаю, – категорически заявила Тереска. – Потому что он все делает тайком. Почему он от нас скрывал и только зря пугал – вместо того чтобы с самого начала толком все объяснить?

– Я вообще не собирался ничего объяснять. Сами знаете, такие вещи быстро становятся всем известны. А как я мог быть уверен, что вы не проболтаетесь? Тогда бы целые толпы кинулись искать мелинит. Мало, что ли, таких мальчишек, для которых взрывчатка – предел мечтаний?

– А сейчас ты уже не боишься, что мы проговоримся?

– Хотелось бы надеяться. А кроме того, у меня не было другого выхода. Я и так успел в последний момент. Вы эту коптильню так здорово устроили, что взрывом бы тебе уж точно голову снесло. Пришлось вмешаться. А потом вы обе так на меня насели, что, попробуй я промолчать, вы бы меня разорвали в мелкие клочья!

Все дружно расхохотались. Действительно, если бы Робин попытался уйти от ответа и улизнуть, девчонки гнались бы за ним по всему лесу.

– Больше я об этом никому говорить не намерен, – добавил Робин, наклоняясь и поправляя вывалившуюся из костра головешку. – И если новость разойдётся, буду знать точно, что проболталась одна из вас.

Тереска аж подскочила от возмущения и резко повернулась к Шпульке.

– Нет! Я этого не вынесу! Может, все-таки скажем ему?

Шпулька обиженно кивнула. Молодой человек вопросительно смотрел на подружек.

– Не только мы знаем и не только ты, – набрав в грудь воздуху, торжественно начала Тереска. – А карта та нашлась. Мы её видели. Вернее, я видела!

– Где видела?! – воскликнул Робин. – И откуда ты знаешь, что это именно та карта?

Уже не раздумывая, Тереска рассказала ему все, что с ними случилось с самого начала путешествия. Шпулька время от времени подтверждала её слова энергичными кивками и уточняла некоторые подробности…

В озере резко плеснула рыба, а может, птица. Тереска кончила своё повествование и задумчиво уставилась на огонь. Шпулька шлёпнула комара на руке и вздохнула.

– Тут неподалёку должен быть дом лесника, – сказала она. – Разве бывает такое имя: Пафнутий? Я вам категорически заявляю, что с меня хватит разговоров об аристократе, памятниках старины и взрывчатке. Надо все это как-то переварить и прийти в себя. Сейчас меня интересуют более практические вещи.

Робин с чувством явного облегчения поддержал перемену темы.

– Лесничего и впрямь зовут Пафнутий. Вы его знаете?

– Нам его одни знакомые порекомендовали.

– Вот и хорошо. Завтра будет гроза, дождь может и затянуться, не мешает иметь на всякий случай какое-нибудь убежище понадёжнее. Хотя гроза на озере – замечательное зрелище. Вы грозы не боитесь?

Девчонки как ио команде пожали плечами. Грозы бояться, подумаешь…

– Жаль, что мы не поставили удочку на угря! – вздохнула Шпулька. – Тот был такой вкусный!

– Ещё не поздно. Они клюют до рассвета. Хотя здесь вероятность поймать меньше. Угри любят проточные озера. Но попробовать можно.

Слегка затуманившийся месяц стоял в нёбе, заливая весь лес и озеро серебристой дымкой. Тереска чувствовала, как её сердце все больше переполняет радость, спокойная и огромная и, разумеется, ничем не обоснованная.

Было уже очень поздно, когда Робин с явной неохотой поднялся.

– Вам уже давно пора спать, – сказал он, и голос его был полон раскаяния. – Я и так себя ругаю, задержал вас до глубокой ночи. Очень прошу, не разводите больше огонь на камнях, чтобы я мог пожить спокойно. Наверняка ещё увидимся…

– Как это? – вырвалось у Терески.

Молодой человек взглянул на неё, улыбнулся и вдруг подумал, что ведь это, наверное, именно то, о чем он мечтал. Встретить эту девушку на озёрах, видеть прозрачные зеленые глаза и солнечные блики на воде… Без неё здесь было бы пусто. Придётся, правда, чуть-чуть подождать, пока она подрастёт. А почему бы и нет?..

Раскалённый зной лился на землю, когда во второй половине дня девчонки свернули лагерь и отправились на поиски лесника. Нелегко было отыскать его домик. Наконец они обнаружили широкую полосу вырубленного тростника, которая открывала доступ к берегу. У небольших мостков покачивалась лодка. От озера во двор вела короткая, хорошо утоптанная тропинка. Две собаки отнеслись ко вновь прибывшим с полнейшим равнодушием.

Пафнутий Салер оказался очень приятным и добродушным человеком. Фамилия пана Хабровича, отца Яночки, помогла. Переговоры прошли в сердечной и дружественной атмосфере. Правда, пани Салерова – особа намного выше и в два раза толще мужа – проявила было поначалу некоторую насторожённость, но, услышав о палатке, немного подобрела. А когда поняла, что Тереска со Шпулькой собираются кормиться сами и вовсе не ожидают от хозяйки трехразового питания, прониклась горячей симпатией к таким самостоятельным девчонкам.

Хозяин охотно разрешил разбить палатку в лесу, неподалёку от его дома. Собаки не кусаются, привыкли к гостям и даже лаять перестали. Место для костра пусть сами выберут, а он потом придёт и проверит, все ли в порядке.

На этот раз Тереска со Шпулькой ставили палатку с особой тщательностью, внимательно следя, чтобы она не оказалась под высоким деревом или в яме. Пан Салер навестил их во время работы, похвалил выбранное место и дал несколько полезных советов – Ну, а в крайнем случае приходите к нам, – любезно пригласил он. – И так гости будут, человеком больше – человеком меньше, уже все равно Эта гроза – ненадолго. Скоро распогодится. До новолуния ещё одна будет, а потом, в новолуние – опять ясно.

Солнце ещё светило, но уже затягивалось дымкой. Небо на востоке было по-прежнему чистым, зато на западе посинело, а вдалеке время от времени глухо погромыхивало. Тереска вышла на берег озера.

– Полчаса у нас ещё есть, – сообщила она, изучив обстановку. – Вижу деревню. Слушай, а может, сплаваем за молоком?

– Думаешь, успеем? – с сомнением спросила Шпулька.

– Попробуем. Последняя возможность. Ветра не будет, пока туча не найдёт. А кроме того, отсюда лес заслоняет, если и промокнем, то не сильно.

– А дрова?

– Того, что я запасла, хватит. Это уж моя забота.

До деревни и в самом деле добрались за десять минут. Берег здесь был выше, лес отступал, и девчонки смогли вдоволь полюбоваться западной стороной неба. Оттуда шла огромная, мрачная, синяя туча, надвигавшаяся уже на самое солнце.

– Вот это да! – восторженно воскликнула Тереска. – Будет настоящая буря!

Ссылка на хозяев лесничества чрезвычайно облегчила и ускорила покупки. Туча росла быстрее, чем ожидали. На обратном пути подружки гребли, как на гонках.

– Эй, смотри, кто-то приплыл, – сказала Шпулька. У мостков стояла большая моторная лодка и крутились какие-то люди, разгружавшие вещи.

– Была речь о гостях, – вспомнила Тереска. – Видно, тоже от грозы прячутся.

Шпулька пригляделась повнимательнее.

– Ой, да это, кажется, наши знакомые! Стшалковские! Их лодка. На Снярдвы собирались, помнишь? Точно, они!

– Давай поторапливайся. Надо байдарку перевернуть и какими-нибудь ветками прикрыть. Может быть град. Ты права, это они.

Супруги Стшалковские, путешествующие по озёрам как Бог на душу положит, без всякого плана и маршрута, решили, что в их возрасте лучше уж не рисковать и переждать грозу у какого-нибудь знакомого лесника. Таких знакомых на Мазурах у них было множество, но дом пана Салера оказался ближе всех и опять же у самого берега. Очередная встреча с девчонками супругов очень обрадовала, так как они беспокоились, все ли у юных туристок в порядке. Взаимные приветствия пришлось сократить до минимума, поскольку гроза стремительно надвигалась, солнце уже скрылось за тучей, поднялся ветер.

– Вы серьёзно хотите остаться в палатке? – встревоженно спрашивала пани Стшалковская. – Будет холодно и сыро, насморк гарантирован. Перебирайтесь-ка лучше в дом – в тесноте, да не в обиде.

– Переберёмся уж совсем в крайнем случае, а пока мы хотели бы спрятаться в палатке. Не волнуйтесь, мы закалённые.

– Тогда прячьтесь скорее, – крикнул пан Стшал-ковский, сражаясь с брезентом, прикрывавшим лодку. – Сейчас ливанет! Эй, Казик, помоги девушкам!

Тереска со Шпулькой, отложив в сторону покупки, с трудом переворачивали байдарку вверх дном. Ветер закрутил и понёс мусор и песок, сыпанул в глаза пылью. Со стороны дома к подружкам подбежал человек, которого пан Стшалковский назвал Казиком.

– Газгешите, – закричал он. – Я с этой стогоны, а вы вдвоём – с той!..

– Представься! – заорал пан Стшалковский, стараясь перекричать шум ветра. – Это наш хороший приятель, Казимеж Копшиц, искусствовед. К нему следует обращаться «пан доцент»!

– Не валяй дугака. Не обгащайте, пожалуйста, внимания. Давайте тепегь пегевегнем. Вам не очень тяжело?

Тереска со Шпулькой застыли в полной прострации. Корма байдарки выскользнула у них из рук. Обе не в состоянии были даже пошевелиться, не то что тяжести поднимать. В тот момент, когда ветер поднял пыль, они машинально зажмурились, а открыв глаза, с ужасом увидели спешившего им на помощь аристократа!

– Надо пгиподнять и пегевегнуть в воздухе,объяснял кошмарный тип. – Бегитесь вместе…

Тереска опомнилась первой и пхнула подругу локтем.

– Шевелись! – зашипела она. – Не подавай виду! Перевернём – и ходу!

Шпулька отчаянным рывком приподняла свой конец лодки, одновременно её переворачивая. Аристократ осторожно отпустил нос байдарки на траву. Тереска уже тащила какие-то ветки, стараясь во что бы то ни стало поворачиваться к помощнику спиной.

– Большое спасибо! – крикнула она через плечо. – Пусть так и останется, уже дождь начинается!

Шпулька, схватив сумку с продуктами, нервной рысью затрусила в сторону палатки. Рокот, постепенно нарастающий на западе, раскатился по небу глухим громом. Тереска кинулась вслед за подругой.

Сверкнула молния. Шпулька машинально начала считать и дошла до пятнадцати, пока загремел гром. По листьям зашумел ливень. Кругом потемнело, и только краешек неба на востоке ещё голубел.

– Ну, успели-таки! – с удовлетворением констатировала. Тереска, вытягиваясь на матраце в палатке. – Все в порядке, а как гроза переберётся через озеро, будет на что посмотреть!

Шпулька, перестав наконец бояться, что в тесноте заваленной вещами палатки передавит все яйца, вытянула ноги, улеглась поудобнее и выглянула наружу.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – осторожно спросила она.

– Правильно я говорила, что фамилия у него настоящая. Похоже, он нас не узнал. Искусствовед, слышала? Искусствовед, а роется под камнями. Вряд ли стоит его сейчас опасаться. Пожалуй, мы маху дали, что не втёрлись в дом. Может, удалось бы взглянуть на ту карту?

– Наверняка он её носит с собой. А если уж тебе так хочется подглядеть, то лучше проследить, где он будет копать и что же все-таки найдёт.

– Отличная мысль!

– Видимо, не зря слухи ходят о каких-то древностях. Интересно, честный это человек или ворюга?

– Надо проверить, – решила Тереска. – Действовать будем скрытно. И постараемся узнать, обнаружит аристократ что-нибудь или нет, украдёт или отдаст в музей?

Дождь перестал, и на западе ненадолго блеснуло солнце. Тереска выбралась наружу, прихватив с собой лопатку.

– Из-за всех этих разговоров такую грозу проморгали! – недовольно заявила Шпулька, вылезая следом. – Я даже о молниях забыла!

– Не расстраивайся, вон следующая туча идёт. Ночью гроза куда эффектней! Давай скорее ужин разогреем, потом поздно будет. И обсудим план действий…

Пани Стшалковская не утерпела и прибежала посмотреть, как у них дела. Девчонки охотно приняли приглашение выпить в доме кофе со сливками после ужина, так как на оперативном совещании приняли решение следить за искусствоведом-аристократом, ознакомившись предварительно с планировкой дома. На обратном пути пани Стшалковская ломала голову, кому эти подруги так хотят понравиться, ибо обе дружно заявили, что перед визитом должны переодеться и сделать причёску.

Тереска со Шпулькой тем временем старательно занимались изменением своей внешности. Обе собрали волосы наверх и завязали узлом на затылке, надеясь, что это будет выглядеть совсем иначе, чем свисающие на лицо лохмы. А именно в таком виде и лицезрел их аристократ в тот памятный вечер, когда напугал подружек впервые. И все же этого им показалось мало.

– Надо что-нибудь в волосы воткнуть, – предложила Тереска. – Выглядеть, конечно, будет дико, ну и пусть. Решат, что у нынешней молодёжи такая мода.

Следуя этим рекомендациям, Шпулька украсила себя мокрыми листьями папоротника, закрывавшими ей один глаз, а Тереска завязала яркий бант из пояса от пижамы, концы которого свисали на уши. Едва успели принарядиться до следующего дождя.

Аристократ со своим длинным носом и выгоревшими бровями не подавал виду, что узнал девчонок. Пан Салер с большим интересом весь вечер рассматривал их оригинальные украшения. В ходе приятной беседы за столом удалось получить ценную информацию.

Все гости, как оказалось, были помещены наверху, а окно комнаты аристократа выходило как раз на их палатку. Вход в дом был только один, но зато в подвале существовало аж три окна, в которые с трудом, но можно было при желании протиснуться. На чердаке тоже были окошки, а совсем рядом с домом рос огромный раскидистый дуб.

– Сплошное расстройство, – суммировала наблюдения Тереска, когда подружки в темноте возвращались к своей палатке. – Из дома можно выбраться как угодно! Ума не приложу, как за ним уследить!

– Придётся караулить.

– В такой дождь?!

Обе даже не задумывались над вопросом, чего ради ночью и в грозу учёному-искусствоведу понадобится выйти из дому. Наоборот, девчонкам казалось, что именно такие обстоятельства самые что ни на есть подходящие для всякой таинственной и подозрительной деятельности. Столь же однозначным им показался и способ, которым аристократ должен выбраться наружу: разумеется, через окно.

Окна дома едва просматривались через ветки деревьев и кустов, но все-таки можно было разобрать, где светятся – наверху или внизу. У аристократа пока было темно. Тереска со Шпулькой устроились в палатке поудобнее, наблюдая по очереди то за грозой, то за домом. Молнии, действительно, гораздо более эффектные, чем днём, время от времени заливали окрестности призрачным светом.

– И обрати внимание, за все время не проронил на эту тему ни словечка, – оживлённо говорила Тереска. – Уже одно это достаточно подозрительно. Если ты весь свой отпуск угробил на такое дело, невозможно о нем не упомянуть. А беседовали о чем угодно…

– А как Стшалковские начали говорить, что найдут своё грибное место по большой куче камней у самого берега, тут же тему сменил, – вставила Шпулька. – Понёс какую-то чушь о рыжиках в горах.

– Наверняка знал, что кучи уже нет, сам ведь её и разворотил.

– И даже не вякнул, что был на Добском озере, притворился, будто все время сшивается в этих краях.

– По всему выходит – он собирается эти вещи украсть…

– Тихо! – вдруг прошептала Шпулька. – Свет зажёг!

– Почему тихо? – недовольно спросила Тереска. – Уж услышать-то он нас никак не может, что бы он там ни зажёг.

– Я хотела сказать – смотри…

Внизу тоже засветилось окошко. Вокруг же было абсолютно темно, дождь монотонно шуршал и, похоже, ослабевал, зато над головой прогремел очередной раскат грома.

– Вот сволочь, – зевнула Шпулька. – Специально ничего не делает, чтобы нас доконать!

– Спать хочешь?

– Ещё как. Если бы не гром, давно бы уснула.

Все вокруг то озарялось на мгновение ослепительным светом, то погружалось во мрак. В небе полыхали извилистые молнии, а за ними с нарастающим гулом следовал гром. Тереска подумала, что жалко было бы проспать такое зрелище.

Снова одна за другой ярко сверкнули две молнии и высветили все детали окружающего пейзажа. Шпулька тихо вскрикнула, вскочила и тут же плюхнулась на свой матрац.

– Ты что? – забеспокоилась Тереска. – Не дёргайся так, ещё глаз мне выколешь.

Шпулька, разволновавшись, попыталась было объясниться жестами, махнула рукой и угодила подруге в ухо.

– Вылезает! Я его видела, когда сверкнуло!

– Спятил он, что ли? Внизу ведь свет горит, его увидят!

– Так все же сидят в гостиной с другой стороны, а в кухне – никого…

Снова полыхнуло. Теперь и Тереска увидела сквозь ветки человеческую фигуру на стене прямо под окном аристократа. Она сорвалась с места, выпутывая ноги из одеяла.

– Скорее, он сейчас слезет! Но Шпулька её остановила:

– Погоди. Что-то тут не так. Он не слезает, а залезает! Раньше он был ниже.

Прежде чем Тереска успела возразить, снова сверкнуло, и она убедилась, что подруга права. Тёмная фигура теперь чётко вырисовывалась на фоне окна наверху.

– Что все это значит? – удивилась Тереска. – Совсем сдурел? Вышел из дома, а теперь лезет к себе через окно?

Шпулька рефлекторно чуть отодвинулась.

– Похоже, мы с самого начала угадали: он сумасшедший. Лазает по стенам, как обезьяна, да ещё в грозу. Видно, атмосферные разряды вызывают у него приступы…

– Не болтай ерунду! Просто ему это зачем-то нужно. Делает вид, что вышел на улицу, а сам потихоньку возвращается к себе… Но ведь он был в комнате, свет-то горел!

– Мог свет оставить и сидеть внизу. А теперь притворяется, что его там нет.

– Перед кем?

– Перед теми, кто внизу. Пошёл во двор, и в комнате его нет. А теперь залез и подкарауливает того, кто придёт, думая, что наверху пусто.

Очередная молния продемонстрировала отсутствие каких-либо изменений в окне второго этажа и на стене. Богатое воображение Терески тут же услужливо подсунуло ей несколько возможных вариантов развития событий в комнате наверху – в основном, с кровавой развязкой. Она не успела поделиться своими соображениями со Шпулькой, главным образом потому, что не знала, какому варианту отдать предпочтение. В ожидании следующей вспышки девчонки застыли на четвереньках, вглядываясь в темноту.

По-видимому, в грозе наступил небольшой антракт. Золотые зигзаги посверкивали вдалеке, не позволяя разглядеть дом. Наконец блеснуло над ними, и в мертвенном свете девчонки увидели тёмную фигуру, теперь явно спускавшуюся вниз.

– Ходу! – возбуждённо скомандовала Тереска. – Бери фонарь! Посмотрим, что он будет делать!

Дождь почти прекратился. Подружки поспешно натянули на ноги резиновые сапоги и осторожно направились к дому, успев заметить во время очередной вспышки, что фигура уже на земле. Девчонки продрались через кусты, шум деревьев и гром успешно заглушали все звуки.

Две следующие молнии позволили им разглядеть среди деревьев удалявшуюся человеческую фигуру. Спотыкаясь и натыкаясь на бесчисленные преграды, девчонки буквально на ощупь устремились следом.

– Вот будет здорово, если он обернётся как раз во время очередной вспышки! – заметила Тереска спустя некоторое время.

– Будет ещё веселее, если вообще перестанет сверкать, – мрачно ответила Шпулька. – Ты хоть запомни, куда мы идём!

Зловредные тучи удалялись. Молнии полыхали все реже. Следовать за аристократом удавалось только потому, что он зажёг фонарик. Объект наблюдения и преследователи все больше углублялись в лес, сначала по какой-то тропинке, а затем напрямик.

– О Господи! Мы же заблудимся! Здесь настоящий лес! – ныла Шпулька. – И куда этот подлец попёрся в такую погоду?!

Подружкам все труднее было поспевать за аристократом, слабый огонёк фонарика которого то и дело терялся в темноте. По тропинке девчонки двигались ещё куда ни шло, в лесу же пришлось пробираться чуть ли не на четвереньках.

В конце концов огонёк пропал совсем.

Тереска со Шпулькой остановились, совершенно сбитые с толку. Тёмный, мокрый и таинственный лес окружил их со всех сторон. Обе абсолютно ничего не видели и только чувствовали присутствие друг друга по учащённому дыханию. Гроза прошла. Приглушённое погромыхивание ещё доносилось издалека, но дождь перестал. Девчонки не имели ни малейшего понятия, куда их занесло.

– Он, конечно, чокнутый, – вдруг неожиданно разумно заявила Шпулька. – Но это семечки по сравнению с нами. Надо было окончательно тронуться, чтобы ночью забрести в такое место…

– Заткнись! – зашипела на неё Тереска. – Откуда ты знаешь, что он ушёл? Может, вернулся и нас подстерегает! Надо притаиться и подождать!

Подождали. Шпульке показалось – года два. Тереска оценила это время в пятнадцать минут. На самом деле прошло четыре минуты.

Кроны деревьев шумели на ветру, с листьев на землю шлёпались тяжёлые капли, что-то шуршало, потрескивало и поскрипывало. Было жутковато. Окажись каждая из них в подобной ситуации в одиночестве, со страху бы померли, но присутствие подруги немного ободряло.

– Сейчас нас может спасти только спокойствие, – мужественно заявила Тереска. – Летели мы за ним галопом, и теперь, наверное, мы довольно далеко от дома. Нужно возвращаться.

– И ты знаешь, в какую сторону идти?

– Понятия не имею. Но если выйдем к озеру, тогда сориентируемся.

– А где озеро, знаешь?

– Нет. Но если двинем на север или восток, обязательно в него уткнёмся. Вернее, насколько я помню карту, или выйдем из леса, или упрёмся в озеро. И то и другое годится.

– А где восток, знаешь?

Тереска рассердилась: ну как можно быть такой непонятливой!

– Там, куда ветер дует, ясное дело, гроза же шла с запада. И не нервируй меня, дай сообразить. Посвети, уже можно. Этого кретина давно черти унесли.

В жутких потёмках свет фонарика казался необыкновенно ярким. Луч его выхватывал из тьмы стволы деревьев, кусты, траву, папоротник и огромное количество ягод.

– Во всяком случае, голодная смерть нам не грозит, – проворчала Тереска и посветила вверх.

Верхушки деревьев мотались во все стороны и очень мешали установить направление ветра. Девочка повела лучом вокруг и исследовала ствол сосны, чтобы определить, с какой стороны растёт мох. Проклятый мох был везде. Это вывело Тереску из себя, но она храбро решила не сдаваться, а уж тем более не бояться.

– Мы в обычном польском лесу, а не в какой-нибудь амазонской сельве, – сердито сказала она. —

Диких зверей здесь нет, лес не такой уж большой, и надо быть полными идиотками, чтобы не выбраться отсюда.

– Да, а кабаны здесь есть, – слабо возразила Шпулька. – Я слышала – если секача зацепить, он бывает очень опасен.

– А ты не цепляй. В случае чего обойди его стороной и можешь с ним даже не заговаривать. Не свети в одну точку, посмотри вокруг, нет ли где поляны, может, там разберёмся, что с этим ветром. По небу тоже не поймёшь – сплошные тучи.

– Похоже, мы как раз на поляне. Здесь лес вроде пореже. И дует.

– Был бы огонь, по дыму бы определили… Погоди, у меня же спички есть! Надо что-нибудь поджечь!

– Только, пожалуйста, не весь лес.

Все вокруг было настолько мокрым, что Тереска извела полкоробка, прежде чем ей удалось поджечь кучку сосновых игл. Ветер рвал дым во все стороны с незначительным преобладанием одной. Пришлось сделать вывод, что там и есть восток.