Текст книги "Слесарь 4 (СИ)"

Автор книги: Иннокентий Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Поспешил в трактир, еще работающий, но заходить в него не стал, сразу отправился на конюшню, где и получил готовую лошадь с торбой зерна.

– Приеду вечером, рассчитаюсь с хозяином, – пообещал я конюху, не собираясь, конечно, больше никогда появляться в столичном городе Иворе. И вывел сонную лошадку за повод, так и ведя ее до садика перед домом, где привязал ее покрепче, насыпал немного земна в торбочку и подвесил ей на морду, чтобы она не переживала, пока меня не будет несколько минут.

Хорошо, что подошел к дому сильно заранее, копыта лошадки достаточно громко цокали по попадающимся на дороге булыжникам, а я не хотел, чтобы мой приятель писарь понял, что я куда то тороплюсь смыться. Мало ли какие мысли придут ему в голову, что такой разговорчивый свидетель и ему пригодится и он захватит с собой пару стражников. Поэтому я зашел обратно в комнату, скинул верхнюю куртку и остался в одной рубахе, как будто встал только что из постели, присел у окна и принялся поджидать своего знакомого, держа рядом горящий огарок свечи.

Часы на ближней церкви пробили одиннадцать, я распахнул ставни и, выставив свечу в сторону от себя, сразу увидел знакомое лицо стражника, уже стоявшего рядом с окном. Пунктуальный он человек, так ведь писарь, к такому быстро приучают на службе.

– Слежку снимают в десять часов, вроде, или около того, точно не знаю, поэтому не стал рисковать и на одиннадцать тебя позвал, – объяснил я такое позднее время встречи шепотом.

– Понимаю. Кто за тобой следит в бане? От Крона? – сразу перешел к интересующим его вопросам приятель.

– Оба ученика, точно, имеют выход на него и пришли тоже от него, – сдал я своих засланцев ему, – может и кто еще есть, про таких не знаю.

Я передал ему конверт и предупредил, что надо отдать в руки барону лично и лучше не ждать его в Караулке, а утром самолично навестить его дома.

– Скажи, что я обещал тебе информацию о месте нападения и про все остальное, только время точно мне не известно, но, в ближайшие дни. Видишь, что и меня под наблюдение взяли, уже неделю как.

– Как я объясню появление конверта? – задал самый интересующий его вопрос писарь.

– Скажи, что я тебе обещал всю информацию выдать, а сегодня утром подкинул за ставню на окне, как и обещал, – предложил я.

– Хорошо, это нормальное объяснение, – подумав, согласился приятель.

Нормальное то нормальное, если бы кого другого грабить собрались, какого-нибудь купца или состоятельного горожанина, на что я и намекал приятелю-стражнику. Когда барон поймет, что целью нападения должна была стать его семья, он из писаря в один миг выбьет мои данные и через десять минут Стража прискачет сюда, с приказом, любой ценой доставить меня под его светлы очи.

Шансы, конечно, есть – получить прощение и полное отпущение всех грехов, но, минуй нас барская любовь. Могу в одном подвале оказаться с Кроном и его бандой, только на разных лобных местах, чтобы проверить, как мы все под пыткой будем петь. Нет в таком развитии событий никакой невозможности, поэтому мне и нужен запас по времени, часов девять, как пока получается.

Писарь с конвертом исчез в темноте, я закрыл ставню, посмотрел на похрапывающую в глубоком сне Румелию последний раз и, подхватив оба тюка, вышел из дома. Разместил свою поклажу на лошади и повел ее на выход из города. в направлении границы с Терумом.

* * *

Глава 17 БЕГСТВО И ПОГОНЯ

Я вел лошадку в поводу, пока не вышел из расположения города и там свернул влево, на дорогу, огибающую центр и ведущую меня в сторону корчмы, где я сбыл обоих лошадок. Уже пару недель, как я хотел забрать деньги, спрятанные на берегу речки, но все не получалось, а сейчас я не собирался их бросать навсегда, ведь возвращаться в королевство я не собирался, хотя народ здесь очень выгодно отличался от жителей Сатума.

Да, и подумав немного, я забраковал намерение удирать в сторону границы прямо из города. Дорога здесь хорошо наезжена, проходит через несколько крупных деревень, где могли запомнить и меня и лошадь, да и частенько закрывали проезд через деревню на ночь. А пробираться в объезд, в полной темноте, с порчей чьих-то огородов, я очень не хотел, собаки подняли бы народ с постелей, наверняка.

Если писарь не выдержит и прочитает письмо сразу, как доберется домой, он побежит к барону Астиагу и поднимет того с кровати. Первым делом барон отправит стражу ко мне домой, а узнав, что я исчез, погонит конных перекрывать границу и сообщать соседям, что с нашей стороны в королевстве вводится военное положение и пропускать через границу пока никого не будут. Не только для меня такие меры, конечно, вообще, для всех.

Я совсем не знаю те места, где надо сворачивать, чтобы объехать заставу и боюсь, что терумцы могут охранять границу с помощью конных патрулей, особенно в районе застав. Из королевства к соседям ведут три основные дороги, на востоке, по которой мы и приехали с караваном, еще одна идет от столицы и на западе, вдоль моря. Это основные, где может проехать солидное число подвод, где стоит пограничная стража, где проверяют документы и берут плату за проезд. Есть еще много дорожек, заросших травой и переходящих в тропинки, по которым вывозится лес, и можно попасть на территорию соседней страны. Вот такие пути мне и нужны, чтобы углубиться и через большой лес выехать на дороги, ведущие к городам уже в других, не пограничных графствах. Там и мои документы не должны проверять особенно строго и можно нанять карету и отправиться с комфортом к морю, где я собираюсь на корабле доплыть до Сатума.

Через час такого движения с оставил далеко позади предместья столицы и, наконец, достал из тюка один из запасенных факелом, зажег его и запрыгнув на лошадь, легкой рысью поскакал в нужную мне сторону. Факел освещал полукруг перед мордой лошади, можно было скакать рысью, только рука уставала через пять минут и приходилось перехватывать в руках факел постоянно.

Но, так никого и не встретив по дороге, постоянно оглядываясь назад и проверяя, не несутся ли лихие Гвардейцы вслед за мной, все же через пару часов я проехал мимо знакомой корчмы и еще через пятнадцать минут, после серьезных поисков, раскопал тайник и забрал золото в поясной суме. Знакомое место казалось совсем незнакомым при свете только факела и пришлось долго присматриваться, прежде, чем я нашел тайник по приметам.

Теперь у меня было на шестьдесят золотых больше, всего около трехсот монет и еще довольно много серебра, оставшегося от барона. Сумма приличная, на почти шесть лет скромной жизни, ведь кроме своих денег за парную, я забирал из кассы трактира четверть выручки за баню, чем очень выбешивал хозяина трактира, патологически не могущего расставаться с деньгами, которые попали к нему. Он мне остался должен еще за два дня работы, но забранная лошадь перекрывала эту сумму с лихвой и теперь с радостью от моего исчезновения жаба за пропавшую лошадь долгими зимними вечерами будет портить настроение неискоренимому скряге.

Хотя, чего это я, у него же оставался в полном ведении раскрученный бизнес, двое моих помощников для него авторитета не имеют от слова совсем. Да и крыше ихней будет сейчас не до бань и прочего. Когда кожу стаскивают с ноги чулком раскаленными щипцами, о парной не вспоминаешь.

С такими позитивными мыслями я устремился в сторону границы и использовав последние факелы, проехал пару небольших, спящих деревень, где на меня изредка обращали внимание собаки. Еще через пару часов накатанная дорога превратилась в редко используемую колейку и сплошной лес окружил меня со всех сторон.

Уже около шести часов я в пути, пора отдохнуть и лошадке и мне. Рассвет будет еще через пару часов и лучше поспать в это темное время, чем ехать неизвестно куда.

Я свернул на неширокую тропинку влево и через пятьсот метров устроил привал на маленькой полянке. Снял тюки с лошади и устроил себе небольшой бивак, не став разводить костер, чтобы не терять время для сна. Проснулся через пару часов, чувствуя себя отдохнувшим, перекусил немного сам и покормил лошадь. Закинул тюки на нее, осторожно подошел к основной тропке, прислушался и никого не услышав, повел в поводу свою помощницу. Вел до тех пор, пока немного не рассвело, тогда запрыгнул на лошадь и ехал, пока позволяла тропинка.

Заметив свежие следы от конских копыт, я понял, что тропинка эта не так уж и пустынна, судя по отпечаткам, две лошади прошли к границе вчера.

– Значит, будут скоро возвращаться, – подумал я и, на всякий случай, снарядил копье. Встреча с контрабандистами может получиться непростой, не любят они посторонних людей у себя на пути, искренне считая себя хозяевами леса и потайных троп.

Вел в поводу лошадь и искал высокое дерево, чтобы удобно забраться повыше и осмотреть местность. По моим подсчетам, я уже должен подъезжать к границе, здесь никак не обозначенной на местности. Через полчаса поисков увидел такое подходящее дерево, знакомую сосну-ель, выше остальных соседок на пять метров и с удобными, идущими с самого низу ветками. Росла она в паре сотен метров от тропинки, и я решил добраться и посмотреть по сторонам, чтобы хоть немного определиться, с тем, что ждет меня впереди. Пробираться через сплошной лес оказалось очень непросто, приходилось сильно шуметь, чтобы пробить путь для лошади, но все рано или поздно кончается и вскоре я привязывал уздечку к крепкой ветке.

Начал осторожный подъем по толстым веткам, невольно вспоминая свое спасение на таком же дереве, с такими же фито иголками.

Когда поднялся выше основной массы деревьев, перспективы впереди немного определились, гряда довольно высоких холмов, наверняка, обозначала границу. До них примерно два километра, и они сами по ширине занимали полтора километра, такой значимый рельеф местности, который придется мне учитывать.

С других сторон и сзади ничего не разобрать за сплошным покровом леса, это и ладно, мне только вперед и надо, но холмы – это открытая местность, заезжать путнику, желающему остаться незамеченным изо всех сил, на эти небольшие высоты – ни к чему. Придется объезжать по широкой дуге, надо искать тропинки по дороге, чтобы свернуть влево или вправо. Через сплошной лес ломиться – это не вариант, шумно очень и трудно, кто угодно подберется незаметно к тебе.

Только спустился и начал отвязывать лошадку, кинул вокруг поиск и тут же пришел ответ, крупная группа конников быстро скачет по покинутой мной тропинке и скоро проскачет мимо того места, где я сквозь кусты углубился в лес.

Я сразу прихватил за морду лошадку, заволновавшуюся от ржания нескольких жеребцов и шума, производимого ими, прихватил и начал наглаживать, успокаивая и страхуя в такой неподходящий момент от того, чтобы простое животное призывно заржало.

Конники проскакали мимо, и я, перестав придерживать морду лошади, снова вскарабкался на дерево, понимая, что мне надо наглядно убедиться, куда они проскачут и кто это такие. Хотя, уже и сам понимал, что никем, кроме гвардейцев, это количество конных быть не может. И посланы они точно за мной.

Значит, не выдержал все же писарь до семи часов, вскрыл конверт и прочитал его. Часа в три или четыре, похоже.

Это очень плохо, гвардейцы могут по следам на тропинке понять, куда я свернул, если у них будет время на поиски. Придется тогда бросать лошадь с тюками и удирать через лес, что не хорошо для меня. Самому тащить большую часть нужного барахла и одновременно бежать от погони, это надо быть двужильным. Я, в принципе, такой и есть, но лучше все же лошадь не бросать и служивых не убивать.

Поэтому я, с понятным нетерпением ожидал, когда замелькают фигуры преследователей на склонах холмов и дождался. Они устало поднялись на гребень холма по центру и стали осматриваться. Видно, конечно, так себе, но в одинаковой одежде, похоже, в форме и четверо их всего, еще четыре лошади в заводных, получается. Я уже мог на секунду улучшить зрение до орлиного и воспользовался даром от магии, чтобы понять, что это гвардейцы, их и точно – четверо всего, они соскочили со своих коней и вытирают их от пота.

Это не так опасно, как если бы гвардейцев было восемь, но, все равно – дорога вперед перекрыта. Может, они – только передовой дозор и на подходе основная часть гвардейского подразделения. Эти четверо с заводными лошадьми скакали почти непрерывно и потратили всего часа четыре с половиной или пять, чтобы занять стратегическую позицию на господствующих высотах.

Очень жаль, что я еще не преодолел холмы, но военные там скоро все осмотрят и увидят следы предыдущих лошадей, определят, что прошли они вчера, свежих следов нет и я не проезжал сегодня. Поэтому останутся там, перекрывать этот участок и точно, скоро появился дымок, парни начали готовить горячую пищу, не собираясь сидеть всухомятку, как, наверняка, приказали им командиры. Значит, прямо сейчас они своих не ждут, может, вообще, никого и не будет больше, не такая я уж важная птица. Хотя, как на это посмотреть, письмо, это одно дело, а живой свидетель – это совсем другое. Хотел же забросить письмо в ящик около здания Караулки, там оно точно долежало бы до утра, но это тоже риск, можно попасть на глаза стражникам и они решат сразу открыть ящик из интереса.

Сейчас около девяти утра, полдесятого, так что, в пути они часов с пяти, дежурная рота при дворце короля, значит писарь открыл письмо в четыре часа ночи или в полчетвертого, охренел от моей писанины и понесся зарабатывать свое будущее. Теперь он точно, не признается, что ждал четыре часа, скажет, что проснулся от удара конверта, подсунутого в ставню и сразу его вскрыл. Молится там за меня, чтобы не поймали и не привезли обратно в город.

Ну, пока, все на тоненького прошло, если бы не мои умения и осторожность, гнались бы сейчас за мной четверо гвардейцев и стремительно мои шансы на успех мероприятия по тихому исчезновению катились бы в задницу.

Так то, ничего страшного не случилось, надо объехать гряду холмов и дальше уже ждет меня свобода. Пора искать тропинки в объезд и лучше не медлить с этим, сзади с отставанием в пару часов могут подтягиваться и основные силы.

Через километр нашлась и тропинка в обход открытого места, следы пары лошадей сворачивали на нее и уходили вперед, я немного затер все следы на расстоянии двадцати метров, чтобы не бросались в глаза и поспешил по тропинке.

Дальше вел лошадь, контролируя пространство вокруг и вскоре сторожок дал сигнал, что мне навстречу движутся люди и лошади. Наверняка, это те самые контрабандисты, которые возвращаются назад и будут не рады мне, гвардейцам и просто нашей встрече.

Поэтому я остановился, съезжать с тропинки некуда, сплошной бурелом и незачем.

Достал кольчугу и спокойно надел ее перед внезапно появившейся парой угрюмых, крепких мужиков, так же ведущих в поводу двух сильно нагруженных лошадей. Надел и подхватил снова копье, выставив его поперек тропинки.

– О-па! – один из мужиков положил руку на длинный кинжал, висевший на поясе, второй оглянулся назад, не засада ли это у них на пути. Повернулся обратно и с угрозой спросил:

– Что за намеки? Зачем копье поперек тропы поставил?

– Поставил, потому, что пути дальше нет. Красавцев видели? – я мотнул головой в сторону холма.

– Ну, видели. И что? Сидят там как чучела, издалека видно, да еще костер палят, – мужики были не согласны поворачивать назад.

– То, что эти тут первые появились, а за ними остальные едут, не спеша, с поиском и осмотром всех тропинок и вам мимо не проскользнуть никак, – объяснил мужикам я.

Я, конечно, не знал, есть ли сзади еще гвардейцы на все сто процентов, но подозревал это возможным и, значит, никак не был согласен пропустить мужиков мимо себя. Если их прихватят и зададут вопросы, они сразу сдадут меня и погоня возобновится с новой силой. Зачем мне это надо?

Поэтому я и показал, что или мы все едем в одну сторону, при условии, что это будет сторона у них за спиной или я положу их на месте, пользуясь тем, что у меня копье в руках и надета кольчуга. А у них только ножи и обойти меня им никак не получится.

– За тобой, что ли погоня? – недружелюбно спросил первый, мужик с косматыми бровями, одетый в серый сюртук и потертые сапоги.

– Нет, конечно. Я мирный путешественник и законы не нарушаю, – твердо заявил я и махнул копьем, – Остальные вопросы по дороге, время дорого. Следы наши я затер немного, но опытные вояки их сразу найдут. Предлагаю начать двигаться и не останавливаться.

Контрабандисты переглянулись и молча начали воротить коней, потом зашагали без вопросов туда, откуда пришли.

Я шел за ними, зорко посматривая за мужиками и изредка кидал вокруг круг поиска.

Куда приведет меня эта встреча, я не знал и не особо переживал по этому поводу. Будем считать, что мне повезло крупно и знающие люди приведут меня к другим знающим людям и в место, где можно отсидеться пару дней.

Уважаемые Читатели, постарался и выложил главу под Новый Год. С Праздником вас и ваши семьи!

Глава 18 РАЗБОРКИ С КОНТРАБАНДИСТАМИ

Где-то два следующих часа мы шли в прежнем порядке, контрабандисты со своими тяжело нагруженными лошадками не могли быстро двигаться и, тем более, оторваться от меня. Холмы с невидимыми из-за леса дозорными мы прошли быстро, потом мужики сбавили скорость и негромко о чем-то переговаривались между собой.

Я им в этом не препятствовал, понимая, что мысли у них могут быть только о моем наказании, за сорванный рейс домой, вынужденное возвращение обратно и хамское поведение. Указывать настоящим хозяевам леса, на их же территории – это, конечно, кровная обида навсегда, смываемая только полным присвоением собственности обидчика.

Тем более, у меня есть лошадь, кольчуга и какой-то груз в тюках.

Наверняка, мужики думают, что я тоже перевожу контрабанду, дорогую и не объемную. Убить меня и все поделить – такие мысли я вижу в их глазах, когда они оглядываются, время от времени, оценивая расстояние и мою внимательность. Но, я не думаю, что на такое серьезное дело они пойдут вдвоем. Все же я в кольчуге и выгляжу опасным противником, могу оказаться и настоящим воином, а они – просто крестьяне.

Мы придем на место, где они, всего скорее, производят обмен с кем-то из местных жителей. Какой-то сарай на краю деревни или даже в лесу, куда подвозят товар, произведенный в одном из двух государств, и меняют на что-то, вывезенное из королевства. Что это такое, я не понимаю и не думаю, что мне надо даже знать. С этими попутчиками я хочу распрощаться и нанять за хорошие деньги кого-то из местных, которые могут вывести меня за границу графства, подальше от пограничной стражи и проверок документов.

План достаточно простой, поэтому должен сработать. Только, думаю, сразу договориться не получится, придется преподать пару уроков послушания, желательно, никого не убивая и не калеча. Вряд ли местные мужики, рискующие шкурой, за небольшие деньги, умеют метать ножи, как тот же Тонс. Не похожи они и на охотников, я ведь много насмотрелся, как те ставят ногу и просто идут по лесу. Нет, это простые мужики, подрабатывающие на редко охраняемой границе. Но, все же считающие себя достаточно опытными и крутыми, чтобы просто так спустить такое своеволие над собой.

Через пару часов мы, и правда, подошли к сараю на краю поля, распаханного в лесу. Деревни рядом не видно, значит, придется одному прогуляться до нее и позвать нужных мне людей.

Что интересно, последний час я и не подгонял своих пленников, но, они сами сноровисто шли вперед и, явно, что-то задумали со меной сотворить. Заработок со всего, что они разглядели на мне, очень их заинтересовал, а, ведь, мужики еще не видели поясную суму, прикрытую кольчугой. Там, конечно, не все золото, только двадцать монет, остальное спрятано в одном из тюков.

Мы дошли до правильно поставленного сарая, прикрытого с одной стороны поля густыми кустами, которые давали возможность относительно незаметно подобраться к широким воротам, выходящим на само поле.

Мужики сноровисто распахнули ворота и завели в сарай своих лошадей, свистящим шепотом потребовав и от меня сделать то же самое. Мол, место открытое, чужие сразу привлекут нежелательное внимание и надо спрятаться пока здесь. Я запустил лошадь в ворота и, прикрывшись копьем, шагнул внутрь, сразу отметив, что один из мужиков, который помоложе, с соломенными усами и крепкой фигурой, оказался слишком близко ко мне и далековато от своей лошади. Понятно, все-таки думают обойтись сами, не зовя никого на помощь, чтобы не делиться поднятым с меня хабаром.

Копье отклонилось в сторону и наконечник внятно указал крепышу на место, где тому надо стоять, чтобы не рисковать жизнью. Усатый подумал секунду, товарищ его напрягся, собираясь вмешаться, если начнется замятня:

– Встань к лошади, не заставляй брать грех на душу, – негромко, но внушительно скомандовал я, глядя ему в глаза и усатый передумал рисковать, что-то разглядев в моих глазах. Свою скорую смерть, вестимо, что он еще мог увидеть.

– Тебе чего надо то? – затараторил второй, который с бровями, – Чего к нам прицепился? Иди своей дорогой! Или говори, что надо?

– Скажу, – я помолчал. Потом продолжил: – Поводырь мне нужен. До второго от границы графства. Не обижу, заплачу хорошо.

– Ишь, ты! Заплачу! А нам кто заплатит? Что обратно вернулись? – продолжал тараторить бровастый.

– Может, вы мне должны сами приплатить. Что спас вас от рудников и товар ваш от изъятия, – лениво раскрыл я возможные последствия встречи контрабандистов с гвардейцами.

– Чего мы должны тебе верить? За тобой же гонятся. Не вали на нашу голову свои беды! – не сдавался бровастый, а, вот, взгляд усатого мне не понравился. Что-то он решил для себя и, похоже, собирается снова рискнуть, опять сделал незаметный, как сам считает, шажок ко мне. Придется учить, пока без пролития крови, подумал я, как усатый крепыш сделал шаг назад. Смотри ка, прямо мысли читает, непростой человек, получается, есть у него, что-то похожее на мое умение. Использует его только слабенько, на безлюдных тропинках много не натренируешь такое умение.

– Вам тоже приплачу за беспокойство. Дам один золотой, если позовешь нужного мне человека сюда, – решил я начать торговлю за возможные услуги с их стороны. Одна угроза смерти не очень хорошо работает, тертые это мужики.

– Что, аж целый золотой? – издевательски забубнил снова бровастый, – за такие огромные деньги сам себе ищи поводырей.

– Да, один золотой. Больше нет, надо еще поводырю заплатить, – довольно равнодушно объяснил я свои денежные дела, – Выбор у вас небольшой, или помочь мне или остаться тут лежать, с проколотыми коленями. Или можете сидеть. Только ходить не получится. Пока до деревни доползете, я далеко буду, или не доползете и помрете от потери крови.

Наконечник копье стремительно приблизился к груди усатого, я одним движением перетек к нему поближе:

– Пора делать выбор. Потом будешь ты, разговорчивый, – я подпустил металла в голос. И, точно, ударил бы, момент такой пришел, что медлить больше нельзя, тут и сейчас решается, кто будет отдавать приказы.

Усатый посмотрел на приятеля и тот сразу сорвался с места:

– Хорошо, приведу тебе человека. Деньги приготовь, – и сразу же исчез из сарая.

Я осмотрелся и заметил наблюдательное гнездо, оборудованное под крышей, в виде насеста, смотрящее в сторону деревни. Вот туда мне и надо, но усатый сверлит подставленную половину лица злобным взглядом, и я понимаю, что его пора нейтрализовать. И к возвращению неизвестно скольки мужиков из деревни, хорошо бы зафиксировать его понадежнее, есть у него характер, точно нападет, едва отвлечешься на разговоры. Тяжелый характер, но есть.

Пятка копья крутанулась и ударила точно в затылок крепыша, он рухнул на земляной пол. Я быстро скрутил ему сзади руки приготовленной веревкой и едва успел убрать лицо, как он вслепую ударил затылком, метя мне в нос.

До чего настырный мужик, подумал я и не дожидаясь следующих гостинцев, еще раз ударом по голове отправил усатого в беспамятство. Будет у него серьезное сотрясение, придется поболеть много, но выбора мне он не оставил своей упертостью. Да и по всему, он тут такой самый опасный, есть один такой. Посадил спиной к одному из столбов и прихватил его шею веревкой, теперь никуда не денется.

А сам оставил копье и полез по допотопной лесенке к смотровому окну, оценить окрестности и посмотреть, кого бровастый приведет из деревни.

Ждать пришлось долго, не меньше полчаса, прежде чем мелькнули фигуры троих людей, спешащих к сараю, и я увидел, как одна фигура отбежала в сторону и стала обходить сарай по краю леса, маскируясь среди ветвей. Да, не ожидают они, что заберусь я на этот нашест и увижу заранее приготовления к посягательству на свою жизнь и добро.

Как и следовало ожидать, не могут местные без боя поступать, как указывает чужак. Превыше это чувство пренебрежения к чужому даже инстинкта самосохранения, доминирующего для деревенского жителя.

Чужой – значит, никто, одиночка, которого некому защитить, этого отношения я уже накушался выше крыши и теперь готов жестко доказать, что такое верно точно не в моем случае. Как только ступил на землю этого стороны света после перевалов в горах, так и пришлось доказывать, изредка только прерываясь.

Вскоре стали слышны голоса, двое взрослых мужиков нарочито громко спорили о чем-то, пытаясь отвлечь мое внимание на себя, в то время, как невидимый мне сообщник, пробирался к задней стороне сарая, надеясь подстеречь мою голову. Как только она покажется из ворот и зазевается.

Все, как всегда, на этой земле и ничего не меняется, сбиты у них настройки гостеприимства. И ограбить, и убить путника считается одной из доблестей этого мира. Ну, или просто обычным делом.

Вскоре двое разговаривающих подошли поближе, но не звали меня, пока третий сообщник занимал позицию у ворот. Доски были набиты на стенки сарая не внахлест и можно было увидеть, как при прохождении сообщника мимо немного темнели щели в стенке. Похоже, он пробирался на карачках, затемняя только нижнюю часть сарая, чего-то ведь понимает в скрытном перемещении.

– Чужак, выходи, я привел человека, который может показать дорогу, но только за деньги, за пять золотых, – заголосил бровастый, пытаясь, как видно, ошарашить меня ценой, чтобы я сразу выскочил торговаться и подставился под дубину сбоку и нападение сзади, со спины, усатого. Но, усатый ничем не мог помочь друзьям, едва сейчас начиная приходить в себя, после долгой отключки. Он так и сидел, опустив голову вниз и мне уже казалось, что он просто тянет время, но, он не стал предупреждать сообщников, что не может ничем помочь.

То ли поумнел, после серьезных ударов по голове, то ли и правда, плохо ему.

Так, третий за стенкой, около ворот, похоже, мне и нужен. Он и помоложе, насколько я сумел рассмотреть его силуэт за секунду, и значительно меньше размерами. Похож на молодого паренька, с таким мне, в дальнейшем, будет легче совладать.

– Иду! – крикнул я и обозначил движение, выглянув одним глазом из проема ворот и сразу наткнулся за прижавшегося к стенке паренька, стоящего с закинутой дубиной над головой, – Давай! – крикнул я ему, и он от страха махнул дубиной, попав по земле с недюжинной силой, даже комки почвы разлетелись по сторонам. Прижав дубину ногой, я приставил лезвие копья ему к груди и посмотрел на двоих разговорчивых мужиков, застывших статуями в пяти метрах от ворот.

Видимо, подставить меня под удар, это был единственный оговоренный план, поэтому, при провале этого плана, мужики просто замерли на месте, не пытаясь как-то атаковать меня. Ждали помощи из самого сарая, но помощник только сейчас поднял голову и тупо смотрел на меня, не понимая, что произошло и почему он не может подняться.

Я перескочил за паренька, приставив копье теперь ему к спине и подтолкнул его вперед, скомандовав:

– Зашел и сел на землю.

И к двоим оставшимся, бровастому и второму мужику из ближайшей деревни:

– Вам, что, отдельное приглашение требуется? Зашли в сарай и молча сели.

Деморализованные быстрым крушением планов, и тем, что подельник и, похоже, сын, оказались заложниками свирепого чужака, двое мужиков не стали убегать или звать на помощь, безропотно вошли в ворота и присели на утоптанный земляной пол.

Я прикрыл ворота, в сарае, с тремя лошадьми, так и стоящими не разгруженными, и пятерыми людьми, стало тесно. Все трое с ужасом смотрели на привязанного приятеля, с не до конца пришедшим в себя, видом, сидевшего, выставив вперед ноги и прихваченного тонкой веревкой за шею.

Я задумался, как мне теперь, когда активное сопротивление подавлено и враг серьезно деморализован, добиться того, чтобы за мной не было погони несколько ближайших часов.

– Ну что. Вы хотели убить и ограбить меня, теперь я могу получить с вас виру смертью, с каждого. Оставлю валяться в сарае, пока вас не найдут и заберу лошадей, – напустил ужасу я сразу.

– Вы, двое. Быстро разгрузите лошадей! – скомандовал я взрослым мужикам и видя, что они не торопятся выполнять команду, приставил копье к шее паренька.

– Теперь понятнее? – спросил с угрозой у предполагаемого отца, и подельники перестали спорить и сняли мешки, разгрузив лошадей.

– Что в мешках? Быстро отвечать! – я не убрал лезвие от шеи паренька и получил быстрый ответ.

– Голубая глина.

– И все? – удивился я, – Зачем она нужна?

Нехотя мужики рассказали. что в графстве есть большие залежи этой глины и из нее делают посуду, краску для ткани и еще много чего. Тащат тайком через границу, потому, что местный граф запрещает ее вывозить, требуя только на своей территории работать с глиной и производить посуду и те же краски, грозя суровым наказанием за такую контрабанду. Поэтому такой бизнес и развился и работает прибыльно вполне.

– Так, если гвардейцы вас встретят, вам ничего особо не будет? – поинтересовался я у бровастого мужика, – Вы же ничего из законов королевства не нарушаете?

– По шее могут дать, за то, что, через границу лазим, а так – да, особо ничего. Но, это когда большого начальства нет, при нем могут и лошадей забрать и на рудник отправить, бывали такие случаи, – видя, что разговор идет и напряжение в атмосфере сарая спадает, уже словоохотливо рассказывал бровастый.

– Наш то барон только поощряет такое дело, народ работает, налоги платит, кое-какие, и всем хорошо.

Понятная схема, то что, контрабандисты, на самом деле для королевства – никакие не нарушители закона, а, наоборот, создают рабочие места и платят налоги в казну местного дворянина. Поэтому, с такой неохотой они вернулись обратно, только по дороге решив заработать на том, что снимут с моего тела.

Так, мне надо одного проводника, на это дело только двое местных подходят и лучше взять молодого паренька, умудренный опытом отец вряд ли побежит подставлять сына тем, что поднимет пограничную стражу и увидит мертвое тело сына в конце погони. Мне рассчитаться за предательство – много времени не надо, один удар и все, нет у мужика уже взрослого наследника и кормильца в старости. Сын то, по молодости, может глупость совершить.