Текст книги "Такие как он, или как победить фобии (СИ)"
Автор книги: Инна Сирин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
– Давай спать.
Со Ын не понимала, что пошло не так, и с удивлением осознала, что разочарована обманом своих ожиданий. Да, она уже и сама была не против поцелуя, но даже в таких обстоятельствах он сдержался. Вот же странный неправильный парень. Последовав его примеру, она закрыла глаза и даже не заметила, как погрузилась в сон.
Утром Лукас вёл себя, как ни в чём не бывало. Впрочем, ничего ведь и не было, просто спали рядом. Даром, что в обнимку. Со Ын никогда ещё не было так тепло, ни под каким одеялом. Он сходил за их одеждой, уже просохшей к этому часу, и договорился насчёт нехитрого завтрака. Не предупреждая и не стесняясь, он отвернулся спиной, стащил с себя дежурную футболку и накинул собственную. Со Ын успела рассмотреть огромную татуировку на всю спину в виде дракона, голова которого словно лежала на плече парня, а узкий хвост терялся где-то в основании позвоночника под резинкой шорт. Закусив губу, девушка отвернулась и сердито буркнула:
– Для этого раздевалки есть.
– Вот ты там и переоденься, – невозмутимо посоветовала Лукас. Не желая препираться с ним, девушка подхватила свои вещи и исчезла на десять минут. Лукас ждал её на выходе из раздевалки. Быстро перекусив рисовыми пирожками и едва теплым кофе, молодые люди вышли во двор сауны. Верный байк стоял на своём парковочном месте. Лукас снял с себя куртку, накинул ей на плечи и велел застегнуться.
– Но зачем?
– Утром после дождя всегда холодно, я хотя бы в свитере. Застёгивайся и садись.
Со Ын поразмышляла минуту и всё-таки согласилась с ним. Утро выдалось действительно холодным, а её лёгкая блузка и юбка не спасут. Кардиган и правда не просох, так что его отдали в пластиковом пакете. Хватит ей вчерашних приключений под дождем, счастье, что до сих пор не заболела.
Когда байк остановился возле её подъезда, Со Ын неловко слезла с него, сняла куртку и протянула Лукасу. Тот куртку принял, а в качестве прощания сказал:
– Напиши список из десяти желаний, о которых ты всегда мечтала, но не делала. Причины не имеют значения.
– Зачем?
– Хочу их исполнить.
– Зачем?!
– Просто хочу и всё.
– Ты странный.
– Ты мне часто это говоришь. Со Ын.
Он поставил байк на подножку, встал с него, подошёл к девушке так близко, что можно было почувствовать его дыхание и запах сигарет. Обычно с другими людьми это её отталкивало, но его запах, скорее, нравился. Она зарделась и смущённо опустила глаза.
– Попробуй противостоять стереотипам и тому, что говорят люди. Делай выводы на основе того, что видишь и чувствуешь сама. Разве у тебя никогда не было, что ты чего-то хотела, но не делала, потому что переживала, что люди скажут?
– У всех такое было.
– Сейчас ты взрослая, и тебе не обязательно ориентироваться на чужое мнение. Особенно посторонних.
– При этом ты хочешь, чтобы я ориентировалась на твоё.
– Нет. Чтобы ты слушала себя, своё сердце и свои желания.
– Я не понимаю. Почему для тебя это важно? Почему ты вообще так со мной себя ведёшь?
– Потому что ты мне нравишься.
– Но это глупости. Как я могу кому-то понравиться? И уж особенно тебе! Я серая мышка, люблю вязаные вещи и котиков, к тому же трусиха и скучная. А ты крутой парень с татухой и на байке, таким обычно нравятся фигуристые дерзкие девушки с характером.
– Ну, вот опять. Почему ты решаешь за меня, кто мне должен нравиться? Потому что кто-то так сказал?
– Но разве это не всегда так?
– Нет, котёнок, не всегда.
Он положил руку ей на щеку, погладил, прихватил пальцами подбородок и потянул на себя. Со Ын замерла в предвкушении, что вот сейчас это случится.
– Подумай над этим и составь список, – выдохнул парень ей в губы и отстранился. Со Ын даже покачнулась от неожиданности.
– Думала, я тебя поцелую? – усмехнулся он.
– Ещё чего! Проваливай! – девушка сердито топнула ногой и побежала в свой подъезд, а как только дверь за ней закрылась, села на корточки и заплакала. Ну почему он такой? То дразнит, то отталкивает, читает мысли и предугадывает желания. Соблазняет и тут же высмеивает. И вроде не со зла это всё, но Со Ын не понимала его и не понимала себя.
А ведь он прав: она всегда жила стереотипами. Ее воспитывали так, чтобы всегда учитывала чужое мнение. Покрасить волосы – что соседи скажут? Захочешь уехать с друзьями встречать рассвет на берегу – родители из дома не выпустят. Макияж слишком яркий – коллеги обсуждать начнут. Читаешь непопулярную книгу в автобусе – пассажиры будут косо смотреть. Не хочешь делать операцию на глаза – друзья будут тыкать в некрасивую внешность. Со Ын всегда оглядывалась на чужое мнение: что скажут, что подумают, за что осудят, как посмотрят, будут ли насмехаться или критиковать. Поэтому жила в своём маленьком мирке, старалась лишний раз не высовываться и хотелки свои всегда реализовывала только в мечтах.
Наплакавшись вволю, Со Ын прибежала домой, тщательно умыла лицо и увлажнила лёгким кремом. Он сказал, что она ему нравится, хотя каждый, кому не лень, говорил ей, что она не соответствует стандартам, и ей бы надо скулы подтянуть, второе веко сделать или губы накачать. А уж сколько комментариев было по поводу маленькой груди! А ему нравится. Не то, чтобы Со Ын бросалась в объятья первого встречного, кто сделает ей комплимент, но ей самой её внешность нравилась. Девушка не собиралась становиться очередной куклой с идеальными, но совсем не естественными чертами лица. Да, многим этого хотелось, а для некоторых операция вообще была спасением.
Она посмотрела на своё отражение в зеркале и улыбнулась. Да, она себе нравится такая, какая есть, и не хочет ничего менять. И хотя на работе многие высмеивали внимание Лукаса к ней и говорили, что он просто играет с нею, сама Со Ын не замечала в нём такого. Если это игра, то странная. Он хочет влюбить её в себя, чтобы потом публично унизить? Возможно. Но Со Ын не так наивна, чтобы доверять ему. А если учесть то, как коллеги женского пола смотрят на него, можно с уверенностью сказать, что они и сами не прочь, прояви Лукас внимательность к ним, вели бы себя совершенно иначе.
А что касается желаний… Что ж, она всегда себе запрещала многое или находила оправдания, чтобы не делать то, что могло вызвать отрицательную реакцию посторонних. Но Лукас постоянно так делал, в том числе с её участием. Чего стоила поездка на байке через весь город или ночёвка в сауне? И ведь ничего страшного не случилось. Ей даже понравились эмоции, которые вызывали их приключения, хотя не все они были положительными.
И всё же… Что она теряет, в конце концов? О них и так уже судачат все, кому не лень, Со Ын привыкла. Лукас решительный и заботливый. Если бы он хотел соблазнить её и унизить, легко мог добиться этого в сауне. Но ведь не сделал, хотя все говорили, что таких, как он, только легкодоступные девушки и интересуют. И потом странно просить девушку написать список желаний, чтобы исполнить их просто так. Или не странно?
Он, вероятно, думает, что она выберет что-то волнительное или очень дорогое, какие-то вещи или поступки с его стороны, но Со Ын это не интересно. А вот сможет ли он справиться с действительно сложными заданиями? Что ж, она рискнёт и посмотрит, что из этого выйдет. Даже если он справится только с половиной, в её жизни появится чуть больше разнообразия, ведь сама она боится пробовать новое и рисковать. Была не была.
*макколи – слабое рисовое вино.
**рамён – лапша, по корейским традициям, если пара вместе ест рамён, значит они встречаются, а предложение поесть рамён вместе равносильно предложению встречаться/признанию в чувствах.
***В Южной Корее нормально переночевать в сауне, там для этого есть все условия и стоит это недорого. Такой услугой пользуются в период холодов, если отапливать квартиру дороже, чем переночевать в сауне, а так же люди, временно потерявшие жильё или как мои персонажи, попавшие в неудачные погодные условия. Для них сауна сродни гостинице только дешевле и попариться можно.
Список
Они встретились через два дня возле офиса Со Ын. Девушка передала документы, как обычно, а потом спрятала руки в карманы и задумчиво закусила губу.
– Выглядишь как лиса на охоте, – ухмыльнулся Лукас, заинтересованный её поведением. – Ну, говори уже, не томи!
– Я составила список.
– Да ладно! И как только решилась? – добродушно подколол курьер.
– Думаю, я смогу тебя озадачить, – не поддалась на его провокацию девушка.
– Ладно, заинтриговала, давай сюда.
Она вытащила из кармана сложенную бумажку и протянула ему. Лукас повел бровью, смешно закусил щеку и открыл листок. Там значилось следующее:
СПИСОК желаний:
1. Встретить рассвет в красивом месте.
2. Сделать что-нибудь внезапное, но безопасное.
3. Сняться в дораме или клипе.
4. Написать картину.
И фобий, которые я хочу преодолеть.
1. Инсектофобия. Ты с этим не справишься.
2. Анемофобия – страх бури и моря. Хочу не бояться отдыхать на море.
3. Никтофобия – да, я боюсь темноты. Редкостная трусиха, знаю.
4. Уранофобия – однажды небо меня раздавит.
– Я не стыжусь того, что у меня есть фобии, они у всех есть. Но я знаю, что их практически невозможно преодолеть. Поэтому для тебя эти задачки невыполнимы, – решила пояснить Со Ын, ТНК ного опасаясь, что он высмеет её. Но парень внимательно изучил список, приговаривая:
– Хм… так… неплохо… мне нравится. И всё? Так просто?
– Просто? Ты уверен, что всё это сможешь выполнить?
– Посмотрим. А почему 8, я же 10 просил?
– Одно уже исполнилось. А ещё одно я не скажу, пока не выполнишь остальное. А ты не сможешь выполнить все пункты.
– Какое уже сбылось? Прикоснуться к красивому парню на байке? – оскалился парень.
– Неа. Переночевать в сауне, – совершенно не смутилась Со Ын.
– Это было твоё желание?
– Скажем, подростковый бунт, который я так и не решилась реализовать.
– Зачёт. Насчёт 10го, ты бросила мне вызов, а мне нельзя бросать вызовы.
– Почему же?
– Я их всегда принимаю и добиваюсь своего.
– Самоуверенный какой. Ну, посмотрим.
– С чего хочешь начать?
– Да мне без разницы.
Он снова изучил список, посмотрел на часы и спросил:
– У тебя, вроде, обед начался?
– Да, ещё 55 минут осталось.
– Тогда начнем с фобии всех ползающих тварей.
– Вот это ты отчаянный! Правда, думаешь, что за 55 минут сможешь меня излечить от этого? В инсектариум отвезёшь и оставишь наедине с моим страхом?
– Пф, зачем такие крайние меры? Тем более, это не поможет. Садись.
Со Ын скептически хмыкнула, но на байк села. Сегодня она надела широкие брюки и тонкий вязаный свитер. Над городом стоял холодный фронт, и метеорологи обещали, что похолодание продлится до выходных.
– Кстати, тебе идут брюки.
– Это комплимент?
– Конечно. Девушке, которая нравится, надо делать комплименты.
– Позёр. Я уже поняла, что с тобой не вариант в юбках ездить.
Лукас захохотал, протянул ей шлем, завёл мотор и тронул с места. Со Ын не понимала, куда они едут, пока он не остановился на парковке возле торговой улочки. Они слезли с байка, сняли шлемы, Лукас взял её за руку и потащил за собой. Со Ын едва успевала за широкими шагами парня, как он вдруг остановился. Она тоже остановилась и подняла взгляд.
– Ты серьезно?! Магазин сладостей? И как это поможет от инсектофобии?
Парень лукаво улыбнулся и повел её внутрь. Вся площадь магазина была уставлена деревянными бочками, а на них в пластиковых контейнерах обнаружились желейные и мармеладные сладости такого разнообразия, какое Со Ын даже не снилось. Лукас подошёл к контейнерам с мармеладными пауками, сороконожками, червяками и прочими насекомыми. Они все были яркими и выглядели так аппетитно, что у любительницы сладостей мгновенно слюнки потекли, даже несмотря на то, что внешне они напоминали насекомых.
– Смотри, у этого павука, – Лукас потряс забавной фигуркой красно-черного цвета, – вкус как у клубники с газировкой. У этого – он вытащил из банки червяка, коричневого пополам с прозрачным, – вкус колы. А вот у этой сороконожки в сахаре кислый вкус. Но мои любимые это тараканы, они сливочно-кофейные.
Со Ын расхохоталась и, когда он предложил выбирать любые мармеладки и желейки, с энтузиазмом принялась доставать их из банок. Иногда она морщились, иногда брезгливо убирала руку, а Лукас смеялся, подшучивал над ней и смешно комментировал, отчего она тут же расслаблялась и всё-таки брала фигурку, которую боялась. Накупив сладостей, за которые Лукас заплатил сам, молодые люди вышли из магазина и присели на ближайшей лавочке в прогулочной зоне. Он сходил за кофе, и они принялись есть желейки, обсуждать их вкус и дурачиться.
– Тебе нравится работать курьером? – поинтересовалась девушка.
– Это забавно. Много времени провожу на свежем воздухе, могу делать перерывы, когда захочу, езжу на байке, а я люблю свой байк, чтоб ты понимала. К тому же свободный дресс-код, адреналин. На прежней работе так не получалось.
– Зачем тогда уволился?
– Я не увольнялся. Компания обанкротилась и закрылась, нас всех сократили.
– Печально. Жалеешь?
– Нет. Директор был нечист на руку, так что мы ещё легко отделались.
– Будешь искать работу наподобие той?
– Да. Уже ищу, пока нет подходящего места. А ты? Тебе нравится работать в офисе?
– Ага. Я домоседка, не люблю куда-то выбираться, не люблю много ходить и людей тоже не люблю. В офисе их не так много, коллектив постоянный, много говорить не нужно, сиди да с бумажками работай. Я уже привыкла. Я не творческая натура, так что мне так спокойнее.
– Ты на днях обронила, что кошек любишь. Сколько их у тебя дома?
– Нисколько. Я никак не решусь взять кого-нибудь, боюсь, сама не справлюсь с уходом и содержанием. Но я люблю их гладить, люблю, когда забираются на ручки и мурлычут. И потом кошка это живое существо, это на много лет. Даже не знаю, мне страшно, что сделаю что-нибудь не так.
– А в детстве у тебя была кошка?
– Увы. У мамы аллергия на всех лохматых.
– А лысые сфинксы?
– Моя мама вообще домашних животных не выносит, любых.
– Но ты бы хотела?
– Я даже планирую. Просто ещё никак себя не уговорю. Наверное, я ещё не встретила кошку, в которую влюблюсь с первого взгляда. В магазинах они все какие-то холодные, неласковые. А у тебя есть питомцы?
– В доме родителей жила собака и два сиамских кота. Их уже нет, но я с ними всё детство провёл.
– А сейчас?
– Заведу собаку, когда будет своя квартира, а пока живу на съёмных, не хочу. Родители завели щенка недавно, назвали Белла, я с ней играю и помогаю, например, к ветеринару водить.
– Милота какая. Суровый байкер с татухой и щенок.
– Ой, у нас ещё такие селки милые с Беллой. Ща покажу.
Лукас вытащил телефон и стал ковыряться в папке, а Со Ын хихикала над его забавной моськой. Ну вот, пожалуйста, развенчан очередной стереотип. Хотя никто не говорил, что байкеры не любят животных. Просто вряд ли нежничают с ними. Лукас показал ей фотографии, рассказывая о проделках Беллы и капризных котах, она хохотала, а потом растрогалась. Ну как можно быть таким милым?
Сейчас, когда парень вёл себя как подросток, дурачился и много смеялся, в нём не осталось ничего опасного и даже брутального. Впрочем, он менялся при каждой их встрече, иногда проявлял строгость, иногда нежничал, а сейчас вот его опять словно подменили. Со Ын поняла, что именно такие перемены в его характере и не позволяли бояться его, скорее располагали к себе. И хотя иногда он переходил личные границы, это не было пугающим или неприятным, не отталкивало. Пусть другие считают его грубым и брутальным, а для неё он просто человек со своими слабостями.
– Можно спросить?
– М?
– Почему ты сделал татуировку дракона?
– Потому что это круто? – хмыкнул парень, допивая кофе и сминая стаканчик.
– Ну, серьезно? Татухи не делают, потому что это круто.
– Неужели? А почему их делают?
– Для кого-то это символ, для кого-то значимый момент в жизни, преодоление себя или самовыражение. Я знаю девушку, которая сделала тату, потому что там изображено то, что поддерживает ее морально и вдохновляет.
– Не думал, что ты так глубоко смотришь. Что ж, если по правде, я сделал тату, потому что боюсь боли.
– Чего?
– Боль. Я не умею терпеть боль, даже если ущипнёшь меня, я закричу.
– Ты сейчас шутишь?
– Неа.
– У тебя низкий болевой порог?
– Угу. Я даже несложные манипуляции делаю только с анестезией.
– Как же ты выдержал такого большого дракона?
– Это было принципиально. Я решил, что перестану бояться, если перетерплю боль ради чего-нибудь важного, неизменного.
– Но татухи можно сводить, так что это не неизменно.
– Сводить ещё больнее, чем делать, – виновато улыбнулся Лукас и на мгновение закрыл лицо руками.
– Не знала.
– Ты никогда не делала?
– Нет.
– А хотела бы?
– Да. Мне нравятся тоненькие аккуратные тату в стиле goblincore, что-то зелёное, веточки, цветочки, котики, может быть, грибочки или даже симпатичная жабка.
– И почему не сделаешь? Тоже боишься боли?
– Нет. Я легко переношу боль.
– Ты мой герой! – Лукас театрально прижал руки к груди.
– Ой, да перестань, я не редкость. Это скорее ты исключение.
– Насколько сильно ты хочешь тату?
– Хочешь мне это предложить?
– Скорее хочу поставить в тупик своего мастера. Он привык делать только брутальным мужские рисунки, а то, что ты описала, явно не в его стиле.
– Тогда он не справится.
– На самом деле он очень талантливый художник. Однажды делал фею моей знакомой. Получилось очень изящно и чувственно.
Со Ын всерьёз задумалась, обхватив себя руками, а потом хитро прищурилась.
– И, небось, внесешь это потом в список про внезапное, но безопасное?
– Нет, это было бы слишком просто. Но ты подумай и скинь мне потом картинки того, что бы ты хотела. Ты подарила мне свитер, а я тебе подарю тату, и так мы будем в расчете.
– Ну, раз ты чувствуешь себя обязанным, то я, пожалуй, соглашусь, – улыбнулась девушка.
На работу с обеденного перерыва она опоздала и даже когда суровая начальница потребовала объяснительную и пригрозила штрафом, Со Ын весело написала короткую отписку, проигнорировав угрозу, и вернулась на свое рабочее место. Остатки желеек в бумажном пакете лежали на столе. Она улыбнулась и сделала себе ещё кофе. Телефон тренькнул сообщением, девушка разблокировка экран и прочитала:
«Ну что, я справился? Зачёт?»
Со Ын улыбнулась. Вряд ли она перестанет бояться ползающих насекомых, но теперь они часто будут ассоциироваться со сладостями, а значит, страх как минимум поуменьшится.
«Зачёт».
В ответ прилетели радостные смайлики и даже поцелуйчик.
– Смотрите, наша Со Ын заболела. Сидит улыбается, когда работать надо, – презрительно заметила её коллега Ёнха.
– Мррр, – ответила Со Ын с широкой улыбкой и снова сосредоточилась на экране своего компьютера.
– Пф, – только и смогла буркнуть Ёнха, которой было не привычно такое поведение коллеги.
Со Ын всегда хотела отвечать нейтральными фразами или звуками, и хотя понимала, что это уместно далеко не всегда, но соблюдать приличия с человеком, который её никогда ни во что не ставил, теперь ей казалось бессмысленным. Реакция коллеги, которая просто слилась, не найдясь с ответом, её более чем устроила. И ведь ничего страшного не произошло. Лукас определенно хорошо на нее влияет. Со Ын засмеялась собственным мыслям, чем ещё больше удивила коллег.
Маринисты
– Какое желание ты будешь исполнять сегодня? – заинтересованно спросила девушка, пока они шли по улице. Лукас пригласил её потратить один выходной на реализацию чего-нибудь из её списка.
– Посмотрим, как пойдёт. Но для начала я хочу кое-куда сходить с тобой, а там видно будет.
– Интригуешь.
Наконец, через несколько минут, съев по рожку мороженого, они остановились возле малоприметной двери.
– Что это за место? – Со Ын обвела взглядом покрашенные серой краской деревянные двери и белые рамы окон.
– Выставка при художественной школе. Давно хотел сюда попасть, но одному как-то скучно.
– Выставка… картин?
– Да ты гений! Как догадалась? Любишь живопись?
– Ну, не знаю. Как-то не интересовалась раньше.
– Пойдем. Вдруг тебе понравится.
Взяв её за руку, парень решительно открыл дверь, и они попали в полутемный узкий коридор, прошлись по нему до ближайшей боковой двери с надписью «Маринисты» и прошли через неё в светлую комнату с окнами. Здесь повсюду на стенах висели картины моря, бури и штормов. Все они были подписаны и относились к разным историческим периодам и разным художникам. Картин оказалось так много, что Со Ын сперва растерялась и решила, что среди них много одинаковых. Но чем дольше присматривалась, тем больше понимала – каждая уникальна.
– Смотри, это «Девятый вал», я её обожаю! – негромко, но восторженно произнёс Лукас, водя пальцами в непосредственной близости от репродукции. Посмотри, как здесь наложены тени и блики, как он прорисовал каждую волну, каждое облако. Эти люди после кораблекрушения должны были погибнуть, но солнце указывает на надежду, на их светлое будущее.
– Говоришь, что никогда здесь не был, но анализируешь, как профессионал.
– Я не был в этой галерее, но не говорил, что не видел прежде этих картин. Конечно, это не оригиналы, но очень качественные копии.
– Признаю, цвета очень красивые.
– А представь, как круто было бы рассматривать её в оригинале, ведь она 2 на 3 метра!
– Серьезно?! Такая огромная?
– Айвазовский очень любил море, и его картины чаще всего посвящены ему, напомни потом, я покажу тебе другие его репродукции. Давай перейдем дальше.
– Клод Жозеф Верне «Кораблекрушение», – прочитала Со Ын.
– Что ты о ней думаешь?
– Она довольно мрачная и тёмная. Думаю, она должна вызывать такие же чувства. Неужели людям такое нравилось?
– Я тебе больше скажу, аристократы, жившие в одно время с художником, восторгались бушующим морем и чаще всего заказывали именно такие сюжеты.
– Почему?
– Это красиво. Мощь природы завораживает, страх активизирует выброс адреналина, смотрящий испытывает сильные эмоции.
– Глубоко.
– О, следующая очень интересна по методу написания, – он положил руки на плечи девушки и подтолкнул её почти вплотную к картине.
– Что ты видишь?
– Мазки какие-то, ничего не понятно.
– А теперь отойдем на несколько шагов назад.
– Офигеть! Как это работает?
– Здесь такая техника, называется пастозная живопись. Если рассматривать полотно вблизи, совершенно ничего не поймёшь. Но стоит отойти на несколько шагов, как перед взором откроется великолепный пейзаж (Речь о картине Бато Дугаржапов, «Ласпи») или ты увидишь, что же изображено на картине. Говорят, что художник пишет светом, поэтому картина такая лёгкая, воздушная.
– Ничего необычнее я ещё не видела.
– Это очень хорошо. Пойдем дальше?
– О, это же как на японских открытках из пинтереста! – воскликнула Со Ын, указывая пальцем на яркую картину с кажущимися игрушечными волнами и белыми брызгами. – Такую же волну ещё на кофейных стаканчиках изображают, и сумки с ней я видела и ручки и ещё кучу вещей. (речь о картине «Большая волна в Каганаве»)
– Этим и отличается японская живопись. Кацусика Хокусай самый известный японский художник этого направления.
– Как называется направление?
– Стиль Укиё-э.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Моя мама обожает живопись, она искусствовед.
– Ты запомнил это всё ради неё? Или… моргни, если тебя заставили.
Лукас сперва негромко засмеялся, а потом ответил:
– У нас с мамой очень теплые отношения, она живёт искусством. Скажем, мама научила меня видеть глубже и понимать лучше.
Они посмотрели и обсудили репродукции Моне и Рембрандта, повосхищались «Царицей Савской» Клода Лоррена и «Сан-Марко» Каналетто, и оценили ещё с два десятка известных картин. К концу у Со Ын уже голова отяжелела от полученной информации и десятков новых образов. Лукас оказался талантливым рассказчиком, ему и правда нравилась живопись, и этой симпатией он умел заражать.
Позже парень повёл её в другое помещение, где стояли мольберты, и сидело несколько начинающих художников, часть из которых явно была школьниками.
– Лукас! – им навстречу шла привлекательная немолодая женщина с широкой улыбкой.
– Тётушка! – парень приветливо улыбнулся в ответ и поцеловал ей руку.
– Какими судьбами? Помнится, ты давно не забегал. Всё просила тебя посмотреть мою новую галерею, – женщина развела руками, словно показывая помещение, – но ты не находил времени. Как же всё-таки выбрался?
– Вот соскучился и прочел объявление, что вы готовите выставку. Это моя подруга Со Ын.
– Здравствуйте, – неловко поклонилась девушка.
– Рада вас видеть в нашей школе, – приветливо улыбнулась женщина.
– Это тётушка Мун, сестра моей матери и хозяйка этой художественной школы. В организации выставки она тоже участвовала.
– Приятно познакомиться, – почему-то смутилась Со Ын, словно он представил её как свою девушку, а не подругу. Впрочем, тётушка оказалась очень интеллигентной и даже взглядом не смутила гостью, так же вежливо ответив на приветствие.
– Тётушка, а можно нам попробовать? – Лукас кивнул в сторону учеников.
– Живопись? – женщина перевела взгляд на пустые мольберты.
– Да, если можно.
– Можно, конечно. Пробные уроки у нас бесплатны. Выбирайте, где сядете.
Со Ын это всё казалось сном, живопись всегда была чем-то непостижимым и сложным. Сейчас её усадили перед пустым белым мольбертом, поставили палитру с красками на подставке и вручили кисть и карандаш.
– Итак, что вы бы хотели изобразить? – поинтересовалась хозяйка художественной школы.
– Мы сейчас смотрели ваш зал маринистов. Может, что-то подобное?
– Хм, с маринистами всё непросто, но я могу предложить технику мокрой акварели. Итак, дорогая, держите карандаш. Сначала давайте набросаем примерные контуры. У меня тут пришла новая репродукция, думаю, вам молодым такое понравится.
Она достала из плоского ящика и поставила на подставку фотомонтаж, на котором было изображено бушующее море, песчаный пляж с лодкой и кит в тяжёлых облаках.
– Это популярное сейчас направление, цифровой маринизм, но я хочу со своими учениками попробовать написать такое кистями и красками. Итак, давайте набросаем. Лукас, садись рядом и бери карандаш.
Женщина присела на табурет между двумя мольбертами и помогала то Со Ын, то Лукасу, подсказывала, как держать карандаш, как растушевать линию, под каким углом наклонить стержень для нужного эффекта. Затем они смочили будущую картину водой и стали наносить краску, мазками распределяя её по холсту. Со Ын так увлеклась, что заполнила всё свободное пространство и даже зашла на боковые стенки холста. Пока краска подсыхала, тётушка объясняла им разницу между выбранным стилем рисования и классической живописью, отвечала на вопросы и приводила примеры. А потом помогла чёрным лайнером прорисовать лодку, весло и кита.
Закончив, Со Ын долго рассматривала свою картину и сравнивала с оригиналом. Конечно, до него было далеко, однако результат ей нравился. Картина Лукаса тоже удалась, хотя немного отличалась деталями. Впрочем после информации о том, что его мама и тётя – люди искусства, Со Ын уже не удивлялась, что парень хорошо рисует.
– Милая, вы можете забрать картину с собой.
– Правда, можно?
– Разумеется. Почему же нет? Вы ведь написали её своими руками.
Со Ын ахнула, а тётушка подозвала одного из своих учеников и попросила запаковать их картины после того, как просохнут.
– Ну и какие чувства вызывает у тебя этот поход? – поинтересовался Лукас, когда они вышли на улочку, объятую мягким предзакатным светом.
– Желание посмотреть на шторм вживую, чтобы сравнить, правильно ли его изображали художники. А ещё я сегодня узнала много нового, это было интересно.
– Как считаешь, твой страх перед бурями уменьшился?
– Хм. Так вот в чём хитрость то была!
Лукас задорно рассмеялся, приобнял её за плечи и чмокнул в макушку. Со Ын покрылась мурашками с головы до ног, щёки стали горячими, но из его объятий она в этот раз не вырвалась. Это было приятно. Очень. Даже слишком. Если даже такое прикосновение вызывает в ней бурю чувств, то что будет, когда он её поцелует? Не если, а когда, поймала себя на мысли девушка. Она была уверена: рано или поздно обязательно поцелует, сам выберет время и место. А ей начинали нравиться неожиданности, когда их совершал он.
Они расстались сразу после галереи, Лукас пообещал позже лично привезти ей картину, а Со Ын надо было зайти к подруге и в магазин. Уже поздно вечером, когда рассосались пробки на дорогах, и город постепенно начал отдыхать и готовиться ко сну, Со Ын привычно включила во всех помещениях своей маленькой квартирки неяркие светильники, переоделась в уютный домашний костюм и села на диван, чтобы посмотреть новую серию дорамы.
Телефон тренькнул сообщением. Девушка недовольно взглянула на экран, увидела там его имя и всё-таки решила прочитать.
«Я кое-что привёз, но это нужно занести к тебе в квартиру».
«Я могу сама забрать?»
«Не можешь».
«Ладно, поднимайся».
Лукас появился под дверью через три с половиной минуты. Со Ын знала, что лифт едет медленно, и его ещё надо дождаться, значит, он поднимался пешком. А учитывая частое дыхание парня и раскрасневшееся лицо, она угадала. В руках он держал объемный пакет и картину.
Картину Со Ын сразу взяла в руки и пока что поставила у стены. Взглянув на пакет, она дождалась, пока парень снимет обувь, и только потом спросила:
– И что там?
– Сначала в квартиру пусти и дай воды попить.
– Зачем? Я тебе сюда воды принесу.
– Будешь меня на пороге держать?
– Лаааадна, – протянула девушка и отступила немного, чтобы он мог войти. Пакет он поставил у стены и прошел за ней на кухню, где Со Ын вручила ему бутылку прохладной воды из холодильника.
Отпив сразу половину, Лукас вытер губы и хитро посмотрел на неё.
– Сегодня будем избавляться от твоего страха ночи и темноты. У тебя всегда так много света в квартире?
– Да, потому что я боюсь темноты.
Лукас прошёлся по кухне, выключил два светильника, затем щёлкнул основным выключателем и погрузил кухню в полную тьму.
– Что ты делаешь? – Со Ын напряглась, но не стала включать свет снова. Она боялась темноты в основном тогда, когда оставалась одна. Лукас вышел в комнатку и там тоже выключил свет, оставив открытыми шторы, сквозь которые в комнату попадал свет от билбордов и фонарей с улицы. Затем вернулся в коридор, взял пакет и выключил свет там. Со Ын начала нервничать. Да, сейчас она была не одна, но его поведение заставляло волноваться. Хотя прежде он не совершал ничего предосудительного, в закрытом помещении наедине они ещё не оставались.
– Что теперь?
– Не поворачивайся и не смотри. Ты пыталась бороться с этим страхом?
– Да, ходила к психологу, и он посоветовал спать при свете.
– А ты знаешь, что это вредно для организма?
– Знаю. Но страх тоже вреден.
– Чего ты боишься в темноте, Со Ын?
Его тихий низкий голос завораживал и одновременно немного пугал, руки девушки даже покрылись мурашками, она была готова броситься к ближайшему выключателю, хотя и понимала, что ей ничего не угрожает.
