Текст книги "Амулькантарат"

Автор книги: Иннокентий Сергеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

"...Хорошо, пусть так. Но что это значит? Мне не препятствуют покинуть замок – казалось бы, всё просто. Но это-то и подозрительно. Этому можно найти лишь два объяснения. Первое: как я и предполагал, вся эта история – не более чем чья-то неудачная шутка. Видимо, в канцелярии уже известно о том, что я введён в заблуждение по поводу моего мнимого преследования, и дабы предотвратить совершение мною необдуманных и ничем не обоснованных действий, могущих привести к нежелательным последствиям, было решено вызвать меня для допроса, и тем самым устранить это досадное недоразумение – ведь моего прихода там ждали, несмотря на праздник,– с другой стороны, распоряжение о моей явке не могло быть сделано раньше сегодняшнего вечера, ведь о том, что я приеду сегодня, я сам ещё утром не знал. Между тем меня ожидали. Просто я опередил их и только поэтому не успел получить официального вызова. Посыльный мог замешкаться где-нибудь или просто не суметь разыскать меня. Это первое объяснение. Второе: решение по моему делу уже вынесено, и теперь всё делается для его исполнения. Они намеренно предоставляют мне свободу действий, ожидая, что я поступлю именно так, как они того желают, и тем самым приведу приговор в исполнение. Никто не препятствует мне покинуть замок лишь потому, что в этом и состоит приговор, и быть может, это наихудшее наказание из всех возможных, потому что как только я покину замок, въезд в него для меня будет впредь закрыт навсегда. Итак, у меня есть выбор – покинуть замок или остаться. Если я выберу первое, то либо это ничего не изменит, либо изменит всё самым плачевным образом – риск, который в случае неудачи сулит гибель, а в случае удачи – ничего. То же самое верно для любого решительного действия с моей стороны. Идти на такой риск – безумие. Остаётся ждать. Ждать и посмотреть, как они будут действовать. Нужно найти Роксану, хотя это уже бессмысленно. Она так же, как и все, будет мне лгать.

Или это чья-то шутка..."

Мне никак не удавалось найти место, чтобы посидеть и спокойно обо всём подумать, меня то и дело отвлекали, и я здоровался, отвечал на поклоны, пожимал руки и произносил ничего не значащие фразы. Все возбуждённо говорили о фейерверке, который должен быть устроен сегодня, это будет нечто невиданное. Они звали меня идти с ними, и я никак не мог сосредоточиться. Я уже понял, что за мной никто не следит, и это могло означать только одно – что бы я теперь ни делал, как бы ни поступил, это уже ничего не добавит к тому, что произошло, и ничего не изменит. Или они забыли про меня, а я, не решаясь поверить в это, всё ещё жду чего-то? Нет. Они никогда ни о чём не забывают.

И вдруг стало тихо. Я очнулся от своих мыслей и, прислушавшись, с недоумением посмотрел по сторонам – так, говорят, просыпаются от внезапной тишины люди, привыкшие к постоянному шуму. Я осторожно приоткрыл дверь бального зала. Зал был пуст. Я вошёл и, дойдя до середины зала, остановился и огляделся по сторонам. В пустых зеркалах горели свечи, все окна были зашторены. С площади перед дворцом доносились голоса толпы. Я подошёл к окну и, отодвинув складку шторы, заглянул в ночь. Внезапная вспышка света заставила меня отпрянуть. Ликующий многоголосый вопль ударил в стёкла. Новая вспышка – и новый вопль ликования. Фейерверк! Они высыпали на площадь, чтобы не пропустить фейерверк, вот почему в зале никого нет, и во дворце, и может быть, во всём замке. За окном всё смешалось: вспышки, мелькающие огни ракет, крутящиеся дымные колёса малинового, белого и жёлтого пламени, огненный дождь залпов салюта, возбуждённые крики, музыка ополоумевшего оркестра... Я отошёл от окна и повернулся к дверям.

...

– Кофе уже остыл,– сказала жена, не поднимая головы от своего вышивания. Я молча прошёл мимо неё. На столике стоял поднос с двумя нетронутыми чашками кофе и тарелкой пирожных. – Я выпью твой тоже, можно? – Как хочешь,– равнодушным тоном произнесла она, вытягивая нитку. Мне хотелось пить. – Не хочешь посмотреть. сколько я уже сделала? – Я посмотрю,– пообещал я.– Только немного отдохну. Я поставил чашку на блюдце. – Так сильно устал? Я снял обувь и, надев на ноги тапки, прошлёпал к дивану. Подушки были накрыты парчой. Я сорвал её и, соорудив мягкую гору, повалился на неё. Мне хотелось спать. – Ну и как?– она взглянула на меня и чуть заметно усмехнулась. Я вздохнул. Она кивнула, показывая, что ничего другого и не ожидала. Я закрыл глаза.

Я открыл глаза. Она смотрела на меня. – Ты всегда будешь возвращаться ко мне,– тихо сказала она.

... – Что они могут дать тебе? Ты и сам это знаешь, только не хочешь признаться. Ты срываешься с места и бежишь куда-то, забыв обо всём вокруг, но это всего лишь порыв, а потом ты вспоминаешь, что забыл позавтракать, ведь нельзя всё время бежать. В конце концов, всегда оказывается, что ты бежишь от своей тени, и ты думаешь, что в темноте ты спрячешься, и тебя не будет видно. Говорят, что ночь – это тень земли... Ты хочешь убежать от тени и прячешься в тень. И ты думаешь, что если ты развёл костёр, ты избавился от чужого времени. Но время не может остановиться. Они всегда будут за твоей спиной, куда бы ты ни бежал. А потом окажется, что они не такие, какими ты их себе представлял, а все твои любовные победы уже кем-то сосчитаны. Ты делаешь вид, что ты спишь, прислушиваясь к каждому шороху. О, ты бесстрашный! Ты сам придумал всё, что тебе обещают другие. И ты думаешь, что так ты сможешь убежать от себя?

... Её взгляд сделался нежным. – Ты всегда будешь возвращаться ко мне,– повторила она.

... Я закрываю глаза и погружаюсь в сон.

1991-1992 гг.